Порывы ветра были так сильны, что Инна, едва не сбитая ветром с ног, перебежав, ухватилась за ствол клёна. Сквозь мрак, охвативший всё, она видела мечущихся людей, кто-то тоже цеплялся за качающиеся деревья, растущие вдоль улицы. Инна, вцепившись в ствол мёртвой хваткой, с ужасом наблюдала, как мимо, подхваченные ураганом, пролетали палатки, столы, порхая будто бабочки, летали клетчатые сумки. А потом с неба хлынул сплошной поток ледяной воды. Мгновенно всё вокруг превратилось в грязь – унесённая мутным потоком, земля сползла с клумбы и поплыла мимо вместе со сломанными петуниями и настурциями. Загрохотал град. Казалось, на Земле наступила ночь, арктическая зима – так похолодало. Во тьме что-то летало и клубилось.
Но вот стало чуть светлее, град прекратился.
«А где Галина? – с трудом удерживаясь возле дерева, вспомнила Инна. – Не унесло ли её вместе с сумками? Хотя с таким весом…»
И с трудом нашла её взглядом в сумеречном потоке ливня. Та стояла, уцепившись за ветку соседнего дерева, и что-то едва слышно кричала. Инна прислушалась:
- Отморозки! Чтоб вы сдохли! – донеслось до неё сквозь шум и грохот.
«Но на кого она орёт? – удивилась Инна. – Может, она сошла с ума? Кого ругает, небесные силы? Рискованно, – покосилась Инна на клубящиеся в небе тёмные вихри, что-то несущие в неведомые дали. – А, её шиза накрыла, потому что товар, дающий ей доход, ураган унёс. Вот у неё крышу и снесло – заодно».
Но подойти к страдалице Инна не могла: ураганный ветер, что-то таща и поливая потоком ледяной воды, сшибал с ног. Спасал только ствол дерева. Как удачно он тут вырос…
«Хватит уже поливать! Не может этот дикий смерч хозяйничать вечно?» – дрожа от холода, подумала Инна.
Впору начать кричать, подобно Галине.
Хозяйничал ураган ещё с полчаса, а потом вокруг начало светлеть. Ветер постепенно стих, а водный поток, падающий с неба, превратился в ливень.
Инна осмотрелась. Вместо рынка вокруг неё была пустая площадка, по которой бежали реки грязной воды, неся грязь и пакеты. Небо посветлело, а чёрная туча унеслась куда-то. Неужели и Москву зацепит?
Инна, поливаемая холодным ливнем, вышла из-под дерева. Всюду плавали вещи, палатки, скомканные и грязные, валяющиеся тут и там, выглядели как остовы кораблей, потерпевших крушение. Пару ураган унёс на площадь и кинул перед магазином. То-то владельцы Универсама ликуют – их конкурентов просто стёрло с лица земли.
Женщины-реализаторы, с которых потоками стекала вода, не обращая на это внимание, бродили вокруг. К Инне подошла Татьяна и они, стуча зубами от холода и тоже бродя по руинам рынка, стали поднимать все вещи, что попадались им на пути. Иногда их приходилось откапывать, освобождая от веток и песка. Что-то, догадавшись о назначении по виду и смятым этикеткам, они отдавали другим реализаторам, своё складывали на те места, где раньше были их палатки. Инна собрала много вязаных вещей, сброшенных с палатки – цветной комок, Татьяна собрала ком серого цвета – бывшие льняные платья и салфетки.
- З-зачем мы это делаем? – клацая зубами вопрос Инна. – Чтобы отчитаться и выбросить?
- Всё нормально! – заявила Татьяна, стуча зубами. – Я всё отстираю, отглажу и будет как новое.
Инна вздохнула – лён долговечен, а у них товар подвержен… деформации, что ли. Вряд ли он подлежат восстановлению. Она снова поискала глазами Галину. Та всё ещё дурковала. Отцепившись от дерева, она стояла там и всё ещё предъявляла претензии к небесной канцелярии. Подняв вверх лицо, на которое, будто в церкви на водосвятии, сверху кропил мелкий дождик, она сипела:
- Отморозки! Придурки! Будьте вы прокляты!
Инна, вздохнув, подошла к ней и отвела к куче их товара. Там усадила на один из трёх мокрых баулов с вещами, которые она нашла.
- Тихо мне! Ураган кончился! – сказала он и увидела в ответ бессмысленный взгляд. – Сиди тут! Отдыхай! – прикрикнула Инна.
Галина осталась на сумках, поводя вокруг красными глазами. Но, главное, что она теперь молчала. Некогда её в чувство приводить, всем сейчас плохо. И Инна с Татьяной, которая издали за ними наблюдала, снова стали собирать свой печальный урожай.
К вечеру были собраны в кучу даже палатки. Их собрали мужчины, которых привёз на руины рынка его директор. Некоторые реализаторы уже уехали – местные, имевшие свой транспорт. Они в багажники машин, будто хлам какой, навалом скинули мокрый и грязный товар. Иногородние, приехавшие в Москву из ближайших городов, часто тоже имели свои машины. Сейчас этот периметр исчез, и вся суета с отъездом была на виду. Арендовали здесь места и дальние гости, имеющие свой транспорт, например, белокурая красавица Марта из Латвии, торгующая духами. И толстая женщина с кремами из Рязани – Ольга. Инна теперь почти всех знала. Вместо красиво упакованного ходового товара они увозили сейчас одни лишь ошмётки в размокших упаковках. А то и вовсе без них. …
Да, уж. Если реализаторы, торгующие от фирм, получат зарплату, а хозяева спишут испорченный товар – форс-мажор, то те ИП, действующие от себя, сегодня были просто разорены…
Инна, повеселев, посетовала, кивнув на Галину, уснувшую на сумках – мол, не сошла бы моя напарница с ума. Реализатор Катерина Семёновна – пожилая, в очках, скептически усмехнувшись, сказала:
- Ничего, отойдёт! Она баба крепкая! Ещё и не рада будешь!
- А, глянь-ка, даже на запах спиртного не проснулась! – ехидно проговорила Соня из палатки наискось. – Видать, сильно её ураганом шибануло!
И все снова заговорили о стихийном бедствии, практически лишившем их товара. Причём – весело. Не зря ж говорят, что спиртное память отшибает. Чувствовалось, что эти люди встречали в своей жизни не один форс-мажор. И провожали – пройдёт и этот, а потом забудется.
Инна, захмелев, половину разговоров плохо слышала – стресс, потом откат. Тут кто-то – вроде, Иван Фёдорович, директор рынка с пшеничными вислыми усами, стал рассказывать анекдоты, Инна смеялась вместе со всеми, хотя половину не понимала. Да это и неважно…
Вспыхнули фонари, и теперь действительно наступил вечер. Компания начала рассыпаться. Стоявшие по периметру, обозначающему прежний рынок, машины, натужно разворачиваясь в грязи, стали разъезжаться. Некоторые женщины, таща тяжеленные мокрые умки, двинули к остановке метро. Татьяне, обычно тоже пользующейся метро, подвернулись попутчики. И она, попрощавшись, подхватила свою сумку и втиснулась в чью-то машину. Улица Подбельского, где была квартира Инны, находилась в таком месте, куда никто не ехал. А, может, причина была в том, что челночных сумок у неё было четыре, да плюс никакущая Галина. В общем, желающих подвезти не нашлось...
Инна начала паниковать. Как донести четыре баула с мокрыми вещами до метро? Даже если растормошить Галину, ей, похоже, всё пофиг. И даже если, таща сумки и напарницу, у неё получится добраться до Подбельского, то как она потом будет тащить всё это пару кварталов до дома? Галина не в счёт, она сегодня дуркует, самой надо справляться. Но, всё же, Инна попыталась растолкать её, чтобы идти к станции метро. Но та, лишь отмахнувшись, продолжала сидеть на сумках, будто каменная.
И тут, казалось бы, пришла помощь. К Инне подошёл Иван Фёдорович, директор рынка. Тот самый, с вислыми усами, что разливал им коньяк и рассказывал непонятные анекдоты. Татьяна говорила ей, что когда-то он был военным. Да это и заметно – всегда чёткий, деловитый, да и сегодня умудрился форсировано организовать сбор палаток и уборку территории. Ну, насколько это возможно в лужах грязи. Поодаль стоял грузовик, в который погрузили палатки и скинули поломанную мебель. Ничего теперь не напоминало, что здесь был когда-то рынок. Просто пролетел ураган, раскидал ветки, притащил грязь…
Иван Фёдорович предложил Инне доехать до дома на грузовой машине рынка.
- Я уеду с бригадой разнорабочих, – кивнул он на группу мужчин, стоящих у пары легковых машин. Возможно, что они были из военных, прежних его подчинённых – уж очень быстро управились. – Алексей довезёт вас бесплатно, – пояснил он. – Только придётся вам свои вещи взять с собой в кабину – кузов занят и закрыт на замок, –предупредил он.
Инна, конечно, с радостью согласилась. Ну, посидят часок с мокрыми сумками, зато в руках их не тащить. Не куковать же им тут! Можно, конечно, такси было поискать, но это безнадёжный вариант. Во-первых, место здесь глухое, а во-вторых, вряд ли после урагана это удастся. Да ещё с мокрыми сумками. Все стремятся после стихийного бедствия как можно скорее попасть домой. Да и цены, наверняка, как и положено при форс-мажоре, запредельные. Галина, когда придёт в себя, убьёт её за такие траты. И так ведь весь товар пришёл в негодность. Но это же форс-мажор и потому ущерб Ивановы обязаны списать.
Галина всё это время лишь горестно покачивалась на сумках, не участвуя в их разговоре. Инна попыталась объяснить ей, как им предстоит добираться, но та лишь сердито отмахнулась от неё и попыталась снова улечься.
Тут Иван Фёдорович сел в машину и уехал, а к ним, сдав назад, подъехал грузовик. Водитель, представившийся Алексеем, помог им втащить две сумки в кабину, поставив под ноги. О, знакомая картина! Только это уже не джип. Но Инна и грузовику была рада, лишь бы вёз их домой. Не знала ещё, во что ввязалась. Две другие сумки, менее мокрые, поскольку в ураган они попали полные и, возможно, вымокли только верхние вещи, он поставил на сиденье. Их надо им было поставить на колени, когда сядут
Инна плохо помнила этого Алексея, привозившего на рынок директора. Помнится, он иногда стоял возле своей громоздко машины с края рынка – молодой, с чёрным чубом, падающим наискось на ярко-синие глаза. По-хозяйски осматривался вокруг. Довольно симпатичный парень – для тех, кому нравятся нагловатые и самовлюблённые красавчики.
И – вечно не везёт Инне с этими Алексеями, этот водитель сходу повёл себя странно. Он «положил на Инну глаз», как умел, проявляя к ней симпатию. Та хотела засунуть в кабину первой вяло упирающуюся Галину. Вдруг она поведёт себя неадекватно, начнёт открывать на ходу дверцу, если её посадить с краю? Но Алексей упёрся – мол, она толстая, будет закрывать доступ к рычагу переключения скорости. И велел сесть рядом с ним Инне. Пришлось подчиниться. Но Инна, поставив Галине на колени баул, попросила его заклинить замок возле неё. И Галина это оценила: приткнувшись к надёжной двери, она тут же задремала.
А дальше началось.
Алексей то и дело возил рукой по ноге или даже по бедру Инны. Типа, случайно выходит, когда он скорости переключает. Инна, поначалу терпела, а потом, возмутившись, попросила его убрать шаловливую руку. Но это оказалось бесполезно. Алексей сказал – мол, он ведёт машину и ему не до таких мелочей, как какая-то нога. Не нравится, мол, иди пешком. И Инне, сцепив зубы, пришлось терпеть эту наглость. И, судя по ухмылкам Алексея, дело тут было вовсе не в удобстве вождения.
Поневоле вспомнился первый Алексея. А также те маньяки, что торчали сусликами на рынке против их палатки. Будто часовые на посту, с которого их умела снять только Галина. Но она сейчас была… не в ресурсе.
«Что им всем надо от меня? – с досадой думала она, зло прижимая к себе мокрую сумку. Которой очень хотелось садануть прямо по ухмыляющейся роже водителя. – Неужели я так хороша, что всем крышу сносит! Прямо ураган по имени Инна! – криво усмехнулась она, передёргиваясь от холода. – А я… сходила один раз замуж и разочаровалась в мужиках. По рукам ходить не хочу – я не рубль. Но как это объяснить таким вот ухмыляющимся Алексеям с шаловливыми ручками?»
Время шло, мотор грузовика натужно гудел – полный кузов ведь, рука Алексея беззастенчиво по ней елозила, а их путешествие по городу всё не заканчивалось. Инна окончательно заледенела, Галина во сне что-то бормотала. Инна различила снова: «…морозки»…
Алексей то ли плохо знал город, то ли ему до такой степени нравилось возить по Инне своей рукой, что искать их дом ему не хотелось.
Инна взглянула на свой телефон – в сумочке он как-то выжил, оказалось. Что уже около одиннадцати часов вечера. И снова завела волынку с ориентированием на местности.
- Ты что, не знаешь где улица Подбельского? – спросила она этого… отморозка. – И убери от меня, наконец, свою граблю!
- А где это? Подбельского, говоришь? – покосившись, ехидно спросил в который раз Алексей, снова мазнув ей рукой по коленке. – Подскажешь! Наверное, я заблудился.
Издевается, что ли? Для чего? Чтобы возить рукой? Бред!
- Да, повторяю - наш дом расположен именно на улице Подбельского! В который раз тебе это говорю! И находится он недалеко от конечной станция метро с одноимённым названием – Подбельского! – гаркнула Инна, перекрикивая шум мотора. Этот диалог с непонятливым Алексеем, действительно, происходи уже в пятый раз. – Ты город не знаешь, что ли? И рядом – на предыдущей остановке метро, находится Черкизовский рынок, повторяю. Что тут непонятного? Отличный ориентир ведь! Или ты не знаешь, где этот рынок находится? Езжай к нему, а там разберёмся.
- Нет, не знаю, – ехидно усмехнулся тот. – А другие ориентиры есть?
Точно – издевается! Придурок!
- Рядом с нашей девятиэтажкой стоит ТЭЦ! У неё торчит четыре огромные трубы! Их издалека видно! – скрипнув зубами, сказала Инна. – Видел такие?
- Торчат? Аж четыре? Нет, не видел! – отрицательно помотал головой ехидно улыбающийся Алексей. – Что ж, поищем!
И снова провёл рукой по её ноге. Она её сбросила, а Алексей, усмехнувшись, повёз их дальше по каким-то улицам и перекрёсткам. А потом, типа, утомившись искать их девятиэтажную хибару и этакий малю-ю-юсенький Черкизовский рыночек, огласил им своё предложение. Он с деланным сочувствием спросил:
- Устали? – Инна лишь кивнула, боясь выругаться. – А поехали ко мне! – заявил тот в ответ. – Мой дом совсем рядышком, в паре кварталов отсюда. Переночуете в моей двухкомнатной квартирке, отдохнёте хорошенько. Я, кстати, один живу. Ужин хороший для вас организую и диванов у меня полно. А утром отвезу вас домой. Днём же легче ориентироваться в московских закоулках!
«Опять ужин? Наверное, с ананасом и клубникой? Радует, что хоть диванов много и, надеюсь, они не рухнут под весом двух тел. Очевидно, нам Алексеем-2 достанется один диван на двоих? История иногда имеет свойство дублироваться, – скрипнула зубами Инна. – И что Москва с людьми делает! Или это только мне маньяки в Москве попадаются? То на джипе ездят, то на грузовике, итог один?»
Но вот стало чуть светлее, град прекратился.
«А где Галина? – с трудом удерживаясь возле дерева, вспомнила Инна. – Не унесло ли её вместе с сумками? Хотя с таким весом…»
И с трудом нашла её взглядом в сумеречном потоке ливня. Та стояла, уцепившись за ветку соседнего дерева, и что-то едва слышно кричала. Инна прислушалась:
- Отморозки! Чтоб вы сдохли! – донеслось до неё сквозь шум и грохот.
«Но на кого она орёт? – удивилась Инна. – Может, она сошла с ума? Кого ругает, небесные силы? Рискованно, – покосилась Инна на клубящиеся в небе тёмные вихри, что-то несущие в неведомые дали. – А, её шиза накрыла, потому что товар, дающий ей доход, ураган унёс. Вот у неё крышу и снесло – заодно».
Но подойти к страдалице Инна не могла: ураганный ветер, что-то таща и поливая потоком ледяной воды, сшибал с ног. Спасал только ствол дерева. Как удачно он тут вырос…
«Хватит уже поливать! Не может этот дикий смерч хозяйничать вечно?» – дрожа от холода, подумала Инна.
Впору начать кричать, подобно Галине.
Хозяйничал ураган ещё с полчаса, а потом вокруг начало светлеть. Ветер постепенно стих, а водный поток, падающий с неба, превратился в ливень.
Инна осмотрелась. Вместо рынка вокруг неё была пустая площадка, по которой бежали реки грязной воды, неся грязь и пакеты. Небо посветлело, а чёрная туча унеслась куда-то. Неужели и Москву зацепит?
Инна, поливаемая холодным ливнем, вышла из-под дерева. Всюду плавали вещи, палатки, скомканные и грязные, валяющиеся тут и там, выглядели как остовы кораблей, потерпевших крушение. Пару ураган унёс на площадь и кинул перед магазином. То-то владельцы Универсама ликуют – их конкурентов просто стёрло с лица земли.
Женщины-реализаторы, с которых потоками стекала вода, не обращая на это внимание, бродили вокруг. К Инне подошла Татьяна и они, стуча зубами от холода и тоже бродя по руинам рынка, стали поднимать все вещи, что попадались им на пути. Иногда их приходилось откапывать, освобождая от веток и песка. Что-то, догадавшись о назначении по виду и смятым этикеткам, они отдавали другим реализаторам, своё складывали на те места, где раньше были их палатки. Инна собрала много вязаных вещей, сброшенных с палатки – цветной комок, Татьяна собрала ком серого цвета – бывшие льняные платья и салфетки.
- З-зачем мы это делаем? – клацая зубами вопрос Инна. – Чтобы отчитаться и выбросить?
- Всё нормально! – заявила Татьяна, стуча зубами. – Я всё отстираю, отглажу и будет как новое.
Инна вздохнула – лён долговечен, а у них товар подвержен… деформации, что ли. Вряд ли он подлежат восстановлению. Она снова поискала глазами Галину. Та всё ещё дурковала. Отцепившись от дерева, она стояла там и всё ещё предъявляла претензии к небесной канцелярии. Подняв вверх лицо, на которое, будто в церкви на водосвятии, сверху кропил мелкий дождик, она сипела:
- Отморозки! Придурки! Будьте вы прокляты!
Инна, вздохнув, подошла к ней и отвела к куче их товара. Там усадила на один из трёх мокрых баулов с вещами, которые она нашла.
- Тихо мне! Ураган кончился! – сказала он и увидела в ответ бессмысленный взгляд. – Сиди тут! Отдыхай! – прикрикнула Инна.
Галина осталась на сумках, поводя вокруг красными глазами. Но, главное, что она теперь молчала. Некогда её в чувство приводить, всем сейчас плохо. И Инна с Татьяной, которая издали за ними наблюдала, снова стали собирать свой печальный урожай.
К вечеру были собраны в кучу даже палатки. Их собрали мужчины, которых привёз на руины рынка его директор. Некоторые реализаторы уже уехали – местные, имевшие свой транспорт. Они в багажники машин, будто хлам какой, навалом скинули мокрый и грязный товар. Иногородние, приехавшие в Москву из ближайших городов, часто тоже имели свои машины. Сейчас этот периметр исчез, и вся суета с отъездом была на виду. Арендовали здесь места и дальние гости, имеющие свой транспорт, например, белокурая красавица Марта из Латвии, торгующая духами. И толстая женщина с кремами из Рязани – Ольга. Инна теперь почти всех знала. Вместо красиво упакованного ходового товара они увозили сейчас одни лишь ошмётки в размокших упаковках. А то и вовсе без них. …
Да, уж. Если реализаторы, торгующие от фирм, получат зарплату, а хозяева спишут испорченный товар – форс-мажор, то те ИП, действующие от себя, сегодня были просто разорены…
Часть иногородних реализаторов, среди которых были и Инна с Татьяной, завершили этот жуткий день застольем, собравшись у стола, поднятого с земли. На него выложили на пакетах скудную снедь – яблоки, пирожки, хлеб. Беда всех объединила. Несмотря на летний вечер, все замёрзли, и алкоголь пришёлся очень кстати. Анну – продавца из хозяйственной палатки, выставившую на стол хрустальные стопки из размокших наборов и бутылку с выпивкой, приветствовали радостными возгласами. Инне тоже плеснули коньяка в рюмку. Народ, выпив, немного повеселел. Зазвучали воспоминания о пролетевшем над рынком урагане, сопровождаемые горьким, но всё же, смехом. Была в этой женской компании и пара мужчин – директор рынка, разливающий, и чей-то помощник. Остальные мужчины – водители и помогающая бригада, продолжали что-то таскать и грузить.
Инна, повеселев, посетовала, кивнув на Галину, уснувшую на сумках – мол, не сошла бы моя напарница с ума. Реализатор Катерина Семёновна – пожилая, в очках, скептически усмехнувшись, сказала:
- Ничего, отойдёт! Она баба крепкая! Ещё и не рада будешь!
- А, глянь-ка, даже на запах спиртного не проснулась! – ехидно проговорила Соня из палатки наискось. – Видать, сильно её ураганом шибануло!
И все снова заговорили о стихийном бедствии, практически лишившем их товара. Причём – весело. Не зря ж говорят, что спиртное память отшибает. Чувствовалось, что эти люди встречали в своей жизни не один форс-мажор. И провожали – пройдёт и этот, а потом забудется.
Инна, захмелев, половину разговоров плохо слышала – стресс, потом откат. Тут кто-то – вроде, Иван Фёдорович, директор рынка с пшеничными вислыми усами, стал рассказывать анекдоты, Инна смеялась вместе со всеми, хотя половину не понимала. Да это и неважно…
Вспыхнули фонари, и теперь действительно наступил вечер. Компания начала рассыпаться. Стоявшие по периметру, обозначающему прежний рынок, машины, натужно разворачиваясь в грязи, стали разъезжаться. Некоторые женщины, таща тяжеленные мокрые умки, двинули к остановке метро. Татьяне, обычно тоже пользующейся метро, подвернулись попутчики. И она, попрощавшись, подхватила свою сумку и втиснулась в чью-то машину. Улица Подбельского, где была квартира Инны, находилась в таком месте, куда никто не ехал. А, может, причина была в том, что челночных сумок у неё было четыре, да плюс никакущая Галина. В общем, желающих подвезти не нашлось...
Инна начала паниковать. Как донести четыре баула с мокрыми вещами до метро? Даже если растормошить Галину, ей, похоже, всё пофиг. И даже если, таща сумки и напарницу, у неё получится добраться до Подбельского, то как она потом будет тащить всё это пару кварталов до дома? Галина не в счёт, она сегодня дуркует, самой надо справляться. Но, всё же, Инна попыталась растолкать её, чтобы идти к станции метро. Но та, лишь отмахнувшись, продолжала сидеть на сумках, будто каменная.
И тут, казалось бы, пришла помощь. К Инне подошёл Иван Фёдорович, директор рынка. Тот самый, с вислыми усами, что разливал им коньяк и рассказывал непонятные анекдоты. Татьяна говорила ей, что когда-то он был военным. Да это и заметно – всегда чёткий, деловитый, да и сегодня умудрился форсировано организовать сбор палаток и уборку территории. Ну, насколько это возможно в лужах грязи. Поодаль стоял грузовик, в который погрузили палатки и скинули поломанную мебель. Ничего теперь не напоминало, что здесь был когда-то рынок. Просто пролетел ураган, раскидал ветки, притащил грязь…
Иван Фёдорович предложил Инне доехать до дома на грузовой машине рынка.
- Я уеду с бригадой разнорабочих, – кивнул он на группу мужчин, стоящих у пары легковых машин. Возможно, что они были из военных, прежних его подчинённых – уж очень быстро управились. – Алексей довезёт вас бесплатно, – пояснил он. – Только придётся вам свои вещи взять с собой в кабину – кузов занят и закрыт на замок, –предупредил он.
Инна, конечно, с радостью согласилась. Ну, посидят часок с мокрыми сумками, зато в руках их не тащить. Не куковать же им тут! Можно, конечно, такси было поискать, но это безнадёжный вариант. Во-первых, место здесь глухое, а во-вторых, вряд ли после урагана это удастся. Да ещё с мокрыми сумками. Все стремятся после стихийного бедствия как можно скорее попасть домой. Да и цены, наверняка, как и положено при форс-мажоре, запредельные. Галина, когда придёт в себя, убьёт её за такие траты. И так ведь весь товар пришёл в негодность. Но это же форс-мажор и потому ущерб Ивановы обязаны списать.
Галина всё это время лишь горестно покачивалась на сумках, не участвуя в их разговоре. Инна попыталась объяснить ей, как им предстоит добираться, но та лишь сердито отмахнулась от неё и попыталась снова улечься.
Тут Иван Фёдорович сел в машину и уехал, а к ним, сдав назад, подъехал грузовик. Водитель, представившийся Алексеем, помог им втащить две сумки в кабину, поставив под ноги. О, знакомая картина! Только это уже не джип. Но Инна и грузовику была рада, лишь бы вёз их домой. Не знала ещё, во что ввязалась. Две другие сумки, менее мокрые, поскольку в ураган они попали полные и, возможно, вымокли только верхние вещи, он поставил на сиденье. Их надо им было поставить на колени, когда сядут
Инна плохо помнила этого Алексея, привозившего на рынок директора. Помнится, он иногда стоял возле своей громоздко машины с края рынка – молодой, с чёрным чубом, падающим наискось на ярко-синие глаза. По-хозяйски осматривался вокруг. Довольно симпатичный парень – для тех, кому нравятся нагловатые и самовлюблённые красавчики.
И – вечно не везёт Инне с этими Алексеями, этот водитель сходу повёл себя странно. Он «положил на Инну глаз», как умел, проявляя к ней симпатию. Та хотела засунуть в кабину первой вяло упирающуюся Галину. Вдруг она поведёт себя неадекватно, начнёт открывать на ходу дверцу, если её посадить с краю? Но Алексей упёрся – мол, она толстая, будет закрывать доступ к рычагу переключения скорости. И велел сесть рядом с ним Инне. Пришлось подчиниться. Но Инна, поставив Галине на колени баул, попросила его заклинить замок возле неё. И Галина это оценила: приткнувшись к надёжной двери, она тут же задремала.
А дальше началось.
Алексей то и дело возил рукой по ноге или даже по бедру Инны. Типа, случайно выходит, когда он скорости переключает. Инна, поначалу терпела, а потом, возмутившись, попросила его убрать шаловливую руку. Но это оказалось бесполезно. Алексей сказал – мол, он ведёт машину и ему не до таких мелочей, как какая-то нога. Не нравится, мол, иди пешком. И Инне, сцепив зубы, пришлось терпеть эту наглость. И, судя по ухмылкам Алексея, дело тут было вовсе не в удобстве вождения.
Поневоле вспомнился первый Алексея. А также те маньяки, что торчали сусликами на рынке против их палатки. Будто часовые на посту, с которого их умела снять только Галина. Но она сейчас была… не в ресурсе.
«Что им всем надо от меня? – с досадой думала она, зло прижимая к себе мокрую сумку. Которой очень хотелось садануть прямо по ухмыляющейся роже водителя. – Неужели я так хороша, что всем крышу сносит! Прямо ураган по имени Инна! – криво усмехнулась она, передёргиваясь от холода. – А я… сходила один раз замуж и разочаровалась в мужиках. По рукам ходить не хочу – я не рубль. Но как это объяснить таким вот ухмыляющимся Алексеям с шаловливыми ручками?»
Время шло, мотор грузовика натужно гудел – полный кузов ведь, рука Алексея беззастенчиво по ней елозила, а их путешествие по городу всё не заканчивалось. Инна окончательно заледенела, Галина во сне что-то бормотала. Инна различила снова: «…морозки»…
Алексей то ли плохо знал город, то ли ему до такой степени нравилось возить по Инне своей рукой, что искать их дом ему не хотелось.
Инна взглянула на свой телефон – в сумочке он как-то выжил, оказалось. Что уже около одиннадцати часов вечера. И снова завела волынку с ориентированием на местности.
- Ты что, не знаешь где улица Подбельского? – спросила она этого… отморозка. – И убери от меня, наконец, свою граблю!
- А где это? Подбельского, говоришь? – покосившись, ехидно спросил в который раз Алексей, снова мазнув ей рукой по коленке. – Подскажешь! Наверное, я заблудился.
Издевается, что ли? Для чего? Чтобы возить рукой? Бред!
- Да, повторяю - наш дом расположен именно на улице Подбельского! В который раз тебе это говорю! И находится он недалеко от конечной станция метро с одноимённым названием – Подбельского! – гаркнула Инна, перекрикивая шум мотора. Этот диалог с непонятливым Алексеем, действительно, происходи уже в пятый раз. – Ты город не знаешь, что ли? И рядом – на предыдущей остановке метро, находится Черкизовский рынок, повторяю. Что тут непонятного? Отличный ориентир ведь! Или ты не знаешь, где этот рынок находится? Езжай к нему, а там разберёмся.
- Нет, не знаю, – ехидно усмехнулся тот. – А другие ориентиры есть?
Точно – издевается! Придурок!
- Рядом с нашей девятиэтажкой стоит ТЭЦ! У неё торчит четыре огромные трубы! Их издалека видно! – скрипнув зубами, сказала Инна. – Видел такие?
- Торчат? Аж четыре? Нет, не видел! – отрицательно помотал головой ехидно улыбающийся Алексей. – Что ж, поищем!
И снова провёл рукой по её ноге. Она её сбросила, а Алексей, усмехнувшись, повёз их дальше по каким-то улицам и перекрёсткам. А потом, типа, утомившись искать их девятиэтажную хибару и этакий малю-ю-юсенький Черкизовский рыночек, огласил им своё предложение. Он с деланным сочувствием спросил:
- Устали? – Инна лишь кивнула, боясь выругаться. – А поехали ко мне! – заявил тот в ответ. – Мой дом совсем рядышком, в паре кварталов отсюда. Переночуете в моей двухкомнатной квартирке, отдохнёте хорошенько. Я, кстати, один живу. Ужин хороший для вас организую и диванов у меня полно. А утром отвезу вас домой. Днём же легче ориентироваться в московских закоулках!
«Опять ужин? Наверное, с ананасом и клубникой? Радует, что хоть диванов много и, надеюсь, они не рухнут под весом двух тел. Очевидно, нам Алексеем-2 достанется один диван на двоих? История иногда имеет свойство дублироваться, – скрипнула зубами Инна. – И что Москва с людьми делает! Или это только мне маньяки в Москве попадаются? То на джипе ездят, то на грузовике, итог один?»
