- Давай, Михалап, что там дальше? Рассказывай!
- Так вот, - понимающе глянув на неё, продолжил тот. – Старинушка сказывал, быдто Ратобор с Ариной умели любой заговор снять и самого лютого Хранителя известь. Много богатств они насбирали – не счесть, в золоте и брильянтах купалися. Ну и в крови тож, к-хы, к-хы, - закряхтел он невесело. – Уж из песни слов не выкинешь – такова она есть. А чо им оставалося? Сторья звестна - на ихи клады завсегда иные охотники находились и забрать их норовили. А, чтоб уберечь своё золото и самоцветы, Ратобор с Ариной стали их вдругорядь закапывать. Токо уж со своими Хранителями и сильнющими заговорами. Так чтоб всякому их не под силу было сковырнуть. Это щас Ратобор своё золото в железны ящики прячет, а тогда прикапывал.
- Да и сейчас не всё в ящиках, - вздохнула Арония, вспомнив рассказ мага на Мальдивах.
И уже примерно понимая, почему он её в долю зовёт – Арина, её мать, была удалая соратница пройдохи и разбойника. Так - то мать. Она другая...
- Они ж клады вместе прикапывали – он знает, как их взять. Я-то тут причём? – недоумевала она.
- Вот тут-то и закавыка, - кивнул домовой. - Ты ить Аринина наследница по закону. И, похожеть, те клады, какие Ратобор вместе с Ариной прятал, он теперя без неё взять не может. Аль не имеет права, мабуть! У них, разбойников, тожеть свой Устав имеется. То ль не стало её, так ён нарехтается взять всё, да не могёт почему-сь. Мабуть и на сей раз он из Московии сюды за тем же припёрси. Лесовик каже - в наш лес Ратобор недавно за кладом ходил, да всё бестолку. И енто место в лесу помнит, где клад они окаянный зарылии здеся, лет сто семьдесят как, цельный сундук добра в землю сунули и Хранителя над им поставили. А Хранитель тот особый - это Калина, бывший Аринин воздыхатель.
- Как - воздыхатель? Ты ж говорил, что все Хранители – нечисть. И они… незримые.
- Так это он колысь был зримый! А ныне – покойник! Вот и стал незримый! Да ещщо и самоубивец - руки на себя наложил. Из-за неё, из-за матери твоей Арины, - вздохнул домовой. – Поманила она его да бросила, сказывал Старинушка. Хотя Калина этот знатный конюх был – наипервейший у царя.В почётной должности состоял.
- За что она его так? – опечалилась девушка.
- Твоя мамка всегда бедовая была, - развёл руками Михалап. – И Старинушка, и Лесовик так говорят. Вот и Ратобор тоже к ней женихался, да бестолку. Ну, с им-то непонятки – не берёг ить он её в схватках, аль сама она на рожон лезла. Може, и правда, зазнобушкой его была, а може токо вид делал, шо любит - штоб с ей клады верней взять. И выгода тут. Ить – коль жена, с ей и доход не требуется делить. Как усё это было, про то уж никому незвестно. Замуж ни за кого не шла, абы б головы кружить. А ведь Калина был немалый человек. Дорогих кОней и богатющщую упряжь в яхонтах ему доверяли, в царских застольях сиживал, дело своё до тонкостев знал – достойный человек был. И богачество имел. Он Арине и подарки дорогие дарил, и мониста да перстни на руку надевал. Та всё брала – привыкла к подарункам-то, да только смеялась она над ним. Не всерьёз всё. Вот он и… того. От любви смертушку и принял, удавившись. А неприкаянные самоубивцы ить - которые по свету болтаются и за границы не уходят, стыдно потому што за содеянное- самолучшие Хранители для кладов и есть. Да и сам он, говорят, добровольно Аринино золото взялся оберегать - всё к ей поближе чтоб. Видать и взаправду шибко любил её. А за што? - удивлённо мигнул он глазами-фонариками. – В общем, Лесовик видал, как они с энтим кладом всё в его лесу обустроили. И заговоры, и Хранителя воздвигли – всё по наилучшим правилам. Никто его теперя не возьмёт, кроме хозяев.
- Так, а Лесовик? Он же может? – спросила Арония. – Место знает, заговоры слышал. С Калиной… Ну так он же знает, что Арины уж нет.
- А на кой он ему, Лесовику, ентот клад – каменья да смарагды? В лесу-то? В бирюлики под сосной играть кровяными камушками? Лесовик не из тех. Та и не даются лесовикам клады - не положено, - отмахнулся домовой. – Рази что гномам – тем их легко взять, они подземные жители, да боятся. Берут лишь ничейные, задавненые совсем. К тому ж, забыл Лесовик уж те заговорённые слова! Когда оно было? Лет под двести ужо!
- А Калина к Ратобору разве не ревновал? – спросила Арония.
Вспомнив ехидные слова того: «Она всем мужикам вокруг головы кружила - чтобы позлить меня!»
- Так знал, мабуть, что Калина ей не люб. Аль ему всё равно было – я ж сказывал: тут денежный антирес! Это уж опосля Арина к твому отцу сердцем прикипела. Да и к Полине тож. Потому как - Старинушка сказывал, что она, как за него замуж пошла, так все свои пакости да ведьмины дела вовсе забросила. Ну и выходит тем, что ушла, закрыла Ратобору доступ к их совместному добру. Без неё он ить взять энти ихи клады не мог, говорят. И шибко обиделся, что Арина его в финансах-то – побоку. Но не пошёл к ей на поклон – гордый ентот Иглович ить. Да у него, видать, и своих заначек хватало. Вон чо - каких лабазов да лавок после неё пооткрывал! Не бедствовал, в обчем. А сейчас, видать - как тебя увидал, вспомнил про енто добро. Пути к ему ищет! Потому и в лес на днях приходил – проверить, може и без тебя обойдётся. Эт, похожеть, было опосля того, как он твоих Силантиев… клепно…мановал.Ну, а дальше ты всё и сама знашь. Прёт на рожон – абы б тебя замуж сманить.
- И зачем - замуж? Он же меня только на днях увидел. Не знает совсем! – с недоумением протянула девушка. - Или Ратобор думает, что я ему мамины клады из земли достану? И Хранителей на них укрощу? Так я этого я не умею! Ты ж сам говорил –кладоискательству учиться надо.
- Надоть!А як же ж! Но, смекаю так, что Ратобор тебя всему и сам обучит, Аронея. Коль ты согласье своё на брачевание с ним дашь. Да и тут ведь не твоё уменье главное, - почесал кудлатую макушку домовой. - Лесовик сказывал: заговоры Ратобор и сам обойтить может, теперя ужоон знат - как. Ушлый! Но одно дельце у него не вышло - Калина упёрси! И без Арины ему этот клад вовсе не отдаёт! Сказывал ему, мол – токо с ей ко мне приходи! А как - с ей-то, ежели она уж на том свете-то? Може, Ратобор и решил, что Калина ейной дочкЕ, то есть – тебе, тот богатющщый клад и отдаст?
- Как это – отдаст? Я же не Арина, которую Калина так любил! - воскликнула девушка.
- Дык, мабуть, ты на неё шибко похожа? - почесал пыльную макушку Михалап. - А если и нет, то Ратобор, небось, полагает, что уж Арининой дочкЕ Калина не откажет. Так быват - раз уж полюбил кого, то и чадо его признает.
В обчем, такова вот сторья, што рассказали мне Старинушка и Лесовик в дальнем лесу. Как считашь, зря я к им сбегал? Не ближний свет ведь – от домика к домику, от избушки к избушке, - гордо отряхнул он свой стёганный наряд, бывший когда-то фуфайкой.
- Да уж не зря, Михалапушко! - согласилась поникшая Арония. - И что мне теперь делать? Как быть?
22.
«А чо тут скажешь хозяюшке? Загнал её ентот подлый княжич Иглович в самый угол. Некуда ей тама деваться…»
Михалап сидел посреди ковра – над расписным жостовским подносом, пригорюнившись - даже чашку на край отставил, булочку надкусанную бросил. Нахохлился, скукожился весь - будто куча старого тряпья. Думу думал.И наконец проговорил:
- Ото ж – чо тут деять? Токо на род твой, Аронеюшка, да на тебя - наследну ведьму, една надёжа. Авось да вывернисся! Но – чего уж тама! Глянем взаправде в глаза! Ты ить слабше ентого клено-мана Игловича! Молода ж ищщо! – вздохнул он. – Он-то вона когда уж в силу взошёл! – почему-то указал он мохнатым перстом вверх, куда-то на потолок. – Почитай, что знатным лиходеем был ишо при Ринской анперьи, при ихом царе, как его там –Франкейце Першем. А ты? Э-эх! – махнул он рукой.
Арония была немного в шоке – как это, Римской? Тогда, если быть точнее, то, выходит, Ратобор ещё раньше жил! Ведь это он при «Франкейце Первом» знатным был, в до того Ратобор был княжичем, потом учеником арапа Смугляка, а после уж сталкладоискателем. Да и потом ещё немало по городам, лесам и горам разным куролесил - Черногорским, Сербским, Польским, Белорусским и прочее. Судя по картинкам-то, возникшим перед её «соколом»... У него этого магического опыта – как воды в море, как песка в пустыне…
«М-да, положеньице у меня - аховое. А я ведь обещала Владиславу, что сама во всем разберусь! А как это сделать – ума не приложу? Ведь у меня в любом ведовстве - хоть белом, хоть чёрном - одни вершки. А тёмный маг Ратобор – ас в этом деле, специалист, короче говоря. Не будем вспоминать, сколько он Хранителей извёл да сколько лихого народа от него по лесам полегло. Что ему какая-то девчонка, недавно получившая доступ к своему дару? У которой он – в добавок, для морального давления на неё, любимую бабулю украл и голову той задурил. А, может, и мне тоже, - вздохнула девушка. - Возможно, мне придётся согласиться на его условия, да не ломаться больше. Не замуж пойти, конечно, а помочь достать Ратобору сундук с материнским добром. Да и дело с концом! Но он же и после не отстанет, а скорее –укокошит меня. Чтобы уж свидетелей произвола с материнским наследством не осталось, как это хотела обстряпать Евдокия сеё даром. Мол, Покон никто не нарушал – докажите! А бабуле-то, которая томится у Ратобора в неволе, за что пропадать?Всё-то он рассчитал, тёмная душонка! Играет смной, как кот с мышью.
Вот только оборотни немного не вписываются в эту мрачную картину.
Например - зачем Ратобор послал их ко мне? Если в плен захватить - чтобы вынудить ему подчиниться, то зачем он написал записку? Да и повели себя оборотни слишком агрессивно, что ли – будто убить меня собирались. А, может, мне это показалось? Медведь Силантий просто сводил со мной счеты за то, что я снова чуть его не пленила, да ремешок соскользнул. Оборотни ведь мстительные – звери они, когда обернутся. Да и Михалап говорил, что Силантий вообще буен не в меру. А Явдоха - когда трепала домового на пыльном чердаке, просто хотела отомстить ему за свой поруганный хвост. И хотела вернуть свой золотой рубль. В общем - одни загадки!»
- Да уж - непонятка на непонятке! – задумчиво протянула Арония, нахватавшись странных слов от домового. - А как ты думаешь, Михалап, сундук, что зарыт в том лесу, дорого стоит? - спросила она. - Чего Ратобор так с ума из-за него сходит? Почему на меня наседает? Зачем бабулю выкрал?
Домовой, который - пока она раздумывала, уже снова потихоньку взялся было за чашку и булку, чуть не поперхнулся.
- Х-кхы-кхы! Да ты чо! – вытаращил он на неё глаза-фонарики. – Не смекаешь, что ль, якав ём силища? Яка прорва денег в том сундуке? Лесовик сказывал, в ём древнющее золото лежит! Ринское! Ему ж цены нету! Аишо тама алмазья разны захоронены и изумрудья! Енто ж не то, что ваши колечки да брусочки копеечны! Енто ж силищща! – повторил он, сжав мохнатый кулак. - Лесовик ить всё видал, когда енто царско амущество ведьмаки закапывали, - ярился он от Аронииной непонятливости. – Сверкальцы тама лежат, проще сказать! Рыжьё древнючее! Ить енто добро ишшо от первых царей и князей воровски взято! Ето ихая колысь казна была! Цельной анперии! – И мечтательно протянул: - Кто знат - може у них с Ариной таки сундуки везде распиханы? Я ж токо с одним Лесовиком свиделся, а вокруг ентих лесов понатыкано – тыщщи немеренны! – вздохнул он. - И Ратобор ить неспроста сюды из Московии припёрси! Мабуть - казна его вовсе отощщала! –предположил он. - Аль коммерсанта на енто мульённое добро знайшов. А то ж не весьма просто! Мало кто ныне таки деньжищи в мошне мает, шоб за столь древне сокровищще сполна сплатить!
«А что – и такое возможно!» - подумала Арония.
Домовой испытующе глянул на девушку, покряхтел ивыдал:
- Ты будь на стрёме! Старинушкаопасаеца, что жить тебе, Аронеюшка, осталося до той поры, як вы с Ратобором всё Аринино добро до кучи сберёте. Особливо берегися, ежели ты его сватанье не примешь. Он же не схочет, небось,царски мульённы с тобой делить! Як то по законам положено. Так што, выходит, лучше б тебе за него аойтить, Аронея! За чорта лихого! – запечалился он. - Штоб тебе смертушку от него лютую не принять. Итьполовина ентих зхахорон, што они с Ариной, твоей матерью, прикопали –надлежит тебе, наследнице, отдать. Похожеть придэтся тебе з ним потома мыкаться. Ты ить другая, - загорюнился он. - А мы со ста… с Полинкой тута останемся. Будемо доживать. Эх! – махнул он рукой. - А опосля того, как она... того… тута и хате Акимовой конец! Развалю я ить её! – вдохнул он. – И пойду по свету скитаться, да искать себе пристанища та иншей доли, - совсем жу прибеднился он, задрожав голосом.
Известно жвсем знающим, что нигде Михалап скитаться не будет. Что его - уважаемого и древнего домового, высоко чтущего традиции, домовики пристроят и без хорошего угла не оставят.
- Да не пойду я замуж а Ратобора! – отмахнулась девушка. - Ишь, чего он удумал! Делить клад не желает! Дане нужны мне эти сундуки! Это ж их с матерью кровавые деньги, а не мои! Их «мульёны» краденные! Матери они уже не понадобятся, а мне – тем более! Пусть делает с ними, что хочет! Не возьму я оттуда ничего! Не нужно мне это «рыжьё! На что мне«сверкальцы», кровью омытые?
- Так ить Ратобор про то не знат, што тебе мульёны не нужны. И шо ты це добро не возьмёшь! - хмыкнул домовой, лукаво и грустно глянув на Аронию. – Та и не правда це! Все вы, люди, таковы! Эт щас ты так считашь, Аронеюшка! А как увидишь ту гору золота та каменьев, тут-то сразу и передумашь! И вспомянёшь - на что они тебе сгодятся!
Я б, к примеру, взял у ентого клипно-мана – што по закону положено! Дураком надоть быть, шоб не взять! – заявил он вдруг. - И Ратобор такожь думат! Потому и… дуриком прёт. Потому и наседат. Полинку… клепо-манновал…
Арония слегка опешила от этих слов. И сердито воскликнула:
- Мне всё равно, что он думает! Повторяю – я не передумаю! Мне его краденные сокровища не нужны! - и прищурилась, глядя на домового:
- А ты ведь сам говорил, Михалап -да и Старинушка так считает, мол: «Кажын клад — эточьи-то горькие слёзы, да кровь рекой»! Уже так не считаешь? Взял быэти Ратоборские клады?
- Так, то – чужие клады - с рекой! А цей – свой! Ен - по закону! – заявил домовой, не моргнув глазом.
Арония рукой только махнула: что с него взять, с нечисти, на царском золоте малость повёрнутой!
И тут в её кармане зазвонил телефон. Она тут же выхватила его, рассчитывая услышать голос Владислава.
- Привет, Санина! – пробасил телефон ей в ухо. – На проводе повис полковник Щеглов, - усмехнулся он. – Узнаёшь?
- А-а! Добрый день, Семён Семёнович! - растеряно ответила девушка. - Да, узнала - я вас слушаю.
- Эт я вас внимательно слухаю, гражданка Санина! - хмыкнул тот. - Ты не забыла ещё о нашей договорённости?
- Э-э, какой договорённости? – растерялась совсем замороченная последними событиями девушка.
- О том. что идёшь к нам работать.
- Я? – удивилась та. И спохватилась: - А, извините, Семён Семёныч – не забыла. Но я ещё не приняла окончательного решения. Кстати, в универе я уже перевелась на заочное отделение. Теперь вот думаю, что дальше делать?
- Так чего тут думать? Иди к нам, - напирал полковник.
- Мне кажется, что вы дали мне на раздумье три дня. А сегодня…
— Этотак - три. Но! Есть одна сногсшибательная новость, Санина, которой я хочу с тобой немедленно поделиться! Я выбил для Антитеррористического Штаба ещё одну штатную единицу психолога. Как раз для тебя!
- Так вот, - понимающе глянув на неё, продолжил тот. – Старинушка сказывал, быдто Ратобор с Ариной умели любой заговор снять и самого лютого Хранителя известь. Много богатств они насбирали – не счесть, в золоте и брильянтах купалися. Ну и в крови тож, к-хы, к-хы, - закряхтел он невесело. – Уж из песни слов не выкинешь – такова она есть. А чо им оставалося? Сторья звестна - на ихи клады завсегда иные охотники находились и забрать их норовили. А, чтоб уберечь своё золото и самоцветы, Ратобор с Ариной стали их вдругорядь закапывать. Токо уж со своими Хранителями и сильнющими заговорами. Так чтоб всякому их не под силу было сковырнуть. Это щас Ратобор своё золото в железны ящики прячет, а тогда прикапывал.
- Да и сейчас не всё в ящиках, - вздохнула Арония, вспомнив рассказ мага на Мальдивах.
И уже примерно понимая, почему он её в долю зовёт – Арина, её мать, была удалая соратница пройдохи и разбойника. Так - то мать. Она другая...
- Они ж клады вместе прикапывали – он знает, как их взять. Я-то тут причём? – недоумевала она.
- Вот тут-то и закавыка, - кивнул домовой. - Ты ить Аринина наследница по закону. И, похожеть, те клады, какие Ратобор вместе с Ариной прятал, он теперя без неё взять не может. Аль не имеет права, мабуть! У них, разбойников, тожеть свой Устав имеется. То ль не стало её, так ён нарехтается взять всё, да не могёт почему-сь. Мабуть и на сей раз он из Московии сюды за тем же припёрси. Лесовик каже - в наш лес Ратобор недавно за кладом ходил, да всё бестолку. И енто место в лесу помнит, где клад они окаянный зарылии здеся, лет сто семьдесят как, цельный сундук добра в землю сунули и Хранителя над им поставили. А Хранитель тот особый - это Калина, бывший Аринин воздыхатель.
- Как - воздыхатель? Ты ж говорил, что все Хранители – нечисть. И они… незримые.
- Так это он колысь был зримый! А ныне – покойник! Вот и стал незримый! Да ещщо и самоубивец - руки на себя наложил. Из-за неё, из-за матери твоей Арины, - вздохнул домовой. – Поманила она его да бросила, сказывал Старинушка. Хотя Калина этот знатный конюх был – наипервейший у царя.В почётной должности состоял.
- За что она его так? – опечалилась девушка.
- Твоя мамка всегда бедовая была, - развёл руками Михалап. – И Старинушка, и Лесовик так говорят. Вот и Ратобор тоже к ней женихался, да бестолку. Ну, с им-то непонятки – не берёг ить он её в схватках, аль сама она на рожон лезла. Може, и правда, зазнобушкой его была, а може токо вид делал, шо любит - штоб с ей клады верней взять. И выгода тут. Ить – коль жена, с ей и доход не требуется делить. Как усё это было, про то уж никому незвестно. Замуж ни за кого не шла, абы б головы кружить. А ведь Калина был немалый человек. Дорогих кОней и богатющщую упряжь в яхонтах ему доверяли, в царских застольях сиживал, дело своё до тонкостев знал – достойный человек был. И богачество имел. Он Арине и подарки дорогие дарил, и мониста да перстни на руку надевал. Та всё брала – привыкла к подарункам-то, да только смеялась она над ним. Не всерьёз всё. Вот он и… того. От любви смертушку и принял, удавившись. А неприкаянные самоубивцы ить - которые по свету болтаются и за границы не уходят, стыдно потому што за содеянное- самолучшие Хранители для кладов и есть. Да и сам он, говорят, добровольно Аринино золото взялся оберегать - всё к ей поближе чтоб. Видать и взаправду шибко любил её. А за што? - удивлённо мигнул он глазами-фонариками. – В общем, Лесовик видал, как они с энтим кладом всё в его лесу обустроили. И заговоры, и Хранителя воздвигли – всё по наилучшим правилам. Никто его теперя не возьмёт, кроме хозяев.
- Так, а Лесовик? Он же может? – спросила Арония. – Место знает, заговоры слышал. С Калиной… Ну так он же знает, что Арины уж нет.
- А на кой он ему, Лесовику, ентот клад – каменья да смарагды? В лесу-то? В бирюлики под сосной играть кровяными камушками? Лесовик не из тех. Та и не даются лесовикам клады - не положено, - отмахнулся домовой. – Рази что гномам – тем их легко взять, они подземные жители, да боятся. Берут лишь ничейные, задавненые совсем. К тому ж, забыл Лесовик уж те заговорённые слова! Когда оно было? Лет под двести ужо!
- А Калина к Ратобору разве не ревновал? – спросила Арония.
Вспомнив ехидные слова того: «Она всем мужикам вокруг головы кружила - чтобы позлить меня!»
- Так знал, мабуть, что Калина ей не люб. Аль ему всё равно было – я ж сказывал: тут денежный антирес! Это уж опосля Арина к твому отцу сердцем прикипела. Да и к Полине тож. Потому как - Старинушка сказывал, что она, как за него замуж пошла, так все свои пакости да ведьмины дела вовсе забросила. Ну и выходит тем, что ушла, закрыла Ратобору доступ к их совместному добру. Без неё он ить взять энти ихи клады не мог, говорят. И шибко обиделся, что Арина его в финансах-то – побоку. Но не пошёл к ей на поклон – гордый ентот Иглович ить. Да у него, видать, и своих заначек хватало. Вон чо - каких лабазов да лавок после неё пооткрывал! Не бедствовал, в обчем. А сейчас, видать - как тебя увидал, вспомнил про енто добро. Пути к ему ищет! Потому и в лес на днях приходил – проверить, може и без тебя обойдётся. Эт, похожеть, было опосля того, как он твоих Силантиев… клепно…мановал.Ну, а дальше ты всё и сама знашь. Прёт на рожон – абы б тебя замуж сманить.
- И зачем - замуж? Он же меня только на днях увидел. Не знает совсем! – с недоумением протянула девушка. - Или Ратобор думает, что я ему мамины клады из земли достану? И Хранителей на них укрощу? Так я этого я не умею! Ты ж сам говорил –кладоискательству учиться надо.
- Надоть!А як же ж! Но, смекаю так, что Ратобор тебя всему и сам обучит, Аронея. Коль ты согласье своё на брачевание с ним дашь. Да и тут ведь не твоё уменье главное, - почесал кудлатую макушку домовой. - Лесовик сказывал: заговоры Ратобор и сам обойтить может, теперя ужоон знат - как. Ушлый! Но одно дельце у него не вышло - Калина упёрси! И без Арины ему этот клад вовсе не отдаёт! Сказывал ему, мол – токо с ей ко мне приходи! А как - с ей-то, ежели она уж на том свете-то? Може, Ратобор и решил, что Калина ейной дочкЕ, то есть – тебе, тот богатющщый клад и отдаст?
- Как это – отдаст? Я же не Арина, которую Калина так любил! - воскликнула девушка.
- Дык, мабуть, ты на неё шибко похожа? - почесал пыльную макушку Михалап. - А если и нет, то Ратобор, небось, полагает, что уж Арининой дочкЕ Калина не откажет. Так быват - раз уж полюбил кого, то и чадо его признает.
В обчем, такова вот сторья, што рассказали мне Старинушка и Лесовик в дальнем лесу. Как считашь, зря я к им сбегал? Не ближний свет ведь – от домика к домику, от избушки к избушке, - гордо отряхнул он свой стёганный наряд, бывший когда-то фуфайкой.
- Да уж не зря, Михалапушко! - согласилась поникшая Арония. - И что мне теперь делать? Как быть?
22.
«А чо тут скажешь хозяюшке? Загнал её ентот подлый княжич Иглович в самый угол. Некуда ей тама деваться…»
Михалап сидел посреди ковра – над расписным жостовским подносом, пригорюнившись - даже чашку на край отставил, булочку надкусанную бросил. Нахохлился, скукожился весь - будто куча старого тряпья. Думу думал.И наконец проговорил:
- Ото ж – чо тут деять? Токо на род твой, Аронеюшка, да на тебя - наследну ведьму, една надёжа. Авось да вывернисся! Но – чего уж тама! Глянем взаправде в глаза! Ты ить слабше ентого клено-мана Игловича! Молода ж ищщо! – вздохнул он. – Он-то вона когда уж в силу взошёл! – почему-то указал он мохнатым перстом вверх, куда-то на потолок. – Почитай, что знатным лиходеем был ишо при Ринской анперьи, при ихом царе, как его там –Франкейце Першем. А ты? Э-эх! – махнул он рукой.
Арония была немного в шоке – как это, Римской? Тогда, если быть точнее, то, выходит, Ратобор ещё раньше жил! Ведь это он при «Франкейце Первом» знатным был, в до того Ратобор был княжичем, потом учеником арапа Смугляка, а после уж сталкладоискателем. Да и потом ещё немало по городам, лесам и горам разным куролесил - Черногорским, Сербским, Польским, Белорусским и прочее. Судя по картинкам-то, возникшим перед её «соколом»... У него этого магического опыта – как воды в море, как песка в пустыне…
«М-да, положеньице у меня - аховое. А я ведь обещала Владиславу, что сама во всем разберусь! А как это сделать – ума не приложу? Ведь у меня в любом ведовстве - хоть белом, хоть чёрном - одни вершки. А тёмный маг Ратобор – ас в этом деле, специалист, короче говоря. Не будем вспоминать, сколько он Хранителей извёл да сколько лихого народа от него по лесам полегло. Что ему какая-то девчонка, недавно получившая доступ к своему дару? У которой он – в добавок, для морального давления на неё, любимую бабулю украл и голову той задурил. А, может, и мне тоже, - вздохнула девушка. - Возможно, мне придётся согласиться на его условия, да не ломаться больше. Не замуж пойти, конечно, а помочь достать Ратобору сундук с материнским добром. Да и дело с концом! Но он же и после не отстанет, а скорее –укокошит меня. Чтобы уж свидетелей произвола с материнским наследством не осталось, как это хотела обстряпать Евдокия сеё даром. Мол, Покон никто не нарушал – докажите! А бабуле-то, которая томится у Ратобора в неволе, за что пропадать?Всё-то он рассчитал, тёмная душонка! Играет смной, как кот с мышью.
Вот только оборотни немного не вписываются в эту мрачную картину.
Например - зачем Ратобор послал их ко мне? Если в плен захватить - чтобы вынудить ему подчиниться, то зачем он написал записку? Да и повели себя оборотни слишком агрессивно, что ли – будто убить меня собирались. А, может, мне это показалось? Медведь Силантий просто сводил со мной счеты за то, что я снова чуть его не пленила, да ремешок соскользнул. Оборотни ведь мстительные – звери они, когда обернутся. Да и Михалап говорил, что Силантий вообще буен не в меру. А Явдоха - когда трепала домового на пыльном чердаке, просто хотела отомстить ему за свой поруганный хвост. И хотела вернуть свой золотой рубль. В общем - одни загадки!»
- Да уж - непонятка на непонятке! – задумчиво протянула Арония, нахватавшись странных слов от домового. - А как ты думаешь, Михалап, сундук, что зарыт в том лесу, дорого стоит? - спросила она. - Чего Ратобор так с ума из-за него сходит? Почему на меня наседает? Зачем бабулю выкрал?
Домовой, который - пока она раздумывала, уже снова потихоньку взялся было за чашку и булку, чуть не поперхнулся.
- Х-кхы-кхы! Да ты чо! – вытаращил он на неё глаза-фонарики. – Не смекаешь, что ль, якав ём силища? Яка прорва денег в том сундуке? Лесовик сказывал, в ём древнющее золото лежит! Ринское! Ему ж цены нету! Аишо тама алмазья разны захоронены и изумрудья! Енто ж не то, что ваши колечки да брусочки копеечны! Енто ж силищща! – повторил он, сжав мохнатый кулак. - Лесовик ить всё видал, когда енто царско амущество ведьмаки закапывали, - ярился он от Аронииной непонятливости. – Сверкальцы тама лежат, проще сказать! Рыжьё древнючее! Ить енто добро ишшо от первых царей и князей воровски взято! Ето ихая колысь казна была! Цельной анперии! – И мечтательно протянул: - Кто знат - може у них с Ариной таки сундуки везде распиханы? Я ж токо с одним Лесовиком свиделся, а вокруг ентих лесов понатыкано – тыщщи немеренны! – вздохнул он. - И Ратобор ить неспроста сюды из Московии припёрси! Мабуть - казна его вовсе отощщала! –предположил он. - Аль коммерсанта на енто мульённое добро знайшов. А то ж не весьма просто! Мало кто ныне таки деньжищи в мошне мает, шоб за столь древне сокровищще сполна сплатить!
«А что – и такое возможно!» - подумала Арония.
Домовой испытующе глянул на девушку, покряхтел ивыдал:
- Ты будь на стрёме! Старинушкаопасаеца, что жить тебе, Аронеюшка, осталося до той поры, як вы с Ратобором всё Аринино добро до кучи сберёте. Особливо берегися, ежели ты его сватанье не примешь. Он же не схочет, небось,царски мульённы с тобой делить! Як то по законам положено. Так што, выходит, лучше б тебе за него аойтить, Аронея! За чорта лихого! – запечалился он. - Штоб тебе смертушку от него лютую не принять. Итьполовина ентих зхахорон, што они с Ариной, твоей матерью, прикопали –надлежит тебе, наследнице, отдать. Похожеть придэтся тебе з ним потома мыкаться. Ты ить другая, - загорюнился он. - А мы со ста… с Полинкой тута останемся. Будемо доживать. Эх! – махнул он рукой. - А опосля того, как она... того… тута и хате Акимовой конец! Развалю я ить её! – вдохнул он. – И пойду по свету скитаться, да искать себе пристанища та иншей доли, - совсем жу прибеднился он, задрожав голосом.
Известно жвсем знающим, что нигде Михалап скитаться не будет. Что его - уважаемого и древнего домового, высоко чтущего традиции, домовики пристроят и без хорошего угла не оставят.
- Да не пойду я замуж а Ратобора! – отмахнулась девушка. - Ишь, чего он удумал! Делить клад не желает! Дане нужны мне эти сундуки! Это ж их с матерью кровавые деньги, а не мои! Их «мульёны» краденные! Матери они уже не понадобятся, а мне – тем более! Пусть делает с ними, что хочет! Не возьму я оттуда ничего! Не нужно мне это «рыжьё! На что мне«сверкальцы», кровью омытые?
- Так ить Ратобор про то не знат, што тебе мульёны не нужны. И шо ты це добро не возьмёшь! - хмыкнул домовой, лукаво и грустно глянув на Аронию. – Та и не правда це! Все вы, люди, таковы! Эт щас ты так считашь, Аронеюшка! А как увидишь ту гору золота та каменьев, тут-то сразу и передумашь! И вспомянёшь - на что они тебе сгодятся!
Я б, к примеру, взял у ентого клипно-мана – што по закону положено! Дураком надоть быть, шоб не взять! – заявил он вдруг. - И Ратобор такожь думат! Потому и… дуриком прёт. Потому и наседат. Полинку… клепо-манновал…
Арония слегка опешила от этих слов. И сердито воскликнула:
- Мне всё равно, что он думает! Повторяю – я не передумаю! Мне его краденные сокровища не нужны! - и прищурилась, глядя на домового:
- А ты ведь сам говорил, Михалап -да и Старинушка так считает, мол: «Кажын клад — эточьи-то горькие слёзы, да кровь рекой»! Уже так не считаешь? Взял быэти Ратоборские клады?
- Так, то – чужие клады - с рекой! А цей – свой! Ен - по закону! – заявил домовой, не моргнув глазом.
Арония рукой только махнула: что с него взять, с нечисти, на царском золоте малость повёрнутой!
И тут в её кармане зазвонил телефон. Она тут же выхватила его, рассчитывая услышать голос Владислава.
- Привет, Санина! – пробасил телефон ей в ухо. – На проводе повис полковник Щеглов, - усмехнулся он. – Узнаёшь?
- А-а! Добрый день, Семён Семёнович! - растеряно ответила девушка. - Да, узнала - я вас слушаю.
- Эт я вас внимательно слухаю, гражданка Санина! - хмыкнул тот. - Ты не забыла ещё о нашей договорённости?
- Э-э, какой договорённости? – растерялась совсем замороченная последними событиями девушка.
- О том. что идёшь к нам работать.
- Я? – удивилась та. И спохватилась: - А, извините, Семён Семёныч – не забыла. Но я ещё не приняла окончательного решения. Кстати, в универе я уже перевелась на заочное отделение. Теперь вот думаю, что дальше делать?
- Так чего тут думать? Иди к нам, - напирал полковник.
- Мне кажется, что вы дали мне на раздумье три дня. А сегодня…
— Этотак - три. Но! Есть одна сногсшибательная новость, Санина, которой я хочу с тобой немедленно поделиться! Я выбил для Антитеррористического Штаба ещё одну штатную единицу психолога. Как раз для тебя!
