Даже в тёмной кабине глаза Алексея-2 сверкали весьма недвусмысленно. Он маньяк? Иначе как объяснить, что этому долбаному Алексею-2, работавшему в Москве водителем, не знаком Черкизовский рынок? И в конечных станциях метро он совсем не ориентируется? Может Алексей-2 не маньяк, может он просто не москвич? Тогда почему его взяли работать водителем на рынке? И как вышло, что работая на рынке, который как цыганский табор кочует по окраинам Москвы, этот недочеловек запомнил лишь дорогу к себе домой? Где много диванов.
Инна просто крикнула, глядя на улыбающегося Алексея:
– Всё! Хватит басен! Вези нас на Подбельского, иначе я – клянусь, немедленно выйду! Прямо тут! – Указала она на заброшенный сквер, мимо которого проезжала машина. – И лягу спать вон на той лавочке! – указала она на поломанную штуку, отдалённо похожую на скамейку. – Галину вези, куда хочешь, разрешаю! И её нога в твоём полном распоряжении! – похлопала она спящую напарницу по ноге. – И отчаянно сверкнула глазами: – Только предупреждаю – если в сквере со мной что-то случится – убьют там, изнасилуют, расчленят, то отвечать за это будешь ты! Я напишу предсмертную записку! И тебя за это посадят!
Инна всерьёз собиралась выйти из машины. А что делать? Пора уже покинуть эту камеру пыток! Чем не пыточные мучения – по боку крабом ползает наглая рука, на коленях собирается вода из мокрого баула, зубы стучат от холода и это продолжается уже не один час! Лучше быстро погибнуть в неравной борьбе с московскими бомжами, чем это измывательство! А бомжи в этом заброшенном московском скверике непременно обитают. И она отомстит этому идиоту, страдающему топографическим кретинизмом! Достал уже!
Алексей посмотрел на неё испуганно – как на сумасшедшую, и молча развернув машину, поехал в обратном направлении. А минут через сорок его машина уже стояла у подъезда их девятиэтажки на улице Подбельского. Он что, всё это время знал, куда надо ехать? Просто атас!
- Ваш приют! – угрюмо объявил Алексей-2.
- Сказала б я тебе что-нибудь хорошее, да у меня одни шипящие остались! – рявкнула в ответ Инна, сердито толкнув в бок Галину.
Та, травмированная ураганом в самую макушку, так всю дорогу и проспала. И теперь, ощутив этот толчок, с трудом выкарабкалась наружу. Инна, таща сумки – и её, и свои, выбралась следом. Алексей, хлопнув дверцей, молча, подхватил сумки и отнёс их на крыльцо. Ну, точно, Алексей-2! Тот тоже всё таскать любил. Только Алексей-1 за талию её хватал, а этот – пониже. Затем он, также молча, развернул машину и уехал прочь. В свою квартиру, очевидно, в которой, чёрт его дери, много диванов!
На телефоне Инны было уже пятнадцать минут первого…
Когда Инна с трудом втащила мокрые сумки в квартиру – по одной и волоком, уж очень тяжёлые, то бросила их в коридоре. Дальше не могла тащить. А Галина, пройдя мимо неё, хрипло приказала сама себе:
- Да пошло оно всё! В душ и спать!
И, стаскивая на ходу мокрые вещи с себя и бросая их на пол, побрела к ванной.
Инна, стуча зубами, тоже сняла одежду и тоже кинула всё на пол – дурной пример заразителен. Даже лифчик и трусы на неё оказались до нитки мокрыми.
«Хоть бы не заболеть! – промелькнула мысль. И она громко чихнула. – Похоже, всё же, я простыла. А кто б нет?»
И, зайдя в зал, вытряхнула всё из своего рюкзака на диван, натянув на себя то, что обнаружилось там тёплого – майку, свитер, брюки, носки. Инна так замёрзла, что её потом даже горячий душ не согрел. И дрожа, как цуцик зимой, она, стуча зубами, прямо одетая рухнула на диван, натянув что-то сверху. Кажется, это было мокрое банное полотенце, которое она зачем-то прихватила…
«Завтра, наверное, к вечеру приедет кто-то из фирмы – надеюсь, не Алексей, составит опись испорченного товара. И заберёт меня домой. Есть и в ураганах что-то хорошее…» – думала она, засыпая.
Проснулась Инна, трясясь от холода. Померила температуру градусником, обнаруженным в серванте – 39, 6. Голова болела, мучили неукротимый насморк и кашель. Надо бы скорую помощь вызвать, но кто в столице поедет лечить иногороднюю? Медленно переставляя тяжёлые ноги, Инна выползла в коридор. И удивлению замерла. Через него была протянута верёвка, на которой висели вещи из коллекции фирмы Ивановых. Как и на кухне, куда она заглянула потом, услышав там шум. Здесь через комнату тоже были натянуты верёвки, с которых свисали мокрые вещи. Этикетки были отклеены и аккуратно разложены на столе – сушились. И в самом центре этого суетилась Галина, что удивительно – вполне здоровая и одетая не в халат, а уже в футболку и джинсы.
Разве сегодня рабочий день? Хотя ведь Галина выспалась ещё вчера – и на рынке, и в машине – ничего удивительного.
- Что это? – гундося, обратилась Инна к напарнице. – Когда ты успела всё разобрать?
- И постирать! И рассортировать! Учти! Я всю ночь тут возюкалась! Пока ты, королева, дрыхла! – рявкнула Галина. – Собирайся, давай! Я уже приготовила сухой товар. Поедем на рынок!
- На какой рынок, его нет! Ураганом смыло! А порванные палатки вчера увезли! У Алексея в кузове машины лежали, помнишь? Одни ошмётки остались, – проговорила она, хлюпая носом. – Ураган был! Помнишь? Разве никто из фирмы не приедет, чтобы составить опись испорченного?
- Какие ещё будут отговорки? – упёрла руки в бока Галина. – Не хочешь работать, сиди дома! Штраф! А я поеду сама! Если палаток нет, на сумках вещи разложу! Рабочий график никто не отменял! Ишь, больной прикинулась! – зло осмотрела её хлюпающее лицо Галина. – Спала, пока я тут надрывалась, понравилось, что ли?
- Хорошо! Я сейчас! – просипела Инна.
И, сморкаясь, она кое-как собралась. Ей было стыдно, что она ничего не слышала, пока её напарница сделала всю эту адскую работу. Но чувствовала себя плохо и сумки несла, останавливаясь через каждые три метра. Галина, не обращая на это внимания, пёрла ледоколом, рассекая толпу. Неужели это она вчера, поверженная морально и физически ураганом, спала на мокрых сумках?
Оказалось, что часть палаток на юго-западе, возле Универсама, уже была установлена. Бригада Иван Фёдоровича работала в тот день с раннего утра. На полу собранных палатках продолжали суетиться некие мужчины под руководством директора рынка. Алексея и его машины Инна нигде не наблюдала. Но ведь кто-то же привёз эти новые палатки? И выходит, что Алексей почти не спал. А нет его, потому что он сейчас, видимо, уехал за чем-то.
«Что за цирк он тогда устроил ночью? – недоумевала Инна. – Ведь знал, что рано вставать. Хотя, какая мне разница, какие у него были мотивы? Эти выкрутасы довели меня до простуды. И до очередного конфликта с Галиной. Недоумок!»
Собранные палатки стояли ещё пустые – продавцы, ясное дело, приводили свои товары в порядок. Это Галина, отоспавшаяся вчера, уникум. Работала лишь пара палаток. С кремами – от рязанских поставщиков, которые привезли новый товар, ссыпав тюбики без упаковок в отдельную коробку. Да палатка с садовым инвентарём – их инструмент от вчерашнего ливня лишь заблестел ядрёней. А может с утра помыли. На Инну с Галиной с их баулами все – и рабочие, и продавцы, глянули удивлённо. Мол, ещё более сумасшедшие прибыли – с мокрой шерстью и вискозой. «Здрас-сте»
Иван Фёдорович тут же направил в их сторону мужиков из бригады – собирать в грязи их палатку. Татьяны не было. Небось, стирает и сушит свой лён на балконе. А куда спешить? Но Галина так не считала. И пока разложила вещи – вынутые из тюков, очевидно, прямо на сумках. Кого могли заинтересовать эти кучи? Сама она уселась на стул, взяв один вороха выгруженных поодаль стульев. Инна, хлюпая носом, спросившись, сходила в Универсам – в аптеку, за таблетками. Ну, как – сходила? Чувствовала она себя ужасно – еле ноги передвигала. Потом, напившись жаропонижающего, слегка задремала на стуле, положив голову на стол. Вокруг неё строили палатку, громко разговаривали и смеялись, но она ничего не слышала. Галина молчала – покупателей ведь всё равно не было, а три палатки рынка не создавали. Но вскоре Галина активизировалась, будто её шилом в пухлое место кололи. Орала на Инну – то вещи перевесь, то достань незнамо что. Зачем? Кому? Даже мужики, собирающие уже Татьянину палатку, приостановились, глядя на рычащую Галину. Здорова ли она?
«М-да! Не зря, видимо, та женщина в очках предрекала – мол, ещё не рада будешь, когда она в себя придёт! Пришла, судя по всему».
В этот день они не продали ни одной вещи. И вечером, несолоно хлебавши, потащили тяжеленные сумки назад. Инна спотыкалась, а Галина зло покрикивая. Мол, доходяга! Ты своим насморком всех покупателей мне сегодня распугала! Инна помалкивала – вот получит зарплату и уедет!
Оказалось, что за этот день все «ураганные» вещи высохли. Но Галина даже не подпустила Инну. Сама гладила.
- Пошла вон! Королевна! – заявила она. – Испортишь ещё! Отдай! – И толкнула её в грудь, которая и без того болела. – Отвянь! Иди, спи!
Ну, не драться же с ней? Всё равно ведь побежит она, стоит ли начинать.
И Инна, хлюпая носом, пошла к себе долечиваться.
А выйдя ночью за водой, чтобы запить таблетку от кашля, Инна обнаружила, что на кухне горит свет, а там суетится Галина. Она, расстелив на столе покрывало, наклеивала на выглаженные «ураганные» вещи фирменные знаки Ивановых. И аккуратно складывала их в новые упаковки. Идиллия! Инна не рискнула предложить ей свою помощь – только наорёт. А у Инны ужасно болела голова.
Утром они снова были на рынке.
10.
Инна, всё же, как-то спросила у директора рынка, когда он проходил мимо палатки – что, мол, за нехороший человек этот ваш водитель Алексей? До полночи возил нас по Москве после урагана. Где Черкизовский рынок – не знает, где конечная станция метро «Подбельского» – не ведает, и вообще в городе совсем не ориентируется? Лишь к себе домой и сумел привезти нас, замёрзших. А когда я на него накричала, то сразу дорогу вспомнил и приехал, куда надо. Жаль, что поздно я это сделала, отдохнуть хотелось, а не вышло. Да и простыла я с мокрыми сумками сидя. Он что, недавно в город приехал? Кто его взял водителем?
Иван Фёдорович очень удивился и сказал, что Алексей отличный парень. Он коренной москвич и знает город как самого себя. Сам в этом за полгода убедился. И претензий к нему ни у кого не было. Вы, мол, первая жалуетесь. Но я, мол, разберусь.
Его вислые усы, как Инне показалось, даже растопорщились, вдруг приняв горизонтальное положение.
- Разберитесь, пожалуйста, откуда взялся этот непробиваемый топографический кретинизм? И почему я не могла заставить его вести себя прилично и не хватать меня за ногу! – проговорила Инна, прищурив глаз. – Спасибо, конечно, Иван Фёдорович, что вы помогли нам уехать, но если б знала, что так выйдет, лучше б тут осталась.
Иван Фёдорович виновато на неё глянул и вздохнул.
В общем, Инна директору рынка на его водителя, как следует, нажаловалась, рассказав ему их ночную эпопею.
А потом Алексей тоже пришёл к Инне разбираться. Сказал ей, прищурив синие глаза:
- Я думал, что ты нормальная! Что мы с тобой поженимся! А ты… Ну, выгнали меня! И что? Я и сам бы скоро ушёл! Хочу свою фирму открыть! У меня родители богатые, они помогут. Да мне просто стрёмно было. А теперь… Осталась бы со мной – как сыр в масле каталась бы! Торгуй теперь тут!
И, развернувшись, гордо зашагал куда-то по площади магазина. И, обойдя фонтан, скрылся в аллее.
Галина, стоявшая рядом в палатке, нехорошо на неё глянула. А Инна, глядя Алексею вслед, недоумевала:
«Что у человека в голове? Никаких угрызений совести! Ведь чуть до смерти нас не укатал. И почему, имея богатых родителей, этот Алексей только когда его выгнали, надумал открывать свой бизнес? А раньше звёзды не так, что ль, лежали? Стрёмно ему! Что за бизнес у его родителей, что он взбунтовался и стал работать водителем на рынке? Игровые автоматы? Казино? Интим-услуги? В общем, по поговорке: «Темна вода во облацех». Но я-то тут причём? А тем более – зачем он нас четыре часа по городу таскал? Впрочем, ну его! Торговала и буду торговать! Не нужен мне такой сыр!»
Иван Фёдорович, бывая потом на рынке, странно поглядывал на Инну. Будто с обидой, что ли. А Татьяна рассказала, что Алексей ушёл, бросив ключи в машине, и даже зарплату не получил. Может – и правда, из богатых? Спросила – мол, что там у вас случилось в этой поездке? Но Инна лишь отмахнулась, ответив:
- Я-то тут причём?
Ей почему-то было стыдно рассказывать ей эту историю. Стрёмно, как говорил Алексей-2.
А вообще интересно – что это за страсти вокруг неё? Ответа не было. А мужчины, забредавшие на их рынок, всё также превращались в маньяков. Или манекенов, будто зачарованно глядящих через головы людей, бродивших по рынку. Даже Галина уже перестала обращать на них внимание. Они сами, с приходом сумерек, скрывались. Может, отправлялись на свои маньячные дела?
Да и бог с ними.
Главное, что с торговлей с того дня, вернее – с той ночи, когда Алексей «блукал» по Москве, у Инны наступил полный швах.
«Сглазил меня этот Алексей-2, что ли? – вздыхая, думала Инна. – Со злом ведь сказал, мол, торгуй теперь тут! Может его родители потомственные ведьмаки и держат гадательный салон? И он – тоже ведьмак?»
Да и Галина совсем с катушек съехала. Тоже с того вечера.
11.
Развешивая в палатке товар, Инна с удивлением обнаружила, что «ураганные» вещи практически неотличимы от обычных. Если не присматриваться, конечно, к слегка покоробившимся от глажки бумажкам и чуть полинявшим вещам. Да и рынок выглядел по-прежнему, будто и не было урагана. Реализаторы, будто по волшебству, вернули своим «ветреным» товарам вполне приличный вид. Если б с ними не привезли и другие, не прошедшие бурь, их было почти не отличить. Татьяна тоже стояла в палатке напротив, как ни в чём не бывало. А её дорогущие льняные сарафаны и костюмы активно раскупали разодетые в пух и прах московские дамочки. Будто магнитом притянуло. Их набежало даже больше, чем бывало здесь прежде. А ведь недавно вся эта красота валялась в грязи комом, походя на мусор. Таня просто мастерица. Да и Галина, стоит признать, отлично привела вещи в порядок. Ведь может, когда захочет. А хочет она одного – незаконных прибылей и, само собой – произвести впечатление на Ивановых.
Так вот, вернёмся к теме – почему торговая деятельность или, проще говоря, роль нигера, пахавшего на чужих плантациях, у Инны в последнее время сошла на нет.
С того дня Галина завязала со спиртным и сидела в палатке безвылазно. Она сама обслуживала покупателей, сама же заворачивала их покупки, и уж конечно же, сама с ними рассчитывалась. Инну к торговле не подпускала. Даже развешивать товар стала по утрам сама, молча отталкивая Инну от сумок. Татьяна, сидя напротив, только удивлённо поднимала брови и показывала большой палец. Но теперь подойти к ней при Галине не было никакой возможности – точно, убьёт. Или покалечит. В общем, её неустанный цербер опять повел себя непредсказуемо.
Поначалу Инна решила, что всему виной её простуда. Ещё удивилась сначала – мол, есть же и у таких неадекватных людей остатки человечности. Но вскоре её болезнь прошла, а Инна всё также была на непонятном карантине. Теперь она сидела целыми днями в глубине палатки на одной из клетчатых сумок с книгой Вернадского, наподобие Татьяны.
Инна просто крикнула, глядя на улыбающегося Алексея:
– Всё! Хватит басен! Вези нас на Подбельского, иначе я – клянусь, немедленно выйду! Прямо тут! – Указала она на заброшенный сквер, мимо которого проезжала машина. – И лягу спать вон на той лавочке! – указала она на поломанную штуку, отдалённо похожую на скамейку. – Галину вези, куда хочешь, разрешаю! И её нога в твоём полном распоряжении! – похлопала она спящую напарницу по ноге. – И отчаянно сверкнула глазами: – Только предупреждаю – если в сквере со мной что-то случится – убьют там, изнасилуют, расчленят, то отвечать за это будешь ты! Я напишу предсмертную записку! И тебя за это посадят!
Инна всерьёз собиралась выйти из машины. А что делать? Пора уже покинуть эту камеру пыток! Чем не пыточные мучения – по боку крабом ползает наглая рука, на коленях собирается вода из мокрого баула, зубы стучат от холода и это продолжается уже не один час! Лучше быстро погибнуть в неравной борьбе с московскими бомжами, чем это измывательство! А бомжи в этом заброшенном московском скверике непременно обитают. И она отомстит этому идиоту, страдающему топографическим кретинизмом! Достал уже!
Алексей посмотрел на неё испуганно – как на сумасшедшую, и молча развернув машину, поехал в обратном направлении. А минут через сорок его машина уже стояла у подъезда их девятиэтажки на улице Подбельского. Он что, всё это время знал, куда надо ехать? Просто атас!
- Ваш приют! – угрюмо объявил Алексей-2.
- Сказала б я тебе что-нибудь хорошее, да у меня одни шипящие остались! – рявкнула в ответ Инна, сердито толкнув в бок Галину.
Та, травмированная ураганом в самую макушку, так всю дорогу и проспала. И теперь, ощутив этот толчок, с трудом выкарабкалась наружу. Инна, таща сумки – и её, и свои, выбралась следом. Алексей, хлопнув дверцей, молча, подхватил сумки и отнёс их на крыльцо. Ну, точно, Алексей-2! Тот тоже всё таскать любил. Только Алексей-1 за талию её хватал, а этот – пониже. Затем он, также молча, развернул машину и уехал прочь. В свою квартиру, очевидно, в которой, чёрт его дери, много диванов!
На телефоне Инны было уже пятнадцать минут первого…
Когда Инна с трудом втащила мокрые сумки в квартиру – по одной и волоком, уж очень тяжёлые, то бросила их в коридоре. Дальше не могла тащить. А Галина, пройдя мимо неё, хрипло приказала сама себе:
- Да пошло оно всё! В душ и спать!
И, стаскивая на ходу мокрые вещи с себя и бросая их на пол, побрела к ванной.
Инна, стуча зубами, тоже сняла одежду и тоже кинула всё на пол – дурной пример заразителен. Даже лифчик и трусы на неё оказались до нитки мокрыми.
«Хоть бы не заболеть! – промелькнула мысль. И она громко чихнула. – Похоже, всё же, я простыла. А кто б нет?»
И, зайдя в зал, вытряхнула всё из своего рюкзака на диван, натянув на себя то, что обнаружилось там тёплого – майку, свитер, брюки, носки. Инна так замёрзла, что её потом даже горячий душ не согрел. И дрожа, как цуцик зимой, она, стуча зубами, прямо одетая рухнула на диван, натянув что-то сверху. Кажется, это было мокрое банное полотенце, которое она зачем-то прихватила…
«Завтра, наверное, к вечеру приедет кто-то из фирмы – надеюсь, не Алексей, составит опись испорченного товара. И заберёт меня домой. Есть и в ураганах что-то хорошее…» – думала она, засыпая.
Проснулась Инна, трясясь от холода. Померила температуру градусником, обнаруженным в серванте – 39, 6. Голова болела, мучили неукротимый насморк и кашель. Надо бы скорую помощь вызвать, но кто в столице поедет лечить иногороднюю? Медленно переставляя тяжёлые ноги, Инна выползла в коридор. И удивлению замерла. Через него была протянута верёвка, на которой висели вещи из коллекции фирмы Ивановых. Как и на кухне, куда она заглянула потом, услышав там шум. Здесь через комнату тоже были натянуты верёвки, с которых свисали мокрые вещи. Этикетки были отклеены и аккуратно разложены на столе – сушились. И в самом центре этого суетилась Галина, что удивительно – вполне здоровая и одетая не в халат, а уже в футболку и джинсы.
Разве сегодня рабочий день? Хотя ведь Галина выспалась ещё вчера – и на рынке, и в машине – ничего удивительного.
- Что это? – гундося, обратилась Инна к напарнице. – Когда ты успела всё разобрать?
- И постирать! И рассортировать! Учти! Я всю ночь тут возюкалась! Пока ты, королева, дрыхла! – рявкнула Галина. – Собирайся, давай! Я уже приготовила сухой товар. Поедем на рынок!
- На какой рынок, его нет! Ураганом смыло! А порванные палатки вчера увезли! У Алексея в кузове машины лежали, помнишь? Одни ошмётки остались, – проговорила она, хлюпая носом. – Ураган был! Помнишь? Разве никто из фирмы не приедет, чтобы составить опись испорченного?
- Какие ещё будут отговорки? – упёрла руки в бока Галина. – Не хочешь работать, сиди дома! Штраф! А я поеду сама! Если палаток нет, на сумках вещи разложу! Рабочий график никто не отменял! Ишь, больной прикинулась! – зло осмотрела её хлюпающее лицо Галина. – Спала, пока я тут надрывалась, понравилось, что ли?
- Хорошо! Я сейчас! – просипела Инна.
И, сморкаясь, она кое-как собралась. Ей было стыдно, что она ничего не слышала, пока её напарница сделала всю эту адскую работу. Но чувствовала себя плохо и сумки несла, останавливаясь через каждые три метра. Галина, не обращая на это внимания, пёрла ледоколом, рассекая толпу. Неужели это она вчера, поверженная морально и физически ураганом, спала на мокрых сумках?
Оказалось, что часть палаток на юго-западе, возле Универсама, уже была установлена. Бригада Иван Фёдоровича работала в тот день с раннего утра. На полу собранных палатках продолжали суетиться некие мужчины под руководством директора рынка. Алексея и его машины Инна нигде не наблюдала. Но ведь кто-то же привёз эти новые палатки? И выходит, что Алексей почти не спал. А нет его, потому что он сейчас, видимо, уехал за чем-то.
«Что за цирк он тогда устроил ночью? – недоумевала Инна. – Ведь знал, что рано вставать. Хотя, какая мне разница, какие у него были мотивы? Эти выкрутасы довели меня до простуды. И до очередного конфликта с Галиной. Недоумок!»
Собранные палатки стояли ещё пустые – продавцы, ясное дело, приводили свои товары в порядок. Это Галина, отоспавшаяся вчера, уникум. Работала лишь пара палаток. С кремами – от рязанских поставщиков, которые привезли новый товар, ссыпав тюбики без упаковок в отдельную коробку. Да палатка с садовым инвентарём – их инструмент от вчерашнего ливня лишь заблестел ядрёней. А может с утра помыли. На Инну с Галиной с их баулами все – и рабочие, и продавцы, глянули удивлённо. Мол, ещё более сумасшедшие прибыли – с мокрой шерстью и вискозой. «Здрас-сте»
Иван Фёдорович тут же направил в их сторону мужиков из бригады – собирать в грязи их палатку. Татьяны не было. Небось, стирает и сушит свой лён на балконе. А куда спешить? Но Галина так не считала. И пока разложила вещи – вынутые из тюков, очевидно, прямо на сумках. Кого могли заинтересовать эти кучи? Сама она уселась на стул, взяв один вороха выгруженных поодаль стульев. Инна, хлюпая носом, спросившись, сходила в Универсам – в аптеку, за таблетками. Ну, как – сходила? Чувствовала она себя ужасно – еле ноги передвигала. Потом, напившись жаропонижающего, слегка задремала на стуле, положив голову на стол. Вокруг неё строили палатку, громко разговаривали и смеялись, но она ничего не слышала. Галина молчала – покупателей ведь всё равно не было, а три палатки рынка не создавали. Но вскоре Галина активизировалась, будто её шилом в пухлое место кололи. Орала на Инну – то вещи перевесь, то достань незнамо что. Зачем? Кому? Даже мужики, собирающие уже Татьянину палатку, приостановились, глядя на рычащую Галину. Здорова ли она?
«М-да! Не зря, видимо, та женщина в очках предрекала – мол, ещё не рада будешь, когда она в себя придёт! Пришла, судя по всему».
В этот день они не продали ни одной вещи. И вечером, несолоно хлебавши, потащили тяжеленные сумки назад. Инна спотыкалась, а Галина зло покрикивая. Мол, доходяга! Ты своим насморком всех покупателей мне сегодня распугала! Инна помалкивала – вот получит зарплату и уедет!
Оказалось, что за этот день все «ураганные» вещи высохли. Но Галина даже не подпустила Инну. Сама гладила.
- Пошла вон! Королевна! – заявила она. – Испортишь ещё! Отдай! – И толкнула её в грудь, которая и без того болела. – Отвянь! Иди, спи!
Ну, не драться же с ней? Всё равно ведь побежит она, стоит ли начинать.
И Инна, хлюпая носом, пошла к себе долечиваться.
А выйдя ночью за водой, чтобы запить таблетку от кашля, Инна обнаружила, что на кухне горит свет, а там суетится Галина. Она, расстелив на столе покрывало, наклеивала на выглаженные «ураганные» вещи фирменные знаки Ивановых. И аккуратно складывала их в новые упаковки. Идиллия! Инна не рискнула предложить ей свою помощь – только наорёт. А у Инны ужасно болела голова.
Утром они снова были на рынке.
10.
Инна, всё же, как-то спросила у директора рынка, когда он проходил мимо палатки – что, мол, за нехороший человек этот ваш водитель Алексей? До полночи возил нас по Москве после урагана. Где Черкизовский рынок – не знает, где конечная станция метро «Подбельского» – не ведает, и вообще в городе совсем не ориентируется? Лишь к себе домой и сумел привезти нас, замёрзших. А когда я на него накричала, то сразу дорогу вспомнил и приехал, куда надо. Жаль, что поздно я это сделала, отдохнуть хотелось, а не вышло. Да и простыла я с мокрыми сумками сидя. Он что, недавно в город приехал? Кто его взял водителем?
Иван Фёдорович очень удивился и сказал, что Алексей отличный парень. Он коренной москвич и знает город как самого себя. Сам в этом за полгода убедился. И претензий к нему ни у кого не было. Вы, мол, первая жалуетесь. Но я, мол, разберусь.
Его вислые усы, как Инне показалось, даже растопорщились, вдруг приняв горизонтальное положение.
- Разберитесь, пожалуйста, откуда взялся этот непробиваемый топографический кретинизм? И почему я не могла заставить его вести себя прилично и не хватать меня за ногу! – проговорила Инна, прищурив глаз. – Спасибо, конечно, Иван Фёдорович, что вы помогли нам уехать, но если б знала, что так выйдет, лучше б тут осталась.
Иван Фёдорович виновато на неё глянул и вздохнул.
В общем, Инна директору рынка на его водителя, как следует, нажаловалась, рассказав ему их ночную эпопею.
А потом Алексей тоже пришёл к Инне разбираться. Сказал ей, прищурив синие глаза:
- Я думал, что ты нормальная! Что мы с тобой поженимся! А ты… Ну, выгнали меня! И что? Я и сам бы скоро ушёл! Хочу свою фирму открыть! У меня родители богатые, они помогут. Да мне просто стрёмно было. А теперь… Осталась бы со мной – как сыр в масле каталась бы! Торгуй теперь тут!
И, развернувшись, гордо зашагал куда-то по площади магазина. И, обойдя фонтан, скрылся в аллее.
Галина, стоявшая рядом в палатке, нехорошо на неё глянула. А Инна, глядя Алексею вслед, недоумевала:
«Что у человека в голове? Никаких угрызений совести! Ведь чуть до смерти нас не укатал. И почему, имея богатых родителей, этот Алексей только когда его выгнали, надумал открывать свой бизнес? А раньше звёзды не так, что ль, лежали? Стрёмно ему! Что за бизнес у его родителей, что он взбунтовался и стал работать водителем на рынке? Игровые автоматы? Казино? Интим-услуги? В общем, по поговорке: «Темна вода во облацех». Но я-то тут причём? А тем более – зачем он нас четыре часа по городу таскал? Впрочем, ну его! Торговала и буду торговать! Не нужен мне такой сыр!»
Иван Фёдорович, бывая потом на рынке, странно поглядывал на Инну. Будто с обидой, что ли. А Татьяна рассказала, что Алексей ушёл, бросив ключи в машине, и даже зарплату не получил. Может – и правда, из богатых? Спросила – мол, что там у вас случилось в этой поездке? Но Инна лишь отмахнулась, ответив:
- Я-то тут причём?
Ей почему-то было стыдно рассказывать ей эту историю. Стрёмно, как говорил Алексей-2.
А вообще интересно – что это за страсти вокруг неё? Ответа не было. А мужчины, забредавшие на их рынок, всё также превращались в маньяков. Или манекенов, будто зачарованно глядящих через головы людей, бродивших по рынку. Даже Галина уже перестала обращать на них внимание. Они сами, с приходом сумерек, скрывались. Может, отправлялись на свои маньячные дела?
Да и бог с ними.
Главное, что с торговлей с того дня, вернее – с той ночи, когда Алексей «блукал» по Москве, у Инны наступил полный швах.
«Сглазил меня этот Алексей-2, что ли? – вздыхая, думала Инна. – Со злом ведь сказал, мол, торгуй теперь тут! Может его родители потомственные ведьмаки и держат гадательный салон? И он – тоже ведьмак?»
Да и Галина совсем с катушек съехала. Тоже с того вечера.
11.
Развешивая в палатке товар, Инна с удивлением обнаружила, что «ураганные» вещи практически неотличимы от обычных. Если не присматриваться, конечно, к слегка покоробившимся от глажки бумажкам и чуть полинявшим вещам. Да и рынок выглядел по-прежнему, будто и не было урагана. Реализаторы, будто по волшебству, вернули своим «ветреным» товарам вполне приличный вид. Если б с ними не привезли и другие, не прошедшие бурь, их было почти не отличить. Татьяна тоже стояла в палатке напротив, как ни в чём не бывало. А её дорогущие льняные сарафаны и костюмы активно раскупали разодетые в пух и прах московские дамочки. Будто магнитом притянуло. Их набежало даже больше, чем бывало здесь прежде. А ведь недавно вся эта красота валялась в грязи комом, походя на мусор. Таня просто мастерица. Да и Галина, стоит признать, отлично привела вещи в порядок. Ведь может, когда захочет. А хочет она одного – незаконных прибылей и, само собой – произвести впечатление на Ивановых.
Так вот, вернёмся к теме – почему торговая деятельность или, проще говоря, роль нигера, пахавшего на чужих плантациях, у Инны в последнее время сошла на нет.
С того дня Галина завязала со спиртным и сидела в палатке безвылазно. Она сама обслуживала покупателей, сама же заворачивала их покупки, и уж конечно же, сама с ними рассчитывалась. Инну к торговле не подпускала. Даже развешивать товар стала по утрам сама, молча отталкивая Инну от сумок. Татьяна, сидя напротив, только удивлённо поднимала брови и показывала большой палец. Но теперь подойти к ней при Галине не было никакой возможности – точно, убьёт. Или покалечит. В общем, её неустанный цербер опять повел себя непредсказуемо.
Поначалу Инна решила, что всему виной её простуда. Ещё удивилась сначала – мол, есть же и у таких неадекватных людей остатки человечности. Но вскоре её болезнь прошла, а Инна всё также была на непонятном карантине. Теперь она сидела целыми днями в глубине палатки на одной из клетчатых сумок с книгой Вернадского, наподобие Татьяны.
