Уж это он знал точно.
- Да что ты можешь? Букашка! - скучающе протянул Ратобор. - Так что лучше поворачивай от неё лыжи!
- А то что?
- Костей не соберёшь.
- Повторяешься, Ратобор, - процедил Чуров. - А, может, мы Аронию спросим? Пусть сама решит, кому лыжи поворачивать! - вдруг заявил он, опять блефуя – она ж ему уже всё сказала. - Поехали к ней! – потребовал он. - На Профсоюзную! Что, слабо?
Владислав и сам не знал, почему так сказал. Просто решил пойти ва-банк! Пусть Арония ему в глаза, при этом мажоре, скажет всё, что сказала по телефону! Вот тогда он и лыжи повернёт! Ну, не верит он - хоть все кости ему раскидай - что Арония предпочтёт ему этого хлыща! Его внутренняя чуйка тихо шептала ему, что не может та, что без раздумий и с риском для себя, боролась за жизнь пассажиров, выбрать такого… объевшегося мажора.
- М-да. Похоже, история повторяется, - вздохнув, почему-то сказал тот, усмехнувшись.
Но Чурову его загадки были сейчас ни к чему. Он гнул свою линию.
- Что? Слабо? - почти не надеясь на удачу, продолжал подначивать его Владислав. - Ну, лады, Ратобор! Давай тогда, раскидывай мои кости! Только сначала я тебе твою холёную морду начищу! Напоследок! У меня это неплохо получается! - воинственно сжал он кулаки.
- Прямо детский сад какой-то! - презрительно хмыкнул Ратобор. - Не буду я с детишками драться! Что я, совсем отмороженный? А давай, и правда, спросим! - заявил он вдруг…
Арония, не отдавая себе отчёта, завернувшись в плед, выбежала из дома.
«Владислав! - почему-то звучало в её душе. - Я здесь! Я иду!»
И за калиткой действительно был он - майор Чуров. А позади него стояла на дороге какая-то белая машина с распахнутой дверцей.
И никаких слов им не понадобилось.
Арония бросилась к Владиславу и повисла у него на шее. А он крепко прижал её к себе…
Они так и стояли, не двигаясь, минут пять - обнявшись и ни слова не говоря. Как будто некая буря вдруг разметала их по разным концам света, а потом, когда они уже потеряли всякую надежду, набежала случайная волна и вынесла, бросила их навстречу друг другу…
- Как хорошо, что ты передумал со мной расставаться!
- Как хорошо, что ты передумала уезжать от меня в Москву!
Наконец, сказали они – причём, одновременно. И рассмеялись.
- Давай посидим где-нибудь в кафе, - как ни в чём не бывало, предложила девушка. – Мне надо очень многое тебе рассказать. Я сейчас вернусь, подожди - только оденусь нормально! Не так же идти на следующее внеочередное свидание! - сказала она, указав на свой клетчатый плед.
- Хорошо. Жду тебя в машине, - ответил Чуров и, повернувшись, сел в свою красную Ауди.
Он сейчас всё забыл – и белоснежную Бентли, и наглого мажора. И был почему-то уверен, что приехал сюда на своей машинке - прямо от отделения полиции.
А Ратобор исчез. После того, как скептически понаблюдал из салона Бентли за лирической сценкой – пылкой встречей тех, кого он так старательно с утра разметал. А потом, плюнув, просто растворился вместе со своим бесконечно дорогим транспортом в вечерней темноте. Или что там обычно делают маги, производя свои магические фокусы?
В эту ночь Владислав и Арония вовсе не спали. До самого утра.
Сначала сидели в кафе, которое уже считали своим – ведя бесконечный диалог. Или, скорее – Владислав слушал монолог Аронии. Потом, когда кафе закрылось, они приехали на набережную. И снова говорили, говорили, сидя в машине и попивая из стаканчиков, прихваченных где-то по дороге, Dim Coffee.
Про сегодняшние неурядицы почти не вспоминали. Ну, был какой-то глупый звонок - который, без сомнения, подстроил самоназваный жених Ратобор; было недоразумение в отделении - за которое «отвергнутый» Владислав охотно извинился; был стёрт номер в телефоне девушки – ясно кем и зачем. Всё это чепуха! Главное – они снова вместе! И ничего не поделаешь, с этого дня, вернее – ночи, мистика окончательно внедрилась в их жизнь. Что ж, бывает. И Ратобор - тёмный маг, таков уж он; а Арония, увы – наследственная ведунья, которая общается с душами умерших, чародеями, домовыми и оборотнями. В чём ей пришлось Чурову чистосердечно признаться. Иначе путаница в их отношениях продолжилась бы бесконечно.
Кстати, Владислав о своём неприятном знакомстве с тёмным магом начисто забыл и слушал её рассказы о нём с большим интересом. И негодованием – типичный уголовник.
Арония поведала Владиславу всю свою семейную историю, практически - мистическую сагу, начавшуюся очень-очень давно. Она решила - будь что будет. Если Владислав примет её такой, какая она есть, значит им и дальше быть вместе. А нет — значит, не судьба, и их дорожки разойдутся. Хотя, её сердце от этого может надолго пострадать. Но что поделаешь, это б всё равно вылезло – как шило из мешка с соломой. Лучше уж сейчас признаться. Не дело начинать любовные отношения - а они у них очень даже любовные, теперь в этом нет сомнений - со лжи, которая может всё перепортить. Вот уже сегодня она и показала свои первые злые ростки – по живому резала.
- Вот такая у меня непростая биография, - завершая свой рассказ, вздохнула девушка, с удивлением заметив, что кромка неба вдали уже розовеет. – Как ты, Владислав, относишься к тому, что я… немного ведьма? Или, лучше скажем так - владеющая силой? - прищурилась Арония, испытующе глядя на него.
Он ведь до этой минуты никак не комментировал её рассказ. То удивлялся, то сочувствовал, то посмеивался. Был просто внимательным слушателем. А ещё – смотрел с любовью и сочувствием.
- Владей себе! Я ведь уже привык, - пожав плечами, заявил Чуров. – То ты у меня ниндзя, то ты невидимка, то пластун. Чего уж там! Я давно ждал чего-то подобного! – сказал он.
Хотя, если честно, он это решил лишь сейчас. Ну, не похожа Арония на… этих, кикимор, что ли. Таких, как её бабушки. А в волшебницы, допустим - годится. Красивая, добрая, нежная, смелая, невероятная – какая угодно, только не ведьма. Вот он и будет теперь считать её такой… - волшебницей.
- Только в шайку с этим Ратобором не ввязывайся - не люблю я шаек. Да и соучредитель он, как мне кажется – так себе! С законом вряд и дружит! – наказал он ей ревниво. Девушка лишь показала ему кулак – мол, и без майоров знаю. - А этот ваш Покон… - задумчиво протянул он. - Сама с ним разбирайся, любимая. А я свой Кодекс чту и лишь ему служу. Вот и будем каждый своего кодекса придерживаться, – заключил этим он своё резюме.
Арония рассмеялась:
- Договорились! Фух! Просто камень с души упал. Как говорится – у каждого своя бражка, да? – радостно проговорила девушка. - И так хорошо у меня на душе сейчас стало - что… открыла тебе карты. Не люблю я врать!
- Я это заметил! - хмыкнул Чуров. – Но привирать иногда умеешь мастерски, так? Щеглову вон - с три короба на привирала. Читал я ваш протокол и диву давался.
- Ну - чуть-чуть! – рассмеялась Арония, показав пальцами некий мизер. - А как ещё вам, обычным людям, объяснить такое? Ну, сам знаешь - какое.
- Во-во! Видно, и судьба у меня такая, обычного люда - любить непонятную ведьму. Прости – непонятно ведающую, - чмокнул он её ручку. - Любовь зла, ей ведь не прикажешь, куда ей лететь.
Арония шутливо замахнулась на него:
- Ты на что намекаешь, люд! Хочешь сказать, я похожа на козу?
Хотя, что с него взять – солдафон. У них такие шутки.
- Ты похожа на звезду, за неё моя любовь и зацепилась! – вывернулся он. И заметил: - что, опять ты мне новое звание придумала? – усмехнулся Чуров. – Я теперь ещё и «люд»? К – товарищу гражданину, Борисычу и Богдановичу в придачу? То ли ещё будет?
- Я придумала? Это ты сам всё придумываешь! – сделала удивлённое лицо Арония. – А я же не могу тебе отказать! Имею сердечную привязанность! - И вздохнула: - Так что ты сначала хорошенько подумай, товарищ гражданин Борисыч! А то ведь испепелю, если начнёшь обманывать меня! Или снова запретишь являться пред твои ясны очи!
- Как же! Тебе запретишь! Сквозь стены невидимкой пройдёшь! Да и не умею я долго на тебя обижаться, – вздохнул Чуров. – Меня тревожит другое. А что, если из-за твоего отказа Ратобор лютовать начнёт? Оборотней на тебя натравит, например. Чем я смогу помочь? Я ведь в этих ваших… баталиях ничего не понимаю.
Ему очень трудно было в этом признаться – привык себя сильным и умелым считать.
- Выходит, что ничем, - серьёзно проговорила Арония. - Мне кажется, что в такие дела лучше никого не вмешивать. А то - вместо того, чтобы сражаться, мне придётся думать о чьей-то безопасности. Давай я сама со всем разберусь - и с Ратобором, и с оборотнями без погон, - улыбнулась она чтобы не обидеть его.
Но Чуров не обиделся.
- Я тебя где-то и понимаю, - кивнул он. - Хуже нет, когда у тебя за спиной необученный новобранец. Может всю операцию завалить. Одному и то спокойней.
- Вот и предоставь дело профессионалу! – с облегчением проговорила девушка-«профессионал» - а как же, уже месяц как. - Ничего, я справлюсь! Прошка мне поможет, род защитит! Он всегда вовремя подсказки присылает. А как только отобьюсь от всех, то заживу, как человек., - мечтательно проговорила Арония. – Выучусь на математика, работу себе подходящую подыщу…
- Какой из тебя математик? – с недоумением сказал возразил Чуров. – Ну, правда! Синусы, косинусы! Иди, лучше, к нам - в органы правосудия! - подсказал он ей. – Объединишь Покон и закон – у нас ведь тоже злодеев хватает. Похлеще, чем у тёмных! У тебя это получится – воевать с ними.
- А почему бы и нет? Я подумаю над твоим предложением, - отозвалась Арония, вспомнив вдруг о Шеглове. – Если в органах возьмут, конечно, - прищурилась она.
- Шутишь? Ты себя уже зарекомендовала! – возразил он.
Это Чуров считал, что она шутит, а она только ему подыгрывала. Ведь Арония так и не дала полковнику ответ – не до того было. И Владиславу о его предложении опять ничего не сказала. Это подождёт… Ведь сейчас – сидя в машине, с видом на реку, допивая последние капли кофе и наблюдая за восходящим на алом небосводе солнцем, Арония и Владислав были счастливы. Они снова вместе, хотя и снова неожиданно.
Чуров – получил свою царицу обратно, даже не догадываясь, каким чудом. Его душевное равновесие и гармония мира были восстановлены. Каким-то образом в эту гармонию легко вписалось и то, что его любимая… ну, со способностями.
А Арония после откровенного разговора почувствовала, как у неё выросли крылья. Она Чурову доверяла, как себе. И каждый из них будет заниматься своим делом, ничего не тая. Она понимала: Владислав идеальный солдат, отлично знающий своё дело. Но ему было бы неуютно в обстоятельствах, где решала не сила и умение бойца, а… Другая сила и уменье, с которыми надо родиться. Пусть он просто будет рядом с Аронией там, где нужно подставить крепкое и надёжное плечо, поддержать. С остальным она справится…
Наутро, когда не выспавшийся, но бодрый майор Чуров приехал в отделение, то его встретил на пороге уходивший с работы лейтенант Гольцов, по прозванию – Оголец, несший сегодня ночную вахту.
- Слушай, Влад, - поздоровавшись с ним за руку, сказал тот, - у нас сегодня с Коляном чудо чудесное было! Одинаковый сон нам приснился – про угон твоей машины. Ну, как – угон? В общем: будто смотрим мы с ним видео-запись с нашей стоянки. А там твоя машина в семнадцать ноль пять просто растворяется в воздухе. В девятнадцать пятнадцать приходишь ты и носишься по этому пустому месту, а потом, не обнаружив машины, убегаешь. А дальше мне снится, что я её в розыск объявляю. Но утром, когда позвонил, оказалось, что не было на постах заявки на угон твоей машины, представь! Я ведь считал. Что это наяву.! И видео проверял: там в семнадцать ноль пять машина стоит на месте, а в девятнадцать пятнадцать ты сел в свою красную Аудио и благополучно уехал! И сейчас на ней прикатил! Значит это был сон! Главное, что и Колянычу точно такой же сон приснился! – развёл он руками. – Мы сверялись. Даже время совпадает! Бывает же такое?
- Бывает! – кивнул ему Чуров. – Особенно когда вместе один кальвадос употребили! На службе такое не рекомендуется, Оголец! На службе надо служить! А то видишь, что из этого получается? Ну, пока! Некогда мне твои байки слушать! – махнул ему рукой Чуров и вбежал в дверь отделения.
- Да не употребляли мы ничего, - пробормотал лейтенант ему вслед.
20.
Тема разговора на повышенных тонах наверху была всё та же – ха! Правовые оценки действий домового в схватке Полуночницы против Аронии, жилички этого дома. И их легитимность, так сказать.
- Я ить тебе сказывал, Явдоха - смертоубивства в Акимовой хате не дозволю! А ты чего? - гундел домовой.
- А ничего! Я тебе рубль царский дала! А ты этой Ларке помогал! Напустил на неё морок, как я просила? Нет!
- Не успел я, вот! - отпирался Михалап. - Она скоренько тебя, того… пленила.
- Не сразу ж! А ты пошто меня за хвост хватал? Пошто не помог? Гони мой золотой, ты его не отработал! А то все патлы тебе выдеру! – угрожала Явдоха.
- А ты ить её убить хотела! - обличал домовой Полуночницу. - Посему я за хвост тебя и держал.
- Чего? Не собиралась я её убивать! - завизжала Евдокия.
- То-то зубы на неё выщерила и когти выкинула!
- Так она первой напала!
Усмехаясь, Арония слушала этот ор. Интересно – почему Явдоха разводит тут политесы? Свой золотой хочет вернуть? А ведь – по сути она права. Не окупилось вложение.
- Не ври! – стоял на своём Михолап. - Ты сама сюда припёрлася - за силой. Абы б она первой напала - ты б костей не собрала! Знашь, чья она дочь? Самой Аринаны, дщери Арфинаны! А ищо в её роду пластуны водилися! Им хучь человека убить, хучь зверску махину - шо мошку прихлопнуть! А она ить в плат тебя бережно завернула, не повредила! - бахвалился домовой, будто это сделал он - сам из себя весь такой благородный и умелый.
- Ишь ты! Завернула! Чтоб на суд снесть?
- Так ить по делу! - гаркнул домовой. – Покон не допущает смертоубивства…
- Заглохни! Што ты знаешь про Покон? Ишь, Ларка-то овца! – язвила Полуночница. - И ведьмой она стала и богатенького Ратобора невестой! Да и ты с ней заодно! Да просчитался! Ратобор ведь велел её - к когтю! Конец ей! А ты отдай мне рубль, предатель - прошипела Полуночница.
- К когтю? Ты с ентим аспидом заодно? - возмутился домовой. – Вот стерва! А што вам от домовика надоть? Я ж в ваши дела не лезу! Не лезте и вы ко мне! – спасовал он.
- Должок взять! - взвизгнула кошка. - Отдай рубль, пыльный мешок!
- Нетути! Потратил ужо! Махорки купил! Для уважаемых гостёв! Не таких, как ты!
- Я те дам – махорки!
И тут на чердаке раздалось рычание и такой грохот, будто по потолку покатились бревна.
Аония растерялась: куда ж ей кинуться в первую очередь? Михалапа выручать? Или Силантия нейтрализовать, пока он сидит в шкуре мелкого крысёнка? Нет уж, надо начинать с медведя - решила она. Домовой ведь не лыком шит - продержится пока. Нежить она ж практически бессмертна. Так, развлечётся немного, косточки разомнёт.
Арония, метнулась в кухню и заглянула за кресло. Крысёнок сидел там и напряженно вслушивался в шум наверху. Но из угла не выбирался - видно, считал более важным «девки» дождаться и знак подать.
Арония, выхватив из кармана ремешок, накинула на него. Однако тот, оказавшись сишком велик, соскользнул вниз и лёг вокруг зверька на полу бесполезным кольцом. Да и слова сказать она замешкалась. А крысёнок оказался шустр и мгновенно сиганул вверх, будто пружина, выскочив из амулета, и исчез за плинтусом.
- Да что ты можешь? Букашка! - скучающе протянул Ратобор. - Так что лучше поворачивай от неё лыжи!
- А то что?
- Костей не соберёшь.
- Повторяешься, Ратобор, - процедил Чуров. - А, может, мы Аронию спросим? Пусть сама решит, кому лыжи поворачивать! - вдруг заявил он, опять блефуя – она ж ему уже всё сказала. - Поехали к ней! – потребовал он. - На Профсоюзную! Что, слабо?
Владислав и сам не знал, почему так сказал. Просто решил пойти ва-банк! Пусть Арония ему в глаза, при этом мажоре, скажет всё, что сказала по телефону! Вот тогда он и лыжи повернёт! Ну, не верит он - хоть все кости ему раскидай - что Арония предпочтёт ему этого хлыща! Его внутренняя чуйка тихо шептала ему, что не может та, что без раздумий и с риском для себя, боролась за жизнь пассажиров, выбрать такого… объевшегося мажора.
- М-да. Похоже, история повторяется, - вздохнув, почему-то сказал тот, усмехнувшись.
Но Чурову его загадки были сейчас ни к чему. Он гнул свою линию.
- Что? Слабо? - почти не надеясь на удачу, продолжал подначивать его Владислав. - Ну, лады, Ратобор! Давай тогда, раскидывай мои кости! Только сначала я тебе твою холёную морду начищу! Напоследок! У меня это неплохо получается! - воинственно сжал он кулаки.
- Прямо детский сад какой-то! - презрительно хмыкнул Ратобор. - Не буду я с детишками драться! Что я, совсем отмороженный? А давай, и правда, спросим! - заявил он вдруг…
***
Арония, не отдавая себе отчёта, завернувшись в плед, выбежала из дома.
«Владислав! - почему-то звучало в её душе. - Я здесь! Я иду!»
И за калиткой действительно был он - майор Чуров. А позади него стояла на дороге какая-то белая машина с распахнутой дверцей.
И никаких слов им не понадобилось.
Арония бросилась к Владиславу и повисла у него на шее. А он крепко прижал её к себе…
Они так и стояли, не двигаясь, минут пять - обнявшись и ни слова не говоря. Как будто некая буря вдруг разметала их по разным концам света, а потом, когда они уже потеряли всякую надежду, набежала случайная волна и вынесла, бросила их навстречу друг другу…
- Как хорошо, что ты передумал со мной расставаться!
- Как хорошо, что ты передумала уезжать от меня в Москву!
Наконец, сказали они – причём, одновременно. И рассмеялись.
- Давай посидим где-нибудь в кафе, - как ни в чём не бывало, предложила девушка. – Мне надо очень многое тебе рассказать. Я сейчас вернусь, подожди - только оденусь нормально! Не так же идти на следующее внеочередное свидание! - сказала она, указав на свой клетчатый плед.
- Хорошо. Жду тебя в машине, - ответил Чуров и, повернувшись, сел в свою красную Ауди.
Он сейчас всё забыл – и белоснежную Бентли, и наглого мажора. И был почему-то уверен, что приехал сюда на своей машинке - прямо от отделения полиции.
А Ратобор исчез. После того, как скептически понаблюдал из салона Бентли за лирической сценкой – пылкой встречей тех, кого он так старательно с утра разметал. А потом, плюнув, просто растворился вместе со своим бесконечно дорогим транспортом в вечерней темноте. Или что там обычно делают маги, производя свои магические фокусы?
***
В эту ночь Владислав и Арония вовсе не спали. До самого утра.
Сначала сидели в кафе, которое уже считали своим – ведя бесконечный диалог. Или, скорее – Владислав слушал монолог Аронии. Потом, когда кафе закрылось, они приехали на набережную. И снова говорили, говорили, сидя в машине и попивая из стаканчиков, прихваченных где-то по дороге, Dim Coffee.
Про сегодняшние неурядицы почти не вспоминали. Ну, был какой-то глупый звонок - который, без сомнения, подстроил самоназваный жених Ратобор; было недоразумение в отделении - за которое «отвергнутый» Владислав охотно извинился; был стёрт номер в телефоне девушки – ясно кем и зачем. Всё это чепуха! Главное – они снова вместе! И ничего не поделаешь, с этого дня, вернее – ночи, мистика окончательно внедрилась в их жизнь. Что ж, бывает. И Ратобор - тёмный маг, таков уж он; а Арония, увы – наследственная ведунья, которая общается с душами умерших, чародеями, домовыми и оборотнями. В чём ей пришлось Чурову чистосердечно признаться. Иначе путаница в их отношениях продолжилась бы бесконечно.
Кстати, Владислав о своём неприятном знакомстве с тёмным магом начисто забыл и слушал её рассказы о нём с большим интересом. И негодованием – типичный уголовник.
Арония поведала Владиславу всю свою семейную историю, практически - мистическую сагу, начавшуюся очень-очень давно. Она решила - будь что будет. Если Владислав примет её такой, какая она есть, значит им и дальше быть вместе. А нет — значит, не судьба, и их дорожки разойдутся. Хотя, её сердце от этого может надолго пострадать. Но что поделаешь, это б всё равно вылезло – как шило из мешка с соломой. Лучше уж сейчас признаться. Не дело начинать любовные отношения - а они у них очень даже любовные, теперь в этом нет сомнений - со лжи, которая может всё перепортить. Вот уже сегодня она и показала свои первые злые ростки – по живому резала.
***
- Вот такая у меня непростая биография, - завершая свой рассказ, вздохнула девушка, с удивлением заметив, что кромка неба вдали уже розовеет. – Как ты, Владислав, относишься к тому, что я… немного ведьма? Или, лучше скажем так - владеющая силой? - прищурилась Арония, испытующе глядя на него.
Он ведь до этой минуты никак не комментировал её рассказ. То удивлялся, то сочувствовал, то посмеивался. Был просто внимательным слушателем. А ещё – смотрел с любовью и сочувствием.
- Владей себе! Я ведь уже привык, - пожав плечами, заявил Чуров. – То ты у меня ниндзя, то ты невидимка, то пластун. Чего уж там! Я давно ждал чего-то подобного! – сказал он.
Хотя, если честно, он это решил лишь сейчас. Ну, не похожа Арония на… этих, кикимор, что ли. Таких, как её бабушки. А в волшебницы, допустим - годится. Красивая, добрая, нежная, смелая, невероятная – какая угодно, только не ведьма. Вот он и будет теперь считать её такой… - волшебницей.
- Только в шайку с этим Ратобором не ввязывайся - не люблю я шаек. Да и соучредитель он, как мне кажется – так себе! С законом вряд и дружит! – наказал он ей ревниво. Девушка лишь показала ему кулак – мол, и без майоров знаю. - А этот ваш Покон… - задумчиво протянул он. - Сама с ним разбирайся, любимая. А я свой Кодекс чту и лишь ему служу. Вот и будем каждый своего кодекса придерживаться, – заключил этим он своё резюме.
Арония рассмеялась:
- Договорились! Фух! Просто камень с души упал. Как говорится – у каждого своя бражка, да? – радостно проговорила девушка. - И так хорошо у меня на душе сейчас стало - что… открыла тебе карты. Не люблю я врать!
- Я это заметил! - хмыкнул Чуров. – Но привирать иногда умеешь мастерски, так? Щеглову вон - с три короба на привирала. Читал я ваш протокол и диву давался.
- Ну - чуть-чуть! – рассмеялась Арония, показав пальцами некий мизер. - А как ещё вам, обычным людям, объяснить такое? Ну, сам знаешь - какое.
- Во-во! Видно, и судьба у меня такая, обычного люда - любить непонятную ведьму. Прости – непонятно ведающую, - чмокнул он её ручку. - Любовь зла, ей ведь не прикажешь, куда ей лететь.
Арония шутливо замахнулась на него:
- Ты на что намекаешь, люд! Хочешь сказать, я похожа на козу?
Хотя, что с него взять – солдафон. У них такие шутки.
- Ты похожа на звезду, за неё моя любовь и зацепилась! – вывернулся он. И заметил: - что, опять ты мне новое звание придумала? – усмехнулся Чуров. – Я теперь ещё и «люд»? К – товарищу гражданину, Борисычу и Богдановичу в придачу? То ли ещё будет?
- Я придумала? Это ты сам всё придумываешь! – сделала удивлённое лицо Арония. – А я же не могу тебе отказать! Имею сердечную привязанность! - И вздохнула: - Так что ты сначала хорошенько подумай, товарищ гражданин Борисыч! А то ведь испепелю, если начнёшь обманывать меня! Или снова запретишь являться пред твои ясны очи!
- Как же! Тебе запретишь! Сквозь стены невидимкой пройдёшь! Да и не умею я долго на тебя обижаться, – вздохнул Чуров. – Меня тревожит другое. А что, если из-за твоего отказа Ратобор лютовать начнёт? Оборотней на тебя натравит, например. Чем я смогу помочь? Я ведь в этих ваших… баталиях ничего не понимаю.
Ему очень трудно было в этом признаться – привык себя сильным и умелым считать.
- Выходит, что ничем, - серьёзно проговорила Арония. - Мне кажется, что в такие дела лучше никого не вмешивать. А то - вместо того, чтобы сражаться, мне придётся думать о чьей-то безопасности. Давай я сама со всем разберусь - и с Ратобором, и с оборотнями без погон, - улыбнулась она чтобы не обидеть его.
Но Чуров не обиделся.
- Я тебя где-то и понимаю, - кивнул он. - Хуже нет, когда у тебя за спиной необученный новобранец. Может всю операцию завалить. Одному и то спокойней.
- Вот и предоставь дело профессионалу! – с облегчением проговорила девушка-«профессионал» - а как же, уже месяц как. - Ничего, я справлюсь! Прошка мне поможет, род защитит! Он всегда вовремя подсказки присылает. А как только отобьюсь от всех, то заживу, как человек., - мечтательно проговорила Арония. – Выучусь на математика, работу себе подходящую подыщу…
- Какой из тебя математик? – с недоумением сказал возразил Чуров. – Ну, правда! Синусы, косинусы! Иди, лучше, к нам - в органы правосудия! - подсказал он ей. – Объединишь Покон и закон – у нас ведь тоже злодеев хватает. Похлеще, чем у тёмных! У тебя это получится – воевать с ними.
- А почему бы и нет? Я подумаю над твоим предложением, - отозвалась Арония, вспомнив вдруг о Шеглове. – Если в органах возьмут, конечно, - прищурилась она.
- Шутишь? Ты себя уже зарекомендовала! – возразил он.
Это Чуров считал, что она шутит, а она только ему подыгрывала. Ведь Арония так и не дала полковнику ответ – не до того было. И Владиславу о его предложении опять ничего не сказала. Это подождёт… Ведь сейчас – сидя в машине, с видом на реку, допивая последние капли кофе и наблюдая за восходящим на алом небосводе солнцем, Арония и Владислав были счастливы. Они снова вместе, хотя и снова неожиданно.
Чуров – получил свою царицу обратно, даже не догадываясь, каким чудом. Его душевное равновесие и гармония мира были восстановлены. Каким-то образом в эту гармонию легко вписалось и то, что его любимая… ну, со способностями.
А Арония после откровенного разговора почувствовала, как у неё выросли крылья. Она Чурову доверяла, как себе. И каждый из них будет заниматься своим делом, ничего не тая. Она понимала: Владислав идеальный солдат, отлично знающий своё дело. Но ему было бы неуютно в обстоятельствах, где решала не сила и умение бойца, а… Другая сила и уменье, с которыми надо родиться. Пусть он просто будет рядом с Аронией там, где нужно подставить крепкое и надёжное плечо, поддержать. С остальным она справится…
***
Наутро, когда не выспавшийся, но бодрый майор Чуров приехал в отделение, то его встретил на пороге уходивший с работы лейтенант Гольцов, по прозванию – Оголец, несший сегодня ночную вахту.
- Слушай, Влад, - поздоровавшись с ним за руку, сказал тот, - у нас сегодня с Коляном чудо чудесное было! Одинаковый сон нам приснился – про угон твоей машины. Ну, как – угон? В общем: будто смотрим мы с ним видео-запись с нашей стоянки. А там твоя машина в семнадцать ноль пять просто растворяется в воздухе. В девятнадцать пятнадцать приходишь ты и носишься по этому пустому месту, а потом, не обнаружив машины, убегаешь. А дальше мне снится, что я её в розыск объявляю. Но утром, когда позвонил, оказалось, что не было на постах заявки на угон твоей машины, представь! Я ведь считал. Что это наяву.! И видео проверял: там в семнадцать ноль пять машина стоит на месте, а в девятнадцать пятнадцать ты сел в свою красную Аудио и благополучно уехал! И сейчас на ней прикатил! Значит это был сон! Главное, что и Колянычу точно такой же сон приснился! – развёл он руками. – Мы сверялись. Даже время совпадает! Бывает же такое?
- Бывает! – кивнул ему Чуров. – Особенно когда вместе один кальвадос употребили! На службе такое не рекомендуется, Оголец! На службе надо служить! А то видишь, что из этого получается? Ну, пока! Некогда мне твои байки слушать! – махнул ему рукой Чуров и вбежал в дверь отделения.
- Да не употребляли мы ничего, - пробормотал лейтенант ему вслед.
Часть 5
20.
Тема разговора на повышенных тонах наверху была всё та же – ха! Правовые оценки действий домового в схватке Полуночницы против Аронии, жилички этого дома. И их легитимность, так сказать.
- Я ить тебе сказывал, Явдоха - смертоубивства в Акимовой хате не дозволю! А ты чего? - гундел домовой.
- А ничего! Я тебе рубль царский дала! А ты этой Ларке помогал! Напустил на неё морок, как я просила? Нет!
- Не успел я, вот! - отпирался Михалап. - Она скоренько тебя, того… пленила.
- Не сразу ж! А ты пошто меня за хвост хватал? Пошто не помог? Гони мой золотой, ты его не отработал! А то все патлы тебе выдеру! – угрожала Явдоха.
- А ты ить её убить хотела! - обличал домовой Полуночницу. - Посему я за хвост тебя и держал.
- Чего? Не собиралась я её убивать! - завизжала Евдокия.
- То-то зубы на неё выщерила и когти выкинула!
- Так она первой напала!
Усмехаясь, Арония слушала этот ор. Интересно – почему Явдоха разводит тут политесы? Свой золотой хочет вернуть? А ведь – по сути она права. Не окупилось вложение.
- Не ври! – стоял на своём Михолап. - Ты сама сюда припёрлася - за силой. Абы б она первой напала - ты б костей не собрала! Знашь, чья она дочь? Самой Аринаны, дщери Арфинаны! А ищо в её роду пластуны водилися! Им хучь человека убить, хучь зверску махину - шо мошку прихлопнуть! А она ить в плат тебя бережно завернула, не повредила! - бахвалился домовой, будто это сделал он - сам из себя весь такой благородный и умелый.
- Ишь ты! Завернула! Чтоб на суд снесть?
- Так ить по делу! - гаркнул домовой. – Покон не допущает смертоубивства…
- Заглохни! Што ты знаешь про Покон? Ишь, Ларка-то овца! – язвила Полуночница. - И ведьмой она стала и богатенького Ратобора невестой! Да и ты с ней заодно! Да просчитался! Ратобор ведь велел её - к когтю! Конец ей! А ты отдай мне рубль, предатель - прошипела Полуночница.
- К когтю? Ты с ентим аспидом заодно? - возмутился домовой. – Вот стерва! А што вам от домовика надоть? Я ж в ваши дела не лезу! Не лезте и вы ко мне! – спасовал он.
- Должок взять! - взвизгнула кошка. - Отдай рубль, пыльный мешок!
- Нетути! Потратил ужо! Махорки купил! Для уважаемых гостёв! Не таких, как ты!
- Я те дам – махорки!
И тут на чердаке раздалось рычание и такой грохот, будто по потолку покатились бревна.
Аония растерялась: куда ж ей кинуться в первую очередь? Михалапа выручать? Или Силантия нейтрализовать, пока он сидит в шкуре мелкого крысёнка? Нет уж, надо начинать с медведя - решила она. Домовой ведь не лыком шит - продержится пока. Нежить она ж практически бессмертна. Так, развлечётся немного, косточки разомнёт.
Арония, метнулась в кухню и заглянула за кресло. Крысёнок сидел там и напряженно вслушивался в шум наверху. Но из угла не выбирался - видно, считал более важным «девки» дождаться и знак подать.
Арония, выхватив из кармана ремешок, накинула на него. Однако тот, оказавшись сишком велик, соскользнул вниз и лёг вокруг зверька на полу бесполезным кольцом. Да и слова сказать она замешкалась. А крысёнок оказался шустр и мгновенно сиганул вверх, будто пружина, выскочив из амулета, и исчез за плинтусом.
