- Так вот о чём думает затворница в этих четырёх стенах! – обняла её Тийа. – Мой дорогой мудрец, тебе надо рассказать это людям.
- Люди меня и так слышат, - улыбнулась Индира. – Каждая наша мысль, - хорошая или плохая, - проникает в атмосферу планеты и достигает всех, живущих на ней. Поэтому так важны для мира святые молитвенники. Да и просто добрые люди. Они уравновешивают ошибки и промахи тех, кто устал и обозлён.
- Ой, нет! Скажи, что ты пошутила! – смеясь, воскликнула Тийа. – Это, конечно, очень интересная теория. Но я так не хочу! А то страшно жить на свете. Я это я! И я сама по себе! И пусть каждый получает свой урок, а меня в это не впутывает!
- Многие так считают, - вздохнула Индира. - Хорошо, мы не будем с тобой об этом говорить, хотя мне бы хотелось только об этом. Расскажи мне, как твоя учёба? Как там ребята? Зита и Пенджаб ещё не умудрились пожениться? Неужели его родители так и не дадут согласие на их брак? Неужели им не жаль разрушать счастье своих детей из-за кастовых предрассудков?
Тийа с радостью переключилась на привычные темы.
«Как авария изменила Индиру! – думала она про себя. - Странная стала. Но пусть себе! Пусть размышляет про утопические религиозные и философские теории! Лишь бы не отчаивалась».
Обед Ананда подала в комнату Индиры.
Слуга Рохан и повариха Фаузия расставили всё на столе и, поклонившись, удалились.
- Здесь и поедим! – весело сказала Ананда, открывая супницу. – Втроём, зато в тесном дружеском кругу.
- А где же наш братец? – с улыбкой спросила Тийа, кладя салфетку на колени. – Он сегодня не осчастливит нас своим присутствием?
- Файяз перекусил и ушёл куда-то. Его вызвали по срочному делу, - пояснила Ананда. Она и сама была удивлена. Ей казалось, что сегодня её сын не упустит ни минуты общения с обожаемой Тийей. Что же случилось? Поссорились?
- По срочному? О, Брахма! – сделала большие глаза Тийа. – Конечно же, он должен бежать! Жаль. Хотя, нам и так хорошо. В дамской компании. Правда, Индира?
Та лишь улыбнулась в ответ. И все с аппетитом принялись за еду.
- Кстати у вас сегодня восхитительный палак панир! – похвалила Тийа, попробовав, зная, как важна её похвала Ананде. - И мой любимый джалеби! – восхитилась она. - Что за радостный день! Одни деликатесы!
Ананда довольно улыбнулась и, желая порадовать девушек, сообщила им приятную новость: через неделю врачи обещали разрешить Индире садиться в коляску. И ради этого случая Мадхуп решил пристроить к дому крытую террасу - чтобы Индира могла подольше находиться на свежем воздухе. А Ананда грозилась насадить рядом с террасой ряд магнолий.
- Будем пить чай среди такой красоты! – заранее радовалась Ананда. – Муж уже заключил контракт со строительной фирмой. Обещали, что через пару недель всё будет готово. Я тоже договорилась с озеленителями и на днях они начнут работы.
Индира захлопала в ладоши.
- Я так рада! Спасибо вам!
- Отличная новость! – согласилась Тийа. – Мы теперь сможем приходить к Индире всей группой. А то здесь все не помещались.
- Мы вам всегда рады! – кивнула Ананда. – Кстати, а как там Зита и Пенджаб? Ещё не поженились? А профессор Гупта кого-нибудь засыпал на экзаменах?
И Тийа принялась рассказывать все новости по новому кругу. Ананда всегда была у них как подружка и прекрасно знала все институтские сплетни.
Подготовка к погружению
Доктор Донэл, как и обещал, включил Лану в состав экспедиции. И которую, как оказалось, он намеревался отправить куда-то в бездну. Также туда отправлялись вместе с ней прицепом её друзья – Сэмэл и Танита. Цель экспедиции, утверждённая Учёным Советом Итты, звучала просто устрашающе: «Научные исследование самой глубоководной впадины планеты - Мари-Каны». Как оказалось, туда раньше не ступала нога ни одного разумного моллюска. За неразумных ещё только предстояло выяснить – кто ж его знает, кто там притаился? Время экспедиции совпадало с большими университетскими каникулами, поскольку учёные, участвующие в ней, преподавали в различных учебных заведениях. Но подготовка к экспедиции началась ещё до них, во время занятий. И Лана, Сэмэл и Танита теперь разрывались между учёбой и подготовкой-муштрой. Иначе это действо, которым они занимались после лекций, и не назовёшь. Радовало то, что муштровали не только молодых и неопытных студентов, но и лучших учёных планеты: гидрологов, химиков, геофизиков, биологов и ещё множество специалистов, которые вошли в состав экспедиции. Всего в её составе было пока около пятидесяти моллюсков. И Лана очень надеялась, что со временем всех их запомнит по именам. И ещё она надеялась, что проявит себя за время экспедиции с лучшей стороны. Ведь от характеристики, данной её руководителем, отчасти зависело то, куда её направят на стажёрскую практику – в скучные рутинные рейсы или же на интересные маршруты. Кроме того слово Донэла вообще очень много значило в научных кругах, несмотря на то, что он был всего лишь доктором. Все знали, что он не осыпан регалиями лишь потому, что данный талантливый учёный отдавал предпочтение практике – экспедициям и реальным проектам - а не систематизации своих немалых трудов и изысканий, достойных получения не одной профессорской степени. Эту скучищу - как он говорил, Донэл отложил на то время, когда угомонится. Что, похоже, произойдёт ещё очень не скоро. Вот и возглавить экспедицию в неизведанную Мари-Кану доверили именно ему, всего лишь доктору минералогии. Хотя в её состав входило немало профессоров. Но все они были, как говорится, были теоретиками, а доктор Донэл, осуществивший уже немало экспедиций, был отличным практиком и организатором. И, к тому же – замечательным учёным. Так о нём отзывались все те, кто готовился к спуску в Мари-Кану вместе с Ланой. Вернее – это она готовилась с ними. Приложением к ним или бесполезным пока балластом - так ей казалось.
Но даже Лане показалось странным, что подготовка к экспедиции, идущая полным ходом, происходила без участия её талантливого руководителя. А всеми её организационными вопросами пока занимался его заместитель, профессор археологии Вотэн Викуни.
И, опять-таки: почему его заместителем стал и сейчас был за главного археолог, а не какой-нибудь гидролог? Например - профессор Вионэла, очень даже разумная и симпатичная особа? Но Лана решила, что не стоит совать своё клюв и щупальца, куда не положено. И выбросила эти мысли из головы.
Профессор археологии Вотэн Викуни на первом заседании экспедиции сказал, что в её задачи - кроме изучения флоры и фауны этой глубоководной впадины, сбора гидрологических, минералогических, химических и прочих данных, составления карт дна и описания рельефа - входит организация на дне Мари-Каны постоянной базы для последующих рейдов учёных. Профессор Вотэн предупредил, что работа на такой глубине сопряжена с большими перегрузками и потому всем участникам экспедиции предстоит подробно изучить правила техники безопасности и научиться пользоваться глубоководными скафандрами и оборудованием. Затем он представил всем инструкторов - смешливого техника-глубоководника Горэна и очень серьёзного и даже хмурого техника-механика Хорэна. Они тут же составили удобный график индивидуальных занятий с каждым участником. Кроме того, как предупредил профессор Вотэн, всем предстояло также выслушать курс лекций об устройстве батискафа грандиозных размеров и другой непонятной глубоководной техники. С последующими, конечно же, индивидуальными занятиями и тестированием умения управлять всей этой механикой и электроникой на тренажёрах.
А дальше – понеслось.
И голова от информации пухла, и плечи от скафандра болели, и всё бросить хотелось. Ведь всю эту глубоководную премудрость надо было осваивать во второй половине дня, а в первой, как и положено – посещать обычные лекции и занятия. Лана с друзьями были в этой учёной компании самыми юными, остальные – солидные моллюски с научными степенями и налётом академичности. Но пыхтели и старались произвести впечатление на сурового Хорэна и прочих экзаменаторов все одинаково. Что, несомненно, объединило и даже сроднило команду, которой скоро предстояло всем вместе осваивать неизведанную бездну.
Основной батискаф, который был изготовлен в единственном экземпляре и больше походил на космический корабль и имел невероятные степени защиты, производил неизгладимое впечатление. Ведь давление на дне Мари-Каны, по расчётам учёных, в пятьдесят раз превышало обычное. Скафандры тоже мало в чём уступали батискафу и выглядели почти космическими, но они были гораздо более прочными. Кстати, каждый такой скафандр был изготовлен индивидуально для каждого члена экспедиции, имея персональную бирку на груди. Чем Танита невероятно гордилась. Мало того – им пришлось изучать и все тонкости управления уникальным мини-батискафом-лабораторией, которых на балансе экспедиции было три. Каждый был рассчитан на десять моллюсков и также спроектирован и изготовлен для этой экспедиции специально. И все эти батискафы предстояло изучить и научиться управлять – на случай форс-мажора. Для каждого участника – небывалое дело – был предусмотрен личный код доступа к их пультам управления. Хотя основной батискаф не предполагалось поднимать наверх. Его планировали оставить на дне Мари-Каны с дежурными, которые будут ожидать прибытия следующей экспедиции. Отбывать наверх предстояло поэтапно - в двух малых батискафах. Третий, как запасной вариант для дежурных, оставался внизу. Чтобы при необходимости они тоже могли подняться. Хотя – что было и вовсе потрясающе – это можно было сделать ис помощью индивидуального скафандра, имеющего для этого аварийную кнопку.
Но всё это, как говорится, рабочие вопросы. Сейчас же главное для экспедиции – успешно освоить всю эту технику. Чтобы потом благополучно достичь отметки дна впадины, на которой ещё никто и никогда не был.
Лана с Сэмэлом и Танитой были удивлены такому серьёзному подходу к этой экспедиции. Ведь Мари-Кана даже не другая планета! Они-то думали, что всё будет как обычно - без особых заморочек экспедиция весело слетает куда-нибудь на тяжёлой грузовой университетской кабинке, слушая при этом всякую музычку, издаваемую местными обитателями - для адаптации с местностью. К ближайшей горке или, например – к пресловутой, исследованной вдоль и поперёк горной гряде Баритана. Набрали бы там разных проб и, желательно - древних артефактов, и назад. Раскладывать добытое по научным полочкам и с умным видом рассуждать о каком-нибудь внезапно мутировавшем в пещерах организме. И гордиться своим участием или даже собственным словом – так, словечком - в науке. А тут такое невероятное дело –лекции, тренировки, дотошные экзамены. Как будто они в другую галактику собираются. И это ведь только начало. А что же будет дальше?
Участникам экспедиции пришлось даже поучаствовать в учениях - на тему умения выживать на больших глубинах в случае форс-мажора, освоив в этом деле массу дополнительных знаний и умений. Что ж, освоили. И даже после этого им предстояло побывать ещё не менее чем на десяти занятиях – для закрепления. Хотя ладно уж – всякие знания полезны. Лану и её друзей, привыкших ежедневно заполнять ими свой мозг, эта суета даже увлекала. К тому же они ведь сами напросились в эту экспедицию, стоит ли булькать? Хотя, ясное дело, в таком серьёзном мероприятии уж без тройки студентов можно было и обойтись. Очевидно доктор Донэл, дав Лане слово, лишь позже понял масштабы затеянного им мероприятия, но не захотел «терять лицо». Он такой – моллюск сказал, моллюск сделал!
Удивительно, правда, что сам доктор Донэл на время всей подготовки куда-то начисто пропал. Как видно, у него был собственный график и свои задачи - начальнические. И ему, ясное дело, не нужно осваивать эту сверх технику, он ведь легко выживет в любых обстоятельствах с помощью своего неистощимого чувства юмора.
Но на предпоследнее занятие, посвящённое – наконец-то! - изучению материалов о самой глубоководной Мари-Кане, доктор Донэл всё же явился. И привёлс собой – да-да! - академика Жанэна Дукуна, знаменитого и легендарного, самого настоящего архивариуса.
Архивариусы на Итте являлись мастодонтами, архаичным явлением в науке и, практически, уже исчезнувшие. Поскольку были любительским направлением в археологии. Ведь талант слышать и видеть прошлое безо всяких анализов и приборов дан не каждому. Они работали с образцами не виртуально, изучая ряд цифр и толкований, а напрямую, в тесном контакте. И могли сразу, без анализов и экспертиз, точно определить их возраст, место обнаружения и назначение. Как и место изготовления. Сейчас уже мало кто умел так работать. Да почти никто не умел. При обработке археологических находок все заключения готовила лабораторная техника.
У студентов, когда они увидели самого архивариуса Жанэна Дукуна, от восторга чуть щупальца в трубочку не свернулись. Им всегда казалось, что такие моллюски обитают где-то в другой реальности, сросшись со своими архивами, и никогда не выходят оттуда к обычным моллюскам, лишь снисходительно высылая им свои гениальные заключения и резюме. И иногда фигурируя в потрясающих новостях науки. Вернее – старостях. И почти всегда это слегка сотрясало авторитеты и нарушало устоявшиеся мнения и теории.
Кстати остальные участники экспедиции – сами именитые учёные - тоже слегка растерялись и, в знак почёта и уважения, приветственно воздели вверх две руки. Такого у этой самолюбивой братии удостаивались немногие. А Жанэн Дукун, лишь кивнув и ничуть не смущаясь, достал из своего потрёпанного рюкзака – поговаривали, что он прослужил ему не менее двухсот витков и сам уже являлся раритетом - какие-то невероятно смешно выглядевшую древнюю дискету. Тоже раритет – натуральную, как в старину! – и вставил её в какой-то приборчик, наверное, тоже тысячевиткой давности.
- Приветствую вас, уважаемые коллеги! – сказал тем временем доктор Донэл.
Рад представить вам нашего гостя. Знакомьтесь, академик, превысокочтимый Жанэн Дукун. - Тот лишь снова слегка кивнул аудитории – никто не удивился, все знали о суровом нраве академика. – Вы знаете, что он - лауреат всяческих конкурсов, дипломант разных премий, советник и прочая-прочая – всех его регалий не перечесть. Да вы все о нём слышали. Премногочтимый академик Жанэн Дукун любезно согласился нам помочь. И, прежде чем начать нашу беседу о Мари-Кане, я предлагаю вам посмотреть материал, который он нам предоставил.
Тот тем временем что-то включил в своей раритетной установке. И на стене вдруг засветился экран, такой же допотопный – на белом полотне, который аудитория только сейчас заметила. На нём пошла запись: сначала возник письменный титр - Мари-Кана. Следом замелькали кадры – что-то невнятное и немного мутное. Их качество было ужасным. И эти кадры не сопровождал ни единый звук или комментарий.
- Что это? – изумлённо проговорил кто-то из присутствующих.
- Вы же читали – Мари-Кана, - ответил другой учёный.
– А может это и не Мари-Кана вовсе? Откуда они взялись? – зашумели в аудитории. - Туда ведь ещё никто не спускался! Или спускался?
- Превысокочтимый академик Жанэн, это не фальсификация? Мы, конечно, уважаем ваш авторитет, но… всё как-то сомнительно выглядит, - зазвучали растерянные голоса.
- Люди меня и так слышат, - улыбнулась Индира. – Каждая наша мысль, - хорошая или плохая, - проникает в атмосферу планеты и достигает всех, живущих на ней. Поэтому так важны для мира святые молитвенники. Да и просто добрые люди. Они уравновешивают ошибки и промахи тех, кто устал и обозлён.
- Ой, нет! Скажи, что ты пошутила! – смеясь, воскликнула Тийа. – Это, конечно, очень интересная теория. Но я так не хочу! А то страшно жить на свете. Я это я! И я сама по себе! И пусть каждый получает свой урок, а меня в это не впутывает!
- Многие так считают, - вздохнула Индира. - Хорошо, мы не будем с тобой об этом говорить, хотя мне бы хотелось только об этом. Расскажи мне, как твоя учёба? Как там ребята? Зита и Пенджаб ещё не умудрились пожениться? Неужели его родители так и не дадут согласие на их брак? Неужели им не жаль разрушать счастье своих детей из-за кастовых предрассудков?
Тийа с радостью переключилась на привычные темы.
«Как авария изменила Индиру! – думала она про себя. - Странная стала. Но пусть себе! Пусть размышляет про утопические религиозные и философские теории! Лишь бы не отчаивалась».
***
Обед Ананда подала в комнату Индиры.
Слуга Рохан и повариха Фаузия расставили всё на столе и, поклонившись, удалились.
- Здесь и поедим! – весело сказала Ананда, открывая супницу. – Втроём, зато в тесном дружеском кругу.
- А где же наш братец? – с улыбкой спросила Тийа, кладя салфетку на колени. – Он сегодня не осчастливит нас своим присутствием?
- Файяз перекусил и ушёл куда-то. Его вызвали по срочному делу, - пояснила Ананда. Она и сама была удивлена. Ей казалось, что сегодня её сын не упустит ни минуты общения с обожаемой Тийей. Что же случилось? Поссорились?
- По срочному? О, Брахма! – сделала большие глаза Тийа. – Конечно же, он должен бежать! Жаль. Хотя, нам и так хорошо. В дамской компании. Правда, Индира?
Та лишь улыбнулась в ответ. И все с аппетитом принялись за еду.
- Кстати у вас сегодня восхитительный палак панир! – похвалила Тийа, попробовав, зная, как важна её похвала Ананде. - И мой любимый джалеби! – восхитилась она. - Что за радостный день! Одни деликатесы!
Ананда довольно улыбнулась и, желая порадовать девушек, сообщила им приятную новость: через неделю врачи обещали разрешить Индире садиться в коляску. И ради этого случая Мадхуп решил пристроить к дому крытую террасу - чтобы Индира могла подольше находиться на свежем воздухе. А Ананда грозилась насадить рядом с террасой ряд магнолий.
- Будем пить чай среди такой красоты! – заранее радовалась Ананда. – Муж уже заключил контракт со строительной фирмой. Обещали, что через пару недель всё будет готово. Я тоже договорилась с озеленителями и на днях они начнут работы.
Индира захлопала в ладоши.
- Я так рада! Спасибо вам!
- Отличная новость! – согласилась Тийа. – Мы теперь сможем приходить к Индире всей группой. А то здесь все не помещались.
- Мы вам всегда рады! – кивнула Ананда. – Кстати, а как там Зита и Пенджаб? Ещё не поженились? А профессор Гупта кого-нибудь засыпал на экзаменах?
И Тийа принялась рассказывать все новости по новому кругу. Ананда всегда была у них как подружка и прекрасно знала все институтские сплетни.
Подготовка к погружению
Доктор Донэл, как и обещал, включил Лану в состав экспедиции. И которую, как оказалось, он намеревался отправить куда-то в бездну. Также туда отправлялись вместе с ней прицепом её друзья – Сэмэл и Танита. Цель экспедиции, утверждённая Учёным Советом Итты, звучала просто устрашающе: «Научные исследование самой глубоководной впадины планеты - Мари-Каны». Как оказалось, туда раньше не ступала нога ни одного разумного моллюска. За неразумных ещё только предстояло выяснить – кто ж его знает, кто там притаился? Время экспедиции совпадало с большими университетскими каникулами, поскольку учёные, участвующие в ней, преподавали в различных учебных заведениях. Но подготовка к экспедиции началась ещё до них, во время занятий. И Лана, Сэмэл и Танита теперь разрывались между учёбой и подготовкой-муштрой. Иначе это действо, которым они занимались после лекций, и не назовёшь. Радовало то, что муштровали не только молодых и неопытных студентов, но и лучших учёных планеты: гидрологов, химиков, геофизиков, биологов и ещё множество специалистов, которые вошли в состав экспедиции. Всего в её составе было пока около пятидесяти моллюсков. И Лана очень надеялась, что со временем всех их запомнит по именам. И ещё она надеялась, что проявит себя за время экспедиции с лучшей стороны. Ведь от характеристики, данной её руководителем, отчасти зависело то, куда её направят на стажёрскую практику – в скучные рутинные рейсы или же на интересные маршруты. Кроме того слово Донэла вообще очень много значило в научных кругах, несмотря на то, что он был всего лишь доктором. Все знали, что он не осыпан регалиями лишь потому, что данный талантливый учёный отдавал предпочтение практике – экспедициям и реальным проектам - а не систематизации своих немалых трудов и изысканий, достойных получения не одной профессорской степени. Эту скучищу - как он говорил, Донэл отложил на то время, когда угомонится. Что, похоже, произойдёт ещё очень не скоро. Вот и возглавить экспедицию в неизведанную Мари-Кану доверили именно ему, всего лишь доктору минералогии. Хотя в её состав входило немало профессоров. Но все они были, как говорится, были теоретиками, а доктор Донэл, осуществивший уже немало экспедиций, был отличным практиком и организатором. И, к тому же – замечательным учёным. Так о нём отзывались все те, кто готовился к спуску в Мари-Кану вместе с Ланой. Вернее – это она готовилась с ними. Приложением к ним или бесполезным пока балластом - так ей казалось.
Но даже Лане показалось странным, что подготовка к экспедиции, идущая полным ходом, происходила без участия её талантливого руководителя. А всеми её организационными вопросами пока занимался его заместитель, профессор археологии Вотэн Викуни.
И, опять-таки: почему его заместителем стал и сейчас был за главного археолог, а не какой-нибудь гидролог? Например - профессор Вионэла, очень даже разумная и симпатичная особа? Но Лана решила, что не стоит совать своё клюв и щупальца, куда не положено. И выбросила эти мысли из головы.
Профессор археологии Вотэн Викуни на первом заседании экспедиции сказал, что в её задачи - кроме изучения флоры и фауны этой глубоководной впадины, сбора гидрологических, минералогических, химических и прочих данных, составления карт дна и описания рельефа - входит организация на дне Мари-Каны постоянной базы для последующих рейдов учёных. Профессор Вотэн предупредил, что работа на такой глубине сопряжена с большими перегрузками и потому всем участникам экспедиции предстоит подробно изучить правила техники безопасности и научиться пользоваться глубоководными скафандрами и оборудованием. Затем он представил всем инструкторов - смешливого техника-глубоководника Горэна и очень серьёзного и даже хмурого техника-механика Хорэна. Они тут же составили удобный график индивидуальных занятий с каждым участником. Кроме того, как предупредил профессор Вотэн, всем предстояло также выслушать курс лекций об устройстве батискафа грандиозных размеров и другой непонятной глубоководной техники. С последующими, конечно же, индивидуальными занятиями и тестированием умения управлять всей этой механикой и электроникой на тренажёрах.
А дальше – понеслось.
И голова от информации пухла, и плечи от скафандра болели, и всё бросить хотелось. Ведь всю эту глубоководную премудрость надо было осваивать во второй половине дня, а в первой, как и положено – посещать обычные лекции и занятия. Лана с друзьями были в этой учёной компании самыми юными, остальные – солидные моллюски с научными степенями и налётом академичности. Но пыхтели и старались произвести впечатление на сурового Хорэна и прочих экзаменаторов все одинаково. Что, несомненно, объединило и даже сроднило команду, которой скоро предстояло всем вместе осваивать неизведанную бездну.
Основной батискаф, который был изготовлен в единственном экземпляре и больше походил на космический корабль и имел невероятные степени защиты, производил неизгладимое впечатление. Ведь давление на дне Мари-Каны, по расчётам учёных, в пятьдесят раз превышало обычное. Скафандры тоже мало в чём уступали батискафу и выглядели почти космическими, но они были гораздо более прочными. Кстати, каждый такой скафандр был изготовлен индивидуально для каждого члена экспедиции, имея персональную бирку на груди. Чем Танита невероятно гордилась. Мало того – им пришлось изучать и все тонкости управления уникальным мини-батискафом-лабораторией, которых на балансе экспедиции было три. Каждый был рассчитан на десять моллюсков и также спроектирован и изготовлен для этой экспедиции специально. И все эти батискафы предстояло изучить и научиться управлять – на случай форс-мажора. Для каждого участника – небывалое дело – был предусмотрен личный код доступа к их пультам управления. Хотя основной батискаф не предполагалось поднимать наверх. Его планировали оставить на дне Мари-Каны с дежурными, которые будут ожидать прибытия следующей экспедиции. Отбывать наверх предстояло поэтапно - в двух малых батискафах. Третий, как запасной вариант для дежурных, оставался внизу. Чтобы при необходимости они тоже могли подняться. Хотя – что было и вовсе потрясающе – это можно было сделать ис помощью индивидуального скафандра, имеющего для этого аварийную кнопку.
Но всё это, как говорится, рабочие вопросы. Сейчас же главное для экспедиции – успешно освоить всю эту технику. Чтобы потом благополучно достичь отметки дна впадины, на которой ещё никто и никогда не был.
Лана с Сэмэлом и Танитой были удивлены такому серьёзному подходу к этой экспедиции. Ведь Мари-Кана даже не другая планета! Они-то думали, что всё будет как обычно - без особых заморочек экспедиция весело слетает куда-нибудь на тяжёлой грузовой университетской кабинке, слушая при этом всякую музычку, издаваемую местными обитателями - для адаптации с местностью. К ближайшей горке или, например – к пресловутой, исследованной вдоль и поперёк горной гряде Баритана. Набрали бы там разных проб и, желательно - древних артефактов, и назад. Раскладывать добытое по научным полочкам и с умным видом рассуждать о каком-нибудь внезапно мутировавшем в пещерах организме. И гордиться своим участием или даже собственным словом – так, словечком - в науке. А тут такое невероятное дело –лекции, тренировки, дотошные экзамены. Как будто они в другую галактику собираются. И это ведь только начало. А что же будет дальше?
Участникам экспедиции пришлось даже поучаствовать в учениях - на тему умения выживать на больших глубинах в случае форс-мажора, освоив в этом деле массу дополнительных знаний и умений. Что ж, освоили. И даже после этого им предстояло побывать ещё не менее чем на десяти занятиях – для закрепления. Хотя ладно уж – всякие знания полезны. Лану и её друзей, привыкших ежедневно заполнять ими свой мозг, эта суета даже увлекала. К тому же они ведь сами напросились в эту экспедицию, стоит ли булькать? Хотя, ясное дело, в таком серьёзном мероприятии уж без тройки студентов можно было и обойтись. Очевидно доктор Донэл, дав Лане слово, лишь позже понял масштабы затеянного им мероприятия, но не захотел «терять лицо». Он такой – моллюск сказал, моллюск сделал!
Удивительно, правда, что сам доктор Донэл на время всей подготовки куда-то начисто пропал. Как видно, у него был собственный график и свои задачи - начальнические. И ему, ясное дело, не нужно осваивать эту сверх технику, он ведь легко выживет в любых обстоятельствах с помощью своего неистощимого чувства юмора.
***
Но на предпоследнее занятие, посвящённое – наконец-то! - изучению материалов о самой глубоководной Мари-Кане, доктор Донэл всё же явился. И привёлс собой – да-да! - академика Жанэна Дукуна, знаменитого и легендарного, самого настоящего архивариуса.
Архивариусы на Итте являлись мастодонтами, архаичным явлением в науке и, практически, уже исчезнувшие. Поскольку были любительским направлением в археологии. Ведь талант слышать и видеть прошлое безо всяких анализов и приборов дан не каждому. Они работали с образцами не виртуально, изучая ряд цифр и толкований, а напрямую, в тесном контакте. И могли сразу, без анализов и экспертиз, точно определить их возраст, место обнаружения и назначение. Как и место изготовления. Сейчас уже мало кто умел так работать. Да почти никто не умел. При обработке археологических находок все заключения готовила лабораторная техника.
У студентов, когда они увидели самого архивариуса Жанэна Дукуна, от восторга чуть щупальца в трубочку не свернулись. Им всегда казалось, что такие моллюски обитают где-то в другой реальности, сросшись со своими архивами, и никогда не выходят оттуда к обычным моллюскам, лишь снисходительно высылая им свои гениальные заключения и резюме. И иногда фигурируя в потрясающих новостях науки. Вернее – старостях. И почти всегда это слегка сотрясало авторитеты и нарушало устоявшиеся мнения и теории.
Кстати остальные участники экспедиции – сами именитые учёные - тоже слегка растерялись и, в знак почёта и уважения, приветственно воздели вверх две руки. Такого у этой самолюбивой братии удостаивались немногие. А Жанэн Дукун, лишь кивнув и ничуть не смущаясь, достал из своего потрёпанного рюкзака – поговаривали, что он прослужил ему не менее двухсот витков и сам уже являлся раритетом - какие-то невероятно смешно выглядевшую древнюю дискету. Тоже раритет – натуральную, как в старину! – и вставил её в какой-то приборчик, наверное, тоже тысячевиткой давности.
- Приветствую вас, уважаемые коллеги! – сказал тем временем доктор Донэл.
Рад представить вам нашего гостя. Знакомьтесь, академик, превысокочтимый Жанэн Дукун. - Тот лишь снова слегка кивнул аудитории – никто не удивился, все знали о суровом нраве академика. – Вы знаете, что он - лауреат всяческих конкурсов, дипломант разных премий, советник и прочая-прочая – всех его регалий не перечесть. Да вы все о нём слышали. Премногочтимый академик Жанэн Дукун любезно согласился нам помочь. И, прежде чем начать нашу беседу о Мари-Кане, я предлагаю вам посмотреть материал, который он нам предоставил.
Тот тем временем что-то включил в своей раритетной установке. И на стене вдруг засветился экран, такой же допотопный – на белом полотне, который аудитория только сейчас заметила. На нём пошла запись: сначала возник письменный титр - Мари-Кана. Следом замелькали кадры – что-то невнятное и немного мутное. Их качество было ужасным. И эти кадры не сопровождал ни единый звук или комментарий.
- Что это? – изумлённо проговорил кто-то из присутствующих.
- Вы же читали – Мари-Кана, - ответил другой учёный.
– А может это и не Мари-Кана вовсе? Откуда они взялись? – зашумели в аудитории. - Туда ведь ещё никто не спускался! Или спускался?
- Превысокочтимый академик Жанэн, это не фальсификация? Мы, конечно, уважаем ваш авторитет, но… всё как-то сомнительно выглядит, - зазвучали растерянные голоса.
