забытые в ванной вещи, увидела такую картину: Галина царицей восседала на разложенном кресле, расположив вокруг себя кучки: стопки денег, остатки товаров с рынка, новые раскрытые тюки, а также накладную, тайный блокнотик и калькулятор. Что она подсчитывает? Доходы фирмы или собственные? Судя по довольному виду, скорее, свои доходы. Увидев Инну, Галина гневно заорала, приказав закрыть дверь с той стороны и ложиться спать. Инна, откозыряв, как солдат генералу, выполнила её заказ
Вот так – даже на то, чтобы лечь на продавленный диван и «забыться сном», ей нужно получить разрешение от шефа этой аферы Галины! В общем-то, та была и не против – упахалась на рынке, будто нигер на рабовладельческой плантации.
Но лишь её голова коснулась подушки, как заснула. И увидела очень скверный сон….
5.
Инна услышала какой-то странный шум в квартире и открыла глаза.
Прислушалась… В коридоре громко лаяли и взрыкивали собаки. Особо выделялся истеричный голосок – вроде пикинески, и густой рыкающий бас, звучавший на особо низкой октаве, похоже – очень крупной псины. Остальные голоса собак своим подгавкиванием, на породы не ориентировали...
Что это? Откуда в квартире собаки?
Инна испуганно села. Может, это ворвались грабители! За тюками пришли? Бред! Да и зачем грабителям собачья свора? Везти товар Ивановых сворой собак на санках? Так сейчас лето.
Она осмотрелась: в углах комнаты затаилась тьма, в голое окно – без ночных штор и едва прикрытое тюлью, падал свет от уличного фонаря. Слегка голубоватый, как от работающего телевизора… И тут опять раздался злой лай собак, теперь уже прямо под дверью её комнаты. Инна села и повыше натянула одеяло…
«Может это владельцы квартиры пришли? – пришла сонная мысль. – У них есть свой ключ. Ночью? Не предупредив, с псами? Вряд ли! Скорее, всё же, в дом проникли грабители! Но – опять же, зачем им собаки? Чтобы жильцов запугать?»
Нет, надо разбираться! И вызвать полицию! Но сначала я должна узнать, кто. Просто выгляну в коридор и на всякий случай прихвачу с собой бюст Дзержинского с серванта. Буду отбиваться, если что!» – решила Инна, заторможено опуская ноги на ковёр.
Проснуться толком ей так и не удалось.
Но она, мгновенно подтянув ноги под одеяло, отползла к стенке, поскольку дверь в её комнату распахнулась, а в неё, толкаясь, ввалилась разношерстная толпа собак. Роняя из пастей пену, они оглушительно лаяли, окружив диван. Впереди всех бежал огромный чёрный волкодав, который сиганул к ней на постель и, поставив огромные лапы Инне на ноги, зарычал у самого её горла. Остальные грязные и вонючие псины наперебой лаяли, стоя вокруг дивана. В лунном свете ей хорошо были видны серый терьер, чёрный пудель, рыжий пекинес и несколько дворняг разных расцветок.
Инна испуганно закричала и… проснулась.
Она села и диковато осмотрелась по сторонам…
В комнате пусто. В окно, оставляя темнеть углы, падал свет от уличного фонаря…
Приснится же такое! Будто наяву сюда прибегали собаки!
Инна сползла с дивана и на трясущихся ногах дошла до кухни, выпила прямо из крана холодной воды. Приходя в себя, посидела за столом, слушая громкое тиканье часов на стене. Возвращаться не хотелось. Страшно там. А ведь завтра, вернее уже сегодня, ей рано вставать. И, собрав волю в кулак, Инна вернулась и легла на диван, оставив включённым свет. Не заметив, как уснула. Но утром, вскочив по заполошному сигналу будильника – древнего, с облупленной зелёной краской, Инна забыла, что ей приснилось в этот раз. Собак помнила. Как забыть этот ужас?
Затем был завтрак, тяжёлые сумки, Митинский рынок, недовольные крики Галины. Орала:
– Вот же бог послал непутёвую напарницу! Одни проблемы!
И странные взгляды продавцов из соседних палаток…
С того дня Галина стала оставлять Инну одну в палатке. Она надолго уходила куда-то, иногда просто бродя по рынку и болтая с реализаторам, а возвращалась, выдыхая запах алкоголя. С кем она пила? С реализаторам? Вряд ли. Но отчёт о проданном товаре и деньги с Инны всегда требовала. И, вот стерва – по пять раз пересчитывала выручку, сверяя что-то с блокнотом и ценниками. Обязательно проверяла в палатке развешанный товар. Чтобы Инна не нахимичила без неё и ничего не своровала, что ли? Она в принципе такое не способна! Но ей видно, такого не понять. Часто пристально смотрела Инне в глаза, крича, мол, ну-ка, смотри сюда, я проверю тебя на враньё! Инна, отмахивалась – мол, да пошла ты! И отворачивалась. А та, спрятав деньги в свою объёмную сумочку, куда-то вновь удалялась.
Оставалось одно – работать на этих рабских галерах, ожидая платы за месяц. Бунтовать и качать права бесполезно. С неё как с гуся вода.
Инна не считала Галину мировым злом. Видывала она людей и похуже, посещая по редакторским заданиям исправительные учреждения и клиники для душевнобольных. Просто Галина – не лучший представитель рода человеческого. И в следующий раз надо быть… скептичней, что ли, по отношению к тем, кого плохо знаешь. Попалась она к ней на крючок, как наивный сазан на удилище рыбака.
Кстати, выкладывая как-то товар из сумки, Инна обнаружила пару интересных вещичек: женский костюм, состоящий из короткой юбочки и маечки с бретельками – из вискозы салатного цвета, и детский шерстяной розовый костюмчик – свитер и юбку. Все вещи были очень красивы – с узорами и каймой...
- Какие хорошенькие! – воскликнула Инна и, надев всё это на плечики, вывесила на виду.
Галина, увидев, сорвав костюмы, крикнув:
- Убери отсюда это дерьмо! Повесь вот это! – кинула она ей вязаное платье. – Кому нужна уродская майка? И юбка – тоже уродство! Девочки сейчас только брюки носят!
Спорить бесполезно – с кулаками кидается. И Инна потихоньку приткнула эти вешалки с другой стороны стола. Вдруг кому-то понравятся? Интересные же модели!
И вскоре молодая девушка, сняв этот костюмчик, стала его с интересом рассматривать. Галина грозно глянула на Инну и, сжав кулаки, двинулась на неё. А девушка уже, не обращая ни на кого внимания, стянула с себя футболку, оказавшись даже без лифчика, и надела салатовую майку. Затем сняла и джинсы – к счастью, оказавшись в трусах, и также надела юбочку от костюма. Надо же – как хорошо на ней сидит, будто по мерке связано! Кем уж она была – танцовщицей в варьете или ещё где похуже, но фигурку имела отличную. И, заплатив за костюмчик, эта девушка ушла прямо в нём. Галина изумленно глянула ей вслед и, молча, сунула деньги себе в карман. Без наценки. И промолчала. А вскоре нашёлся покупатель и на детский розовый костюмчик. Возле их палатки остановилась пожилая женщина в красивом шарфе на голове, рядом с которой крутилась девочка лет пяти. Женщина ухватила его и радостно воскликнула:
- Давно такой ищу! Тёплый! С юбочкой! – И приложив к девочке костюм, проговорила: – И на вырост! Заверните мне это, пожалуйста! Сколько он стоит?
Ценника на костюме не было. Галина полезла в сумку, а Инна, выхватив у неё накладную, огласила цену. Не хватало ещё на ребёнке наживаться! И аккуратно сложила костюм в упаковку. Женщина, забирая покупку, казала:
- И недорого! Большое вам спасибо, девочки!
Девочка Галина, лишь зло зыркнув на Инну, положила и эти деньги в карман. А затем опять ушла. Наверное, горе запить. То-то же! Не всё коту масленица!
Потом Галина с Инной весь день не разговаривала. Инна тоже. Сложно говорить с человеком, которого почти всё время нет на месте. Вернувшись к вечеру – подшофе и с банкой алкогольного коктейля в руке, Галина даже отчёта от неё не потребовала. А деньги, не считая, сунула пучком в сумку. Ничего, к вечеру протрезвеет и опять свои прибыля подобьёт!
В общем, день у Инны прошёл неплохо, а вот ночь опять не задалась…
Опять в коридоре гавкали собаки, а потом они снова наседали на неё всей толпой. Кстати, толпа, вроде, увеличилась…
Проснувшись, Инна больше не спала. А на рынок явилась с кругами под глазами, будто вчера употребляла спиртное. Хотя и Галина выглядела не лучше. М-да. Одна бухает, другая от собак будто пьяная, да и днём от бухой напарницы изрядно припухает – ну и жизнь! Хорошенькая поездочка у неё вышла!
Кстати, повезло, что товаров для мужчин у них было немного. Хотя, может, и наоборот – лучше б Ивановы в тюки совсем ничего для мужчин не положили.
Дело в том, что с мужчинами, которые подходили глянуть на мужской свитерок или спортивный костюм, связанный в стиле советских времён – с мастерками и замочками, явно что-то происходило. Лишь протянув к чему-то перечисленному руку, мужик, как правило, ошеломлённо замирал. А потом эта человеческая особь начинала, как прохудившийся мешок, осыпать её комплиментами. Заглядывая внутрь палатки, как в некий заманчивый чертог, маньяки предлагали перейти с ними к более плотному знакомству. Приглашая Инну.… Ну, кто куда. Она уже и в зеркало смотрела – может усы себе нарисовала, когда ела пирожок с повидлом, которые иногда носили по рынку. Но что в этом привлекательного? А, может, тушь на глазах размазала? И они принимают это за подмигивание? Но ничего подобного не было. Разве что круги под глазами выглядели слегка инфернально? И вряд ли это было привлекательно. Однако, если к их палатке приближался мужчина, то он тут же впадал в транс, подобно зомби. Может, в Митино просто сосредоточились все маньяки Москвы? Которым почему-то особо нравится Инна? И тут – впервые такое случилось, Инну выручала Галина. Хоть в подпитии, хоть трезвая, если она была в палатке, то проблема решалась мгновенно. Она зычно говорила: или, мол, покупай товар, мужик, или вали отсюда, пока полицию не вызвала! Некоторые, улыбаясь, подобно клиническим идиотам, набирали полные руки покупок и, оглядываясь, с глупой ухмылкой уходили. Так что в нашествии этих маньяках иногда даже была своя выгода. Если же Галины в такой момент не было на месте, она всё равно неожиданно появлялась рядом с прилавком, будто соткавшись из воздуха. И схватив навязчивого ухажёра за шкирку, выпроваживала его прочь. И выглядела Галина при этом будто борец сумо – толстая, злая и неумолимая. Но, всё же, некоторые мужчины, особо упорные, переходили на ту сторону рынка и наблюдали оттуда за Инной, будто змеи за факиром. Жуть. Ну, точно, маньяки. Однако Галина, заметив этот фокус, и туда добиралась. Подходила, угрожающе замахивалась, и те поспешно уходили. Некоторые изгнанные были даже очень ничего. Внешне, конечно. Говорят же, что болезнь не выбирает, она настигает…
А Инне Галина, уперев руки в бока и стоя посреди ряда, конечно, потом высказывалась во всеуслышание:
- Ловко ты устроилась! Специально строишь мужикам глазки? Чтобы московскую прописку получить? Размечталась!
- Не нужны мне твои москвичи! – сердито отвечала ей Инна. – Забирай их себе!
- Поговори мне! Ты работать приехала, а не собой торговать! Запомни это, чувырла!
Из соседних палаток высовывались на это представление любопытные продавцы. Прохожие – женщины, конечно, тоже осуждающе глядели на Инну. Не палатка, а какое-то позорное место. И деться некуда – товар же охранять надо, поскольку Галина после этого всенародного обличения гордо куда-то удалялась.
А однажды терпение Галины кончилось. Она – в подпитии, конечно, откуда-то вернувшись и застав очередного маньяка у палатки, сорвала с витрины мужские вещи и сбросила их на сумки. Некоторые упали в пыль.
- Всё! – крикнула она. – Цирк Шапито закрыт! Не видать тебе больше москвичей!
А на маньяка зверски рыкнула:
- А ну, пшёл вон! Укушу!
Тот рванул бежать вдоль рынка, только пятки засверкали. Она нормальная? Да и вещи тут причём? Инна собрала с земли товар и, молча, сложила в сумку.
«А что тут скажешь? Что она мечтает лишь поскорее из Москвы уехать, а не выйти замуж за москвича? И что мужчин выбирают, вообще-то, не по прописке, а по… – И вдруг вспомнила мужа. – Ну, да, любовь зла! И стрела Купидона может и такого выбрать. А кто сказал, что все мужчины, которых у их палатки настигло безумие, москвичи? Или что они из Митино? Да и неважно это! Более занимательный вопрос – что такое тут с ними происходит? Без сомнения, я симпатичная девушка и за свою жизнь разбила пару-тройку мужских сердец. Но чтобы вот так все подряд впадали в ступор? Небывалое дело!
Примитивы! – сердито думала Инна, следя за стоящим напротив её палатки белокурым красавцем, влюблено за ней наблюдавшим. Он сюда второй день приходил. – Внешность не главное в человеке. Да и за неё надо благодарить родители. Главное – это мозги! – И вздохнула. – Ну да, они, увы, не всегда востребованы, вот и приходится торговать! Может и правда, пока я тут и имею столь ошеломительный успех, найти себе москвича и сесть ему на шею? – хмыкнула она, снова поглядев на блондина. И представила, как назначает ему свидание, а наутро её вылавливают из реки – всю в водорослях, будто русалку. – Нет уж! Хочется ещё немного пожить! Ну их, блондинов!»
Но тут вернулась борец сумо Галина и сняла последнего белокурого часового с его добровольного поста….
Вечером, когда Галина, отодвинув грязную посуду, намылилась уже идти к своим любимым денежкам, Инна остановила её вопросом:
- Галина, а когда будет зарплата? Хочу домой! Пусть сюда другой человек едет.
- Через пару недель и отдам! – рявкнула та. – Что непонятного? И никаких – домой! Мы договаривались про два месяца!
Инна возразила:
- Знаешь, торговля – это не моё! Скажи руководству, пусть другого человека присылают! У меня нет телефона Ивановых, – сказала она, жалея, что не спросила его у Алексея. – Может, дашь номер, и я сама с ними поговорю?
- Обойдёшься! – и, зло усмехнувшись, заявила: – Зарплату-то я вовремя выдаю, да было б чего! У тебя уже столько штрафов, что и не знаю, как ты за них рассчитаешься!
- Каких ещё штрафов? За что? – удивилась Инна.
- У меня из кассы приличная сумма денег исчезла! И часть товара – как корова языком слизнула! Соседки по рынку видели, что когда ты одна в палатке была, мужики рядом тёрлись. Вот они и унесли товар!
- Что ты такое говоришь? – вспылила Инна, вскакивая. – Какие мужики? Какие деньги?
- Докажи Ивановым, что я говорю неправду! – гаркнула Галина и вышла.
Инна растеряно села. Во, дела… Действительно, у Галины всё шито-крыто!
И услышала, как Галина в своей комнате заговорила с Ивановыми по стационарному телефону. И напрягаться не надо – та орала в трубку так, будто до другого берега сибирской реки докрикивалась. Перечислив, что и на какую сумму было продано, она проорала:
- Людмила Петровна! Я недавно ваш «неклюд» продала! Ну, да, ну, да – неликвид, ага! Остальное тоже пытаться? Хорошо! Сделаю, Людмила Петровна! Люди ж дураки, берут всякое фуфло! Ага, ага, и эти вещи неплохие, да! Я просто не так выразилась! Вещи хорошие, но есть небольшие дефекты. Устраню! Ага! Делов-то!
А чтобы в Москву ехал другой реализатор – ни слова.
Инна, вздохнув, домыв посуду, ушла к себе.
«Попала в эту Москву как кур в ощип! Как отсюда выбраться? И есть ли надежда, что Галина что-то заплатят? Эх, что ли, забыться сном? – грустно решила Инна, расстилая постель. – Наверное, этой ночью собаки окончательно растерзают меня! Туда мне и дорога – сама впуталась в этот триллер!»
Но едва её голова коснулась подушки, как услышала снова в коридоре злобный лай. Двери распахнулись, а на её постели снова возник чёрный волкодав, а диван окружила свора псов.
Вот так – даже на то, чтобы лечь на продавленный диван и «забыться сном», ей нужно получить разрешение от шефа этой аферы Галины! В общем-то, та была и не против – упахалась на рынке, будто нигер на рабовладельческой плантации.
Но лишь её голова коснулась подушки, как заснула. И увидела очень скверный сон….
Часть 2
5.
Инна услышала какой-то странный шум в квартире и открыла глаза.
Прислушалась… В коридоре громко лаяли и взрыкивали собаки. Особо выделялся истеричный голосок – вроде пикинески, и густой рыкающий бас, звучавший на особо низкой октаве, похоже – очень крупной псины. Остальные голоса собак своим подгавкиванием, на породы не ориентировали...
Что это? Откуда в квартире собаки?
Инна испуганно села. Может, это ворвались грабители! За тюками пришли? Бред! Да и зачем грабителям собачья свора? Везти товар Ивановых сворой собак на санках? Так сейчас лето.
Она осмотрелась: в углах комнаты затаилась тьма, в голое окно – без ночных штор и едва прикрытое тюлью, падал свет от уличного фонаря. Слегка голубоватый, как от работающего телевизора… И тут опять раздался злой лай собак, теперь уже прямо под дверью её комнаты. Инна села и повыше натянула одеяло…
«Может это владельцы квартиры пришли? – пришла сонная мысль. – У них есть свой ключ. Ночью? Не предупредив, с псами? Вряд ли! Скорее, всё же, в дом проникли грабители! Но – опять же, зачем им собаки? Чтобы жильцов запугать?»
Нет, надо разбираться! И вызвать полицию! Но сначала я должна узнать, кто. Просто выгляну в коридор и на всякий случай прихвачу с собой бюст Дзержинского с серванта. Буду отбиваться, если что!» – решила Инна, заторможено опуская ноги на ковёр.
Проснуться толком ей так и не удалось.
Но она, мгновенно подтянув ноги под одеяло, отползла к стенке, поскольку дверь в её комнату распахнулась, а в неё, толкаясь, ввалилась разношерстная толпа собак. Роняя из пастей пену, они оглушительно лаяли, окружив диван. Впереди всех бежал огромный чёрный волкодав, который сиганул к ней на постель и, поставив огромные лапы Инне на ноги, зарычал у самого её горла. Остальные грязные и вонючие псины наперебой лаяли, стоя вокруг дивана. В лунном свете ей хорошо были видны серый терьер, чёрный пудель, рыжий пекинес и несколько дворняг разных расцветок.
Инна испуганно закричала и… проснулась.
Она села и диковато осмотрелась по сторонам…
В комнате пусто. В окно, оставляя темнеть углы, падал свет от уличного фонаря…
Приснится же такое! Будто наяву сюда прибегали собаки!
Инна сползла с дивана и на трясущихся ногах дошла до кухни, выпила прямо из крана холодной воды. Приходя в себя, посидела за столом, слушая громкое тиканье часов на стене. Возвращаться не хотелось. Страшно там. А ведь завтра, вернее уже сегодня, ей рано вставать. И, собрав волю в кулак, Инна вернулась и легла на диван, оставив включённым свет. Не заметив, как уснула. Но утром, вскочив по заполошному сигналу будильника – древнего, с облупленной зелёной краской, Инна забыла, что ей приснилось в этот раз. Собак помнила. Как забыть этот ужас?
Затем был завтрак, тяжёлые сумки, Митинский рынок, недовольные крики Галины. Орала:
– Вот же бог послал непутёвую напарницу! Одни проблемы!
И странные взгляды продавцов из соседних палаток…
С того дня Галина стала оставлять Инну одну в палатке. Она надолго уходила куда-то, иногда просто бродя по рынку и болтая с реализаторам, а возвращалась, выдыхая запах алкоголя. С кем она пила? С реализаторам? Вряд ли. Но отчёт о проданном товаре и деньги с Инны всегда требовала. И, вот стерва – по пять раз пересчитывала выручку, сверяя что-то с блокнотом и ценниками. Обязательно проверяла в палатке развешанный товар. Чтобы Инна не нахимичила без неё и ничего не своровала, что ли? Она в принципе такое не способна! Но ей видно, такого не понять. Часто пристально смотрела Инне в глаза, крича, мол, ну-ка, смотри сюда, я проверю тебя на враньё! Инна, отмахивалась – мол, да пошла ты! И отворачивалась. А та, спрятав деньги в свою объёмную сумочку, куда-то вновь удалялась.
Оставалось одно – работать на этих рабских галерах, ожидая платы за месяц. Бунтовать и качать права бесполезно. С неё как с гуся вода.
Инна не считала Галину мировым злом. Видывала она людей и похуже, посещая по редакторским заданиям исправительные учреждения и клиники для душевнобольных. Просто Галина – не лучший представитель рода человеческого. И в следующий раз надо быть… скептичней, что ли, по отношению к тем, кого плохо знаешь. Попалась она к ней на крючок, как наивный сазан на удилище рыбака.
Кстати, выкладывая как-то товар из сумки, Инна обнаружила пару интересных вещичек: женский костюм, состоящий из короткой юбочки и маечки с бретельками – из вискозы салатного цвета, и детский шерстяной розовый костюмчик – свитер и юбку. Все вещи были очень красивы – с узорами и каймой...
- Какие хорошенькие! – воскликнула Инна и, надев всё это на плечики, вывесила на виду.
Галина, увидев, сорвав костюмы, крикнув:
- Убери отсюда это дерьмо! Повесь вот это! – кинула она ей вязаное платье. – Кому нужна уродская майка? И юбка – тоже уродство! Девочки сейчас только брюки носят!
Спорить бесполезно – с кулаками кидается. И Инна потихоньку приткнула эти вешалки с другой стороны стола. Вдруг кому-то понравятся? Интересные же модели!
И вскоре молодая девушка, сняв этот костюмчик, стала его с интересом рассматривать. Галина грозно глянула на Инну и, сжав кулаки, двинулась на неё. А девушка уже, не обращая ни на кого внимания, стянула с себя футболку, оказавшись даже без лифчика, и надела салатовую майку. Затем сняла и джинсы – к счастью, оказавшись в трусах, и также надела юбочку от костюма. Надо же – как хорошо на ней сидит, будто по мерке связано! Кем уж она была – танцовщицей в варьете или ещё где похуже, но фигурку имела отличную. И, заплатив за костюмчик, эта девушка ушла прямо в нём. Галина изумленно глянула ей вслед и, молча, сунула деньги себе в карман. Без наценки. И промолчала. А вскоре нашёлся покупатель и на детский розовый костюмчик. Возле их палатки остановилась пожилая женщина в красивом шарфе на голове, рядом с которой крутилась девочка лет пяти. Женщина ухватила его и радостно воскликнула:
- Давно такой ищу! Тёплый! С юбочкой! – И приложив к девочке костюм, проговорила: – И на вырост! Заверните мне это, пожалуйста! Сколько он стоит?
Ценника на костюме не было. Галина полезла в сумку, а Инна, выхватив у неё накладную, огласила цену. Не хватало ещё на ребёнке наживаться! И аккуратно сложила костюм в упаковку. Женщина, забирая покупку, казала:
- И недорого! Большое вам спасибо, девочки!
Девочка Галина, лишь зло зыркнув на Инну, положила и эти деньги в карман. А затем опять ушла. Наверное, горе запить. То-то же! Не всё коту масленица!
Потом Галина с Инной весь день не разговаривала. Инна тоже. Сложно говорить с человеком, которого почти всё время нет на месте. Вернувшись к вечеру – подшофе и с банкой алкогольного коктейля в руке, Галина даже отчёта от неё не потребовала. А деньги, не считая, сунула пучком в сумку. Ничего, к вечеру протрезвеет и опять свои прибыля подобьёт!
В общем, день у Инны прошёл неплохо, а вот ночь опять не задалась…
Опять в коридоре гавкали собаки, а потом они снова наседали на неё всей толпой. Кстати, толпа, вроде, увеличилась…
Проснувшись, Инна больше не спала. А на рынок явилась с кругами под глазами, будто вчера употребляла спиртное. Хотя и Галина выглядела не лучше. М-да. Одна бухает, другая от собак будто пьяная, да и днём от бухой напарницы изрядно припухает – ну и жизнь! Хорошенькая поездочка у неё вышла!
Кстати, повезло, что товаров для мужчин у них было немного. Хотя, может, и наоборот – лучше б Ивановы в тюки совсем ничего для мужчин не положили.
Дело в том, что с мужчинами, которые подходили глянуть на мужской свитерок или спортивный костюм, связанный в стиле советских времён – с мастерками и замочками, явно что-то происходило. Лишь протянув к чему-то перечисленному руку, мужик, как правило, ошеломлённо замирал. А потом эта человеческая особь начинала, как прохудившийся мешок, осыпать её комплиментами. Заглядывая внутрь палатки, как в некий заманчивый чертог, маньяки предлагали перейти с ними к более плотному знакомству. Приглашая Инну.… Ну, кто куда. Она уже и в зеркало смотрела – может усы себе нарисовала, когда ела пирожок с повидлом, которые иногда носили по рынку. Но что в этом привлекательного? А, может, тушь на глазах размазала? И они принимают это за подмигивание? Но ничего подобного не было. Разве что круги под глазами выглядели слегка инфернально? И вряд ли это было привлекательно. Однако, если к их палатке приближался мужчина, то он тут же впадал в транс, подобно зомби. Может, в Митино просто сосредоточились все маньяки Москвы? Которым почему-то особо нравится Инна? И тут – впервые такое случилось, Инну выручала Галина. Хоть в подпитии, хоть трезвая, если она была в палатке, то проблема решалась мгновенно. Она зычно говорила: или, мол, покупай товар, мужик, или вали отсюда, пока полицию не вызвала! Некоторые, улыбаясь, подобно клиническим идиотам, набирали полные руки покупок и, оглядываясь, с глупой ухмылкой уходили. Так что в нашествии этих маньяках иногда даже была своя выгода. Если же Галины в такой момент не было на месте, она всё равно неожиданно появлялась рядом с прилавком, будто соткавшись из воздуха. И схватив навязчивого ухажёра за шкирку, выпроваживала его прочь. И выглядела Галина при этом будто борец сумо – толстая, злая и неумолимая. Но, всё же, некоторые мужчины, особо упорные, переходили на ту сторону рынка и наблюдали оттуда за Инной, будто змеи за факиром. Жуть. Ну, точно, маньяки. Однако Галина, заметив этот фокус, и туда добиралась. Подходила, угрожающе замахивалась, и те поспешно уходили. Некоторые изгнанные были даже очень ничего. Внешне, конечно. Говорят же, что болезнь не выбирает, она настигает…
А Инне Галина, уперев руки в бока и стоя посреди ряда, конечно, потом высказывалась во всеуслышание:
- Ловко ты устроилась! Специально строишь мужикам глазки? Чтобы московскую прописку получить? Размечталась!
- Не нужны мне твои москвичи! – сердито отвечала ей Инна. – Забирай их себе!
- Поговори мне! Ты работать приехала, а не собой торговать! Запомни это, чувырла!
Из соседних палаток высовывались на это представление любопытные продавцы. Прохожие – женщины, конечно, тоже осуждающе глядели на Инну. Не палатка, а какое-то позорное место. И деться некуда – товар же охранять надо, поскольку Галина после этого всенародного обличения гордо куда-то удалялась.
А однажды терпение Галины кончилось. Она – в подпитии, конечно, откуда-то вернувшись и застав очередного маньяка у палатки, сорвала с витрины мужские вещи и сбросила их на сумки. Некоторые упали в пыль.
- Всё! – крикнула она. – Цирк Шапито закрыт! Не видать тебе больше москвичей!
А на маньяка зверски рыкнула:
- А ну, пшёл вон! Укушу!
Тот рванул бежать вдоль рынка, только пятки засверкали. Она нормальная? Да и вещи тут причём? Инна собрала с земли товар и, молча, сложила в сумку.
«А что тут скажешь? Что она мечтает лишь поскорее из Москвы уехать, а не выйти замуж за москвича? И что мужчин выбирают, вообще-то, не по прописке, а по… – И вдруг вспомнила мужа. – Ну, да, любовь зла! И стрела Купидона может и такого выбрать. А кто сказал, что все мужчины, которых у их палатки настигло безумие, москвичи? Или что они из Митино? Да и неважно это! Более занимательный вопрос – что такое тут с ними происходит? Без сомнения, я симпатичная девушка и за свою жизнь разбила пару-тройку мужских сердец. Но чтобы вот так все подряд впадали в ступор? Небывалое дело!
Примитивы! – сердито думала Инна, следя за стоящим напротив её палатки белокурым красавцем, влюблено за ней наблюдавшим. Он сюда второй день приходил. – Внешность не главное в человеке. Да и за неё надо благодарить родители. Главное – это мозги! – И вздохнула. – Ну да, они, увы, не всегда востребованы, вот и приходится торговать! Может и правда, пока я тут и имею столь ошеломительный успех, найти себе москвича и сесть ему на шею? – хмыкнула она, снова поглядев на блондина. И представила, как назначает ему свидание, а наутро её вылавливают из реки – всю в водорослях, будто русалку. – Нет уж! Хочется ещё немного пожить! Ну их, блондинов!»
Но тут вернулась борец сумо Галина и сняла последнего белокурого часового с его добровольного поста….
Вечером, когда Галина, отодвинув грязную посуду, намылилась уже идти к своим любимым денежкам, Инна остановила её вопросом:
- Галина, а когда будет зарплата? Хочу домой! Пусть сюда другой человек едет.
- Через пару недель и отдам! – рявкнула та. – Что непонятного? И никаких – домой! Мы договаривались про два месяца!
Инна возразила:
- Знаешь, торговля – это не моё! Скажи руководству, пусть другого человека присылают! У меня нет телефона Ивановых, – сказала она, жалея, что не спросила его у Алексея. – Может, дашь номер, и я сама с ними поговорю?
- Обойдёшься! – и, зло усмехнувшись, заявила: – Зарплату-то я вовремя выдаю, да было б чего! У тебя уже столько штрафов, что и не знаю, как ты за них рассчитаешься!
- Каких ещё штрафов? За что? – удивилась Инна.
- У меня из кассы приличная сумма денег исчезла! И часть товара – как корова языком слизнула! Соседки по рынку видели, что когда ты одна в палатке была, мужики рядом тёрлись. Вот они и унесли товар!
- Что ты такое говоришь? – вспылила Инна, вскакивая. – Какие мужики? Какие деньги?
- Докажи Ивановым, что я говорю неправду! – гаркнула Галина и вышла.
Инна растеряно села. Во, дела… Действительно, у Галины всё шито-крыто!
И услышала, как Галина в своей комнате заговорила с Ивановыми по стационарному телефону. И напрягаться не надо – та орала в трубку так, будто до другого берега сибирской реки докрикивалась. Перечислив, что и на какую сумму было продано, она проорала:
- Людмила Петровна! Я недавно ваш «неклюд» продала! Ну, да, ну, да – неликвид, ага! Остальное тоже пытаться? Хорошо! Сделаю, Людмила Петровна! Люди ж дураки, берут всякое фуфло! Ага, ага, и эти вещи неплохие, да! Я просто не так выразилась! Вещи хорошие, но есть небольшие дефекты. Устраню! Ага! Делов-то!
А чтобы в Москву ехал другой реализатор – ни слова.
Инна, вздохнув, домыв посуду, ушла к себе.
«Попала в эту Москву как кур в ощип! Как отсюда выбраться? И есть ли надежда, что Галина что-то заплатят? Эх, что ли, забыться сном? – грустно решила Инна, расстилая постель. – Наверное, этой ночью собаки окончательно растерзают меня! Туда мне и дорога – сама впуталась в этот триллер!»
Но едва её голова коснулась подушки, как услышала снова в коридоре злобный лай. Двери распахнулись, а на её постели снова возник чёрный волкодав, а диван окружила свора псов.
