Оуэн снова представил себе поверхность океана, волны, солнце... И Фью, пискнув, вдруг мгновенно исчез из его поля зрения.
Оуэн ждал. И вот Фью стремглав мчится к нему.
- Оуэн! Как ты это сделал? – вопил он. – Этого не может быть!
- Но это – было!
- Научи! Прошу тебя! Я буду толкать друзей! И сородичей развлекать! Как запулю Фиую и Фюйю наверх! Пусть удивляются!
- Успокойся, Фью! – усмехнулся Оуэн. – Никого развлекать и запуливать ты не будешь. Это подталкивание слишком затратно энергетически. Пошутишь разок и сам упадёшь в обморок от бессилия. Надо будет потом целую стаю селёдок съесть. Если жив останешься. Зачем тебе это? Этим приёмом можно пользоваться только в крайнем случае. Когда есть опасность для жизни.
- Но ты же пользуешься! – возмутился Фью. - И не упал в обморок! После того, как меня запулил.
- Сравни мою массу и твою, Фью. Для меня это, действительно, шутка, забава – закинуть тебя наверх. А для тебя телепортировать кого-то равного тебе по весу будет испытанием сверх твоих возможностей. Для чего тебе это? Да ты ещё, к тому же… не вегетарианец. А это значит, что твой энергетический и психологический потенциал очень невелик. Планктон ведь гораздо питательнее, чем рыба. И его сознание выражено неявно. Видал, какие от него огромные киты вымахивают? И умные, к тому же. А растения энергетически это, и вовсе - самая лучшая пища.
- Видал я этих китов, подумаешь!- сник Фью. – Только твой планктон невкусный. И скучно это – мелкий планктон цедить. А травкой, тем более не наесться. Особенно занудно это будет, когда надо очень спешить по срочному делу – в путешествие там, или попрыгать на волнах. Или, там, гонки за кораблём устроить и ещё чего-нибудь такое же весёлое.
- Вот и веселись. А о телепортации не заморачивайся.
- Понял, - легко согласился Фью. – Ну, я тогда опять наверх? Не подтолкнёшь? Своим умом?
- Нет! – усмехнулся Оуэн. – Давай, шевели мышцами, весёлый дельфин Фью!
- Ага, - охотно согласился неунывающий Фью. – А ты завтра здесь будешь? Или там? У себя?
- Пока не знаю. Сначала ты сюда загляни. Я услышу тебя и, если что, сам поднимусь к тебе наверх с Дальней пещеры. Если не останусь здесь на ночь. Ты – забавный.
- Договорились! До завтра! – крикнул дельфин, вертикально махнув хвостом и всплывая вверх. – Благодарю за компанию! И что вчера подтолкнул! Умом. И мыслью!
- До встречи! – усмехаясь, ответил Оуэн. И сам удивился – как быстро этот дельфин стал для него своим. Даже шутки у них были немного… ехидные. Такие, какие приняты между давно знакомыми.
Да, весёлые ребята эти дельфины, контактные. Кажется, даже у него, угрюмого одиночки, поднялось настроение. И пещерку ему Фью подыскал подходящую. Ближнюю.
Так, надо бы помедитировать, пофилософствовать. А то эта суетливая жизнь совсем лишает Морского Философа тяги к размышлениям.
Наутро, лишь только наверху забликовали отблески восходящего светила, Фью снова примчался к пещере.
- Эй, Оуэн, великолепный спрут! Это я – Фью! С началом нового прекрасного дня! Не хочешь пообщаться со своим другом?
- И тебе привет, Фью! – удивился спрут - Ты чего так рано? Не спится?
- Ты же знаешь – мы никогда не спим. Так, кимарим в полмозга между делом. А рано потому, что у нас с тобой сегодня дальняя вылазка. Ну, это, скорее, у тебя вылазка. Я-то поплыву.
- Что ты ещё придумал? – удивился Оуэн, отодвигая последнюю дверь и выбираясь наружу.
- Ух! – пискнул Фью. – Никак не могу привыкнуть к тому, какой ты огромный!
- И куда же ты собрался? Да ещё со мной. Спасибо, что не забыл прихватить гигантского спрута.
- Мне не сложно, - отмахнулся Фью. - Я придумал, чтобы мы с тобой сегодня должны навестить наш секретный город. Там всё такое огромное. Как раз для тебя.
- У вас есть город? – не поверил Оуэн.
- Да, - гордо свистнул Фью. – Правда, построили его не мы – нам дома ни к чему. Но мы с моими товарищами - Фэй-Ю, Вью-Вью, и Вэю-Вью - любим его изучать. И это – развлечение для героических дельфинов. Он находится очень глубоко.
- Здесь не было никогда и никакого города! – возразил Оуэн. – Я ведь витков пятьдесят назад, ещё до землетрясения, жил здесь. И хорошо знаю эту местность.
- Вот-вот, правильно! – согласился Фью. - Его до землетрясения здесь и не было. На том месте, если помнишь, был бездонный провал. Мы туда никогда не спускались – так говорили наши старики. А после землетрясения на том месте поднялся древний город. Я хочу тебе его показать.
- Он хочет! – хмыкнул Оуэн. – А меня ты спросил? Может мне это неинтересно? Или именно сегодня я не настроен на приключения.
- Ты никогда не настроен на приключения! – отмахнулся дельфин. – Потому что угрюмый домосед. А я хочу, чтобы ты взбодрился, почувствовал, как интересен мир! И понял, наконец - как прекрасно и весело может пройти твой день! Не в тёмной пещере! Не в раздумьях о том, чего давно нет. И если не шевелить тебя, - о, Оуэн, великолепный спрут, - ты так никуда и никогда не соберёшься. Опять забьёшься в свою пещеру и будешь помирать там от скуки. Поплыли! Ну, или – поползли. Уж кто как умеет.
- Ты думаешь, я не умею плавать? – усмехнулся Оуэн. – Догоняй!
И, набрав в себя побольше воды, он выстрелил мощной струёй с такой силой, что мгновенно оказался в полумиле от пещеры. А Фью в панике кинулся вслед за ним, вереща:
- Ты куда? Постой! Ты же не знаешь, куда плыть!
- Отлично знаю! Я помню, где был тот провал. Да и, если б даже не знал, то прекрасно с читал бы всю нужную информацию с твоих мыслей. Поплыли!
- Не жизнь, а сплошное занудство! – свистнул Фью. – Какой ты скучный! С читал! Надо жить, играя и фантазируя! Удивляясь! Когда же я научу тебя этому?
- Староват я для обучения, - хмыкнул Оуэн, спускаясь к месту провала.
Конечно же, Оуэн первым приплыл к нужному месту и гораздо раньше дельфина. Тот вынужден был то и дело подниматься наверх, чтобы вдохнуть воздуха. Да и плыл он медленнее Оуэна, этой природной ракеты. Осьминог, поджидая Фью и осматриваясь вокруг, задумчиво сидел на некоем торчащем над местностью пике с чёткими гранями - пирамиде. Всюду виднелись обломки гигантских строений, невероятно длинных и высоких лестниц, статуй неведомых зверей и птиц. Кое-где даже сохранились полустёртые рельефы и непонятные схематичные рисунки геометрических прямых и кривых.
И на всех этих великолепных руинах лежал слой ила и всякого мусора. К тому же, нельзя было сказать, что провал действительно поднялся высоко на поверхность. Он лишь приподнялся из пропасти, но по-прежнему находился на значительной глубине.
Дельфин подплыл и торопливо сказал:
- Ну, вот он, любуйся! А я наверх – воздуха глотнуть. Не могу здесь долго задерживаться, чтобы составить тебе компанию. Буду курсировать туда-сюда.
- Давай, Фью, ты не будешь больше суетиться. А просто вернёшься назад, - предложил Оуэн. – А завтра утром мы встретимся. Спасибо, что показал это место. Я сам тут погуляю. Хорошо?
- Ага! – отозвался Фью, летя уже вверх. – До завтра, великолепный спрут!
И Оуэн остался один.
Что же это за город? Что за гиганты его населяли? Сколько ему витков? Кто его строил? И куда делись те, кто жил здесь?
Оуэн, попытавшись заглянуть вглубь веков, понял, что эта цивилизация существовала ещё задолго до протейцев. Даже сама планета уже смутно помнила о тех временах. Или, может, не хотела вспоминать. Но Оуэн, всё же, решился быть настойчивым и попытаться заглянуть туда. Не хочет Дух Планеты, сами камни расскажут ему то, что знают.
Он спустился вниз, нашёл нишу, образованную упавшими колоннами, не сильно заиленную, благодаря протекающему тут подводному течению, и комфортно устроился в ней. Попытался отвлечься и оказаться там - на много сотен миллионов витков в прошлом.
Город и его здания отозвались неохотно. Их информационное поле было почти заблокировано. Планета сама препятствовала, не желая вспоминать тех гигантов, которым она даровала столько сил и талантов. А они использовали их… нет, не во зло. Но не во благо. Однако то, что планета испытала эти эмоции в ответ на проснувшуюся память города, всё же, сдвинуло, сместило с мёртвой точки запрещающий блок её памяти.
И Оуэн, краем сознания, зацепил картинки из прошлого…
6. Дно бездны
- Мы на месте! Сканеры показали, что батискаф находится на самой нижней отметке впадины Мари, - на шестой день объявил доктор Донэл по телепатическому каналу. – Наша экспедиция благополучно достигла цели!
Учёные, оставив работу, устремились из лабораторий по радиальным коридорам к внешним иллюминаторам.
Батискаф неподвижно стоял на дне Мари-Каны, выдвинув опоры.
Он осуществлял спуск так плавно, что остановку его движения никто даже не заметил. Прожекторы освещали безжизненный пейзаж, похожий на старый кратер вулкана. Нигде ни рачка, ни рыбки, ни одного даже самого угнетённого растения. Только ил и камни. А далее, за пределами лучей прожекторов, полная и беспросветная тьма. Ни зеленоватое мерцание Туны, ни яркое голубое сияние Фоона никогда не достигали этих мест. Казалось, батискаф заключён в замкнутое пространство, в которое не проникают никакие внешние воздействия. Здесь было катастрофически мало Энергии для любой формы жизни. А из-за низкой температуры даже химические реакции протекали вяло и неохотно, лишая возможности выживать чему бы то ни было.
- Жжу-утко как! – поёжилась Лана.
- Согласен, - вздохнул Сэмэл, приобнимая её и Таниту. – Но я не дам вас в обиду.
- Одна пустота, – разочарованно проговорила Танита. – Что же тут исследовать? Стоило ли спускаться сюда, чтобы увидеть такое? – вздохнула она.
- Стоило! И тут есть что исследовать,- отозвался вдруг доктор Донэл, который, оказывается, стоял у иллюминатора позади них. – Теперь мы знаем, каков ландшафт на самых низких отметках нашего Великого Океана. И можем изучить последний неизведанный уголок нашей планеты. Наука не терпит белых пятен, друзья. Такой результат, тоже результат. И он был ожидаем. Однако для науки недостаточно только предполагать, надо знать. Чтобы перейти от догадок к неопровержимым фактам и стройным теориям. К тому же, уважаемые, не всё здесь так уж уныло и бесперспективно. Пусть наши уважаемые коллеги - доктор Пауэр и профессор Боэн, не найдут здесь объектов для изучения, но у них уже и так в достатке данных, добытых при спуске сюда, требующих обработки и осмысления. Зато остальные коллеги – гидрологи, химики, физики, и минерологи в моём лице,- склонил он в поклоне голову, - археологи и прочие любопытные учёные - найдут на этих глубинах немало интересного. Даже, можно сказать – эта их работа будет невероятно объёмна и интересна. К слову сказать, у нас уже есть хорошая новость – наш микробиолог обнаружил, что бактерии здесь имеются и прекрасно существуют даже при таком давлении и температуре. Думаю, и другие учёные тоже найдут здесь немало сюрпризов и сделают важнейшие открытия. Наша наука впервые получит из Мари-Каны невероятно важную и неоценимую информацию.
- А наружу выходить предполагается? – спросил Сэмэл.
- Обязательно. Немного передохнём и потом направим туда отряд специалистов, снаряжённый всем необходимым, чтобы приступить к изучению водной среды, донных отложений, сканированию горных отрогов и пещер, а также - к поиску возможных артефактов. Возможно, здесь сохранились следы предыдущих цивилизаций. Представьте, какой это будет фурор!
- И скоро мы выходим? – обрадовалась Лана.
- Думаю, сутки на адаптацию и подготовку будет достаточно. Но, извините, уважаемая Лаонэла, младший состав экспедиции пока останется в резерве, - улыбнулся он погрустневшей Лане.
- Почему? – обижено спросила она.
- Думаю, что ваша помощь здесь нужнее, – хитро прищурился доктор Донэл. – Будете ассистировать профессору Боэну, работать с техсоставом в декомпрессионной камере и помогать дежурному на вахте. На выбор.
- Я буду на вахте! – заявила Лана, которой хотелось хотя бы понаблюдать со стороны за первым выходом в эти необитаемые места – почти в космос. – И я! И я! – одновременно выкрикнули Танита с Сэмэлом.
Донэл вопросительно взглянул на них. Мол – а где же дисциплина?
- Ну, я могу помогать техникам в камере, - вздохнув, уступил Сэмэл.
- А я – можно тоже в камере, - просительным тоном сказала Танита. – Профессор Боэн меня… недолюбливает.
- Могу тебя порадовать – ты в хорошей компании: он всех недолюбливает, - усмехнулся Сэмэл.
– Ну, хорошо, вы оба будете помогать в декомпрессионной камере, а ты, Лана – останешься с дежурным, - уступил Донэл. - А сейчас - прошу разойтись по каютам, пора отдыхать.
Сказав это, он отправился в командную рубку. А приунывшая молодёжь нехотя отправилась по коридору в свои каюты, расположенные рядом.
- Вот так всегда: взрослые танцуют при Туне, - обиделась Танита, - а дети идут в сонный куб! Я тоже хочу пройтись по этому жуткому дну. Ведь это впервые, может быть, за миллионы витков! Так и представляются времена, когда на этой планете только зарождалась жизнь.
- Ничего не поделаешь – мы здесь младшие. И наш удел – идти с сонный куб, - вздохнул Сэмэл. И хихикнул: Ничего! Вот стану профессором или хотя бы доктором, тоже буду всех спать отправлять!
- Ты сначала стань! – отмахнулась Лана.
- Но зачем, всё же, эта экспедиция? Что хочет найти доктор Донэл в этой пустыне? – пожав плечами, сказала Танита, – Пусть не миллионы, но, может, тысячи витков о Мари-Кане никто и не вспоминал. И вдруг – бах! Шум, гам, всепланетные торжества! Герои-первооткрыватели! Почему? Как-то это подозрительно.
- Как - что хочет? Славу и Венок Первопроходца! Что же ещё? – хмыкнул Сэмэл. – Может даже этот горный кряж назовут – «Хребет Донэла», - махнул он рукой в сторону невидимой сейчас гряды скал, неподалёку от которой залёг батискаф. – И бескостный моллюск доктор Донэл вдруг обретёт хребет и станет хордовым, а может и – хордовым профессором. Это прогресс - и в карьере, и в Эволюции беспозвоночных! Надо предложить профессору Боэну эту тему – «Эволюция беспозвоночных путём спуска во впадину». Пусть внесёт её в свой каталог.
- Шутник! Профессор Боэн проклянёт тебя до седьмого поколения за такое покушение на авторитеты! – хихикнула Танита. – И за ненаучные инсинуации.
- А разве стремиться к славе плохо? – обиделась за доктора Донэла Лана. – Карьеризм в науке всегда был не меньшим двигателем прогресса, чем любовь к этой самой науке.
- Согласен на все сто процентов! Сам такой, - ухмыльнулся Сэмэл. – Страшно хочу прославиться! И готов для этого весь ил тут без вспомогательной техники поднять и хорошенько взбаламутить. Чтобы найти хоть крохотную табличку! Хоть с полсантиметра! – показал он этот мизер двумя руками. - С меня хватит! И чтоб ей было, этак, сто миллионов витков.
- Ага! Триста миллионов! Ты хоть свой скафандр на себя для начала насунь! Баламутить он тут будет! - отмахнулась Танита. – Ух, я заранее дрожу от мысли – как они в этой махине по дну будут ползать? Да при таком давлении! Как крабацы! Это же так не эстетично!
- Наоборот – это так махрово! - возразил Сэмэл, усмехаясь. – Учти – с того момента как мы покорим Мари-Кану и изображение ползающих в иле учёных растиражируют во вселенной, быть похожей на крабицу в этом скафандре, будет считаться невероятно модным и даже клёво-махровым! И потом – в нём же не видно, какого ты цвета.
Оуэн ждал. И вот Фью стремглав мчится к нему.
- Оуэн! Как ты это сделал? – вопил он. – Этого не может быть!
- Но это – было!
- Научи! Прошу тебя! Я буду толкать друзей! И сородичей развлекать! Как запулю Фиую и Фюйю наверх! Пусть удивляются!
- Успокойся, Фью! – усмехнулся Оуэн. – Никого развлекать и запуливать ты не будешь. Это подталкивание слишком затратно энергетически. Пошутишь разок и сам упадёшь в обморок от бессилия. Надо будет потом целую стаю селёдок съесть. Если жив останешься. Зачем тебе это? Этим приёмом можно пользоваться только в крайнем случае. Когда есть опасность для жизни.
- Но ты же пользуешься! – возмутился Фью. - И не упал в обморок! После того, как меня запулил.
- Сравни мою массу и твою, Фью. Для меня это, действительно, шутка, забава – закинуть тебя наверх. А для тебя телепортировать кого-то равного тебе по весу будет испытанием сверх твоих возможностей. Для чего тебе это? Да ты ещё, к тому же… не вегетарианец. А это значит, что твой энергетический и психологический потенциал очень невелик. Планктон ведь гораздо питательнее, чем рыба. И его сознание выражено неявно. Видал, какие от него огромные киты вымахивают? И умные, к тому же. А растения энергетически это, и вовсе - самая лучшая пища.
- Видал я этих китов, подумаешь!- сник Фью. – Только твой планктон невкусный. И скучно это – мелкий планктон цедить. А травкой, тем более не наесться. Особенно занудно это будет, когда надо очень спешить по срочному делу – в путешествие там, или попрыгать на волнах. Или, там, гонки за кораблём устроить и ещё чего-нибудь такое же весёлое.
- Вот и веселись. А о телепортации не заморачивайся.
- Понял, - легко согласился Фью. – Ну, я тогда опять наверх? Не подтолкнёшь? Своим умом?
- Нет! – усмехнулся Оуэн. – Давай, шевели мышцами, весёлый дельфин Фью!
- Ага, - охотно согласился неунывающий Фью. – А ты завтра здесь будешь? Или там? У себя?
- Пока не знаю. Сначала ты сюда загляни. Я услышу тебя и, если что, сам поднимусь к тебе наверх с Дальней пещеры. Если не останусь здесь на ночь. Ты – забавный.
- Договорились! До завтра! – крикнул дельфин, вертикально махнув хвостом и всплывая вверх. – Благодарю за компанию! И что вчера подтолкнул! Умом. И мыслью!
- До встречи! – усмехаясь, ответил Оуэн. И сам удивился – как быстро этот дельфин стал для него своим. Даже шутки у них были немного… ехидные. Такие, какие приняты между давно знакомыми.
Да, весёлые ребята эти дельфины, контактные. Кажется, даже у него, угрюмого одиночки, поднялось настроение. И пещерку ему Фью подыскал подходящую. Ближнюю.
Так, надо бы помедитировать, пофилософствовать. А то эта суетливая жизнь совсем лишает Морского Философа тяги к размышлениям.
***
Наутро, лишь только наверху забликовали отблески восходящего светила, Фью снова примчался к пещере.
- Эй, Оуэн, великолепный спрут! Это я – Фью! С началом нового прекрасного дня! Не хочешь пообщаться со своим другом?
- И тебе привет, Фью! – удивился спрут - Ты чего так рано? Не спится?
- Ты же знаешь – мы никогда не спим. Так, кимарим в полмозга между делом. А рано потому, что у нас с тобой сегодня дальняя вылазка. Ну, это, скорее, у тебя вылазка. Я-то поплыву.
- Что ты ещё придумал? – удивился Оуэн, отодвигая последнюю дверь и выбираясь наружу.
- Ух! – пискнул Фью. – Никак не могу привыкнуть к тому, какой ты огромный!
- И куда же ты собрался? Да ещё со мной. Спасибо, что не забыл прихватить гигантского спрута.
- Мне не сложно, - отмахнулся Фью. - Я придумал, чтобы мы с тобой сегодня должны навестить наш секретный город. Там всё такое огромное. Как раз для тебя.
- У вас есть город? – не поверил Оуэн.
- Да, - гордо свистнул Фью. – Правда, построили его не мы – нам дома ни к чему. Но мы с моими товарищами - Фэй-Ю, Вью-Вью, и Вэю-Вью - любим его изучать. И это – развлечение для героических дельфинов. Он находится очень глубоко.
- Здесь не было никогда и никакого города! – возразил Оуэн. – Я ведь витков пятьдесят назад, ещё до землетрясения, жил здесь. И хорошо знаю эту местность.
- Вот-вот, правильно! – согласился Фью. - Его до землетрясения здесь и не было. На том месте, если помнишь, был бездонный провал. Мы туда никогда не спускались – так говорили наши старики. А после землетрясения на том месте поднялся древний город. Я хочу тебе его показать.
- Он хочет! – хмыкнул Оуэн. – А меня ты спросил? Может мне это неинтересно? Или именно сегодня я не настроен на приключения.
- Ты никогда не настроен на приключения! – отмахнулся дельфин. – Потому что угрюмый домосед. А я хочу, чтобы ты взбодрился, почувствовал, как интересен мир! И понял, наконец - как прекрасно и весело может пройти твой день! Не в тёмной пещере! Не в раздумьях о том, чего давно нет. И если не шевелить тебя, - о, Оуэн, великолепный спрут, - ты так никуда и никогда не соберёшься. Опять забьёшься в свою пещеру и будешь помирать там от скуки. Поплыли! Ну, или – поползли. Уж кто как умеет.
- Ты думаешь, я не умею плавать? – усмехнулся Оуэн. – Догоняй!
И, набрав в себя побольше воды, он выстрелил мощной струёй с такой силой, что мгновенно оказался в полумиле от пещеры. А Фью в панике кинулся вслед за ним, вереща:
- Ты куда? Постой! Ты же не знаешь, куда плыть!
- Отлично знаю! Я помню, где был тот провал. Да и, если б даже не знал, то прекрасно с читал бы всю нужную информацию с твоих мыслей. Поплыли!
- Не жизнь, а сплошное занудство! – свистнул Фью. – Какой ты скучный! С читал! Надо жить, играя и фантазируя! Удивляясь! Когда же я научу тебя этому?
- Староват я для обучения, - хмыкнул Оуэн, спускаясь к месту провала.
Конечно же, Оуэн первым приплыл к нужному месту и гораздо раньше дельфина. Тот вынужден был то и дело подниматься наверх, чтобы вдохнуть воздуха. Да и плыл он медленнее Оуэна, этой природной ракеты. Осьминог, поджидая Фью и осматриваясь вокруг, задумчиво сидел на некоем торчащем над местностью пике с чёткими гранями - пирамиде. Всюду виднелись обломки гигантских строений, невероятно длинных и высоких лестниц, статуй неведомых зверей и птиц. Кое-где даже сохранились полустёртые рельефы и непонятные схематичные рисунки геометрических прямых и кривых.
И на всех этих великолепных руинах лежал слой ила и всякого мусора. К тому же, нельзя было сказать, что провал действительно поднялся высоко на поверхность. Он лишь приподнялся из пропасти, но по-прежнему находился на значительной глубине.
Дельфин подплыл и торопливо сказал:
- Ну, вот он, любуйся! А я наверх – воздуха глотнуть. Не могу здесь долго задерживаться, чтобы составить тебе компанию. Буду курсировать туда-сюда.
- Давай, Фью, ты не будешь больше суетиться. А просто вернёшься назад, - предложил Оуэн. – А завтра утром мы встретимся. Спасибо, что показал это место. Я сам тут погуляю. Хорошо?
- Ага! – отозвался Фью, летя уже вверх. – До завтра, великолепный спрут!
И Оуэн остался один.
Что же это за город? Что за гиганты его населяли? Сколько ему витков? Кто его строил? И куда делись те, кто жил здесь?
Оуэн, попытавшись заглянуть вглубь веков, понял, что эта цивилизация существовала ещё задолго до протейцев. Даже сама планета уже смутно помнила о тех временах. Или, может, не хотела вспоминать. Но Оуэн, всё же, решился быть настойчивым и попытаться заглянуть туда. Не хочет Дух Планеты, сами камни расскажут ему то, что знают.
Он спустился вниз, нашёл нишу, образованную упавшими колоннами, не сильно заиленную, благодаря протекающему тут подводному течению, и комфортно устроился в ней. Попытался отвлечься и оказаться там - на много сотен миллионов витков в прошлом.
Город и его здания отозвались неохотно. Их информационное поле было почти заблокировано. Планета сама препятствовала, не желая вспоминать тех гигантов, которым она даровала столько сил и талантов. А они использовали их… нет, не во зло. Но не во благо. Однако то, что планета испытала эти эмоции в ответ на проснувшуюся память города, всё же, сдвинуло, сместило с мёртвой точки запрещающий блок её памяти.
И Оуэн, краем сознания, зацепил картинки из прошлого…
6. Дно бездны
- Мы на месте! Сканеры показали, что батискаф находится на самой нижней отметке впадины Мари, - на шестой день объявил доктор Донэл по телепатическому каналу. – Наша экспедиция благополучно достигла цели!
Учёные, оставив работу, устремились из лабораторий по радиальным коридорам к внешним иллюминаторам.
Батискаф неподвижно стоял на дне Мари-Каны, выдвинув опоры.
Он осуществлял спуск так плавно, что остановку его движения никто даже не заметил. Прожекторы освещали безжизненный пейзаж, похожий на старый кратер вулкана. Нигде ни рачка, ни рыбки, ни одного даже самого угнетённого растения. Только ил и камни. А далее, за пределами лучей прожекторов, полная и беспросветная тьма. Ни зеленоватое мерцание Туны, ни яркое голубое сияние Фоона никогда не достигали этих мест. Казалось, батискаф заключён в замкнутое пространство, в которое не проникают никакие внешние воздействия. Здесь было катастрофически мало Энергии для любой формы жизни. А из-за низкой температуры даже химические реакции протекали вяло и неохотно, лишая возможности выживать чему бы то ни было.
- Жжу-утко как! – поёжилась Лана.
- Согласен, - вздохнул Сэмэл, приобнимая её и Таниту. – Но я не дам вас в обиду.
- Одна пустота, – разочарованно проговорила Танита. – Что же тут исследовать? Стоило ли спускаться сюда, чтобы увидеть такое? – вздохнула она.
- Стоило! И тут есть что исследовать,- отозвался вдруг доктор Донэл, который, оказывается, стоял у иллюминатора позади них. – Теперь мы знаем, каков ландшафт на самых низких отметках нашего Великого Океана. И можем изучить последний неизведанный уголок нашей планеты. Наука не терпит белых пятен, друзья. Такой результат, тоже результат. И он был ожидаем. Однако для науки недостаточно только предполагать, надо знать. Чтобы перейти от догадок к неопровержимым фактам и стройным теориям. К тому же, уважаемые, не всё здесь так уж уныло и бесперспективно. Пусть наши уважаемые коллеги - доктор Пауэр и профессор Боэн, не найдут здесь объектов для изучения, но у них уже и так в достатке данных, добытых при спуске сюда, требующих обработки и осмысления. Зато остальные коллеги – гидрологи, химики, физики, и минерологи в моём лице,- склонил он в поклоне голову, - археологи и прочие любопытные учёные - найдут на этих глубинах немало интересного. Даже, можно сказать – эта их работа будет невероятно объёмна и интересна. К слову сказать, у нас уже есть хорошая новость – наш микробиолог обнаружил, что бактерии здесь имеются и прекрасно существуют даже при таком давлении и температуре. Думаю, и другие учёные тоже найдут здесь немало сюрпризов и сделают важнейшие открытия. Наша наука впервые получит из Мари-Каны невероятно важную и неоценимую информацию.
- А наружу выходить предполагается? – спросил Сэмэл.
- Обязательно. Немного передохнём и потом направим туда отряд специалистов, снаряжённый всем необходимым, чтобы приступить к изучению водной среды, донных отложений, сканированию горных отрогов и пещер, а также - к поиску возможных артефактов. Возможно, здесь сохранились следы предыдущих цивилизаций. Представьте, какой это будет фурор!
- И скоро мы выходим? – обрадовалась Лана.
- Думаю, сутки на адаптацию и подготовку будет достаточно. Но, извините, уважаемая Лаонэла, младший состав экспедиции пока останется в резерве, - улыбнулся он погрустневшей Лане.
- Почему? – обижено спросила она.
- Думаю, что ваша помощь здесь нужнее, – хитро прищурился доктор Донэл. – Будете ассистировать профессору Боэну, работать с техсоставом в декомпрессионной камере и помогать дежурному на вахте. На выбор.
- Я буду на вахте! – заявила Лана, которой хотелось хотя бы понаблюдать со стороны за первым выходом в эти необитаемые места – почти в космос. – И я! И я! – одновременно выкрикнули Танита с Сэмэлом.
Донэл вопросительно взглянул на них. Мол – а где же дисциплина?
- Ну, я могу помогать техникам в камере, - вздохнув, уступил Сэмэл.
- А я – можно тоже в камере, - просительным тоном сказала Танита. – Профессор Боэн меня… недолюбливает.
- Могу тебя порадовать – ты в хорошей компании: он всех недолюбливает, - усмехнулся Сэмэл.
– Ну, хорошо, вы оба будете помогать в декомпрессионной камере, а ты, Лана – останешься с дежурным, - уступил Донэл. - А сейчас - прошу разойтись по каютам, пора отдыхать.
Сказав это, он отправился в командную рубку. А приунывшая молодёжь нехотя отправилась по коридору в свои каюты, расположенные рядом.
- Вот так всегда: взрослые танцуют при Туне, - обиделась Танита, - а дети идут в сонный куб! Я тоже хочу пройтись по этому жуткому дну. Ведь это впервые, может быть, за миллионы витков! Так и представляются времена, когда на этой планете только зарождалась жизнь.
- Ничего не поделаешь – мы здесь младшие. И наш удел – идти с сонный куб, - вздохнул Сэмэл. И хихикнул: Ничего! Вот стану профессором или хотя бы доктором, тоже буду всех спать отправлять!
- Ты сначала стань! – отмахнулась Лана.
- Но зачем, всё же, эта экспедиция? Что хочет найти доктор Донэл в этой пустыне? – пожав плечами, сказала Танита, – Пусть не миллионы, но, может, тысячи витков о Мари-Кане никто и не вспоминал. И вдруг – бах! Шум, гам, всепланетные торжества! Герои-первооткрыватели! Почему? Как-то это подозрительно.
- Как - что хочет? Славу и Венок Первопроходца! Что же ещё? – хмыкнул Сэмэл. – Может даже этот горный кряж назовут – «Хребет Донэла», - махнул он рукой в сторону невидимой сейчас гряды скал, неподалёку от которой залёг батискаф. – И бескостный моллюск доктор Донэл вдруг обретёт хребет и станет хордовым, а может и – хордовым профессором. Это прогресс - и в карьере, и в Эволюции беспозвоночных! Надо предложить профессору Боэну эту тему – «Эволюция беспозвоночных путём спуска во впадину». Пусть внесёт её в свой каталог.
- Шутник! Профессор Боэн проклянёт тебя до седьмого поколения за такое покушение на авторитеты! – хихикнула Танита. – И за ненаучные инсинуации.
- А разве стремиться к славе плохо? – обиделась за доктора Донэла Лана. – Карьеризм в науке всегда был не меньшим двигателем прогресса, чем любовь к этой самой науке.
- Согласен на все сто процентов! Сам такой, - ухмыльнулся Сэмэл. – Страшно хочу прославиться! И готов для этого весь ил тут без вспомогательной техники поднять и хорошенько взбаламутить. Чтобы найти хоть крохотную табличку! Хоть с полсантиметра! – показал он этот мизер двумя руками. - С меня хватит! И чтоб ей было, этак, сто миллионов витков.
- Ага! Триста миллионов! Ты хоть свой скафандр на себя для начала насунь! Баламутить он тут будет! - отмахнулась Танита. – Ух, я заранее дрожу от мысли – как они в этой махине по дну будут ползать? Да при таком давлении! Как крабацы! Это же так не эстетично!
- Наоборот – это так махрово! - возразил Сэмэл, усмехаясь. – Учти – с того момента как мы покорим Мари-Кану и изображение ползающих в иле учёных растиражируют во вселенной, быть похожей на крабицу в этом скафандре, будет считаться невероятно модным и даже клёво-махровым! И потом – в нём же не видно, какого ты цвета.
