Вскоре у них - прямо по Шекспиру, закрутился бурный роман. С классическими недопониманиями, ссорами и эмоциональными примирения. И, похоже, они ни дня не могли прожить друг без друга. А через пару недель Таня и Ромео и вовсе съехались, поселившись на съёмной квартире.
А Аронии, предсказавшей этот роман, достался не только бонус в виде кусочка торта, но и некие проблемы.
Первая - отношения с Аней были окончательно испорчены.
А вторая - Ромео был приметен и вскоре, благодаря откровениям Татьяны - сначала близким подругам, а потом и дальше, по университету распространилась весть о гадалке Аронии и её чудесном даре предсказывать судьбоносные встречи.
Аронию вдруг настигла всенародная слава и любовь - в пределах университета, разумеется. Стоило ей появиться в общежитии, как к ней отовсюду сбегались девушки с новенькими колодами карт в руках. И ей приходилось их раскидывать на суженного - на стойке вахтёра, на подоконниках в коридорах, а то и на ходу, чуть не на коленке. Что абсолютно не влияло на качество гадания. О ней уже всюду рассказывали невероятные легенды. И большинство из них были правдой. А когда Арония добиралась через девичий кордон в свою комнату, толпа стояла в коридоре у дверей её комнаты. И, чтобы выкроить время на учёбу и нормальную жизнь, Аронии пришлось обозначить время для сеансов гадания - с шести до семи вечера. Теперь очередь к ней занимали за неделю вперёд. И в неё подтягивались уже девушки с других курсов. Но особенно потряс университет случай, когда Арония, увидев в общаге девушку, которая даже не собиралась у неё гадать, сама раскинула карты на подоконнике коридора и велела той немедленно ехать домой, в другой город. Мол, там беда с отцом, можешь не успеть. Напуганная девушка послушалась, а потом всё сказанное Аронией подтвердилось. Оказалось - её отец перенёс инфаркт и она еле успела с ним попрощаться пред смертью.
Популярность Аронии стала просто зашкаливать.
Никого не отпугнуло даже то, что по общаге разнеслись глупые сплетни, будто Арония - злая ведьма и помимо гаданий занимается порчами и любовными приворотами. Однако вопреки им желающих погадать наоборот прибавилось. Хотя теперь Аронии приходилось ещё отбиваться от безответно влюблённых девушек, желающих приворожить объекты своей страсти. Или же наказать тех, кто ими пренебрёг. Поясняла, что она этого не умеет и подобным не занимается. Хотя, чего уж там, знала она и эти приёмы - её бабушки этим ужасным ремеслом не брезговали, но только не она!
Конечно, Арония прекрасно знала, кто эти сплетни распускает - её подружка Аня, которая не скрывала своего недовольства как популярностью Аронии, так и тем, что в их комнату вечно кто-то ломится с картами наперевес. А вечерами она полна посторонних. Как будто это не происходит в каждой комнате общаги. Арония была рада подправить судьбу и разрулить их беды - но не в ущерб учёбе. И только безвозмездно. Но однажды девушка с другого курса подошла к ней в университете и попросила погадать ей… в долг, до стипендии. Оказалось, Аня, периодически выходя из комнаты, когда она гадала там с шести до семи, и собирала довольно немалую таксу, учитывая доходы студенток.
- А что такого? - заявила она в ответ на возмущённую тираду Аронии, взывающую к её совести. - Ты же о нас не подумала, приходится мне. Пусть эти наивные дурочки хоть немного платят за твоё гадание и за наши неудобства! Невозможно же заниматься в этом бедламе - король, валет, дама - голова кругом, - ехидно усмехнулась она. - Да и, как ты думаешь - за что я продукты нам прикупаю? С тебя ведь ни разу денег на них не взяла.
- А ты возьми, Бизнесменша! - плеснула на неё Арония таким холодом из синих глаз, что Аня передёрнулась. - Немедленно верни девчонкам деньги!
- Кому? Все уж разбежались, - дёрнула Аня плечом и улеглась на кровати с книжкой. А потом разговаривала с Аронией только сквозь зубы. Зато перестала брать мзду с посетительниц стихийного гадательного салона.
Арония была в растерянности.
Разве эти гадания разве мешали её соседкам? Девушки заходили по одной и Арония, приткнувшейся с картами на тумбочке в углу, тихо говорила с ними на пониженных тонах. И Аня была полной хозяйкой оставшегося пространства, поскольку Татьяну, почти перебравшуюся жить к Ромео, они теперь редко видели. Да и продуктов, на дефицит которых Аня жаловалась, у них было даже в избытке. Так в чём же дело? Аронии не хотелось признавать очевидного - Аня попросту завидовала ей и не хотела уступать своего первенства в их компании. Сплетни распускала, чтобы позлить её, да и деньги собирала с той же целью. Хотя Покон и признавал честный бизнес, использующий магические способности владеющих силой, однако Арония вовсе не планировала наживаться на бедных девушках-студентках. И гадала лишь из желания помочь им …
Как же быть? Непросто жить вместе с человеком, вбившим себе в голову глупые претензии, и каждый день сталкиваться с ним нос к носу. На занятия они с Аней теперь уходили поврозь.
Дилемма разрешилась неожиданно. Как говорится в одной советской комедии: «Те, кто нам мешал, тот будет нам помогать».
Как-то после лекции к Аронии подошёл староста группы - весь такой аккуратный, подтянутый и очень похожий на комсомольских вожаков забытых лет.
- Тут такое дело, Санина, - начал он, очень странно глядя на неё. Отчасти - любуясь.
Модельная внешность, длинные волосы, хорошенькое личико.…Только вот фиалковые глаза последнее время стали какими-то… Слишком умными, что ли. Девушке это не идёт, даже красивой. И губы кривит незнакомая улыбка… Скептическая, что ли.
«А чего удивляться? Ведьма она и есть ведьма, все про это говорят, - подумал Иван тепляков. - Да и бабушка у неё странная. Надо бы от неё держаться подальше, а то ещё приворожит. А, может, уже и приворожила - мимо не могу пройти, чтоб шею не вывернуть...».
- Слушаю тебя, Ваня, - улыбнулась ему Арония, прекрасно зная, о чём тот сейчас думает, у неё и такая способность теперь появилась.
- Хочу дать тебе добрый совет, - вздохнул тот. - Повторять не буду. Разговорчики про тебя нехорошие по универу ходят. Уже и декан тобой интересовался. Мол, это твоя студентка гадалкой в общежитии подрабатывает? Не пора ли это прекратить? Пусть говорит, прекращает это. «А то - не посмотрим, что отличница, и отчислим её. Пусть на вокзал идёт гадать или гадальный салон открывает - «Мадам Санина». А в стенах вуза, где выращивают педагогические кадры, это непозволительно», - как мог, процитировал он. - Я обещал ему поговорить с тобой.
- Я не за деньги гадаю, а из доброты душевной. Девушкам всю правду про их парней рассказываю, - прищурилась Арония.
- Если б, да кабы б! - сурово отмахнулся староста, раньше бывший её поклонником. - Это и неважно, Санина. Главное - декан тобой недоволен и могут последовать карательные меры, учти. Он уточнять не станет. Так что, ты давай, Санина, пока не поздно, завязывай с этим делом и закрывай эту свою гадальную канитель. Всё ж в педвузе учишься. Не сочетается это с гаданиями и цыганскими штучками. Усекла?
- Безусловно! - усмехнулась она.
- Отлично! Надеюсь на понимание и правильные выводы, - заключил староста и быстренько ретировался.
«Кто их знает, этих ведьм, ещё проклянёт меня за критику, - глядя на неё холодными фарфоровыми глазами, думал Иван. - Но я же не со зла - должность такая».
«Что ж, действительно - должность у него такая: проводить политику деканата и прочих госструктур. Пора закрывать стихийный гадательный салон,- глядя вслед удаляющемуся старосте, решила Арония. - Да и можно уже к бабуле перебираться - завтра паспорт получаю. Осталось только из общежития выписаться, а в «Акимову хату» прописаться. А это уже мелочи - имя-то я поменяла в документах. Да и гадания - не панацея. Невозможно помочь всем страждущим и заблудшим и навсегда решить их проблемы».
Кстати, Арония вскоре поняла, что не знает, кому помогает - она не помнила лиц тех, кому гадала. И ей иногда даже было немного смешно, когда к ней подбегали то там, то тут, и плача или радуясь, рассказывали, как и в чём она помогла. Арония не то чтобы помнить, что нагадала кому-то из них, но даже и лица девушек видела будто впервые. Ещё бы - такой конвейер.
И на другой день, получив паспорт, Арония перебралась домой. Бывшая подруга Аня, процедив сквозь зубы - «Пока», с грохотом закрыла за ней дверь, оставшись одна королевать в комнате. Никто теперь не нарушит её покой.
А Аронии, само собой, предстояло знакомство с домовым Михалапом и ведьмой Явдохой. Вот такие теперь у неё друзья и собеседники.
С этих пор если Арония и появлялась в общежитии, то пробиралась там вдоль стен, украдкой, надвинув, как вор, шапочку на глаза. А если и была разоблачена, то гадать категорически отказывалась. Мол, декан запретил, обещал в порошок растереть и вместе с картами по ветру развеять. Впечатлялись. Для студенток, хоть и жаждущих счастья в личной жизни, авторитет декана был непререкаем.
18.
Михалап, сидел в своём любимом пыльном углу и рассуждал - от нечего делать. К нему ведь на чердак в последнее время никто не захаживал. Так что плюшки закончились. А по крыше нынче уныло молотила снежная крупка. Довольно паршивый денёк опять выдался. Мимо притихшего домового, попискивая, неспешно пробежала знакомая мышка, неся во рту кусочек хлеба - своим мышатам, наверное. И где только нашла? У этой Полинки мусор и крошки - днём с огнём не сыщешь. Вот беда-то! А как мышам и тараканам, санитарам дома, выживать?
«Во всём надоть меру знать. А то, иной раз, за печку аль в уголок кусочек пирога для меня сунуть. А я ужо разобрался б, как с ними быть, - посетовал он. И вздохнул: - Ларка чегось домой является который день, а Явдоха за ейной силушкой так и не явилася. Хучь бы ватрушкой полакомился. Не заболела ль? Ха! Да хучь бы и совсем окочурилась - не всплакнул бы», - хмыкнул он, почёсываясь.
Не потому почесался, что блоха кусанула - эдакому добру в ём и зацепиться-то негде - посколь не имел он истиной шерсти да и крови, годной для блох. А для порядку - чтоб покрепче куделей напутать, для солидности и устрашения.
«Ежели окочурилась - туда и дорога. Явдоха шельма ещё та - держи с ей ухо востро! А рублевик-то уж - тю-тю, у меня в сундучке надёжно пристроен, - потёр лапы он от такой перспективы. - Да и Ларка целее будет, коли эта злокозненная Явдоха вовсе сгинула. Не ндравится она мне, а к Ларке я привык, что ль? - Озадаченно почесал он макушку. - Ан, нет - просто не жалаю, чтоб она её угрохала. Мне тута смертоубийство без надобности. Взаправду, что ль Дуньке токо капля ейной крови и нужна? Вот, не верю я ей! Чего ж она тоды за яремную вену норовила её кусануть? Я ж не сляпой. У меня глаз - алмаз! - почесал он горящее во тьме жёлтым огнём око. - От таких кусаньев тут бы девке и конец. А я ж Явдоху упреждал - Акимову хату смертоубивством не погань!» - распаляясь, стуканул он кулаком по балке.
Да так, что с потолка под ним штукатуная пыль прямо на стол посыпалась. За которым, кстати - или не очень, сидела Полина Степановна, балуясь чайком перед сном. Она испуганно подпрыгнула и, всмотревшись вверх, решила: «Балки усыхают». А поскольку этот процесс ей не подчинялся, спокойно продолжила чаепитие.
«Не дозволю я ентого! - всё больше расходился домовой. - Затем я и рублевик-то взял - чтоб рядом с ей обретаться, коль Явдоха сызнова к Ларке со смертоубивством приступать спочнёт! - попытался оправдать он себя, хотя сам в это плохо верил. - Хотя - што я могу, ежели она девку за горловину цапанёт? Рази што стащить дуриком? - почесал он макушку. - Так и мне ж тогда от Явдохи достанется… на орехи. С ей же, поди ишо справься! Чисто аспид, а не Явдоха. А последние сотню лет апще - чисто упырь. Эхе-хе! И чегой-то я с ей, старый дурень, связался? - покачал он лохматой башкой. И сам признал: - Так ведь она ж - хитрющая баба. Ведала, что супротив царского рублевика я не сдюжу. Теперича бы и рад на попятную скакануть, та не можно ужо. По рукам же ж вдарили! Аль по лапам - всё одно, не можно. Да и рублевик жалко ей взад вертать, он-таки ладненько в сундучке лёг - вроде б завсегда там был!» - усмехаясь, признал он.
Но тут Михалапу надоело заниматься самоедством, сидя на пыльном чердаке, и он решил навестить энту саму Ларку. Чего ей тут надоть? Може - шугануть?
Поднялся, прошёлся по чердаку, прикидывая - где она? Да стоит ли сейчас ли к ей переться, аль попозже лучшей? Но учуял, что девчонка ужо спочивать укладается, и решил, что чуток позжей лучшей.
«И чегой-то эта Ларка-овца осмелела? Ажно сызнова в Акимову хату безо всякой опаски заявилася! Ведь чуял я - спужалсь она Явдохи знатно, - рассуждал он, снова усаживаясь на балку. - Чего ей в том общем житии не пондравилось? Сидит тута сиднем. Ночью дрыхнет - сам видал. А ведь Явдоха ей, почитай что, голову отгрызла. Пужану-ка я ишо разок девку. Да так, чтоб бежала отсель, ажно б пятки сверкали. А лучше б - вовсе сюда не верталася. Ну, а старуха Полинка… Чума с ей. Не больно-то мне и мешает - знай себе сырники да блины печёт, да в дому порядки наводит. Приходится подворовывать. Нет бы и мне подкидывала, уважение оказывала - вовсе стерпел бы её. И двери б боле от неё не прятал. Глядишь, и овцы были б целы - та ж сама Ларка, и деньга при мне, рублевик золотой, - размечтался он. - Не моя ж вина, што пигалица насовсем с хаты сбёгла. Ищи-свищи её! Мне-то что?».
Но тут Михалап, вдруг хлопнул себя по лбу. Звук по чердаку раздался знатный: будто деревяшкой об деревяшку стуканули.
«Да чего ж я сразу-то не скумекал? Я ж сам могу у Ларки эту самую каплю кровей взять! А опосля сам Явдохе её предъявлю!
- Мол - вот она, бери силушку ведьмовскую, Полуношница! - спрыгнув и протянув перед собой косматую лапу, изобразил он озвученную пантомиму. - Договор наш сполнен? Сполнен! И дела с концом. Ты ж енту саму каплю хотела? Так вот же ж она! На блюдце! И дале - вали отселева! - указал он на угол чердака, где стояло мутное зеркало, через которое и являлась сюда разные чудища. - И чтоб ужо к Ларке боле не совалась! - погрозил он пальцем. - Мерекаешь? И в ейную яремную вену боле вгрызаться не моги! Не люблю я такого самоедства - страсть! Пошла вон, образина немытая. На тебе рублевик!» - гордо завершил он свою пантомиму кукишем и уселся обратно на балку.
«Таким макаром я и рублевик приберу, и ведьмищу Явдоху в Акимову хату боле не допущу. Уж больно пронырлива! И зубаста не в меру! Не дозволю тут боле безобразить!»
- А то, молвит эдак сахарно: «Хочу подмогнуть тебе бабку с внучкой выжить из этой хаты», - пискляво перекривил он Евдокию. - Тьфу! Подмогнёт она! Как же! Наше с кисточкой вам! - Воскликнул Михалап и, снова спрыгнув с балки, молнией пронёсся по чердаку. - Где тут мои струменты? Будя пересуды разводить!»
А внизу с потолка опять припорошило штукатуркой стол. Всё ещё чаёвничая, Полина Степановна глянула вверх.
«Коты лазят, что ли? - удивилась она. - Да какие здоровые! Надо б соседа Николая попросить, чтоб слазил на чердак и дырки там позакрывал от кошек», - сонно решила она и понесла чашку к раковине.
А Михалап, успешно нашарив в темноте за балкой старенький заплатанный мешок со своим «струментом», хозяйственно его осмотрел.
Этот мешочек сшила ещё Михалапова бабка Апраксия.
А Аронии, предсказавшей этот роман, достался не только бонус в виде кусочка торта, но и некие проблемы.
Первая - отношения с Аней были окончательно испорчены.
А вторая - Ромео был приметен и вскоре, благодаря откровениям Татьяны - сначала близким подругам, а потом и дальше, по университету распространилась весть о гадалке Аронии и её чудесном даре предсказывать судьбоносные встречи.
Аронию вдруг настигла всенародная слава и любовь - в пределах университета, разумеется. Стоило ей появиться в общежитии, как к ней отовсюду сбегались девушки с новенькими колодами карт в руках. И ей приходилось их раскидывать на суженного - на стойке вахтёра, на подоконниках в коридорах, а то и на ходу, чуть не на коленке. Что абсолютно не влияло на качество гадания. О ней уже всюду рассказывали невероятные легенды. И большинство из них были правдой. А когда Арония добиралась через девичий кордон в свою комнату, толпа стояла в коридоре у дверей её комнаты. И, чтобы выкроить время на учёбу и нормальную жизнь, Аронии пришлось обозначить время для сеансов гадания - с шести до семи вечера. Теперь очередь к ней занимали за неделю вперёд. И в неё подтягивались уже девушки с других курсов. Но особенно потряс университет случай, когда Арония, увидев в общаге девушку, которая даже не собиралась у неё гадать, сама раскинула карты на подоконнике коридора и велела той немедленно ехать домой, в другой город. Мол, там беда с отцом, можешь не успеть. Напуганная девушка послушалась, а потом всё сказанное Аронией подтвердилось. Оказалось - её отец перенёс инфаркт и она еле успела с ним попрощаться пред смертью.
Популярность Аронии стала просто зашкаливать.
Никого не отпугнуло даже то, что по общаге разнеслись глупые сплетни, будто Арония - злая ведьма и помимо гаданий занимается порчами и любовными приворотами. Однако вопреки им желающих погадать наоборот прибавилось. Хотя теперь Аронии приходилось ещё отбиваться от безответно влюблённых девушек, желающих приворожить объекты своей страсти. Или же наказать тех, кто ими пренебрёг. Поясняла, что она этого не умеет и подобным не занимается. Хотя, чего уж там, знала она и эти приёмы - её бабушки этим ужасным ремеслом не брезговали, но только не она!
Конечно, Арония прекрасно знала, кто эти сплетни распускает - её подружка Аня, которая не скрывала своего недовольства как популярностью Аронии, так и тем, что в их комнату вечно кто-то ломится с картами наперевес. А вечерами она полна посторонних. Как будто это не происходит в каждой комнате общаги. Арония была рада подправить судьбу и разрулить их беды - но не в ущерб учёбе. И только безвозмездно. Но однажды девушка с другого курса подошла к ней в университете и попросила погадать ей… в долг, до стипендии. Оказалось, Аня, периодически выходя из комнаты, когда она гадала там с шести до семи, и собирала довольно немалую таксу, учитывая доходы студенток.
- А что такого? - заявила она в ответ на возмущённую тираду Аронии, взывающую к её совести. - Ты же о нас не подумала, приходится мне. Пусть эти наивные дурочки хоть немного платят за твоё гадание и за наши неудобства! Невозможно же заниматься в этом бедламе - король, валет, дама - голова кругом, - ехидно усмехнулась она. - Да и, как ты думаешь - за что я продукты нам прикупаю? С тебя ведь ни разу денег на них не взяла.
- А ты возьми, Бизнесменша! - плеснула на неё Арония таким холодом из синих глаз, что Аня передёрнулась. - Немедленно верни девчонкам деньги!
- Кому? Все уж разбежались, - дёрнула Аня плечом и улеглась на кровати с книжкой. А потом разговаривала с Аронией только сквозь зубы. Зато перестала брать мзду с посетительниц стихийного гадательного салона.
Арония была в растерянности.
Разве эти гадания разве мешали её соседкам? Девушки заходили по одной и Арония, приткнувшейся с картами на тумбочке в углу, тихо говорила с ними на пониженных тонах. И Аня была полной хозяйкой оставшегося пространства, поскольку Татьяну, почти перебравшуюся жить к Ромео, они теперь редко видели. Да и продуктов, на дефицит которых Аня жаловалась, у них было даже в избытке. Так в чём же дело? Аронии не хотелось признавать очевидного - Аня попросту завидовала ей и не хотела уступать своего первенства в их компании. Сплетни распускала, чтобы позлить её, да и деньги собирала с той же целью. Хотя Покон и признавал честный бизнес, использующий магические способности владеющих силой, однако Арония вовсе не планировала наживаться на бедных девушках-студентках. И гадала лишь из желания помочь им …
Как же быть? Непросто жить вместе с человеком, вбившим себе в голову глупые претензии, и каждый день сталкиваться с ним нос к носу. На занятия они с Аней теперь уходили поврозь.
Дилемма разрешилась неожиданно. Как говорится в одной советской комедии: «Те, кто нам мешал, тот будет нам помогать».
Как-то после лекции к Аронии подошёл староста группы - весь такой аккуратный, подтянутый и очень похожий на комсомольских вожаков забытых лет.
- Тут такое дело, Санина, - начал он, очень странно глядя на неё. Отчасти - любуясь.
Модельная внешность, длинные волосы, хорошенькое личико.…Только вот фиалковые глаза последнее время стали какими-то… Слишком умными, что ли. Девушке это не идёт, даже красивой. И губы кривит незнакомая улыбка… Скептическая, что ли.
«А чего удивляться? Ведьма она и есть ведьма, все про это говорят, - подумал Иван тепляков. - Да и бабушка у неё странная. Надо бы от неё держаться подальше, а то ещё приворожит. А, может, уже и приворожила - мимо не могу пройти, чтоб шею не вывернуть...».
- Слушаю тебя, Ваня, - улыбнулась ему Арония, прекрасно зная, о чём тот сейчас думает, у неё и такая способность теперь появилась.
- Хочу дать тебе добрый совет, - вздохнул тот. - Повторять не буду. Разговорчики про тебя нехорошие по универу ходят. Уже и декан тобой интересовался. Мол, это твоя студентка гадалкой в общежитии подрабатывает? Не пора ли это прекратить? Пусть говорит, прекращает это. «А то - не посмотрим, что отличница, и отчислим её. Пусть на вокзал идёт гадать или гадальный салон открывает - «Мадам Санина». А в стенах вуза, где выращивают педагогические кадры, это непозволительно», - как мог, процитировал он. - Я обещал ему поговорить с тобой.
- Я не за деньги гадаю, а из доброты душевной. Девушкам всю правду про их парней рассказываю, - прищурилась Арония.
- Если б, да кабы б! - сурово отмахнулся староста, раньше бывший её поклонником. - Это и неважно, Санина. Главное - декан тобой недоволен и могут последовать карательные меры, учти. Он уточнять не станет. Так что, ты давай, Санина, пока не поздно, завязывай с этим делом и закрывай эту свою гадальную канитель. Всё ж в педвузе учишься. Не сочетается это с гаданиями и цыганскими штучками. Усекла?
- Безусловно! - усмехнулась она.
- Отлично! Надеюсь на понимание и правильные выводы, - заключил староста и быстренько ретировался.
«Кто их знает, этих ведьм, ещё проклянёт меня за критику, - глядя на неё холодными фарфоровыми глазами, думал Иван. - Но я же не со зла - должность такая».
«Что ж, действительно - должность у него такая: проводить политику деканата и прочих госструктур. Пора закрывать стихийный гадательный салон,- глядя вслед удаляющемуся старосте, решила Арония. - Да и можно уже к бабуле перебираться - завтра паспорт получаю. Осталось только из общежития выписаться, а в «Акимову хату» прописаться. А это уже мелочи - имя-то я поменяла в документах. Да и гадания - не панацея. Невозможно помочь всем страждущим и заблудшим и навсегда решить их проблемы».
Кстати, Арония вскоре поняла, что не знает, кому помогает - она не помнила лиц тех, кому гадала. И ей иногда даже было немного смешно, когда к ней подбегали то там, то тут, и плача или радуясь, рассказывали, как и в чём она помогла. Арония не то чтобы помнить, что нагадала кому-то из них, но даже и лица девушек видела будто впервые. Ещё бы - такой конвейер.
И на другой день, получив паспорт, Арония перебралась домой. Бывшая подруга Аня, процедив сквозь зубы - «Пока», с грохотом закрыла за ней дверь, оставшись одна королевать в комнате. Никто теперь не нарушит её покой.
А Аронии, само собой, предстояло знакомство с домовым Михалапом и ведьмой Явдохой. Вот такие теперь у неё друзья и собеседники.
С этих пор если Арония и появлялась в общежитии, то пробиралась там вдоль стен, украдкой, надвинув, как вор, шапочку на глаза. А если и была разоблачена, то гадать категорически отказывалась. Мол, декан запретил, обещал в порошок растереть и вместе с картами по ветру развеять. Впечатлялись. Для студенток, хоть и жаждущих счастья в личной жизни, авторитет декана был непререкаем.
18.
Михалап, сидел в своём любимом пыльном углу и рассуждал - от нечего делать. К нему ведь на чердак в последнее время никто не захаживал. Так что плюшки закончились. А по крыше нынче уныло молотила снежная крупка. Довольно паршивый денёк опять выдался. Мимо притихшего домового, попискивая, неспешно пробежала знакомая мышка, неся во рту кусочек хлеба - своим мышатам, наверное. И где только нашла? У этой Полинки мусор и крошки - днём с огнём не сыщешь. Вот беда-то! А как мышам и тараканам, санитарам дома, выживать?
«Во всём надоть меру знать. А то, иной раз, за печку аль в уголок кусочек пирога для меня сунуть. А я ужо разобрался б, как с ними быть, - посетовал он. И вздохнул: - Ларка чегось домой является который день, а Явдоха за ейной силушкой так и не явилася. Хучь бы ватрушкой полакомился. Не заболела ль? Ха! Да хучь бы и совсем окочурилась - не всплакнул бы», - хмыкнул он, почёсываясь.
Не потому почесался, что блоха кусанула - эдакому добру в ём и зацепиться-то негде - посколь не имел он истиной шерсти да и крови, годной для блох. А для порядку - чтоб покрепче куделей напутать, для солидности и устрашения.
«Ежели окочурилась - туда и дорога. Явдоха шельма ещё та - держи с ей ухо востро! А рублевик-то уж - тю-тю, у меня в сундучке надёжно пристроен, - потёр лапы он от такой перспективы. - Да и Ларка целее будет, коли эта злокозненная Явдоха вовсе сгинула. Не ндравится она мне, а к Ларке я привык, что ль? - Озадаченно почесал он макушку. - Ан, нет - просто не жалаю, чтоб она её угрохала. Мне тута смертоубийство без надобности. Взаправду, что ль Дуньке токо капля ейной крови и нужна? Вот, не верю я ей! Чего ж она тоды за яремную вену норовила её кусануть? Я ж не сляпой. У меня глаз - алмаз! - почесал он горящее во тьме жёлтым огнём око. - От таких кусаньев тут бы девке и конец. А я ж Явдоху упреждал - Акимову хату смертоубивством не погань!» - распаляясь, стуканул он кулаком по балке.
Да так, что с потолка под ним штукатуная пыль прямо на стол посыпалась. За которым, кстати - или не очень, сидела Полина Степановна, балуясь чайком перед сном. Она испуганно подпрыгнула и, всмотревшись вверх, решила: «Балки усыхают». А поскольку этот процесс ей не подчинялся, спокойно продолжила чаепитие.
«Не дозволю я ентого! - всё больше расходился домовой. - Затем я и рублевик-то взял - чтоб рядом с ей обретаться, коль Явдоха сызнова к Ларке со смертоубивством приступать спочнёт! - попытался оправдать он себя, хотя сам в это плохо верил. - Хотя - што я могу, ежели она девку за горловину цапанёт? Рази што стащить дуриком? - почесал он макушку. - Так и мне ж тогда от Явдохи достанется… на орехи. С ей же, поди ишо справься! Чисто аспид, а не Явдоха. А последние сотню лет апще - чисто упырь. Эхе-хе! И чегой-то я с ей, старый дурень, связался? - покачал он лохматой башкой. И сам признал: - Так ведь она ж - хитрющая баба. Ведала, что супротив царского рублевика я не сдюжу. Теперича бы и рад на попятную скакануть, та не можно ужо. По рукам же ж вдарили! Аль по лапам - всё одно, не можно. Да и рублевик жалко ей взад вертать, он-таки ладненько в сундучке лёг - вроде б завсегда там был!» - усмехаясь, признал он.
Но тут Михалапу надоело заниматься самоедством, сидя на пыльном чердаке, и он решил навестить энту саму Ларку. Чего ей тут надоть? Може - шугануть?
Поднялся, прошёлся по чердаку, прикидывая - где она? Да стоит ли сейчас ли к ей переться, аль попозже лучшей? Но учуял, что девчонка ужо спочивать укладается, и решил, что чуток позжей лучшей.
«И чегой-то эта Ларка-овца осмелела? Ажно сызнова в Акимову хату безо всякой опаски заявилася! Ведь чуял я - спужалсь она Явдохи знатно, - рассуждал он, снова усаживаясь на балку. - Чего ей в том общем житии не пондравилось? Сидит тута сиднем. Ночью дрыхнет - сам видал. А ведь Явдоха ей, почитай что, голову отгрызла. Пужану-ка я ишо разок девку. Да так, чтоб бежала отсель, ажно б пятки сверкали. А лучше б - вовсе сюда не верталася. Ну, а старуха Полинка… Чума с ей. Не больно-то мне и мешает - знай себе сырники да блины печёт, да в дому порядки наводит. Приходится подворовывать. Нет бы и мне подкидывала, уважение оказывала - вовсе стерпел бы её. И двери б боле от неё не прятал. Глядишь, и овцы были б целы - та ж сама Ларка, и деньга при мне, рублевик золотой, - размечтался он. - Не моя ж вина, што пигалица насовсем с хаты сбёгла. Ищи-свищи её! Мне-то что?».
Но тут Михалап, вдруг хлопнул себя по лбу. Звук по чердаку раздался знатный: будто деревяшкой об деревяшку стуканули.
«Да чего ж я сразу-то не скумекал? Я ж сам могу у Ларки эту самую каплю кровей взять! А опосля сам Явдохе её предъявлю!
- Мол - вот она, бери силушку ведьмовскую, Полуношница! - спрыгнув и протянув перед собой косматую лапу, изобразил он озвученную пантомиму. - Договор наш сполнен? Сполнен! И дела с концом. Ты ж енту саму каплю хотела? Так вот же ж она! На блюдце! И дале - вали отселева! - указал он на угол чердака, где стояло мутное зеркало, через которое и являлась сюда разные чудища. - И чтоб ужо к Ларке боле не совалась! - погрозил он пальцем. - Мерекаешь? И в ейную яремную вену боле вгрызаться не моги! Не люблю я такого самоедства - страсть! Пошла вон, образина немытая. На тебе рублевик!» - гордо завершил он свою пантомиму кукишем и уселся обратно на балку.
«Таким макаром я и рублевик приберу, и ведьмищу Явдоху в Акимову хату боле не допущу. Уж больно пронырлива! И зубаста не в меру! Не дозволю тут боле безобразить!»
- А то, молвит эдак сахарно: «Хочу подмогнуть тебе бабку с внучкой выжить из этой хаты», - пискляво перекривил он Евдокию. - Тьфу! Подмогнёт она! Как же! Наше с кисточкой вам! - Воскликнул Михалап и, снова спрыгнув с балки, молнией пронёсся по чердаку. - Где тут мои струменты? Будя пересуды разводить!»
А внизу с потолка опять припорошило штукатуркой стол. Всё ещё чаёвничая, Полина Степановна глянула вверх.
«Коты лазят, что ли? - удивилась она. - Да какие здоровые! Надо б соседа Николая попросить, чтоб слазил на чердак и дырки там позакрывал от кошек», - сонно решила она и понесла чашку к раковине.
А Михалап, успешно нашарив в темноте за балкой старенький заплатанный мешок со своим «струментом», хозяйственно его осмотрел.
Этот мешочек сшила ещё Михалапова бабка Апраксия.
