- Если успеем, - заметил Монтэ-Гюст.
- А что ты предлагаешь, Мон? Может, сам здесь останешься? И заменишь собой не справляющуюся автоматику? Не уверен, что у тебя это получится. Одной интуиции тут будет маловато.
- Зачем? Я могу курировать всю эту шикарную технику, чтобы успеть вовремя объявить аврал, обратившись в Управление ЭкИоПа. Когда ситуация станет критической.
- Думаю, эта роль, скорее, подошла бы мне, - буркнул технарь Мха, жук. – Или суфликатору Бусиле. Полагаю, не все цифирки, выданные этой шикарной техникой, будут тебе понятны. Того и гляди – зазря панику поднимешь, опозорившись перед Управлением.
- Какие ещё цифирки? Я этого не позволю! – сердито возразил командир Дин. – Ишь, раскомандовались! Решают тут - суфликатора оставить или ещё кого! Город им понравился! Если кто-то хочет переквалифицироваться в наблюдатели, милости прошу – подавайте в отставку! Подыщем взамен других. Но не сейчас! Перед новым заданием команда экиопщиков должна быть укомплектована полностью. А у нас в штате нет лишних суфликторов! И адаптеров.
- Так ты, Дин, признаёшь, что оставить здесь наблюдателя, всё же, нужно? – вкрадчиво спросил Монтэ-Гюст. – И что ситуация на Земле всё ещё остаётся критической?
- Да признаю! Признаю! – поскрёб в макушке командир. – Но повторяю…
- У меня есть предложение, командир! - перебил его Монтэ-Гюст. – Давайте назначим ответственным наблюдателем за Землю иммолога Марселло. Конечно, тебе, Дин, надо предварительно об этом договориться с Управлением – чтобы, если что, там отнеслись к его обращению всерьёз. А не приняли за сбой перегревшейся техники.
В рубке наступила тишина.
Все изумлённо уставились на босяка иммолога. И дело было вовсе не в том, что он выглядел слегка нелепо среди этих технизированных стен и упакованных девонцев. А в том, что Марселло был иммологом – всего лишь интеллектом молекулярно-логическим, так сказать. Попросту говоря – энергетическим шаром, напичканным программами. И это он-то – или оно? - должен будет принимать решение о необходимости спасать человеческую цивилизацию? И вступать в контакт, в прямой диалог непосредственно с руководством экиопщиков? Шар?
М-да-а.
собой и тем, что имеют. Нет, даже не так - многое из того, что они имеют на своей планете, земляне считают лишним. Незамутнённые отходами реки, например, чистый воздух, не отравленные химикатами почвы. Зачем они им? На их век хватит. А судьба потомков их не волнует.
- Ну, как идут дела на Земле? – спросил Монтэ-Гюст, полулёжа на софе в своей прекрасно оборудованной каюте и глядя в видеоэкран. Вернее - на Марселло, стоящего перед ним в своём обычном босяцком виде. А отчего ж не постоять? Ему ведь всё равно - хоть под потолком висеть в виде шара, хоть на полу стоять вверх ногами. Но тот, как всегда, изображал из себя обычного человека испанской наружности из малоимущего класса: в растянутой майке неопределённого красноватого цвета, потрёпанных шортах цвета хаки и босиком. Хоть бы сланцы изобразил, что ли - популярная ведь среди оборванцев обувка.
- Пока трудно сказать - как, - ответил видео-образ Марселло приятным баритоном. - Дефицит любви у человечества восполняется, хотя и медленно, эпидемия постепенно отступает, жизнь возвращается в привычную безмасочную колею. А знаешь, я даже восхищён, - признался он, не моргнув глазом - как бы он мог восхищаться, будучи механизмом? - тем, как много сделали главы правительств, чтобы уменьшить число жертв. В древние века чаще города просто изолировали, предоставляя людям умирать. Помогали им лишь медики и сознательные граждане. Но, похоже, люди остались прежними. Они, как всегда во время катастроф и эпидемий, «ловят ведьм» и ищут крайних в происшедшем бедствии. А крайние это правительство, которое они сами же и выбрали, и врачи, с риском для жизни спасавшие больных. Помнится, во время чумы 1770-го в Москве тоже происходило подобное, вплоть до бунта и убийства митрополита, настаивавшего на соблюдении карантина.
- Трудно смириться со смертельной эпидемией, не зная её причин. И предназначения, как в данном случае, – кивнул Монтэ-Гюст.
- Так люди недовольны всегда, не только во время катастроф, - хмыкнул Марселло. – Летом их не устраивает жара, зимой - холод, в юности - своей молодостью, а постарев – старостью, бедные завидуют богатым, потому что у них нет ничего, а богатые – бедным, поскольку у них есть что украсть. Имея здоровье, люди его не ценят, а заболев, теряют интерес ко всему. Тебя будут считать умным, если ты всё время брюзжишь, и дураком, если ты весел и всем доволен.
- Думаю, ты имеешь свою версию, объясняющую это? - усмехнулся симаец.
Марселло улыбнулся в ответ и продолжил:
- А как же! всё просто: отрицательное психо-поле планеты давит на человеческий мозг и создаёт в нём негативные процессы. Ведь у них очень чувствительная аура. И, заметь, этим люди ещё больше пополняют негативный потенциал. Надо ли удивляться, что человеческая цивилизация здесь не первая, претерпев несколько спадов?
- Оригинальная трактовка. Но теперь ведь эпидемия пошла на спад, неужели и это никого не радует? А тебя, Марселло? Ты сейчас брюзжишь так, будто тоже человек, - н6асмешливо прищурил Монтэ-Гюст свои колдовские фиолетовые глаза.
Ему было забавно, что иммолог не только внешне, но, похоже, и внутренне уподобился человеку.
- Знаешь, Мон, тут поневоле уподобишься, - прищурился тот. - Пять тысяч лет вместе. Это тебе не кот чихнул, -
И симаец спохватился - он говорит сейчас с супер-существом, всех возможностей которого даже их изобретатели не знают. Тот прекрасно читает его мысли и эмоции. Впрочем, как и он сам - Монте-Гюст же кот, выходит, они одной породы. Да, он считает своим иммолога … ну, да, другом. Вот и сегодня Монтэ-Гюст сам тому позвонил. Ведь Марселло в курсе всех событий. И гораздо в большем, чем полагают в Совете Наблюдателей. Хотел посоветоваться. Почему-то Монтэ-Гюсту казалось, что миссия экиопцев на этой планете ещё не закончена, а интуиция ведь его ни разу не подвела.
- Мимикрия: хочешь, чтобы кто-то считал тебя своим, уподобься ему - и внешне, и внутренне, - подмигнул ему иммолог.
И правда, Марселло незаметно стал его копировать: щуриться, усмехаться, подмигивать. Иной раз даже кажется, что его чёрные глаза отсвечивают фиолетовым, будто у симайца. Или это ему показалось?
- Так вот, Монти, про ситуацию на Земле.
Меня кое-что в ней тревожит, - отбросив шутливый тон, деловито продолжил Марселло: - Например, то, что некоторые люди принялись прогнозировать новую волну эпидемии или ещё какой напасти. - Так ведь и сказал - «напасти». - Отчасти это связано с негативным влиянием психо-поля, а отчасти - с желанием привлечь к своей персоне внимание. Вот, мол, какой я скептик, вовсе не дурак. На Земле этот образ популярен, - тонко усмехнулся Марселло. - И - опять же, кивают на заговор в правительствах. А хуже этого нет ничего, когда народ не доверяет правителю. И мы-то с тобой знаем, как легко реализуется ситуация, если её настойчиво прогнозировать. Ведь отрицательное психо-поле, пополняясь от негативных прогнозов и визуализаций, провоцирует изгиб реальности именно в эту сторону. И потому мы вскоре можем опять оказаться там, где были. И Земля снова окажется на грани гибели.
- «Мы»? - подмигнул ему симаец.
- Отстань! - отмахнулся иммолог. Совсем как человек.
- Не дрейфь, Марселло, прорвёмся, - пообещал симаец. - Наши экиопщики сделали всё возможное и, надеюсь, этот вариант будущего не состоится.
Марселло недоверчиво покачал головой. И почесал лопатку. Блохи у него, что ли. Совсем заигрался в человека.
- Я расскажу тебе одну историю, а ты мотай на свой волшебный ус, - заявил он.
- На Земле около ста лет назад тоже была подобная эпидемия гриппа, которую назвали «испанкой». Считается, что она случилась из-за аномальных холодов и ливней, которые происходили на протяжении шести лет, пока длилась Первая мировая война. Но мы-то знаем, что в этом деле никаких случайностей не бывает! - подмигнул Марселло. - Эти аномальные энергии бродили по планете, начиная с семидесятых годов девятнадцатого века. Что вызвало негативное психо-поле планеты, а если точнее - дефицит любви. В итоге повсеместно сформировались жестокие изверги и тираны, бунтари и террористы. Поэты эту атмосферу и такую публику хорошо чувствуют. Восстания, мятежи и революционные волнения стали привычными. Как и природные катастрофы, которые унесли жизней в разы больше, чем Первая мировая война. Это извержения вулканов, наводнения, сели, ураганы, тайфуны и землетрясения. О, сколько было жертв! И не только людей! - горестно воскликнул он. - А ведь жизнь любого живого существа это самое ценное во вселенной. Она приложила столько усилий, чтобы возникла жизнь!
Надо же! Ему, иммологу, супер-механизму, жалко погибающих существ? Браво, изобретатели!
- Да, с негативным психо-полем шутки плохи! Жаль, что о значении дефицита любви в человеческой цивилизации люди даже не подозревают, - заметил симаец.
- Это так. Иначе мы бы не узнали эту цивилизацию - она бы ушла вперёд семимильными шагами, а планета присмирела и превратилась бы в рай, о котором они только мечтают. Но я не теряю надежды, что люди образумятся, - вздохнул иммолог.
- Надеешься? И всё? - прищурился симаец. - Что сделал ты?
Маселло, возмущённо хмыкнув, воскликнул:
- Ты хочешь сказать - как автоматический датчик? Обижаешь! Я сделал больше! Чтобы сохранить планету и человеческую цивилизацию, Совету Наблюдателей было доложено, что в результате накопления негатива, созданного людьми, может произойти активизация Йеллоустонского супер-вулкана, что приведёт к разбалансировке магматического ядра. В итоге - очередной ледниковый период. Человеческая популяция в очередной раз сохранит лишь мизер одичавших особей. А я люблю этот мир живой, а не обледенелый. Скучно, знаешь ли, жить среди льдов и отсутствия событий.
- Тебе-то какая забота? Пойдёшь в другое место… регистрировать поля, - усмехнулся Монти, поддевая друга.
- Знаешь, привык я как-то и к людям, и к Земле. Земля вообще уникальная планета, способная создать жизнь в любой своей точке. Даже под почвой, водой, льдом. Даже в кислотной и самой агрессивной среде и при любой температуре. А люди… Некоторым просто надо дать шанс, они этого заслуживают.
- Хм. И что же ты сделал, чтобы им помочь?
- ЗОН, будь он неладен! - вздохнул Марселло. - Закон о невмешательстве. КСЦ, согласно законам космической этики, не может вмешиваться, пока его не попросят. А тут - все против всех, никакого единения. Короче, нам разрешили лишь немного подкорректировать ситуацию. Мы и подкорректировали. Хотя, честно говоря, это было не немного, - усмехнулся иммолог. - Мы с Инесой составили заговор и, воздействуя на магму планеты, капитально снизили её активность, - хитро прищурился он. И вздохнул: Как люди этот шанс использовали, известно: вскоре разразилась Вторая мировая война. А на планете - из-за растущего негативного поля, продолжились природные катаклизмы и эпидемии, выкашивающие десятки сотни тысяч: СПИД, холера, новые модификации гриппа, как известно, растущие на такой энергии, как на дрожжах. Честно говоря, подсказка, которую дали киты, природа планеты использовала уже неоднократно для снижения негативного поля. Люди на время объединяются, стараясь преодолеть беду. А потом… Ну, ты знаешь. Я считаю, нужны кардинальные меры. Но мне же слова никто не давал. Кто я? Простой иммолог, - пожал широкими плечами Марселло.
- А что бы ты им посоветовал? - спросил симаец, примерно уже зная ответ.
- Н-ну, тебе это не понравится, - протянул тот.
- И всё же.
- У людей есть книга, называется - Евангелие, - начал тот издалека, - сфабрикованная власть имущими около двух тысяч лет назад. Причём, заметь - она была написана аж через 400 лет после того, как люди убили за истину человека, который им её рассказал. И в этом сочинённом Евангелии есть одна притча. Мол:
«Царство Небесное подобно человеку, посеявшему доброе семя на поле своем; когда же люди спали, пришел враг его и посеял между пшеницею плевелы и ушёл; когда взошла зелень и показался плод, тогда явились и плевелы. Пришедши же, рабы домовладыки сказали ему: «Господин! Не доброе ли семя ты сеял на поле твоем? Откуда же плевелы?» Он же сказал им: «Враг человеческий сделал это». А рабы сказали ему: «Хочешь ли, мы пойдем, выберем их?» Но он сказал им: «Нет, чтобы, выбирая плевелы, вы не выдергали вместе с ними пшеницы, оставьте расти вместе то и другое до жатвы; и во время жатвы я скажу жнецам: «Соберите прежде плевелы и свяжите их в связки, чтобы сжечь их, а пшеницу уберите в житницу мою».
Сам понимаешь, кто был тот господин - облечённые царским саном власть имущие. Он сохраняет зло, чтобы защитить свою власть. Кто гибнет в войнах и конфликтах, сохраняя установленный плевелами порядок и законы? Кто ушёл добровольно в этой эпидемии, чтобы снизить негативный потенциал психо-поля? Те, кто олицетворяет пшеницу. А плевелы в любое время лишь жиреют и расцветают пышным цветом.
- Жаль людей! Ибо не ведают, что творят! – развёл руками Монтэ-Гюст. – И где выход? Причём тут евангельская притча?
- А притом, что пшеницу от плевел отделить очень просто. Работники ведь не стали б предлагать господину это сделать, если б не знали, как. Да и, сам знаешь - такие методики у вас, экиопщиков, давно имеются. Их применяют в том случае, если надо спасти население гибнущей планеты. Ведь берут лучших представителей - чтобы они стали основой более совершенной цивилизации. Хотя на Земле - ну, с этим Ноем и его Ковчегом, что-то пошло не так. Он ведь сам отбирал…
- Маселло, довольно древних историй! - перебил его Монтэ-Гюст.
Видно, иммологу не хотелось говорить суть своей идеи. Надо признать, он, как и тот господин, жалел даже плевелы, хотя властью над ними не обладал.
- Что ты предлагаешь сейчас? Отобрать лучшую часть человечества? Пшеницу, так сказать? А плевелы куда? Сжечь?
- Они сами себя сожгут, - буркнул Марселло, отворачиваясь. - Вот тут-то и пригодится ЗОН.
- И давно ты так считаешь? - спросил Монтэ-Гюст, всё же, ужаснувшись.
- С тех пор, как случилась Вторая Мировая, - тихо проговорил иммолог. - Я же говорю - гибнет пшеница, а плевелы жируют. И я не хочу, чтобы плевелы развязали Третью. Потому что, мне кажется, в ней не выживет никто.
Честно говоря, Монтэ-Гюст был с ним согласен. И он знал, что КСЦ не станет вмешиваться. Сообщество обязано уважать личный выбор тех, кто пытался создать цивилизацию. Ну, не вышло, ничего не поделаешь. Во вселенной множество миров, кому-то повезёт больше.
- Но ты же не проявишь личную инициативу? – поинтересовался он. - Не начнёшь отбор пшеницы раньше? Это мгновенно увеличит негативное психо-поле планеты и… Ты не имеешь права! И если сделаешь что-то подобное…
А что могут сделать с таким супер-механизмом в КСЦ? Кто до конца знает его возможности?
- Пока не знаю, - честно признался иммолог. - Скорее всего - нет. Но если Третья случится и наступит очередной Ледниковый период, я не уйду отсюда. Или уйду, но не в систему КСЦ. Буду сам создавать… Хотя это сейчас неважно. Надеюсь, что на Земле всё завершится хорошо, - оборвал Марселло себя. - Я сделаю для этого всё возможное.
- А что ты предлагаешь, Мон? Может, сам здесь останешься? И заменишь собой не справляющуюся автоматику? Не уверен, что у тебя это получится. Одной интуиции тут будет маловато.
- Зачем? Я могу курировать всю эту шикарную технику, чтобы успеть вовремя объявить аврал, обратившись в Управление ЭкИоПа. Когда ситуация станет критической.
- Думаю, эта роль, скорее, подошла бы мне, - буркнул технарь Мха, жук. – Или суфликатору Бусиле. Полагаю, не все цифирки, выданные этой шикарной техникой, будут тебе понятны. Того и гляди – зазря панику поднимешь, опозорившись перед Управлением.
- Какие ещё цифирки? Я этого не позволю! – сердито возразил командир Дин. – Ишь, раскомандовались! Решают тут - суфликатора оставить или ещё кого! Город им понравился! Если кто-то хочет переквалифицироваться в наблюдатели, милости прошу – подавайте в отставку! Подыщем взамен других. Но не сейчас! Перед новым заданием команда экиопщиков должна быть укомплектована полностью. А у нас в штате нет лишних суфликторов! И адаптеров.
- Так ты, Дин, признаёшь, что оставить здесь наблюдателя, всё же, нужно? – вкрадчиво спросил Монтэ-Гюст. – И что ситуация на Земле всё ещё остаётся критической?
- Да признаю! Признаю! – поскрёб в макушке командир. – Но повторяю…
- У меня есть предложение, командир! - перебил его Монтэ-Гюст. – Давайте назначим ответственным наблюдателем за Землю иммолога Марселло. Конечно, тебе, Дин, надо предварительно об этом договориться с Управлением – чтобы, если что, там отнеслись к его обращению всерьёз. А не приняли за сбой перегревшейся техники.
В рубке наступила тишина.
Все изумлённо уставились на босяка иммолога. И дело было вовсе не в том, что он выглядел слегка нелепо среди этих технизированных стен и упакованных девонцев. А в том, что Марселло был иммологом – всего лишь интеллектом молекулярно-логическим, так сказать. Попросту говоря – энергетическим шаром, напичканным программами. И это он-то – или оно? - должен будет принимать решение о необходимости спасать человеческую цивилизацию? И вступать в контакт, в прямой диалог непосредственно с руководством экиопщиков? Шар?
М-да-а.
собой и тем, что имеют. Нет, даже не так - многое из того, что они имеют на своей планете, земляне считают лишним. Незамутнённые отходами реки, например, чистый воздух, не отравленные химикатами почвы. Зачем они им? На их век хватит. А судьба потомков их не волнует.
Часть 3
Глава 48
- Ну, как идут дела на Земле? – спросил Монтэ-Гюст, полулёжа на софе в своей прекрасно оборудованной каюте и глядя в видеоэкран. Вернее - на Марселло, стоящего перед ним в своём обычном босяцком виде. А отчего ж не постоять? Ему ведь всё равно - хоть под потолком висеть в виде шара, хоть на полу стоять вверх ногами. Но тот, как всегда, изображал из себя обычного человека испанской наружности из малоимущего класса: в растянутой майке неопределённого красноватого цвета, потрёпанных шортах цвета хаки и босиком. Хоть бы сланцы изобразил, что ли - популярная ведь среди оборванцев обувка.
- Пока трудно сказать - как, - ответил видео-образ Марселло приятным баритоном. - Дефицит любви у человечества восполняется, хотя и медленно, эпидемия постепенно отступает, жизнь возвращается в привычную безмасочную колею. А знаешь, я даже восхищён, - признался он, не моргнув глазом - как бы он мог восхищаться, будучи механизмом? - тем, как много сделали главы правительств, чтобы уменьшить число жертв. В древние века чаще города просто изолировали, предоставляя людям умирать. Помогали им лишь медики и сознательные граждане. Но, похоже, люди остались прежними. Они, как всегда во время катастроф и эпидемий, «ловят ведьм» и ищут крайних в происшедшем бедствии. А крайние это правительство, которое они сами же и выбрали, и врачи, с риском для жизни спасавшие больных. Помнится, во время чумы 1770-го в Москве тоже происходило подобное, вплоть до бунта и убийства митрополита, настаивавшего на соблюдении карантина.
- Трудно смириться со смертельной эпидемией, не зная её причин. И предназначения, как в данном случае, – кивнул Монтэ-Гюст.
- Так люди недовольны всегда, не только во время катастроф, - хмыкнул Марселло. – Летом их не устраивает жара, зимой - холод, в юности - своей молодостью, а постарев – старостью, бедные завидуют богатым, потому что у них нет ничего, а богатые – бедным, поскольку у них есть что украсть. Имея здоровье, люди его не ценят, а заболев, теряют интерес ко всему. Тебя будут считать умным, если ты всё время брюзжишь, и дураком, если ты весел и всем доволен.
- Думаю, ты имеешь свою версию, объясняющую это? - усмехнулся симаец.
Марселло улыбнулся в ответ и продолжил:
- А как же! всё просто: отрицательное психо-поле планеты давит на человеческий мозг и создаёт в нём негативные процессы. Ведь у них очень чувствительная аура. И, заметь, этим люди ещё больше пополняют негативный потенциал. Надо ли удивляться, что человеческая цивилизация здесь не первая, претерпев несколько спадов?
- Оригинальная трактовка. Но теперь ведь эпидемия пошла на спад, неужели и это никого не радует? А тебя, Марселло? Ты сейчас брюзжишь так, будто тоже человек, - н6асмешливо прищурил Монтэ-Гюст свои колдовские фиолетовые глаза.
Ему было забавно, что иммолог не только внешне, но, похоже, и внутренне уподобился человеку.
- Знаешь, Мон, тут поневоле уподобишься, - прищурился тот. - Пять тысяч лет вместе. Это тебе не кот чихнул, -
И симаец спохватился - он говорит сейчас с супер-существом, всех возможностей которого даже их изобретатели не знают. Тот прекрасно читает его мысли и эмоции. Впрочем, как и он сам - Монте-Гюст же кот, выходит, они одной породы. Да, он считает своим иммолога … ну, да, другом. Вот и сегодня Монтэ-Гюст сам тому позвонил. Ведь Марселло в курсе всех событий. И гораздо в большем, чем полагают в Совете Наблюдателей. Хотел посоветоваться. Почему-то Монтэ-Гюсту казалось, что миссия экиопцев на этой планете ещё не закончена, а интуиция ведь его ни разу не подвела.
- Мимикрия: хочешь, чтобы кто-то считал тебя своим, уподобься ему - и внешне, и внутренне, - подмигнул ему иммолог.
И правда, Марселло незаметно стал его копировать: щуриться, усмехаться, подмигивать. Иной раз даже кажется, что его чёрные глаза отсвечивают фиолетовым, будто у симайца. Или это ему показалось?
- Так вот, Монти, про ситуацию на Земле.
Меня кое-что в ней тревожит, - отбросив шутливый тон, деловито продолжил Марселло: - Например, то, что некоторые люди принялись прогнозировать новую волну эпидемии или ещё какой напасти. - Так ведь и сказал - «напасти». - Отчасти это связано с негативным влиянием психо-поля, а отчасти - с желанием привлечь к своей персоне внимание. Вот, мол, какой я скептик, вовсе не дурак. На Земле этот образ популярен, - тонко усмехнулся Марселло. - И - опять же, кивают на заговор в правительствах. А хуже этого нет ничего, когда народ не доверяет правителю. И мы-то с тобой знаем, как легко реализуется ситуация, если её настойчиво прогнозировать. Ведь отрицательное психо-поле, пополняясь от негативных прогнозов и визуализаций, провоцирует изгиб реальности именно в эту сторону. И потому мы вскоре можем опять оказаться там, где были. И Земля снова окажется на грани гибели.
- «Мы»? - подмигнул ему симаец.
- Отстань! - отмахнулся иммолог. Совсем как человек.
- Не дрейфь, Марселло, прорвёмся, - пообещал симаец. - Наши экиопщики сделали всё возможное и, надеюсь, этот вариант будущего не состоится.
Марселло недоверчиво покачал головой. И почесал лопатку. Блохи у него, что ли. Совсем заигрался в человека.
- Я расскажу тебе одну историю, а ты мотай на свой волшебный ус, - заявил он.
- На Земле около ста лет назад тоже была подобная эпидемия гриппа, которую назвали «испанкой». Считается, что она случилась из-за аномальных холодов и ливней, которые происходили на протяжении шести лет, пока длилась Первая мировая война. Но мы-то знаем, что в этом деле никаких случайностей не бывает! - подмигнул Марселло. - Эти аномальные энергии бродили по планете, начиная с семидесятых годов девятнадцатого века. Что вызвало негативное психо-поле планеты, а если точнее - дефицит любви. В итоге повсеместно сформировались жестокие изверги и тираны, бунтари и террористы. Поэты эту атмосферу и такую публику хорошо чувствуют. Восстания, мятежи и революционные волнения стали привычными. Как и природные катастрофы, которые унесли жизней в разы больше, чем Первая мировая война. Это извержения вулканов, наводнения, сели, ураганы, тайфуны и землетрясения. О, сколько было жертв! И не только людей! - горестно воскликнул он. - А ведь жизнь любого живого существа это самое ценное во вселенной. Она приложила столько усилий, чтобы возникла жизнь!
Надо же! Ему, иммологу, супер-механизму, жалко погибающих существ? Браво, изобретатели!
- Да, с негативным психо-полем шутки плохи! Жаль, что о значении дефицита любви в человеческой цивилизации люди даже не подозревают, - заметил симаец.
- Это так. Иначе мы бы не узнали эту цивилизацию - она бы ушла вперёд семимильными шагами, а планета присмирела и превратилась бы в рай, о котором они только мечтают. Но я не теряю надежды, что люди образумятся, - вздохнул иммолог.
- Надеешься? И всё? - прищурился симаец. - Что сделал ты?
Маселло, возмущённо хмыкнув, воскликнул:
- Ты хочешь сказать - как автоматический датчик? Обижаешь! Я сделал больше! Чтобы сохранить планету и человеческую цивилизацию, Совету Наблюдателей было доложено, что в результате накопления негатива, созданного людьми, может произойти активизация Йеллоустонского супер-вулкана, что приведёт к разбалансировке магматического ядра. В итоге - очередной ледниковый период. Человеческая популяция в очередной раз сохранит лишь мизер одичавших особей. А я люблю этот мир живой, а не обледенелый. Скучно, знаешь ли, жить среди льдов и отсутствия событий.
- Тебе-то какая забота? Пойдёшь в другое место… регистрировать поля, - усмехнулся Монти, поддевая друга.
- Знаешь, привык я как-то и к людям, и к Земле. Земля вообще уникальная планета, способная создать жизнь в любой своей точке. Даже под почвой, водой, льдом. Даже в кислотной и самой агрессивной среде и при любой температуре. А люди… Некоторым просто надо дать шанс, они этого заслуживают.
- Хм. И что же ты сделал, чтобы им помочь?
- ЗОН, будь он неладен! - вздохнул Марселло. - Закон о невмешательстве. КСЦ, согласно законам космической этики, не может вмешиваться, пока его не попросят. А тут - все против всех, никакого единения. Короче, нам разрешили лишь немного подкорректировать ситуацию. Мы и подкорректировали. Хотя, честно говоря, это было не немного, - усмехнулся иммолог. - Мы с Инесой составили заговор и, воздействуя на магму планеты, капитально снизили её активность, - хитро прищурился он. И вздохнул: Как люди этот шанс использовали, известно: вскоре разразилась Вторая мировая война. А на планете - из-за растущего негативного поля, продолжились природные катаклизмы и эпидемии, выкашивающие десятки сотни тысяч: СПИД, холера, новые модификации гриппа, как известно, растущие на такой энергии, как на дрожжах. Честно говоря, подсказка, которую дали киты, природа планеты использовала уже неоднократно для снижения негативного поля. Люди на время объединяются, стараясь преодолеть беду. А потом… Ну, ты знаешь. Я считаю, нужны кардинальные меры. Но мне же слова никто не давал. Кто я? Простой иммолог, - пожал широкими плечами Марселло.
- А что бы ты им посоветовал? - спросил симаец, примерно уже зная ответ.
- Н-ну, тебе это не понравится, - протянул тот.
- И всё же.
- У людей есть книга, называется - Евангелие, - начал тот издалека, - сфабрикованная власть имущими около двух тысяч лет назад. Причём, заметь - она была написана аж через 400 лет после того, как люди убили за истину человека, который им её рассказал. И в этом сочинённом Евангелии есть одна притча. Мол:
«Царство Небесное подобно человеку, посеявшему доброе семя на поле своем; когда же люди спали, пришел враг его и посеял между пшеницею плевелы и ушёл; когда взошла зелень и показался плод, тогда явились и плевелы. Пришедши же, рабы домовладыки сказали ему: «Господин! Не доброе ли семя ты сеял на поле твоем? Откуда же плевелы?» Он же сказал им: «Враг человеческий сделал это». А рабы сказали ему: «Хочешь ли, мы пойдем, выберем их?» Но он сказал им: «Нет, чтобы, выбирая плевелы, вы не выдергали вместе с ними пшеницы, оставьте расти вместе то и другое до жатвы; и во время жатвы я скажу жнецам: «Соберите прежде плевелы и свяжите их в связки, чтобы сжечь их, а пшеницу уберите в житницу мою».
Сам понимаешь, кто был тот господин - облечённые царским саном власть имущие. Он сохраняет зло, чтобы защитить свою власть. Кто гибнет в войнах и конфликтах, сохраняя установленный плевелами порядок и законы? Кто ушёл добровольно в этой эпидемии, чтобы снизить негативный потенциал психо-поля? Те, кто олицетворяет пшеницу. А плевелы в любое время лишь жиреют и расцветают пышным цветом.
- Жаль людей! Ибо не ведают, что творят! – развёл руками Монтэ-Гюст. – И где выход? Причём тут евангельская притча?
- А притом, что пшеницу от плевел отделить очень просто. Работники ведь не стали б предлагать господину это сделать, если б не знали, как. Да и, сам знаешь - такие методики у вас, экиопщиков, давно имеются. Их применяют в том случае, если надо спасти население гибнущей планеты. Ведь берут лучших представителей - чтобы они стали основой более совершенной цивилизации. Хотя на Земле - ну, с этим Ноем и его Ковчегом, что-то пошло не так. Он ведь сам отбирал…
- Маселло, довольно древних историй! - перебил его Монтэ-Гюст.
Видно, иммологу не хотелось говорить суть своей идеи. Надо признать, он, как и тот господин, жалел даже плевелы, хотя властью над ними не обладал.
- Что ты предлагаешь сейчас? Отобрать лучшую часть человечества? Пшеницу, так сказать? А плевелы куда? Сжечь?
- Они сами себя сожгут, - буркнул Марселло, отворачиваясь. - Вот тут-то и пригодится ЗОН.
- И давно ты так считаешь? - спросил Монтэ-Гюст, всё же, ужаснувшись.
- С тех пор, как случилась Вторая Мировая, - тихо проговорил иммолог. - Я же говорю - гибнет пшеница, а плевелы жируют. И я не хочу, чтобы плевелы развязали Третью. Потому что, мне кажется, в ней не выживет никто.
Честно говоря, Монтэ-Гюст был с ним согласен. И он знал, что КСЦ не станет вмешиваться. Сообщество обязано уважать личный выбор тех, кто пытался создать цивилизацию. Ну, не вышло, ничего не поделаешь. Во вселенной множество миров, кому-то повезёт больше.
- Но ты же не проявишь личную инициативу? – поинтересовался он. - Не начнёшь отбор пшеницы раньше? Это мгновенно увеличит негативное психо-поле планеты и… Ты не имеешь права! И если сделаешь что-то подобное…
А что могут сделать с таким супер-механизмом в КСЦ? Кто до конца знает его возможности?
- Пока не знаю, - честно признался иммолог. - Скорее всего - нет. Но если Третья случится и наступит очередной Ледниковый период, я не уйду отсюда. Или уйду, но не в систему КСЦ. Буду сам создавать… Хотя это сейчас неважно. Надеюсь, что на Земле всё завершится хорошо, - оборвал Марселло себя. - Я сделаю для этого всё возможное.
