С раннего утра до позднего вечера молодые женщины веселились, словно резвые дети, обыкновенные беспризорники.
- Почему такая грустная? – полюбопытствовала Марфа.
- Не важно, - опустив уголки губ, ответила Ида.
- Нет, важно, - собеседница остановилась и взяла фрейлейн за руку, - Люди не меняются так быстро. Ида, я вижу, что с тобой что-то произошло.
- Не морочь себе голову, - отмахнулась подруга, - Лучше сменим тему.
- Как хочешь.
Более они не возвращались к сему разговору.
Сгущались сумерки. Девы торопились к уютным, родным домам, где их любят и ждут. Прошлые слушательницы сердечно попрощались на Львином мосту и разошлись в противоположные стороны.
Иду разбудили шум и неразборчиво повествующие о чём-то низкие голоса. Юная леди, откинув тяжёлое одеяло и расправив искусную ночную рубашку, глядела в потолок, не стремясь выходить наружу. Мысли её смешались в тугой клубок. От многочисленных разнообразных идей у девушки разболелась голова. Наступившая мигрень будто мстила Иде за чересчур активную умственную деятельность: она вовсе не давала проснувшейся думать. Любая попытка наказывалась обострением боли.
Ида перевела взгляд на укрытую платком птичью клетку, после чего закрыла глаза, стараясь отстраниться от реальности, забыться и уснуть.
Мученице помешал неожиданный стук.
- Ида! Ида! Ты спишь? Открой! (шёпот) Ида!
Это был голос тёти Лиды.
- Я не сплю! – вставала красавица, - Сейчас открою!
Дверь отворилась.
- Ида, - начала графиня, - Тут к тебе пришли.
Глаза Лидии были явно смочены слезами.
- Хорошо, я сейчас спущусь. Только оденусь, - дева в одеянии нимфы направилась в комнату.
- Давай, но поторопись, - попросила племянницу женщина.
Ида наспех облачилась в скабиозовое платьице, столь чудесно шедшее к юному лицу дочери Германии. Она собрала волосы в миловидный шиньон и, оправив одеяние, вышла в свет.
- Долго ты, - напряжённо подметила тётя.
- А иначе – никак.
- Здравствуйте, барышня, - радушно улыбаясь, произнёс мужчина, выныривая из-за угла, - Мы с вами уже виделись. Помните?
- Да, - ответила девушка с округлившимися очами.
- В общем-то это не имеет значения, - господин изменился в лице и тоне: он словно источал холод, - Прошу вас, уважаемая гражданка Краузе, пройти со мной для дальнейшего разбирательства.
- Какого разбирательства? – отступая назад и группируя руки, вопрошала фрейлейн.
- Как? Вы не помните? Ну, гражданочка, как же? Вы показания давали? Заявление писали? Жаловались, плакались? – в глазах Иды читалось согласие; она нервно кивнула, - В таком случае, дорогая барышня, пройдёмте, - мужчина отошёл назад, делая широкий жест.
Девушка испуганно посмотрела на тётю, потом – на гостя и прошла вперёд.
- Да, и захватите, пожалуйста, сумочку, - добавил элегантный парень, спускаясь за Идой по лестнице.
У порога поместья красавица оглядела знакомую гостиную: утончённой формы кресла; низкие могутные шкафы; картины эпох рококо и ренессанса; стул - ровесник Александра III; вместительный диван, обтянутый ажурной тканью; дорогие паласы и маленький столик.
Белокурый мужчина встал вровень с дамой и взял её под руку. Ида, медленно ступая, следовала по велению парня. Пара погрузилась в закрытый экипаж и отправилась в путь по широким улицам столицы.
Спустя два дня.
Дождь лил, не переставая. Серость и меланхолия окутали город: день не отличался от вечера. Прохожие прятались под ореолами зонтов. Продавец неуклюже выбежал из маленького магазинчика, вставая под вырастающий из здания шатёр.
- Добрый день, господин полицейский! – добродушно поприветствовал он сотрудника правоохранительных органов, - Дело продвигается?
- О, здравствуйте, господин Орлов! – мужчина с бакенбардами остановился на оживлённой улице, - Так решили уже всё. Нашли доказательства правоты вашей. Сажать будут девушку.
- Неужели! – толстяк был искренне поражён, - А какие именно доказательства?
- Ой, да сначала проанализировали показания, а когда сумку барышни открыли – сомнений не осталось: виновна!
- Что же там было?!
- Не поверите. Настоящее ухо! Всё в спёкшейся крови, порезанное, само - полупрозрачное. Кошмар, одним словом! Но нам не привыкать.
- Ужасно! Я и не подозревал, что такая милая красивая девушка…
- Да, внешность обманчива, господин Орлов. В чужой голове тайн больше, чем нераскрытых преступлений. Ну, пойду я. До свидания! – мужчина шагнул вдоль дороги, но в момент замер, - А, Василий Ефимыч, забыл сказать! Благодарю вас от лица сыскного отделения за содействие следствию!
Человек в мундире удалился. Продавец вернулся к прежним занятиям.
Апофеоз самообмана
В особняке супругов Крузенштерн, несмотря на весеннее время года, стало прохладнее. Лидия и Алексей молча сидели друг напротив друга за ужином. Круглый стол в обеденной комнате был накрыт белоснежной скатертью. Супругам, как и всегда, прислуживала горничная Варя. Кухарка – необъятная тётя Клава – трудилась, готовя вкуснейшие блюда.
- Лида, скажи, где Ида? – прервал тишину граф, когда Варя унесла суповые тарелки.
- Я же сказала: она заболела, - невозмутимо ответила жена.
- Почему тогда я не могу зайти?
Лидия подняла на мужа суровый взор.
- Я же тебе говорю: Ида больна. Ей нужен покой.
- Но ещё вчера всё было отлично, - сомневаясь, расспрашивал мужчина, - Гуляла с подружкой.
- Гуляла да простудилась, - пожимая плечами, молвила тётушка, - Ничего удивительного. Лёша, успокойся. Что ты меня пытаешь?
- За её дверью тихо.
Алексей не сводил глаз с жены.
- А ты подслушивал?
На лице графине впервые появился эмоциональный след.
- Подслушивал. Больше скажу. Я открыл дверь, Лида. Иды там не было. Где Ида? – жёстко спросил он.
Женщина расплакалась.
- Её забрали, Лёша.
- Кто?!
- Полиция… Мне сказали, что она… преступница, что… она сумасшедшая, что… её нужно изолировать!
Алексей подошёл к графине, приобнимая её за плечи.
- Лёша, я не могу!.. Я не верю!.. Тот полицейский сказал, что… Ида убийца!.. Говорил, что она…ох… клевещет на владельца… магазина, что она кричала, домогалась его!... Я не верю, Лёша!
- Тише, Лида, нужно разобраться, - целуя и держа руку женщины, успокаивал её муж.
- Разобраться?! Всё давно доказано! В чём разбираться?!.. Ты думаешь я не узнавала? Мне всё показали, рассказали… Это… это кошмар.
Графиня Крузенштерн прикрыла опухшее красное лицо руками. Алексей нежно обнял её, поглаживая жену по голове.
- Я не верю, - произнесла женщина.
Лидия вырвалась из объятий и поднялась в свои апартаменты. Она свалилась на кровать, где, обессиленная, мгновенно уснула.
Молодая девушка и галантный, уверенный мужчина выбрались из дилижанса. В тёмном помещении, освещаемом единственной лампой, сухонький человек с седыми усами, в круглых очках, допрашивал шоколадницу, сидящую в зажатой позе на старом деревянном стуле.
- Вы утверждаете, что, якобы, видели какую-то чёрную дверь в магазине, заходили в неё? – хладнокровно говорил седой человек.
- Да, - слышался тихий голосок юной девы.
- Так. И то, что вы там увидели, вас до ужаса поразило?
- Да.
- Вы утверждаете, что сии вещи, - пожилой человек достал улики из ящика секретера, - Вы нашли в той комнате?
Ида мимолётно посмотрела на предметы.
- Да, - со слезами на глазах подтверждала она.
- Хорошо. Вы долго находились в том помещении?
- Нет. Да. В смысле,.. минут пять, наверное... Это немного.
- Вы были там два раза?
- Да.
- Ясно… Почему вы обвиняете владельца магазина, господина Орлова?
- Потому что эта дверь, эта комната… Она находится в его магазине. Он заходил в эту дверь при мне много раз.
- Полиция посещала господина Орлова. Орлов сказал, что дверь действительно есть, но она никогда не открывалась. Эта правда?
- Нет. У него есть ключ в столе. В шкатулке.
- Полиция проверила ящики и нашла шкатулку, но в ней были только деньги. Никакого ключа там не было. Дверь открыть не сумели. Что вы на это скажете?
Подозреваемая молчала.
- Я не знаю, - промолвила она, - Я сама видела, куда он кладёт ключ. Я вяла ключ, открыла дверь, зашла... Это была ужасная комната. Пахло тухлым мясом…
- Сего запаха ни в магазине, ни конкретно у двери не было. Вам не кажется, что такой запах просочился бы в весь магазин? Ведь,.. помещение небольшое.
- Кажется, но, - девушка споткнулась, - Но… В магазине пахло сладостями.
- Хотите узнать, что нам рассказал господин Орлов?
- Наверное.. да, хочу.
- Ваш бывший начальник сказал, что вы вели себя, мягко говоря, странно. Вы кричали, ругались, домогались. Это правда?
- Нет! – Ида была возмущена.
- А какой резон господину Орлову врать?
Человек следил за реакцией барышни, глядя поверх толстых очков.
- Я не знаю, - произнесла она и добавила, - Но я этого не делала.
- Я вас понял.
Мужчина несколько секунд перелистывал страницы, прежде чем вновь обратиться к девушке:
- Помимо господина Орлова, мы опрашивали вашу тётю, госпожу Лидию. Она подтвердила, что в последнее время вы ведёте себя «странно». Также она утверждает, что вы увлекаетесь суфражизмом, а для полиции сие значит, что вас привлекают революционные организации.
Ида разглядывала собственные руки. Человек продолжал:
- Лидия сказала, что вас устранили от слушания Бестужевских курсов. Это так?
- Да.
- А за что вас устранили?
- За то, что общительная была слишком.
Перемена темы благоприятно подействовала на молодую женщину: она выпрямилась и, подняв голову, изучала коморку, в которой оказалась.
- То есть вы много и громко разговаривали?
- Да.
- Ваше поведение было неудовлетворительным?
- Именно.
- Так… А почему вы решили устроиться на работу в магазин господина Орлова?
- Сама не знаю.
- Жалеете об этом?
- Да.
- Почему?
- Потому что… - слёзы снова накатились на девичьи глаза, - Потому что попала из-за него в такую ситуацию. Никто мне не верит.
- «Он» - это господин Орлов?
- Да.
- Но если бы ваш бывший начальник врал, его показания не подтвердились бы. Однако мы видим, что даже ваша тётя, с которой вы живёте, независимо от Орлова утверждает тоже самое. Сотрудники полиции, когда впервые, да и в другие разы, - исправился он, - встречали вас, подмечали, что ведёте вы себя странновато.
Барышня внимательно слушала, после чего крикнула:
- Я невиновна!
- Я понимаю.
- Вы мне верите?!
Пожилой мужчина не ответил.
Тусклые лучи солнца пробивались сквозь хмурые тучки. Двое полицейских курило у невысокого здания в неоклассицистическом стиле.
- Знаешь, что Шоколадницу поймали? – начал первый – парень с тёмно-русыми прямыми волосами и орлиным носом.
- Да? Когда? – заинтересовался второй мужчина – черноволосый, статный джентльмен с усиками и аккуратной испанской бородкой.
- Недавно. Саныч сказал, - просто пояснил собеседник.
- И каков приговор?
- По-разному все говорят. Пока неизвестно. Вроде как, смертная казнь. Хотя многие считают, что она умалишённая, так что думаю, смягчат как-то. Тем более, девушка.
- Да уж, - заключил, затягиваясь, второй.
Финал
Густые кустарники цветущей сирени украшали фамильное поместье Крузенштерн. Тощая, безвкусно, но богато одетая девушка постучалась в запертую дверь.
- Кто это? – раздался голос служанки.
- Вера Гербель.
- Что вам нужно?
- Я хочу поговорить с Лидией, - чётко сказала незнакомка, добавив, - Я приятельница Иды.
- Входите, - Варя впустила леди в просторную гостиную.
Девушка огляделась:
- Где Лидия?
- Она на втором этаже, в библиотеке. Пройдёмте.
Горничная сделала широкий жест и, идя с ровной спиной, проводила Веру.
Те же картины завершали вычурный интерьер комнаты, видя которую в головах у гостей и случайных людей проносились вопросы: «Что? Где? Когда?». Графиня развалилась в кресле и читала толстый том романа зарубежного автора.
- Добрый день. Извините, что отвлекаю, уважаемая Лидия. Мне нужно передать вам сообщение от вашей племянницы.
Статная женщина методично отложила книгу, сняла очки и, не меняя положения тела, повернула голову в сторону гостьи.
- Ну здравствуйте, - произнесла она раздражённо, - Может, для начала представитесь.
Девушка смахнула с узкого бледного лица короткую, выбившуюся из причёски «помпадур» прядь густых каштановых волос.
- Я Вера Гербель. Училась с Идой, дружила с ней. Мой отец работает врачом в психиатрической больнице, где Ида пребывает.
- Отлично. И что ваш отец?
- Мой отец общался с вашей племянницей. Он говорит, что её оклеветали...
- Само собой, - нервно вздохнула графиня.
- Ида просила передать, что любит вас, родителей, братьев и сестёр. Она жалеет, что вмешалась в эту ужасную историю…
- Всё?!
- Э, нет. Она просила вас помочь ей, потому что она не больна и преступлений не совершала.
- А я-то что сделаю?! – возмущённо воскликнула женщина, - Благодаря моему мужу её не повесили, и то, ему стоило больших усилий уговорить судью…
- Я понимаю, но…
- Так, девушка, - поднялась Лидия, - Возвращайтесь туда, откуда пришли. Я и слова не хочу слышать об Иде, - женщина обильно жестикулировала, - Вы меня понимаете? Для меня Ида умерла. Её не существует. Понимаете? Нас никто не поддержит. Нас все ненавидят, показывают пальцем. И всё это из-за Иды. Что сделано, то сделано. Всё, уходите. Мне плохо, - графиня схватилась за грудь и медленно присела обратно в кресло.
- Извините. До свидания, госпожа Лидия, - попрощалась собеседница и, спустившись с лестницы с низкими ступенями и пузатыми колоннами, Вера последовала настоятельному совету графини Крузенштерн.
Пасмурный, однотонный денёк. Штормовой ветер трепал густые кроны, устраивая преждевременный листопад. Под покровительством Минервы две зрелые женщины в узких платьях до пола наслаждались петербургской прогулкой. Когда дамы заметили справа от себя ставший знаменитым магазинчик «Шоколадный поцелуй», они остановились у витрины.
- Видишь, Агата, - неприлично, средним пальцем показала на богатые прилавки сквозь витрину одна из аристократок, - Вот здесь работала Шоколадница.
- Господи, так об этом все говорят! - перекрестилась Агата, старшая подруги на пять лет, - Ксения, а правда, что она из Германии?
- Да, - отвечала бледная, как моль, дама, разглаживая пурпурное платье, - Не зря мой отец немцев ненавидел. Приезжали к нам на всё готовенькое.
- Тьфу! – сплюнула пятидесятилетняя женщина, оперев руки в бока,
- Мне Татьяна по секрету сказала – сама видела, что эта девица была красива, поэтому-то владелец её и нанял. А она юродивой оказалась! Убийцей! Людей невинных, говорят, режет.
- Ох, дорогая! У меня сердце заболело, - Агата Евгеньевна – эксцентричная бабушка в ярком красном платье - схватилась за бесформенную грудь.
- Да не переживай ты так! И не такое в жизни небось видала.
В переулке не было ни одного горожанина, помимо великовозрастных подружек. Ксения, глубоко вздохнув, продолжила полушёпотом:
- Говорят, эта Шоколадница - будь имя её проклято – больна шизофренией, да ещё и вольнодумка! Она теперь в больнице психиатрической. И то, благодаря своему дядюшке. Алексей или Александр его зовут, не помню. Так вот. Её казнить должны были, а он помог племяннице, и всё. В сумасшедший дом посадили.
- Ну, хоть не навредит никому больше, - констатировала оправившаяся старушка.
- Согласна! А ещё – мне Наталья сказала – Шоколадница из богатой семьи. Жила хорошо; все её любили да не догадывались, что такая милая барышня – монстр!
- Почему такая грустная? – полюбопытствовала Марфа.
- Не важно, - опустив уголки губ, ответила Ида.
- Нет, важно, - собеседница остановилась и взяла фрейлейн за руку, - Люди не меняются так быстро. Ида, я вижу, что с тобой что-то произошло.
- Не морочь себе голову, - отмахнулась подруга, - Лучше сменим тему.
- Как хочешь.
Более они не возвращались к сему разговору.
Сгущались сумерки. Девы торопились к уютным, родным домам, где их любят и ждут. Прошлые слушательницы сердечно попрощались на Львином мосту и разошлись в противоположные стороны.
***
Иду разбудили шум и неразборчиво повествующие о чём-то низкие голоса. Юная леди, откинув тяжёлое одеяло и расправив искусную ночную рубашку, глядела в потолок, не стремясь выходить наружу. Мысли её смешались в тугой клубок. От многочисленных разнообразных идей у девушки разболелась голова. Наступившая мигрень будто мстила Иде за чересчур активную умственную деятельность: она вовсе не давала проснувшейся думать. Любая попытка наказывалась обострением боли.
Ида перевела взгляд на укрытую платком птичью клетку, после чего закрыла глаза, стараясь отстраниться от реальности, забыться и уснуть.
Мученице помешал неожиданный стук.
- Ида! Ида! Ты спишь? Открой! (шёпот) Ида!
Это был голос тёти Лиды.
- Я не сплю! – вставала красавица, - Сейчас открою!
Дверь отворилась.
- Ида, - начала графиня, - Тут к тебе пришли.
Глаза Лидии были явно смочены слезами.
- Хорошо, я сейчас спущусь. Только оденусь, - дева в одеянии нимфы направилась в комнату.
- Давай, но поторопись, - попросила племянницу женщина.
Ида наспех облачилась в скабиозовое платьице, столь чудесно шедшее к юному лицу дочери Германии. Она собрала волосы в миловидный шиньон и, оправив одеяние, вышла в свет.
- Долго ты, - напряжённо подметила тётя.
- А иначе – никак.
- Здравствуйте, барышня, - радушно улыбаясь, произнёс мужчина, выныривая из-за угла, - Мы с вами уже виделись. Помните?
- Да, - ответила девушка с округлившимися очами.
- В общем-то это не имеет значения, - господин изменился в лице и тоне: он словно источал холод, - Прошу вас, уважаемая гражданка Краузе, пройти со мной для дальнейшего разбирательства.
- Какого разбирательства? – отступая назад и группируя руки, вопрошала фрейлейн.
- Как? Вы не помните? Ну, гражданочка, как же? Вы показания давали? Заявление писали? Жаловались, плакались? – в глазах Иды читалось согласие; она нервно кивнула, - В таком случае, дорогая барышня, пройдёмте, - мужчина отошёл назад, делая широкий жест.
Девушка испуганно посмотрела на тётю, потом – на гостя и прошла вперёд.
- Да, и захватите, пожалуйста, сумочку, - добавил элегантный парень, спускаясь за Идой по лестнице.
У порога поместья красавица оглядела знакомую гостиную: утончённой формы кресла; низкие могутные шкафы; картины эпох рококо и ренессанса; стул - ровесник Александра III; вместительный диван, обтянутый ажурной тканью; дорогие паласы и маленький столик.
Белокурый мужчина встал вровень с дамой и взял её под руку. Ида, медленно ступая, следовала по велению парня. Пара погрузилась в закрытый экипаж и отправилась в путь по широким улицам столицы.
***
Спустя два дня.
Дождь лил, не переставая. Серость и меланхолия окутали город: день не отличался от вечера. Прохожие прятались под ореолами зонтов. Продавец неуклюже выбежал из маленького магазинчика, вставая под вырастающий из здания шатёр.
- Добрый день, господин полицейский! – добродушно поприветствовал он сотрудника правоохранительных органов, - Дело продвигается?
- О, здравствуйте, господин Орлов! – мужчина с бакенбардами остановился на оживлённой улице, - Так решили уже всё. Нашли доказательства правоты вашей. Сажать будут девушку.
- Неужели! – толстяк был искренне поражён, - А какие именно доказательства?
- Ой, да сначала проанализировали показания, а когда сумку барышни открыли – сомнений не осталось: виновна!
- Что же там было?!
- Не поверите. Настоящее ухо! Всё в спёкшейся крови, порезанное, само - полупрозрачное. Кошмар, одним словом! Но нам не привыкать.
- Ужасно! Я и не подозревал, что такая милая красивая девушка…
- Да, внешность обманчива, господин Орлов. В чужой голове тайн больше, чем нераскрытых преступлений. Ну, пойду я. До свидания! – мужчина шагнул вдоль дороги, но в момент замер, - А, Василий Ефимыч, забыл сказать! Благодарю вас от лица сыскного отделения за содействие следствию!
Человек в мундире удалился. Продавец вернулся к прежним занятиям.
Апофеоз самообмана
В особняке супругов Крузенштерн, несмотря на весеннее время года, стало прохладнее. Лидия и Алексей молча сидели друг напротив друга за ужином. Круглый стол в обеденной комнате был накрыт белоснежной скатертью. Супругам, как и всегда, прислуживала горничная Варя. Кухарка – необъятная тётя Клава – трудилась, готовя вкуснейшие блюда.
- Лида, скажи, где Ида? – прервал тишину граф, когда Варя унесла суповые тарелки.
- Я же сказала: она заболела, - невозмутимо ответила жена.
- Почему тогда я не могу зайти?
Лидия подняла на мужа суровый взор.
- Я же тебе говорю: Ида больна. Ей нужен покой.
- Но ещё вчера всё было отлично, - сомневаясь, расспрашивал мужчина, - Гуляла с подружкой.
- Гуляла да простудилась, - пожимая плечами, молвила тётушка, - Ничего удивительного. Лёша, успокойся. Что ты меня пытаешь?
- За её дверью тихо.
Алексей не сводил глаз с жены.
- А ты подслушивал?
На лице графине впервые появился эмоциональный след.
- Подслушивал. Больше скажу. Я открыл дверь, Лида. Иды там не было. Где Ида? – жёстко спросил он.
Женщина расплакалась.
- Её забрали, Лёша.
- Кто?!
- Полиция… Мне сказали, что она… преступница, что… она сумасшедшая, что… её нужно изолировать!
Алексей подошёл к графине, приобнимая её за плечи.
- Лёша, я не могу!.. Я не верю!.. Тот полицейский сказал, что… Ида убийца!.. Говорил, что она…ох… клевещет на владельца… магазина, что она кричала, домогалась его!... Я не верю, Лёша!
- Тише, Лида, нужно разобраться, - целуя и держа руку женщины, успокаивал её муж.
- Разобраться?! Всё давно доказано! В чём разбираться?!.. Ты думаешь я не узнавала? Мне всё показали, рассказали… Это… это кошмар.
Графиня Крузенштерн прикрыла опухшее красное лицо руками. Алексей нежно обнял её, поглаживая жену по голове.
- Я не верю, - произнесла женщина.
Лидия вырвалась из объятий и поднялась в свои апартаменты. Она свалилась на кровать, где, обессиленная, мгновенно уснула.
***
Молодая девушка и галантный, уверенный мужчина выбрались из дилижанса. В тёмном помещении, освещаемом единственной лампой, сухонький человек с седыми усами, в круглых очках, допрашивал шоколадницу, сидящую в зажатой позе на старом деревянном стуле.
- Вы утверждаете, что, якобы, видели какую-то чёрную дверь в магазине, заходили в неё? – хладнокровно говорил седой человек.
- Да, - слышался тихий голосок юной девы.
- Так. И то, что вы там увидели, вас до ужаса поразило?
- Да.
- Вы утверждаете, что сии вещи, - пожилой человек достал улики из ящика секретера, - Вы нашли в той комнате?
Ида мимолётно посмотрела на предметы.
- Да, - со слезами на глазах подтверждала она.
- Хорошо. Вы долго находились в том помещении?
- Нет. Да. В смысле,.. минут пять, наверное... Это немного.
- Вы были там два раза?
- Да.
- Ясно… Почему вы обвиняете владельца магазина, господина Орлова?
- Потому что эта дверь, эта комната… Она находится в его магазине. Он заходил в эту дверь при мне много раз.
- Полиция посещала господина Орлова. Орлов сказал, что дверь действительно есть, но она никогда не открывалась. Эта правда?
- Нет. У него есть ключ в столе. В шкатулке.
- Полиция проверила ящики и нашла шкатулку, но в ней были только деньги. Никакого ключа там не было. Дверь открыть не сумели. Что вы на это скажете?
Подозреваемая молчала.
- Я не знаю, - промолвила она, - Я сама видела, куда он кладёт ключ. Я вяла ключ, открыла дверь, зашла... Это была ужасная комната. Пахло тухлым мясом…
- Сего запаха ни в магазине, ни конкретно у двери не было. Вам не кажется, что такой запах просочился бы в весь магазин? Ведь,.. помещение небольшое.
- Кажется, но, - девушка споткнулась, - Но… В магазине пахло сладостями.
- Хотите узнать, что нам рассказал господин Орлов?
- Наверное.. да, хочу.
- Ваш бывший начальник сказал, что вы вели себя, мягко говоря, странно. Вы кричали, ругались, домогались. Это правда?
- Нет! – Ида была возмущена.
- А какой резон господину Орлову врать?
Человек следил за реакцией барышни, глядя поверх толстых очков.
- Я не знаю, - произнесла она и добавила, - Но я этого не делала.
- Я вас понял.
Мужчина несколько секунд перелистывал страницы, прежде чем вновь обратиться к девушке:
- Помимо господина Орлова, мы опрашивали вашу тётю, госпожу Лидию. Она подтвердила, что в последнее время вы ведёте себя «странно». Также она утверждает, что вы увлекаетесь суфражизмом, а для полиции сие значит, что вас привлекают революционные организации.
Ида разглядывала собственные руки. Человек продолжал:
- Лидия сказала, что вас устранили от слушания Бестужевских курсов. Это так?
- Да.
- А за что вас устранили?
- За то, что общительная была слишком.
Перемена темы благоприятно подействовала на молодую женщину: она выпрямилась и, подняв голову, изучала коморку, в которой оказалась.
- То есть вы много и громко разговаривали?
- Да.
- Ваше поведение было неудовлетворительным?
- Именно.
- Так… А почему вы решили устроиться на работу в магазин господина Орлова?
- Сама не знаю.
- Жалеете об этом?
- Да.
- Почему?
- Потому что… - слёзы снова накатились на девичьи глаза, - Потому что попала из-за него в такую ситуацию. Никто мне не верит.
- «Он» - это господин Орлов?
- Да.
- Но если бы ваш бывший начальник врал, его показания не подтвердились бы. Однако мы видим, что даже ваша тётя, с которой вы живёте, независимо от Орлова утверждает тоже самое. Сотрудники полиции, когда впервые, да и в другие разы, - исправился он, - встречали вас, подмечали, что ведёте вы себя странновато.
Барышня внимательно слушала, после чего крикнула:
- Я невиновна!
- Я понимаю.
- Вы мне верите?!
Пожилой мужчина не ответил.
***
Тусклые лучи солнца пробивались сквозь хмурые тучки. Двое полицейских курило у невысокого здания в неоклассицистическом стиле.
- Знаешь, что Шоколадницу поймали? – начал первый – парень с тёмно-русыми прямыми волосами и орлиным носом.
- Да? Когда? – заинтересовался второй мужчина – черноволосый, статный джентльмен с усиками и аккуратной испанской бородкой.
- Недавно. Саныч сказал, - просто пояснил собеседник.
- И каков приговор?
- По-разному все говорят. Пока неизвестно. Вроде как, смертная казнь. Хотя многие считают, что она умалишённая, так что думаю, смягчат как-то. Тем более, девушка.
- Да уж, - заключил, затягиваясь, второй.
Финал
Густые кустарники цветущей сирени украшали фамильное поместье Крузенштерн. Тощая, безвкусно, но богато одетая девушка постучалась в запертую дверь.
- Кто это? – раздался голос служанки.
- Вера Гербель.
- Что вам нужно?
- Я хочу поговорить с Лидией, - чётко сказала незнакомка, добавив, - Я приятельница Иды.
- Входите, - Варя впустила леди в просторную гостиную.
Девушка огляделась:
- Где Лидия?
- Она на втором этаже, в библиотеке. Пройдёмте.
Горничная сделала широкий жест и, идя с ровной спиной, проводила Веру.
Те же картины завершали вычурный интерьер комнаты, видя которую в головах у гостей и случайных людей проносились вопросы: «Что? Где? Когда?». Графиня развалилась в кресле и читала толстый том романа зарубежного автора.
- Добрый день. Извините, что отвлекаю, уважаемая Лидия. Мне нужно передать вам сообщение от вашей племянницы.
Статная женщина методично отложила книгу, сняла очки и, не меняя положения тела, повернула голову в сторону гостьи.
- Ну здравствуйте, - произнесла она раздражённо, - Может, для начала представитесь.
Девушка смахнула с узкого бледного лица короткую, выбившуюся из причёски «помпадур» прядь густых каштановых волос.
- Я Вера Гербель. Училась с Идой, дружила с ней. Мой отец работает врачом в психиатрической больнице, где Ида пребывает.
- Отлично. И что ваш отец?
- Мой отец общался с вашей племянницей. Он говорит, что её оклеветали...
- Само собой, - нервно вздохнула графиня.
- Ида просила передать, что любит вас, родителей, братьев и сестёр. Она жалеет, что вмешалась в эту ужасную историю…
- Всё?!
- Э, нет. Она просила вас помочь ей, потому что она не больна и преступлений не совершала.
- А я-то что сделаю?! – возмущённо воскликнула женщина, - Благодаря моему мужу её не повесили, и то, ему стоило больших усилий уговорить судью…
- Я понимаю, но…
- Так, девушка, - поднялась Лидия, - Возвращайтесь туда, откуда пришли. Я и слова не хочу слышать об Иде, - женщина обильно жестикулировала, - Вы меня понимаете? Для меня Ида умерла. Её не существует. Понимаете? Нас никто не поддержит. Нас все ненавидят, показывают пальцем. И всё это из-за Иды. Что сделано, то сделано. Всё, уходите. Мне плохо, - графиня схватилась за грудь и медленно присела обратно в кресло.
- Извините. До свидания, госпожа Лидия, - попрощалась собеседница и, спустившись с лестницы с низкими ступенями и пузатыми колоннами, Вера последовала настоятельному совету графини Крузенштерн.
***
Пасмурный, однотонный денёк. Штормовой ветер трепал густые кроны, устраивая преждевременный листопад. Под покровительством Минервы две зрелые женщины в узких платьях до пола наслаждались петербургской прогулкой. Когда дамы заметили справа от себя ставший знаменитым магазинчик «Шоколадный поцелуй», они остановились у витрины.
- Видишь, Агата, - неприлично, средним пальцем показала на богатые прилавки сквозь витрину одна из аристократок, - Вот здесь работала Шоколадница.
- Господи, так об этом все говорят! - перекрестилась Агата, старшая подруги на пять лет, - Ксения, а правда, что она из Германии?
- Да, - отвечала бледная, как моль, дама, разглаживая пурпурное платье, - Не зря мой отец немцев ненавидел. Приезжали к нам на всё готовенькое.
- Тьфу! – сплюнула пятидесятилетняя женщина, оперев руки в бока,
- Мне Татьяна по секрету сказала – сама видела, что эта девица была красива, поэтому-то владелец её и нанял. А она юродивой оказалась! Убийцей! Людей невинных, говорят, режет.
- Ох, дорогая! У меня сердце заболело, - Агата Евгеньевна – эксцентричная бабушка в ярком красном платье - схватилась за бесформенную грудь.
- Да не переживай ты так! И не такое в жизни небось видала.
В переулке не было ни одного горожанина, помимо великовозрастных подружек. Ксения, глубоко вздохнув, продолжила полушёпотом:
- Говорят, эта Шоколадница - будь имя её проклято – больна шизофренией, да ещё и вольнодумка! Она теперь в больнице психиатрической. И то, благодаря своему дядюшке. Алексей или Александр его зовут, не помню. Так вот. Её казнить должны были, а он помог племяннице, и всё. В сумасшедший дом посадили.
- Ну, хоть не навредит никому больше, - констатировала оправившаяся старушка.
- Согласна! А ещё – мне Наталья сказала – Шоколадница из богатой семьи. Жила хорошо; все её любили да не догадывались, что такая милая барышня – монстр!
