Да-да, настоящий собеседник, реальный. То есть, нет, не совсем реальный. Короче - собеседник.
Оуэн мирно дремал в своей сверкающей пещере – как это с ним часто бывало в дневные часы, и вдруг услышал голос, зовущий его… По имени. Вот уж чудеса!
- Оуэн! Оуэн! – чётко прозвучало в тишине.
Не сошёл же он с ума? Рановато. То есть, может и пора, но как-то неожиданно.
Криптит от неожиданности чуть не взмыл под потолок своего сверкающего приюта, но солидный вес и расслабленное состояние позволили ему лишь слегка подпрыгнуть.
«Кто меня зовёт по имени?! - подумал он, удивлённо оглядываясь.
Хотя, никто сюда проникнуть не мог. Ведь он сам крепко-накрепко перекрыл вход в пещеру двумя крепкими дверями.
Конечно, Оуэн прекрасно слышал чужие мысли, но ни с кем и никогда не вступал в диалог. Зачем? Мало того, чтобы все эти глупые мыслишки и переговоры не внедрялись в его сознание, почти постоянно погружённое в философское осмысление реальности, он ставил на него некий блок. Ни она мысль или голос не мог в него проникнуть. А тут… Ведь его имени, которое имело значение лишь десятки тысяч витков назад, здесь, в этой реальности, никто не знает. Ну, допустим, даже если кто-то и узнал, прочитал ненароком – хотя это невозможно, то как он проник в пещеру? Ведь голос был очень громкий. А если он находится снаружи, то ни один звук проникнуть в пещеру через толстые стены не мог. А уж тем более - преодолеть поставленный им блок. Для обычного существа это невозможно. Ведь, засыпая, он всегда ставит на свой внутренний телепатический слух супер-блок - чтобы не мешали фоновые шумы обитателей дна. Что же это тогда было? Сон, наваждение?
А, может, в его пещере поселился призрак?
В магию он уже поверил, остаётся поверить в привидения. И, кажется, до этого уже недалеко.
Оуэн ещё раз внимательно осмотрелся: никаких туманных сущностей и аномалий поблизости не наблюдалось. И тут будто совсем рядом снова раздался голос:
- Оуэн! Отзовись! Я знаю, что ты меня слышишь!
- Кто ты? – воскликнул осьминог, чувствуя, что сходит с ума.
- Я – Юрий, - раздалось в ответ.
И, кажется, в этом голосе слышалась улыбка.
- Ю-юрий? Где ты? – побелев от неожиданного волнения, вскричал Оуэн. – Ты, наверное, призрак?
- Нет, человек. Хотя, я знаю - ты не очень жалуешь людей. А где я… Есть такой город – Москва. Там я и живу.
- Какая ещё Москва? Я, наверное, сплю? – окончательно пришёл в ужас осьминог.
Давненько он не испытывал таких сильных эмоций. Впрочем, если не считать акул и ловцов. И ещё он не понимал, зачем разговаривает с этой иллюзией. Её нет и быть не может.
- Ты не спишь, это происходит наяву. Не волнуйся, пожалуйста, Оуэн. Всё в порядке. А - какая Москва? Это столица России. Есть такая страна на другой стороне земного шара от той точки, где ты сейчас находишься.
- На другой стороне? Ты шутишь? – теряя силы, пробормотал Оуэн. С ним явно что-то не так - все его сердца сбились с ритма. - Это невозможно!
- Не паникуй, пожалуйста, - отозвался голос. – Поверь, для меня тоже непросто пойти на контакт с тобой. Уверенность мне придаёт только то, что я давно тебя знаю. И хорошо понимаю.
- Знаешь? Понимаешь? - ужаснулся криптит. - Это невозможно! Мы разные и слишком далеки. Во всех отношениях. И я не понимаю, как тебе удалось преодолеть мой защитный блок? Этого не умеет никто! – воскликнул Оуэн. И сам себя поправил: Вернее - раньше не умел никто.
- Твоя защита для меня не преграда, Оуэн, - спокойно продолжил голос. - А как я связался с тобой? Это просто, ведь я такой же телепат, как ты. Ну, может, немного сильнее. Правда, я не пользоваться этими возможностями раньше. Не люблю контактов. Но с тобой можно.
- Спасибо за доверие, Юрий, - усмехнулся Оуэн.
Получив хоть какие-то разъяснения, он постепенно приходил в себя. Этот Юрий говорит вполне разумные вещи. Как бы то ни было – он не сошёл с ума. Ведь даже в бреду невозможно придумать, что он вдруг начал общаться с неким человеком, который находится на другой стороне планеты. Зачем? Как? Он всегда избегал людей.
- Как тебе удалось телепатически преодолеть столь огромное расстояние? – недоверчиво спросил он.
- Это не сложнее, чем настроить шкалу любого прибора, - ответил Юрий.- Я такой прибор. Надо только захотеть.
- Да, ты прав. Я, как и ты, не люблю пользоваться телепатией, - сказал Оуэн. И усмехнулся: - Вернее - у меня не было такой необходимости. Я привык к одиночеству. А своё имя я не слышал уже… очень много витков или, как вы это называете - лет. Ты весьма необычный человек, Юрий. Я о таких не знаю. Если ты действительно человек, конечно.
- Увы, я человек, – ответил Юрий. – Хотя мне иногда за это стыдно. Впрочем, ты тоже довольно необычный криптит, Оуэн - Octopus vulgaris или, скорее, Giant Octopus - очень древнее морское существо...
- Это даже из Москвы заметно? – спросил Оуэн, почти вернувшись в норму. Коли уж он начал подшучивать. - О, Боги, как же я стар, наверное!
- Я знаю это потому, что давно слышу твои мысли, Оуэн. Извини. Но они очень странные… для криптита, - задумчиво проговорил голос Юрия. - Путешествуя по астралу, я не мог их не заметить. Знаешь, по сути, наша планета для мыслящего человека довольно пустынное место. это ещё древние философы заметили. Извини, лучше скажу так: для мыслящего существа. Мне всегда хотелось пообщаться с тобой, но ты не любишь людей, а я, увы - человек. И, по моему, люди вполне заслуживают такого отношения.
- Люди - как и всякое творение природы, достойны восхищения, Юрий. Мне не нравятся лишь… некоторые тенденции в развитии вашей цивилизации, - вздохнув, пояснил Оуэн, зачем-то ввязываясь в разговор - от одиночества, наверное. – Неверные нравственные ориентиры взяты. Потому я и стараюсь держаться от людей подальше.
- Я тоже стараюсь держаться от них подальше, - вздохнул Юрий. - Мне кажется, уж лучше быть криптитом, чем некоторым из них.
- О, ты плохо знаешь криптитов, Юрий! – усмехнулся Оуэн. - Они иногда тоже далеки от совершенства.
- Расскажешь как-нибудь? - хмыкнул голос.
- Ты надеешься продолжить общение? - отозвался Оуэн, мгновенно замкнувшись.
Он, как и все осьминоги, был осторожен. Откуда взялся этот Юрий? Из какой ещё Москвы? И что ему нужно от него?
- И всё же, Юрий, почему ты заговорил со мной? - спросил он. – Разве мало на планете людей? По-моему даже слишком много. А я для тебя как инопланетянин. Мы очень разные: непохоже выглядим, обитаем в разных стихиях, имеем различный жизненный опыт. Это странно…
- Но мы же живём на одной планете, хоть и на разных её сторонах. И цель у нас одна – совершенствование.
- Шутка мне понравилась, - усмехнулся Оуэн. – Ты знаешь мою цель? Да и то, что стороны планеты, где мы обитаем, противоположные, о многом говорит.
- Мы с тобой – мыслящие существа и этим всё сказано, - возразил Юрий. – Ведь ты знаешь: мыслящее и разумное - это не одно и то же.
- Я предпочитаю быть мыслящим, - кивнул Оуэн. – Разумность сродни расчётливости.
- Верно! И я, как и ты, люблю философствовать. И не хотел отвлекать, нарушая твоё одиночество. Меня радовало то, что такое разумное и мудрое создание есть на свете. И то, что иногда я могу тебя слушать…
- Слушать? - ужаснулся криптит, прикидывая то, насколько он раскрылся перед этим «слушателем». Спруты-анахореты не любят такого. - И что же случилось теперь? – недовольно спросил Оуэн.
Ему было очень странно, что всё это время он не ощущал чужого присутствия. Он ведь философствовал, а не танцевал Танец Сфер, когда подпустил близко ловцов. В остальное время, не ощущая эйфории, он был внимателен. Хотя вот и с акулами зевну. Может, старость подбирается? Пора уж.
- Оуэн, на тебя напали акулы, - будто подслушав его мысли, сказал Юрий. -Я это видел. И если б ты тогда погиб, я бы себе этого не простил. Потому и вмешался. Мне без тебя вновь было бы одиноко. И с того момента я пересмотрел своё отношение к миру.
- Ты видел это? – не поверил Оуэн. - И знаешь, что там произошло? Я, например, до сих пор ничего не понимаю.
- Да. Потому что мне пришлось вмешаться, - вздохнул Юрий. – Я не мог поступить по-другому.
- Каким образом? Ну, скажи! – взволновался Оуэн.
- Я телепортировал тебя в эту пещеру. Как ты и хотел.
- Находясь в это время в Москве? – воскликнул Оуэн. – Но как тебе это удалось?
- Это так же легко, как сдвинуть рукой камень, только мысленно, - пояснил Юрий. – Для мысли нет расстояния. Есть одна притча - про гору и Магомета. Так вот - я такой Магомет. Правда, в твоём случае камушек оказался тяжеловатым, скорее - действительно гора, - усмехнулся голос.
- Тонн пятнадцать, если в вашем измерении, - виновато пояснил Оуэн. – Такие габариты свойственны моему Виду. Уж извини.
- Да ладно, - отмахнулся Юрий. – Главное, что эти габариты не достались акулам. Просто твой вес стал для меня неожиданностью, а времени не было. Я потом, чтобы компенсировать потерянную энергию, опустошил холодильник. То-то мама удивилась.
- Так вот в чём фокус! А я чуть голову не сломал, разгадывая загадку! – сказал Оуэн. – Не поверил бы тебе, но с фактами не поспоришь. Спасибо тебе, Юрий! Без тебя я бы точно к акулам в пасть угодил.
- Я рад, что помог тебе тогда, - улыбнулся Юрий.
Теперь, привыкнув, Оуэн отлично считывал с этого голоса эмоции. Что не удивительно. Юрий упомянул маму и, скорее всего, это ещё ребёнок. Но как? Что за феномен?
- Но ведь был ещё один подобный случай! То, что я перебрался к Сопун-горе за полторы тысячи километров, – воскликнул Оуэн. - Я сам не смог бы этого сделать! Теперь я понимаю, что практикование тут не при чём!
- А, ты про Стивена с Мэйтатой и их охотой на тебя? – усмехнулся голос Юрия. - Те ещё клоуны были! Ну, ты не прав насчёт практикования! Это мы уже сделали вместе. Я лишь подтолкнул тебя, а дальше ты сам. Талантливый у меня ученик!
- Вот это да! - удивился спрут. - Тогда ещё раз спасибо! – с облегчением проговорил Оуэн.
В его пошатнувшемся мире кое-что становилось на свои места.
- Не мог же я допустить, чтобы морского философа, Giant Octopus, съели или сделали из него музейное чучело! Там лучше быть посетителем, чем не экспонатом.
- Да, Стивен с Мэйтатой клоуны, с ними б я справился. Но против маленького резонансного сонара даже гигантский реликт становится пигмеем, - вздохнул Оуэн. – Древнему головоногому пришлось срочно улепётывать. Неужели я и сам к этому причастен? - покачал он головой. - Ещё раз спасибо тебе, Юрий.
Хорошо, что никто не мог его сейчас видеть и слышать - то белеет, то краснеет, то головой качает, сидя в углу. Точно решили б, что он - того.
- Я рад, что у нас всё получилось! – отозвался Юрий. - Хотя, что такое сонар, Оуэн? Всего лишь прибор с ограниченными функциями и возможностями. А каждое творческое разумное существо способно бесконечно изменяться и менять мир вокруг безгранично. Ты и сам в этом убедился, научившись телепортироваться. Аж на полторы тысячи километров. Ты - хороший ученик, - повторил он и спрут даже не обиделся.
Что ж, бывает, что дети лучше знают истину.
- Сейчас, когда ты в безопасности, сонар кажется тебе смешной железякой, не стоящей внимания. А он таким и останется. Зато ты учишься и изменяешься. Не люблю технику. От неё много шума и вредных последствий. Что толку, что человек, который все свои способности направил на совершенствование приборов, ускорился во времени и пространстве? Это даёт ему возможность натворить больше глупостей. При неразвитой Душе это очень опасно.
- Ты прав, но это особый разговор. А здесь, Юрий, избежав опасностей, я действительно на многие сложности жизни смотрю немного по-другому, - задумчиво проговорил Оуэн. – Например – на дельфинов, интересующихся мною, как источником питания. Не могу же я без конца бегать ото всех – ловцов, акул, дельфинов, приборов. Пора бы остановиться. Теперь вот, благодаря твоему толчку, телепортируюсь. Ну, эту тему я хорошо обдумаю сначала.
Чем я мог бы отблагодарить тебя, Юрий? Ты мне очень помог. Хотя, о чём это я? Чем может быть полезен головоногий моллюск, хоть и гигантское чудище - человеку? Разве что в музейном зале постоять, детей попугать, толпу развлечь.
- Обойдутся! Просто не гони меня от себя, договорились? А чудище не ты, а те, кто ради денег готов уничтожить уникальное творение природы. Я бы их тоже запулил куда-нибудь. Например – в Антарктиду, - воскликнул Юрий сердито
- Ты, я вижу, максималист! – хмыкнул Оуэн. – Но таков ваш мир - всех не запулишь, Юрий.
- Поэтому и предпочитаю философствовать вдали ото всех, – отрезал Юрий. - И общаться только с теми, чьи мысли мне интересны.
- Извини, если я тебя обидел, но, извини - понятия «философ и максималист» несовместимы. Философ это мирный наблюдатель, осмыслитель. Фило – любовь, софия – мудрость. Любящий мудрость, но не воитель. Философ живёт в области идей, постижений и озарений, а претворять их в жизнь – удел других. Может - тех же максималистов. Которые, всё же, скорее разрушители, чем созидатели.
- Иногда я склоняюсь к мысли, что лучше быть максималистом,– сердито сказал Юрий. – Если, например, надо разрушить ветхое и уже негодное. Или вразумить безумных. Или даже мечом помахать, одолевая мельницы.
- Безумных вразумить невозможно. А кого - одолевая? Мельницы? – не понял Оуэн.
- Не кого, а что, Оуэн. Мельницы иногда олицетворяют косность и тупость. У людей есть такой книжный герой – Дон-Кихот, который хотел поразить ветряные мельницы мечом, считая их злыми великанами.
- А-а. Я, конечно, Giant Octopus , но прекрасно знаю вашу литературу, Юрий. Имею доступ в ИПЗ - Информационное Поле Земли, - насмешливо подумал Оуэн. - И с Дон-Кихотом, и романом «Хитроумный идальго Дон Кихот Ламанчский» Мигеля де Сервантеса Сааведра, неплохо знаком. Ваша литература - как самовыражение господствующего Вида, мне интересна. Однако я считаю, что воевать с мельницами, крыльями которых управляет ветер, не стоит. Ведь против ветра меч идальго не эффективен. Это разные материи и стихии.
- Как неэффективен одинокий максималист против стихии человеческих заблуждений и векторов сообщества? – вопросил Юрий. - Не стоит разить отдельных индивидов, являющихся простыми статистами, отправляя их в Антарктиду?– усмехнулся его голос. – Ведь у мельницы появятся новые крылья? Или общество создаст иные мельницы?
- Примерно так! – согласился Оуэн. – Надо, чтобы изменился ветер и законы сообщества, а затем и статисты-лопасти начнут вращение в нужную сторону или остановятся. Глобальные процессы неподвластны романтикам с мечами и красивыми лозунгами, – произнёс Оуэн, понимая, что его собеседник ещё слишком молод, чтобы вступать с ним в полемику.
Хотя очень хотелось. Получался забавный разговор. И гораздо интереснее возражать кому-то, чем себе. Он забыл это ощущение. Впрочем, по сравнению с ним, древнейшим существом планеты, всё человечество – дети.
- И всё же, я с тобой не согласен! – не успокаивался Юрий. – Да! Дон-Кихот не способен остановить вращение крыльев мельницы. Зато его безумный пример изменил мир. Как крик петуха, помогающий взойти солнцу! Слабость всегда побеждает силу, а добро одолевает зло!
- Вот как? Всегда? Да ты ярый романтик, Юрий! – улыбнулся Оуэн. – Не скоро взойдёт Солнце, даже если петух проснётся раньше времени и запоёт.
Оуэн мирно дремал в своей сверкающей пещере – как это с ним часто бывало в дневные часы, и вдруг услышал голос, зовущий его… По имени. Вот уж чудеса!
- Оуэн! Оуэн! – чётко прозвучало в тишине.
Не сошёл же он с ума? Рановато. То есть, может и пора, но как-то неожиданно.
Криптит от неожиданности чуть не взмыл под потолок своего сверкающего приюта, но солидный вес и расслабленное состояние позволили ему лишь слегка подпрыгнуть.
«Кто меня зовёт по имени?! - подумал он, удивлённо оглядываясь.
Хотя, никто сюда проникнуть не мог. Ведь он сам крепко-накрепко перекрыл вход в пещеру двумя крепкими дверями.
Конечно, Оуэн прекрасно слышал чужие мысли, но ни с кем и никогда не вступал в диалог. Зачем? Мало того, чтобы все эти глупые мыслишки и переговоры не внедрялись в его сознание, почти постоянно погружённое в философское осмысление реальности, он ставил на него некий блок. Ни она мысль или голос не мог в него проникнуть. А тут… Ведь его имени, которое имело значение лишь десятки тысяч витков назад, здесь, в этой реальности, никто не знает. Ну, допустим, даже если кто-то и узнал, прочитал ненароком – хотя это невозможно, то как он проник в пещеру? Ведь голос был очень громкий. А если он находится снаружи, то ни один звук проникнуть в пещеру через толстые стены не мог. А уж тем более - преодолеть поставленный им блок. Для обычного существа это невозможно. Ведь, засыпая, он всегда ставит на свой внутренний телепатический слух супер-блок - чтобы не мешали фоновые шумы обитателей дна. Что же это тогда было? Сон, наваждение?
А, может, в его пещере поселился призрак?
В магию он уже поверил, остаётся поверить в привидения. И, кажется, до этого уже недалеко.
Оуэн ещё раз внимательно осмотрелся: никаких туманных сущностей и аномалий поблизости не наблюдалось. И тут будто совсем рядом снова раздался голос:
- Оуэн! Отзовись! Я знаю, что ты меня слышишь!
- Кто ты? – воскликнул осьминог, чувствуя, что сходит с ума.
- Я – Юрий, - раздалось в ответ.
И, кажется, в этом голосе слышалась улыбка.
- Ю-юрий? Где ты? – побелев от неожиданного волнения, вскричал Оуэн. – Ты, наверное, призрак?
- Нет, человек. Хотя, я знаю - ты не очень жалуешь людей. А где я… Есть такой город – Москва. Там я и живу.
- Какая ещё Москва? Я, наверное, сплю? – окончательно пришёл в ужас осьминог.
Давненько он не испытывал таких сильных эмоций. Впрочем, если не считать акул и ловцов. И ещё он не понимал, зачем разговаривает с этой иллюзией. Её нет и быть не может.
- Ты не спишь, это происходит наяву. Не волнуйся, пожалуйста, Оуэн. Всё в порядке. А - какая Москва? Это столица России. Есть такая страна на другой стороне земного шара от той точки, где ты сейчас находишься.
- На другой стороне? Ты шутишь? – теряя силы, пробормотал Оуэн. С ним явно что-то не так - все его сердца сбились с ритма. - Это невозможно!
- Не паникуй, пожалуйста, - отозвался голос. – Поверь, для меня тоже непросто пойти на контакт с тобой. Уверенность мне придаёт только то, что я давно тебя знаю. И хорошо понимаю.
- Знаешь? Понимаешь? - ужаснулся криптит. - Это невозможно! Мы разные и слишком далеки. Во всех отношениях. И я не понимаю, как тебе удалось преодолеть мой защитный блок? Этого не умеет никто! – воскликнул Оуэн. И сам себя поправил: Вернее - раньше не умел никто.
- Твоя защита для меня не преграда, Оуэн, - спокойно продолжил голос. - А как я связался с тобой? Это просто, ведь я такой же телепат, как ты. Ну, может, немного сильнее. Правда, я не пользоваться этими возможностями раньше. Не люблю контактов. Но с тобой можно.
- Спасибо за доверие, Юрий, - усмехнулся Оуэн.
Получив хоть какие-то разъяснения, он постепенно приходил в себя. Этот Юрий говорит вполне разумные вещи. Как бы то ни было – он не сошёл с ума. Ведь даже в бреду невозможно придумать, что он вдруг начал общаться с неким человеком, который находится на другой стороне планеты. Зачем? Как? Он всегда избегал людей.
- Как тебе удалось телепатически преодолеть столь огромное расстояние? – недоверчиво спросил он.
- Это не сложнее, чем настроить шкалу любого прибора, - ответил Юрий.- Я такой прибор. Надо только захотеть.
- Да, ты прав. Я, как и ты, не люблю пользоваться телепатией, - сказал Оуэн. И усмехнулся: - Вернее - у меня не было такой необходимости. Я привык к одиночеству. А своё имя я не слышал уже… очень много витков или, как вы это называете - лет. Ты весьма необычный человек, Юрий. Я о таких не знаю. Если ты действительно человек, конечно.
- Увы, я человек, – ответил Юрий. – Хотя мне иногда за это стыдно. Впрочем, ты тоже довольно необычный криптит, Оуэн - Octopus vulgaris или, скорее, Giant Octopus - очень древнее морское существо...
- Это даже из Москвы заметно? – спросил Оуэн, почти вернувшись в норму. Коли уж он начал подшучивать. - О, Боги, как же я стар, наверное!
- Я знаю это потому, что давно слышу твои мысли, Оуэн. Извини. Но они очень странные… для криптита, - задумчиво проговорил голос Юрия. - Путешествуя по астралу, я не мог их не заметить. Знаешь, по сути, наша планета для мыслящего человека довольно пустынное место. это ещё древние философы заметили. Извини, лучше скажу так: для мыслящего существа. Мне всегда хотелось пообщаться с тобой, но ты не любишь людей, а я, увы - человек. И, по моему, люди вполне заслуживают такого отношения.
- Люди - как и всякое творение природы, достойны восхищения, Юрий. Мне не нравятся лишь… некоторые тенденции в развитии вашей цивилизации, - вздохнув, пояснил Оуэн, зачем-то ввязываясь в разговор - от одиночества, наверное. – Неверные нравственные ориентиры взяты. Потому я и стараюсь держаться от людей подальше.
- Я тоже стараюсь держаться от них подальше, - вздохнул Юрий. - Мне кажется, уж лучше быть криптитом, чем некоторым из них.
- О, ты плохо знаешь криптитов, Юрий! – усмехнулся Оуэн. - Они иногда тоже далеки от совершенства.
- Расскажешь как-нибудь? - хмыкнул голос.
- Ты надеешься продолжить общение? - отозвался Оуэн, мгновенно замкнувшись.
Он, как и все осьминоги, был осторожен. Откуда взялся этот Юрий? Из какой ещё Москвы? И что ему нужно от него?
- И всё же, Юрий, почему ты заговорил со мной? - спросил он. – Разве мало на планете людей? По-моему даже слишком много. А я для тебя как инопланетянин. Мы очень разные: непохоже выглядим, обитаем в разных стихиях, имеем различный жизненный опыт. Это странно…
- Но мы же живём на одной планете, хоть и на разных её сторонах. И цель у нас одна – совершенствование.
- Шутка мне понравилась, - усмехнулся Оуэн. – Ты знаешь мою цель? Да и то, что стороны планеты, где мы обитаем, противоположные, о многом говорит.
- Мы с тобой – мыслящие существа и этим всё сказано, - возразил Юрий. – Ведь ты знаешь: мыслящее и разумное - это не одно и то же.
- Я предпочитаю быть мыслящим, - кивнул Оуэн. – Разумность сродни расчётливости.
- Верно! И я, как и ты, люблю философствовать. И не хотел отвлекать, нарушая твоё одиночество. Меня радовало то, что такое разумное и мудрое создание есть на свете. И то, что иногда я могу тебя слушать…
- Слушать? - ужаснулся криптит, прикидывая то, насколько он раскрылся перед этим «слушателем». Спруты-анахореты не любят такого. - И что же случилось теперь? – недовольно спросил Оуэн.
Ему было очень странно, что всё это время он не ощущал чужого присутствия. Он ведь философствовал, а не танцевал Танец Сфер, когда подпустил близко ловцов. В остальное время, не ощущая эйфории, он был внимателен. Хотя вот и с акулами зевну. Может, старость подбирается? Пора уж.
- Оуэн, на тебя напали акулы, - будто подслушав его мысли, сказал Юрий. -Я это видел. И если б ты тогда погиб, я бы себе этого не простил. Потому и вмешался. Мне без тебя вновь было бы одиноко. И с того момента я пересмотрел своё отношение к миру.
- Ты видел это? – не поверил Оуэн. - И знаешь, что там произошло? Я, например, до сих пор ничего не понимаю.
- Да. Потому что мне пришлось вмешаться, - вздохнул Юрий. – Я не мог поступить по-другому.
- Каким образом? Ну, скажи! – взволновался Оуэн.
- Я телепортировал тебя в эту пещеру. Как ты и хотел.
- Находясь в это время в Москве? – воскликнул Оуэн. – Но как тебе это удалось?
- Это так же легко, как сдвинуть рукой камень, только мысленно, - пояснил Юрий. – Для мысли нет расстояния. Есть одна притча - про гору и Магомета. Так вот - я такой Магомет. Правда, в твоём случае камушек оказался тяжеловатым, скорее - действительно гора, - усмехнулся голос.
- Тонн пятнадцать, если в вашем измерении, - виновато пояснил Оуэн. – Такие габариты свойственны моему Виду. Уж извини.
- Да ладно, - отмахнулся Юрий. – Главное, что эти габариты не достались акулам. Просто твой вес стал для меня неожиданностью, а времени не было. Я потом, чтобы компенсировать потерянную энергию, опустошил холодильник. То-то мама удивилась.
- Так вот в чём фокус! А я чуть голову не сломал, разгадывая загадку! – сказал Оуэн. – Не поверил бы тебе, но с фактами не поспоришь. Спасибо тебе, Юрий! Без тебя я бы точно к акулам в пасть угодил.
- Я рад, что помог тебе тогда, - улыбнулся Юрий.
Теперь, привыкнув, Оуэн отлично считывал с этого голоса эмоции. Что не удивительно. Юрий упомянул маму и, скорее всего, это ещё ребёнок. Но как? Что за феномен?
- Но ведь был ещё один подобный случай! То, что я перебрался к Сопун-горе за полторы тысячи километров, – воскликнул Оуэн. - Я сам не смог бы этого сделать! Теперь я понимаю, что практикование тут не при чём!
- А, ты про Стивена с Мэйтатой и их охотой на тебя? – усмехнулся голос Юрия. - Те ещё клоуны были! Ну, ты не прав насчёт практикования! Это мы уже сделали вместе. Я лишь подтолкнул тебя, а дальше ты сам. Талантливый у меня ученик!
- Вот это да! - удивился спрут. - Тогда ещё раз спасибо! – с облегчением проговорил Оуэн.
В его пошатнувшемся мире кое-что становилось на свои места.
- Не мог же я допустить, чтобы морского философа, Giant Octopus, съели или сделали из него музейное чучело! Там лучше быть посетителем, чем не экспонатом.
- Да, Стивен с Мэйтатой клоуны, с ними б я справился. Но против маленького резонансного сонара даже гигантский реликт становится пигмеем, - вздохнул Оуэн. – Древнему головоногому пришлось срочно улепётывать. Неужели я и сам к этому причастен? - покачал он головой. - Ещё раз спасибо тебе, Юрий.
Хорошо, что никто не мог его сейчас видеть и слышать - то белеет, то краснеет, то головой качает, сидя в углу. Точно решили б, что он - того.
- Я рад, что у нас всё получилось! – отозвался Юрий. - Хотя, что такое сонар, Оуэн? Всего лишь прибор с ограниченными функциями и возможностями. А каждое творческое разумное существо способно бесконечно изменяться и менять мир вокруг безгранично. Ты и сам в этом убедился, научившись телепортироваться. Аж на полторы тысячи километров. Ты - хороший ученик, - повторил он и спрут даже не обиделся.
Что ж, бывает, что дети лучше знают истину.
- Сейчас, когда ты в безопасности, сонар кажется тебе смешной железякой, не стоящей внимания. А он таким и останется. Зато ты учишься и изменяешься. Не люблю технику. От неё много шума и вредных последствий. Что толку, что человек, который все свои способности направил на совершенствование приборов, ускорился во времени и пространстве? Это даёт ему возможность натворить больше глупостей. При неразвитой Душе это очень опасно.
- Ты прав, но это особый разговор. А здесь, Юрий, избежав опасностей, я действительно на многие сложности жизни смотрю немного по-другому, - задумчиво проговорил Оуэн. – Например – на дельфинов, интересующихся мною, как источником питания. Не могу же я без конца бегать ото всех – ловцов, акул, дельфинов, приборов. Пора бы остановиться. Теперь вот, благодаря твоему толчку, телепортируюсь. Ну, эту тему я хорошо обдумаю сначала.
Чем я мог бы отблагодарить тебя, Юрий? Ты мне очень помог. Хотя, о чём это я? Чем может быть полезен головоногий моллюск, хоть и гигантское чудище - человеку? Разве что в музейном зале постоять, детей попугать, толпу развлечь.
- Обойдутся! Просто не гони меня от себя, договорились? А чудище не ты, а те, кто ради денег готов уничтожить уникальное творение природы. Я бы их тоже запулил куда-нибудь. Например – в Антарктиду, - воскликнул Юрий сердито
- Ты, я вижу, максималист! – хмыкнул Оуэн. – Но таков ваш мир - всех не запулишь, Юрий.
- Поэтому и предпочитаю философствовать вдали ото всех, – отрезал Юрий. - И общаться только с теми, чьи мысли мне интересны.
- Извини, если я тебя обидел, но, извини - понятия «философ и максималист» несовместимы. Философ это мирный наблюдатель, осмыслитель. Фило – любовь, софия – мудрость. Любящий мудрость, но не воитель. Философ живёт в области идей, постижений и озарений, а претворять их в жизнь – удел других. Может - тех же максималистов. Которые, всё же, скорее разрушители, чем созидатели.
- Иногда я склоняюсь к мысли, что лучше быть максималистом,– сердито сказал Юрий. – Если, например, надо разрушить ветхое и уже негодное. Или вразумить безумных. Или даже мечом помахать, одолевая мельницы.
- Безумных вразумить невозможно. А кого - одолевая? Мельницы? – не понял Оуэн.
- Не кого, а что, Оуэн. Мельницы иногда олицетворяют косность и тупость. У людей есть такой книжный герой – Дон-Кихот, который хотел поразить ветряные мельницы мечом, считая их злыми великанами.
- А-а. Я, конечно, Giant Octopus , но прекрасно знаю вашу литературу, Юрий. Имею доступ в ИПЗ - Информационное Поле Земли, - насмешливо подумал Оуэн. - И с Дон-Кихотом, и романом «Хитроумный идальго Дон Кихот Ламанчский» Мигеля де Сервантеса Сааведра, неплохо знаком. Ваша литература - как самовыражение господствующего Вида, мне интересна. Однако я считаю, что воевать с мельницами, крыльями которых управляет ветер, не стоит. Ведь против ветра меч идальго не эффективен. Это разные материи и стихии.
- Как неэффективен одинокий максималист против стихии человеческих заблуждений и векторов сообщества? – вопросил Юрий. - Не стоит разить отдельных индивидов, являющихся простыми статистами, отправляя их в Антарктиду?– усмехнулся его голос. – Ведь у мельницы появятся новые крылья? Или общество создаст иные мельницы?
- Примерно так! – согласился Оуэн. – Надо, чтобы изменился ветер и законы сообщества, а затем и статисты-лопасти начнут вращение в нужную сторону или остановятся. Глобальные процессы неподвластны романтикам с мечами и красивыми лозунгами, – произнёс Оуэн, понимая, что его собеседник ещё слишком молод, чтобы вступать с ним в полемику.
Хотя очень хотелось. Получался забавный разговор. И гораздо интереснее возражать кому-то, чем себе. Он забыл это ощущение. Впрочем, по сравнению с ним, древнейшим существом планеты, всё человечество – дети.
- И всё же, я с тобой не согласен! – не успокаивался Юрий. – Да! Дон-Кихот не способен остановить вращение крыльев мельницы. Зато его безумный пример изменил мир. Как крик петуха, помогающий взойти солнцу! Слабость всегда побеждает силу, а добро одолевает зло!
- Вот как? Всегда? Да ты ярый романтик, Юрий! – улыбнулся Оуэн. – Не скоро взойдёт Солнце, даже если петух проснётся раньше времени и запоёт.
