- А ну - никшни! - крикнула Арония и домовой, как по команде - снова уменьшился, скукожился. - А такой вот - новенький, с чёрной колодкой! И в порог его воткнуть с заговором ведовским. Ты ведь потом к Акимовой хате и приблизиться не сможешь! - сурово заявила она. - Кто ж будет в ней порядок «блюсти»?
- Не делай того, Аронеюшка! - перепугался домовой и умильно, будто собака, заглянул ей в глаза. - Куды ж я отсель подамся, а? Аронеюшка! И чо я Акиму опосля сказывать-то буду?
- А - твоё дело! - пожала плечами Арония. - Можешь «сказывать», что с оборотнем против хозяйки стакнулся.
- Я ж просто следил за ей - штоб худого не натворила! - приврал домовой. А чо, надоть свою шкуру спасать. Неровён час, эта ведьма, и правда, затвор против него на дом поставит. - Пошто меня с хаты за то гнать? Ты ж знашь - домовому не просто так место сыскать! - ещё больше приврал он - уж ему-то знакомцы-домовики место бегом сыщут, да токмо он сам не больно-то охоч уходить. - А я ить тебя спасти хотел! Кровей взять без Явдохи! - пошёл он на явный шантаж.
- А царский золотой взял, - хмыкнула девушка. - «Анпираторский»!
- Дурак был, - виновато понурился тот. - Так чо, взаправду меня погонишь, что ль? - Арония отвернулась. - А ежели так… То хучь дай мне сроку - с месячишко, а? Пока не сыщу себе чо-нить, - жалостливо, чуть не со слезой, промямлил Михалап.
Расчёт был такой: за этот месячишко Аронийка малехо отойдёт, он подсуетится и помирится с этой злой ведьмой.
«Аль Явдоха с ей вовсе разберётся, - подсунулась подлая мыслишка, но домовой её отмёл - как самый худший вариант. - Её опосля отсель и не попрёшь - подельники ведь никак". Та ишо ж кровным делом повяжемся», - насупился он.
Арония - для виду, задумалась.
- А кто ж тоды Акимову хату догляда-ать ста-а-а-нет? - дуриковм взвыл домовой, схватившись за малахай и краешком жёлтого глаза поглядывая на Аронию. - Пропадёт ить она без меня! - подпустил он ужастей.
- Знаю, как ты Акимову хату бережёшь! - возмутилась девушка. - Всех жильцов распугал! Соседям страхами голову заморочил! Оборотни и всякие тёмные сущности через твой портал туда-сюда косяками шастают! А поганая Явдоха в Акимовой хате хозяйкой стала! Устроил тут проходной двор! Об этом Аким перед смертушкой тебя просил?
- Не хозяйнует Явдоха тута! Я ей временно дозволил… шастать тута! А энти самы… сущи тока мимо идут! - огрызнулся Михалап, понимая, что Арония права. - А ежели прикажешь, так я ни одной сущи боле не дозволю в ентом... как его - в пуртале шастать. Зуб даю! - щёлкнул он когтем по этому самому зубу - довольно кривоватому.
И Арония поняла, что дело сделано - это и есть самая страшная клятва для домового.
- Да ну? - удивилась она.
- Кральки гну! - сердито бросил тот, понимая, что назад уж ходу нет. - Мне ить скушно было, - повинился он.
- Да и сладенькое любишь, а? - насмешливо прищурилась девушка.
И домовой облегчённо вздохнул - кажется, пронесло.
- Ага - дал слабину, - смущённо кивнул он. И заявил: - А енто прабабкино зерцало я в мешок засуну. И теперича шастать тут - ни-ни! Никаких пурталов! - решительно объявил он. - И дажеть домовикам накажу - не кажен раз сюды шастать, гармонику мою слухать! Если што - пущай пешком ходют! Аль я сам к ним иной раз с ею сходю.
- А и сходи! - согласилась Арония. - А то у соседей от неё уже крыша совсем съехала!
- У… каких суседей? - опешил домовой. - Скажи - где крыша съехала, так я спочиню!
Арония расхохоталась, маша рукой.
- Такое ты не починишь! - сквозь смех с трудом проговорила она. - Сами пусть разбираются!
Орали они так, что все мыши разбежались. Как только Полинка, то исть - Полина Степановна, не проснулася? И все суседи не повскакивали со своих лежанок?
Домовой был готов на всё - даже крыши чинить, лишь бы его не выгнали. Но плюшек было жаль - привык он к им. Да и про зерцало - жаль. Уважали все. Про него ить токмо свои знали - каки ишо тута "косяки"? Хотя ведь у энтих своих свои тожеть есть. И они тож шастали. Знать, усёж, были "косяки". Плюшки ведь лишними не бывают. Но тут уж дале выбирать не с чего - самого б с хаты вместе с пурталом не турнули, да ишо ить зимой. Позор!
Ну, Аронийка! Ну, ведьма! Сильна! Его, древнего домовика до пота спужала! Домовой опустил кудлатую башку и скукожился - чисто побитая собака. Всё-то Аронийка знат! Скрозь землю на семь аршин видит. Сказывали про этаких, а он впервой встрелся.
- Ну, да ладно! Фиг с тобой! - махнула вдруг рукой Арония. - Оставайся пока, Михалап! Вижу - осознал ты! И смотри мне - чтобы в доме порядок был и никаких посторонних! Усёк? - строго заключила Арония.
Михалап понуро кивнул.
- Не, сторонних - ни-ни!
Усекнёшь тута - его дело теперь подневольное, надо терпеть ведьмин произвол и защемление правов.
- Ну, хорошо, с этим разобрались. А что будем делать с твоей ведьмой-компаньоном? - задумалась девушка.
Михалап молчал, ждал решения- с этой Аронейкой ухо востро держи и не перечь ей. Кумпаньён так кумпаньён!
Наконец, решение было принято.
- Слушай и запоминай, Михалап! Полуночницу, как придёт, впустишь! Зеркало пока никуда не суй! Понял? - заявила она, сурово глядя на домового. - Скоро полнолуние, так что - придёт за силой, никуда не денется. А я её дальше отправлю - куда Макар телят не гонял!
И сама удивилась - а куда он не гонял? Тоже ведь что-то значит?
- Как скажешь, Аронеюшка - это ваши баталии. Вот и решайте: кто да кого, да куда. А я тута ужо сторонний, - закивал домовой. - Мне ить твоя ведовская сила вовсе без надобностев. А ежели ты сей час прикажешь, так я Явдохе ентот рублевик треклятый взад возверну! - неохотно пообещал он. - И в ентих ваших кровяных делах я боле не участник! Не стану ей помогать и тебя мороком морочить!
- Так уж - сторона? Что так?
- Да ить дурное дело Явдоха задумала - не своё захапить. Я давеча ужо и сам хотел его... того... возвертать, - немного приврал он - от широты души.
И незаметно вздохнул - рублевик ему, всё ж, отдавать было не охота.
- Сделаем вот как, Михалап! - раздумчиво сказала Арония. - Ты пока молчи про наше знакомство. И рублевик у себя прибереги. Пусть Явдоха думает, что у вас всё по-прежнему - тип-топ. И что договор ваш поганый в силе. Пусть приходит ко мне через твой «пуртал». А я с ней разберусь! Такое получит, что и себя забудет!
А сейчас - кыш отсюда, Михалап! Я спать хочу!
- Понял. Ухожу! - услужливо поднялся и попятился домовой.
Несмотря ни на что, он чувствовал себя приободрённым и даже где-то чтимым. И совет с ним держали, и из хаты не погнали, и рублевик при ём остался. Не так уж всё и погано. Не зря он, знать, за каплей Лар… Аронийкиных кровей подался.
И, схватив с полу оклунок со «струментом», Михалап мгновенно взмыл вверх, на чердак, домой. А там Михалап в волнении забился в свой любимый пыльный угол, снова взгромоздившись на балку. Воссел, как кура на нашесте. Даже оклунок с полу не прибрал, да и сам в зэковском снаряжении остался - забыл скинуть. Не до того!
«Ну и де-ела-а! - ужасался он, почёсывая распухшее ухо. - И это Ларка, что ль? Она, и взаправду, что ль, ведьма? Да ишо - родовая? Похожеть на то, - покачал он кудлатой башкой, с которой от волнениев дажеть малахай на пол свалился. - А, ну яго! Хотя, с виду, вроде, та ж сама. Токо брови у ей погуще стали, да волосья ишо длиньше отросли. Так ить - чо ж, с месячишко пропадала, никак, отростила всё, - прикинул домовой. - А так, вроде, ничо девка - справная и видная, - одобрительно усмехнулся он. - Как я ране того не замечал? Вот рука токо у ей уж больно крепка! Аки у мужика какого! - снова потёр он ухо. - Да и карахтерец откель-то явился - больно суров. А чо, карахтер как карахтер - наш, казачий, - признался он себе. - Бойкий! Я таковое уважаю. Вот что значит - ведовская сила, а! Давно её надоть было вскрыть! Неча добру пропадать! - покачал он лохматой башкой. - Хотя, ить, ежели б ране стало по-иному, так я б рублевик не заимел, - довольно усмехнулся он. - А теперя я не причём! Нехай две ведьмы сами решают - хто из их крутей. А чо? Фсё путём - така Аронийка пущай и дале в Акимовой хате обретается, - решил он, уже и, забыв, что недавно не она, а он, домовой, по её милости едва не вылетел отсюда. - А уж я при ей буду - по хозяйству и так - шо надоть. Да и Полинка упёртая пусть остаётся - чума с ней. - Но вдруг домовой спохватился: - А чего это я хорохорюся? Пущай сперва Аронийка с Дунькой вовсе разберутся - кто кого. А то ведь бабка ишо надвое сказала - кто из двох ведьм верха-то возьмёт. Уж больно молода Аронийка и опыта у ей маловато в ведьминских баталиях. А жалко ж, ежели Явдоха её вовсе уходит, - вдруг сверкнул он глазами. - Перва путёва жиличка попалася опосля Акима. Ан, нет - хозяюшка она! А тут эта Явдоха треклята к ей причепилася! Силушку ейную - чужую ж ведь, себе жалает взять. Не подавилась бы! Совсем ведь без понятий баба! Знать, придётся мне Аронейке подсоблять. Вдруг не сдюжит в их баталиях? Где я другу таку хозяйку возьму? А как бы енто само зробить?», - озадачился он.
И тут в углу что-то зашебуршало.
«Мать честна! Зерцало! Пуртал!» - спохватился Михалап и пулей метнулся к зеркалу.
А из него уж лез какой-то ефиоп, и уже совал ему в руки ароматный пакет с плюшками. Откуда ён токмо прознал про его пуртал? Михалап впервой его видел.
- Закрыто! Перевучёт! - гаркнул Михалап во всю свою мощь, впихивая растерявшегося ефиопа обратно в зерцало. - Ремонт! В ломбард сдаю!
Еле его выдворил - жирный такой, настырный. И накинул на зерцало мешковину. Зато пакет с плюшками, выпавший из чёрных рук ефиопа, так и остался валяться в пыли. Вот удача-то! Домовой, схватив их, мгновенно съел - штук пять. От волнения, наверное. Зато стресса его - как и не бывало.
«Вот морока-то! - удивлённо думал Михалап, возвращаясь в свой угол. - Теперича - чо ж, у ентого зерцала мне завсегда рядом, что ль, сидеть? Пока Явдоха не припрётся? А других гнать в шею, што ль? Даже и с плюшками? - облизнулся он. И вздохнул: - Чего уж? Гнать, конешно! Аронейка ведь прознает, што я не сполнял обещанья! Зуб ведь дал, дурак! Мать честна! Похожеть, ентот рублевик мне боком выйдет!»
Он зачем-то осмотрелся, хотя на чердаке в данный момент не было никого, даже мышей и, скинув с зерцала мешковину, нырнул в него. Вернулся с малым кованным сундучком или же большой скатулкой. Сев снова на балку, он что-то шепнул, крышка скатулочки открылася и оттуда, под светом глаз-фонариков домового, брызнули искры, переливающиеся на его содержимом - цепочках, кольцах с яркими разноцветными камнями, серьгами - некоторые по одной, и монетах разного достоинства - из серебра и золота. Та, царска, была сверху. И Михалап стал любовно всё укладывать. Хотя, как их уложишь? Всё имело углы и овалы, зацепки и висюльки. Токмо монеты ложились ладно - одна к одной. Большие в один ряд, малые - в другой. Но домовому нравилось их укладывать заново. Но Явдохин золотой пока, всё ж, лежал на особливо - хоть он и не сбирался его вертать, но пока пусть так.
А чего ж тут? Кажэн домовой имеет такой сундучок, аль поплоше - для брюликов. Правда, у иных это всего лишь никчёмные блескушки. Не везёт им на зажиточных хозяев, у коих можно что-то стибрить, вот и берут, что ни попадя - медяшки да стекляшки. А у него колысь и енерал был жильцом. Там ить счёту не знали ентим брюликам - пропала да и бог с ней. Но Михалап совесть имел - чаще брал по одной серьге, аль то монисто, што уж стоит не цельное состояние. Так, половину, може.
Полюбовавшись своими цацками, Михалап захлопнул скатулку и, снова посетив зерцало, вернулся уж пустой.
Ну, теперича можно и подремать.
20.
А Арония отправив домового, долго не могла уснуть. Хотя утром надо было вставать ни свет, ни заря - учёбу ведь из-за ведьминых «баталий» никто не отменял.
Но как тут уснёшь, если первая схватка с нечистью завершилась её победой? Пусть это всего лишь домовой - неизвестная современной науке сущность, имеющая свой характер и понятия о чести. Устроил тут весёлую жизнь… под гармошку. И, «дав слабину» на плюшках, замутил в Акимовой хате с «пурталом», закрутившим Аронию в калейдоскопе невероятных событий. А с другой стороны - как считает Фаина, рано или поздно её всё равно какие-нибудь «горгульи» нашли б, приманенные ведовской нерастраченной силой. Так что Михалап действительно тут сам по себе. Судьба, как говорится. А с этой госпожой Арония с некоторых пор познакомилась очень близко. Серьёзная дама.
Девушка усмехнулась, вспоминая свою «баталию» с домовым.
Хотя, разве это бой - оттаскать домового за ухо? Но такие, как он, уважают силу, а потом уж вспоминают о совести. Да и ту понимают по-своему. Но почему Михалап - злая нечисть, честно говоря - пытался её спасти? И причём тут Аким, которого "Смертушка" забрала давным-давно? Отговорки это. Не такой он злой, как хочет казаться. И разве могла она после такого выдворить Михалапа из дома? Так, попугала немного - чтобы знал своё место. Да и - по здравому рассуждению, затея Михалапа с шильцем и чарочкой - так себе. Даже так - с её «кровями», Явдоха натворила б немало бед. И, как предвидела чародейка, привело бы к нарушению равновесия, а затем - к войнам, эпидемиям и прочим жутям. Вплоть до победы мирового зла. Ужас!
Так что, теперь и Полуночнице надо также указать место.
Рассказать такое подругам - за фантазёрку посчитают. В лучшем случае. А в худшем - посоветуют обратиться к мозгоправам. По крайней мере, Аня сделает это с большим удовольствием.
Арония и сама недавно была таким же скептиком.
Сейчас она стала совсем другой. Разве, будучи Ларой, она б сумела ухватить за ухо такого проказника, как Михалап? Способного напустить страха на любого. А чтобы ухватить то, чего нет в природе, сначала надо в него поверить. То есть - изменить своё сознание.
С Аронией именно это и произошло.
Получив доступ к дару, с самого рождения таившемуся в её крови, она стала иной личностью. Будто с её сознания - как с ловчего сокола, скинули некий колпак, ограничивающий обзор. Девушка стала слышать неслышимое, видеть невидимое, чувствовать непонятное. И - что пугало, порой действовала мгновенно. Как, например - схватив за ухо домового. Или же убрав его морок прежде, чем поняла, что это такое. Опасное свойство. И знания - что и как делать, возникали в её голове мгновенно. Опасная способность. Так что порой сила распоряжалась девушкой без ведома её разума. И вне понятий добра и зла. А где взять время, чтобы об этом подумать? Главное для силы - обезопасить её носителя. Вот о чём говорила мать - мол, сила победила их род. Как научиться сохранять спокойствие в любой ситуации и управлять этой силой? И сделать так, чтобы её внутренний сокол, широко распахнувший свои крылья, обрёл ловчего - её разум?
Возможно, тут поможет опыт рода, который тихо нашёптывал ей такие слова:
- Сила, данная по праву рождения, таит много возможностей, но - кому много дано, с того много и спросится. Ошибка может стоить жизни;
- не иди лишь по пути силы, знания могут быть действеннее. Ошибка может стоить жизни;
- будь добра к слабым и милосердна к добрым. И жестока к тем, кто сеет зло. Ошибка может стоить жизни;
- применяя силу, действуй на опережение, чтобы не опередили тебя. Ошибка может стоить жизни и даже души;
- Не делай того, Аронеюшка! - перепугался домовой и умильно, будто собака, заглянул ей в глаза. - Куды ж я отсель подамся, а? Аронеюшка! И чо я Акиму опосля сказывать-то буду?
- А - твоё дело! - пожала плечами Арония. - Можешь «сказывать», что с оборотнем против хозяйки стакнулся.
- Я ж просто следил за ей - штоб худого не натворила! - приврал домовой. А чо, надоть свою шкуру спасать. Неровён час, эта ведьма, и правда, затвор против него на дом поставит. - Пошто меня с хаты за то гнать? Ты ж знашь - домовому не просто так место сыскать! - ещё больше приврал он - уж ему-то знакомцы-домовики место бегом сыщут, да токмо он сам не больно-то охоч уходить. - А я ить тебя спасти хотел! Кровей взять без Явдохи! - пошёл он на явный шантаж.
- А царский золотой взял, - хмыкнула девушка. - «Анпираторский»!
- Дурак был, - виновато понурился тот. - Так чо, взаправду меня погонишь, что ль? - Арония отвернулась. - А ежели так… То хучь дай мне сроку - с месячишко, а? Пока не сыщу себе чо-нить, - жалостливо, чуть не со слезой, промямлил Михалап.
Расчёт был такой: за этот месячишко Аронийка малехо отойдёт, он подсуетится и помирится с этой злой ведьмой.
«Аль Явдоха с ей вовсе разберётся, - подсунулась подлая мыслишка, но домовой её отмёл - как самый худший вариант. - Её опосля отсель и не попрёшь - подельники ведь никак". Та ишо ж кровным делом повяжемся», - насупился он.
Арония - для виду, задумалась.
- А кто ж тоды Акимову хату догляда-ать ста-а-а-нет? - дуриковм взвыл домовой, схватившись за малахай и краешком жёлтого глаза поглядывая на Аронию. - Пропадёт ить она без меня! - подпустил он ужастей.
- Знаю, как ты Акимову хату бережёшь! - возмутилась девушка. - Всех жильцов распугал! Соседям страхами голову заморочил! Оборотни и всякие тёмные сущности через твой портал туда-сюда косяками шастают! А поганая Явдоха в Акимовой хате хозяйкой стала! Устроил тут проходной двор! Об этом Аким перед смертушкой тебя просил?
- Не хозяйнует Явдоха тута! Я ей временно дозволил… шастать тута! А энти самы… сущи тока мимо идут! - огрызнулся Михалап, понимая, что Арония права. - А ежели прикажешь, так я ни одной сущи боле не дозволю в ентом... как его - в пуртале шастать. Зуб даю! - щёлкнул он когтем по этому самому зубу - довольно кривоватому.
И Арония поняла, что дело сделано - это и есть самая страшная клятва для домового.
- Да ну? - удивилась она.
- Кральки гну! - сердито бросил тот, понимая, что назад уж ходу нет. - Мне ить скушно было, - повинился он.
- Да и сладенькое любишь, а? - насмешливо прищурилась девушка.
И домовой облегчённо вздохнул - кажется, пронесло.
- Ага - дал слабину, - смущённо кивнул он. И заявил: - А енто прабабкино зерцало я в мешок засуну. И теперича шастать тут - ни-ни! Никаких пурталов! - решительно объявил он. - И дажеть домовикам накажу - не кажен раз сюды шастать, гармонику мою слухать! Если што - пущай пешком ходют! Аль я сам к ним иной раз с ею сходю.
- А и сходи! - согласилась Арония. - А то у соседей от неё уже крыша совсем съехала!
- У… каких суседей? - опешил домовой. - Скажи - где крыша съехала, так я спочиню!
Арония расхохоталась, маша рукой.
- Такое ты не починишь! - сквозь смех с трудом проговорила она. - Сами пусть разбираются!
Орали они так, что все мыши разбежались. Как только Полинка, то исть - Полина Степановна, не проснулася? И все суседи не повскакивали со своих лежанок?
Домовой был готов на всё - даже крыши чинить, лишь бы его не выгнали. Но плюшек было жаль - привык он к им. Да и про зерцало - жаль. Уважали все. Про него ить токмо свои знали - каки ишо тута "косяки"? Хотя ведь у энтих своих свои тожеть есть. И они тож шастали. Знать, усёж, были "косяки". Плюшки ведь лишними не бывают. Но тут уж дале выбирать не с чего - самого б с хаты вместе с пурталом не турнули, да ишо ить зимой. Позор!
Ну, Аронийка! Ну, ведьма! Сильна! Его, древнего домовика до пота спужала! Домовой опустил кудлатую башку и скукожился - чисто побитая собака. Всё-то Аронийка знат! Скрозь землю на семь аршин видит. Сказывали про этаких, а он впервой встрелся.
- Ну, да ладно! Фиг с тобой! - махнула вдруг рукой Арония. - Оставайся пока, Михалап! Вижу - осознал ты! И смотри мне - чтобы в доме порядок был и никаких посторонних! Усёк? - строго заключила Арония.
Михалап понуро кивнул.
- Не, сторонних - ни-ни!
Усекнёшь тута - его дело теперь подневольное, надо терпеть ведьмин произвол и защемление правов.
- Ну, хорошо, с этим разобрались. А что будем делать с твоей ведьмой-компаньоном? - задумалась девушка.
Михалап молчал, ждал решения- с этой Аронейкой ухо востро держи и не перечь ей. Кумпаньён так кумпаньён!
Наконец, решение было принято.
- Слушай и запоминай, Михалап! Полуночницу, как придёт, впустишь! Зеркало пока никуда не суй! Понял? - заявила она, сурово глядя на домового. - Скоро полнолуние, так что - придёт за силой, никуда не денется. А я её дальше отправлю - куда Макар телят не гонял!
И сама удивилась - а куда он не гонял? Тоже ведь что-то значит?
- Как скажешь, Аронеюшка - это ваши баталии. Вот и решайте: кто да кого, да куда. А я тута ужо сторонний, - закивал домовой. - Мне ить твоя ведовская сила вовсе без надобностев. А ежели ты сей час прикажешь, так я Явдохе ентот рублевик треклятый взад возверну! - неохотно пообещал он. - И в ентих ваших кровяных делах я боле не участник! Не стану ей помогать и тебя мороком морочить!
- Так уж - сторона? Что так?
- Да ить дурное дело Явдоха задумала - не своё захапить. Я давеча ужо и сам хотел его... того... возвертать, - немного приврал он - от широты души.
И незаметно вздохнул - рублевик ему, всё ж, отдавать было не охота.
- Сделаем вот как, Михалап! - раздумчиво сказала Арония. - Ты пока молчи про наше знакомство. И рублевик у себя прибереги. Пусть Явдоха думает, что у вас всё по-прежнему - тип-топ. И что договор ваш поганый в силе. Пусть приходит ко мне через твой «пуртал». А я с ней разберусь! Такое получит, что и себя забудет!
А сейчас - кыш отсюда, Михалап! Я спать хочу!
- Понял. Ухожу! - услужливо поднялся и попятился домовой.
Несмотря ни на что, он чувствовал себя приободрённым и даже где-то чтимым. И совет с ним держали, и из хаты не погнали, и рублевик при ём остался. Не так уж всё и погано. Не зря он, знать, за каплей Лар… Аронийкиных кровей подался.
И, схватив с полу оклунок со «струментом», Михалап мгновенно взмыл вверх, на чердак, домой. А там Михалап в волнении забился в свой любимый пыльный угол, снова взгромоздившись на балку. Воссел, как кура на нашесте. Даже оклунок с полу не прибрал, да и сам в зэковском снаряжении остался - забыл скинуть. Не до того!
«Ну и де-ела-а! - ужасался он, почёсывая распухшее ухо. - И это Ларка, что ль? Она, и взаправду, что ль, ведьма? Да ишо - родовая? Похожеть на то, - покачал он кудлатой башкой, с которой от волнениев дажеть малахай на пол свалился. - А, ну яго! Хотя, с виду, вроде, та ж сама. Токо брови у ей погуще стали, да волосья ишо длиньше отросли. Так ить - чо ж, с месячишко пропадала, никак, отростила всё, - прикинул домовой. - А так, вроде, ничо девка - справная и видная, - одобрительно усмехнулся он. - Как я ране того не замечал? Вот рука токо у ей уж больно крепка! Аки у мужика какого! - снова потёр он ухо. - Да и карахтерец откель-то явился - больно суров. А чо, карахтер как карахтер - наш, казачий, - признался он себе. - Бойкий! Я таковое уважаю. Вот что значит - ведовская сила, а! Давно её надоть было вскрыть! Неча добру пропадать! - покачал он лохматой башкой. - Хотя, ить, ежели б ране стало по-иному, так я б рублевик не заимел, - довольно усмехнулся он. - А теперя я не причём! Нехай две ведьмы сами решают - хто из их крутей. А чо? Фсё путём - така Аронийка пущай и дале в Акимовой хате обретается, - решил он, уже и, забыв, что недавно не она, а он, домовой, по её милости едва не вылетел отсюда. - А уж я при ей буду - по хозяйству и так - шо надоть. Да и Полинка упёртая пусть остаётся - чума с ней. - Но вдруг домовой спохватился: - А чего это я хорохорюся? Пущай сперва Аронийка с Дунькой вовсе разберутся - кто кого. А то ведь бабка ишо надвое сказала - кто из двох ведьм верха-то возьмёт. Уж больно молода Аронийка и опыта у ей маловато в ведьминских баталиях. А жалко ж, ежели Явдоха её вовсе уходит, - вдруг сверкнул он глазами. - Перва путёва жиличка попалася опосля Акима. Ан, нет - хозяюшка она! А тут эта Явдоха треклята к ей причепилася! Силушку ейную - чужую ж ведь, себе жалает взять. Не подавилась бы! Совсем ведь без понятий баба! Знать, придётся мне Аронейке подсоблять. Вдруг не сдюжит в их баталиях? Где я другу таку хозяйку возьму? А как бы енто само зробить?», - озадачился он.
И тут в углу что-то зашебуршало.
«Мать честна! Зерцало! Пуртал!» - спохватился Михалап и пулей метнулся к зеркалу.
А из него уж лез какой-то ефиоп, и уже совал ему в руки ароматный пакет с плюшками. Откуда ён токмо прознал про его пуртал? Михалап впервой его видел.
- Закрыто! Перевучёт! - гаркнул Михалап во всю свою мощь, впихивая растерявшегося ефиопа обратно в зерцало. - Ремонт! В ломбард сдаю!
Еле его выдворил - жирный такой, настырный. И накинул на зерцало мешковину. Зато пакет с плюшками, выпавший из чёрных рук ефиопа, так и остался валяться в пыли. Вот удача-то! Домовой, схватив их, мгновенно съел - штук пять. От волнения, наверное. Зато стресса его - как и не бывало.
«Вот морока-то! - удивлённо думал Михалап, возвращаясь в свой угол. - Теперича - чо ж, у ентого зерцала мне завсегда рядом, что ль, сидеть? Пока Явдоха не припрётся? А других гнать в шею, што ль? Даже и с плюшками? - облизнулся он. И вздохнул: - Чего уж? Гнать, конешно! Аронейка ведь прознает, што я не сполнял обещанья! Зуб ведь дал, дурак! Мать честна! Похожеть, ентот рублевик мне боком выйдет!»
Он зачем-то осмотрелся, хотя на чердаке в данный момент не было никого, даже мышей и, скинув с зерцала мешковину, нырнул в него. Вернулся с малым кованным сундучком или же большой скатулкой. Сев снова на балку, он что-то шепнул, крышка скатулочки открылася и оттуда, под светом глаз-фонариков домового, брызнули искры, переливающиеся на его содержимом - цепочках, кольцах с яркими разноцветными камнями, серьгами - некоторые по одной, и монетах разного достоинства - из серебра и золота. Та, царска, была сверху. И Михалап стал любовно всё укладывать. Хотя, как их уложишь? Всё имело углы и овалы, зацепки и висюльки. Токмо монеты ложились ладно - одна к одной. Большие в один ряд, малые - в другой. Но домовому нравилось их укладывать заново. Но Явдохин золотой пока, всё ж, лежал на особливо - хоть он и не сбирался его вертать, но пока пусть так.
А чего ж тут? Кажэн домовой имеет такой сундучок, аль поплоше - для брюликов. Правда, у иных это всего лишь никчёмные блескушки. Не везёт им на зажиточных хозяев, у коих можно что-то стибрить, вот и берут, что ни попадя - медяшки да стекляшки. А у него колысь и енерал был жильцом. Там ить счёту не знали ентим брюликам - пропала да и бог с ней. Но Михалап совесть имел - чаще брал по одной серьге, аль то монисто, што уж стоит не цельное состояние. Так, половину, може.
Полюбовавшись своими цацками, Михалап захлопнул скатулку и, снова посетив зерцало, вернулся уж пустой.
Ну, теперича можно и подремать.
20.
А Арония отправив домового, долго не могла уснуть. Хотя утром надо было вставать ни свет, ни заря - учёбу ведь из-за ведьминых «баталий» никто не отменял.
Но как тут уснёшь, если первая схватка с нечистью завершилась её победой? Пусть это всего лишь домовой - неизвестная современной науке сущность, имеющая свой характер и понятия о чести. Устроил тут весёлую жизнь… под гармошку. И, «дав слабину» на плюшках, замутил в Акимовой хате с «пурталом», закрутившим Аронию в калейдоскопе невероятных событий. А с другой стороны - как считает Фаина, рано или поздно её всё равно какие-нибудь «горгульи» нашли б, приманенные ведовской нерастраченной силой. Так что Михалап действительно тут сам по себе. Судьба, как говорится. А с этой госпожой Арония с некоторых пор познакомилась очень близко. Серьёзная дама.
Девушка усмехнулась, вспоминая свою «баталию» с домовым.
Хотя, разве это бой - оттаскать домового за ухо? Но такие, как он, уважают силу, а потом уж вспоминают о совести. Да и ту понимают по-своему. Но почему Михалап - злая нечисть, честно говоря - пытался её спасти? И причём тут Аким, которого "Смертушка" забрала давным-давно? Отговорки это. Не такой он злой, как хочет казаться. И разве могла она после такого выдворить Михалапа из дома? Так, попугала немного - чтобы знал своё место. Да и - по здравому рассуждению, затея Михалапа с шильцем и чарочкой - так себе. Даже так - с её «кровями», Явдоха натворила б немало бед. И, как предвидела чародейка, привело бы к нарушению равновесия, а затем - к войнам, эпидемиям и прочим жутям. Вплоть до победы мирового зла. Ужас!
Так что, теперь и Полуночнице надо также указать место.
Рассказать такое подругам - за фантазёрку посчитают. В лучшем случае. А в худшем - посоветуют обратиться к мозгоправам. По крайней мере, Аня сделает это с большим удовольствием.
Арония и сама недавно была таким же скептиком.
Сейчас она стала совсем другой. Разве, будучи Ларой, она б сумела ухватить за ухо такого проказника, как Михалап? Способного напустить страха на любого. А чтобы ухватить то, чего нет в природе, сначала надо в него поверить. То есть - изменить своё сознание.
С Аронией именно это и произошло.
Получив доступ к дару, с самого рождения таившемуся в её крови, она стала иной личностью. Будто с её сознания - как с ловчего сокола, скинули некий колпак, ограничивающий обзор. Девушка стала слышать неслышимое, видеть невидимое, чувствовать непонятное. И - что пугало, порой действовала мгновенно. Как, например - схватив за ухо домового. Или же убрав его морок прежде, чем поняла, что это такое. Опасное свойство. И знания - что и как делать, возникали в её голове мгновенно. Опасная способность. Так что порой сила распоряжалась девушкой без ведома её разума. И вне понятий добра и зла. А где взять время, чтобы об этом подумать? Главное для силы - обезопасить её носителя. Вот о чём говорила мать - мол, сила победила их род. Как научиться сохранять спокойствие в любой ситуации и управлять этой силой? И сделать так, чтобы её внутренний сокол, широко распахнувший свои крылья, обрёл ловчего - её разум?
Возможно, тут поможет опыт рода, который тихо нашёптывал ей такие слова:
- Сила, данная по праву рождения, таит много возможностей, но - кому много дано, с того много и спросится. Ошибка может стоить жизни;
- не иди лишь по пути силы, знания могут быть действеннее. Ошибка может стоить жизни;
- будь добра к слабым и милосердна к добрым. И жестока к тем, кто сеет зло. Ошибка может стоить жизни;
- применяя силу, действуй на опережение, чтобы не опередили тебя. Ошибка может стоить жизни и даже души;
