Те места, где выключаются вообще все эмоции, мои самые любимые. Ничего не чувствовать – восхитительно. В этот момент ничего не тревожит душу: ни предчувствия, ни предвкушение, ни волнение, ни тоска, ни боль. И это облегчает существование.
Но вот, переход закончился, и мы оказались по ту сторону портала: в аномальной магической зоне в Фейсе. Стоило только экипажу выйти из портала, как на меня тут же набросилась неконтролируемая ярость. Я злилась на всё: на себя за безотказность и любопытство, за открытость и слабость. Злилась на Богов за их непонятные игры с судьбами смертных, которые не приносят ничего хорошего. Да, на весь этот долбаный мир за то, что принял мою душу, а не «выплюнул» в то самое время, когда это более всего было нужно.
Как только кортеж покинул аномальную зону, ураган эмоций, бушевавший в моей душе, начал стихать. И когда чувства пришли в норму, я снова обнаружила, что татуировки на моих руках светились золотом.
Карета снова затряслась по жуткой лесной дороге, но через какое-то время, вновь остановилась. Почему? Остановок не должно быть. Я и так не в самом лучшем расположении духа, так что категорически не советую кому-то подливать масло в огонь моего гнева. Пришлось покинуть тёплое нутро уютной кареты.
С горящими от усталости и злости глазами я предстала перед… драконом. Дракон!!! Они ж вымерли! Я прочитала тысячу разных легенд, мифов и исторических справок про эту расу и точно помню, что драконов в Эризии больше не существует. Они жили когда-то очень давно, но в результате какого-то катаклизма (я не помню, что там с ними случилось), больше ни одного дракона не осталось. Мой мир перевернулся. Снова.
Надо мной возвышался огромный (с пятиэтажку примерно) дракон с чёрной, как ночь, чешуёй. В лучах первого Светила чешуя дракона имела фиолетовый отлив. Но если посмотреть с другой стороны – под лучами второго Светила, оттенок чешуи этого дракона был тёмно-синим.
Я стояла и смотрела на ящера широко раскрытыми от удивления глазами, а челюсть мою можно уже и вовсе не искать. Так и стояли: я смотрела на дракона, дракон своими лиловыми глазами с вертикальными зрачками на меня.
«Ты меня видишь?» - прозвучало в моей голове.
Голос не менее удивлённый, чем вид у дракона. Причём женский. Из чего делаю вывод: передо мной драконица.
- Вижу, - ответила я, наконец, подняв челюсть. – А не должна?
«Нет. Я под заклятьем», - опустив голову, ответила драконица.
- Под каким? – Спросила я. Но в ответ драконица лишь покачала головой.
«Мне нужна помощь», - сказала она вместо того, чтобы ответить на мой вопрос.
- Моя? – Задала я ещё один вопрос. Утвердительный кивок был мне ответом. – Как я могу помочь?
Тут в моей голове мелькнула мысль, что слишком много я всем помогаю, а потом расплачиваюсь за это своей сломанной судьбой. Однако, сострадание, воспитанное мною ещё в далёком детстве, отогнало эти меркантильные мыслишки и решило: помогу! Однозначно! Я ж добрая, ага.
«Я умираю, - прошептала в моей голове драконица, - помоги».
- Скажи что, и я сделаю всё, чтобы тебе помочь. – Ответила я, твёрдо решив не оставлять её в беде, тем более при смерти.
В один миг мир вокруг закружился, словно я сижу на карусели, и меня накрыла тьма.
Ритуальные «грабли»
«Вот и поговорили», - успела подумать я, прежде чем отключиться совсем.
Я думала, что снова очнусь где-нибудь в Чертоге Душ, и Ирсан расхохочется мне в лицо, и заявит: «Это шутка! А ты поверила?» Но ничего этого не произошло. Моё состояние нельзя назвать обмороком: я чувствовала всё, что происходит с моим телом, только не видела ничего; так же могла отчётливо мыслить.
Я недолго рассуждала о состоянии, в котором оказалась, довольно быстро тьма вокруг меня расступилась, освобождая место сначала просто белому, бьющему в глаза свету, а потом перед моим взглядом стала вырисовываться вполне чёткая картинка. Я стояла посреди зелёного поля, лёгкий тёплый ветерок обдувал моё тело, но что-то не давало мне покоя. Оглянувшись, я поняла, что именно меня смущает. Весь мир я вижу как-то странно: цветы слишком яркие, предметы, находящиеся от меня километрах в трёх, я вижу так чётко и во всех мелочах, будто они прямо передо мной. Это выглядит так, будто я перешла на магическое зрение (я делала так иногда, пока у меня была магия). А ещё звуки. Я так хорошо слышу шум ветра, стрекот насекомых на соседнем поле (отчего-то я знаю, что оно довольно далеко от того места, где я нахожусь). Ещё точно знаю, что слева от меня, в двух километрах от «моего» поля, бежит река. Её журчание я так же слышу, будто сижу на берегу.
Посмотрела наверх: небо ярко-голубое, будто раскрашенное детским фломастером, облака плывут размеренно, никуда не торопясь. Красотища. Вот бы сейчас расправить крылья и отдаться во власть воздушной стихии, на огромной скорости, выполняя разные кульбиты под куполом ясного неба, разрезать своим телом белые облака, ощущать их на своей коже. В голову закралась мысль о том, что я никогда не почувствую того, о чём сейчас мечтаю. Причём я точно знаю, каково это – чувствовать полёт.
Посмотрела вниз, чтобы не отравлять душу пустыми надеждами о небе. Голова закружилась от большой высоты, и я села. Думала, упаду. Но как я могу быть такой огромной? Вниз этажей шесть, не меньше!
И тут до меня дошло. Посмотрев на свои руки… лапы, я всё поняла.
Когда до меня, наконец-то, дошло, что я в теле моей новой знакомой, а точнее сказать, просто смотрю её воспоминания, тьма снова накрыла моё сознание.
Вернувшись, я уже точно знала, как помочь именно этой драконьей особи. Всё дело в том, что Адара (так зовут драконицу) умирает от проклятья. Кто его наслал, она мне не показала. Но зато я знаю, как спасти ее от смерти. Снова ритуал. И это я-то зареклась влезать в обряды и ритуалы?!
Единственное, что меня порадовало, так это то, что мне ничем не грозит ее спасение.
Я развела костёр и приготовила всё необходимое для ритуала: кубок, кинжал и перстень с топазом. Повесив над костром котелок, оставила его прогреться, а сама уселась выковыривать из перстня камень.
Драконица в это время рассказывала о себе, о своей жизни до «Судного дня». Что случилось в «тот самый день» никто так и не знает: представители всех рас, кроме человеческой, просто рассыпались в прах. Как выжила Адара? Да, я спросила об этом. Это вышло случайно: тогда она ещё не родилась. Это был второй день, когда ее мать грела яйцо.
Как отступление от основного рассказа, я узнала о процессе рождения драконов: когда появляется яйцо, в самый первый день отец должен прогреть его собственным огнём, иначе зародившаяся жизнь угаснет. Следующие пять дней своим огнём яйцо прогревает мать. И ещё пять дней яйцо остывает. И только потом вылупляется дракон.
Так, как родилась Адара? Первый день мать прогревала яйцо и погибла, обратившись прахом. Яйцо в это время осталось в пещере недогретым. Куда девались остальные яйца? Всё просто: из некоторых вылуплялись драконы, но тут же погибали, а яйцо Адары прогрелось до нужной температуры только благодаря извержению вулкана, в жерле которого оно оказалось. Лет триста назад проснулся крупнейший вулкан в Эризии и в этот самый день драконье яйцо (последнее) выбросило в каком-то лесу. За несколько дней оно остыло, и из него вылупился маленький дракончик. Росла и крепла Адара, а в день совершеннолетия (это двести пятьдесят лет), на неё обрушилась вся память драконьей расы (это происходит со всеми).
А теперь Эризия убивает драконицу. Не выдерживает больше этот мир драконов почему-то. И единственный способ остаться жить – это обрести новое тело.
Пока длился рассказ, котелок на костре нагрелся, а я всё-таки заполучила топаз из перстня отдельно от оправы. Теперь можно начинать ритуал.
Разрезав себе лапу, Адара влила свою кровь в горячий котелок, произнося при этом первые слова нужного заклинания, хотя в её исполнении это был просто рык. Жидкость тут же зашипела, а по поляне разнёсся запах горелой резины. Жутейший запах!
Пока кровь дракона из котелка не выпарилась, я разрезала себе ладонь и теперь к драконьей в котелок закапала моя кровь. А я сама в это время проговаривала вторую часть заклинания.
Черпаю кубком нашу кровь и вливаю в пасть дракону. Снова слышу глухой рык и черпаю ещё одну порцию крови. Пью сама, произнося при этом слова заклинания.
Теперь осталось последнее действие: проговаривая вместе с драконом последние слова, опускаю в котелок топаз. Как только камень коснулся дна ёмкости, тут же втянул в себя остатки крови, становясь алым.
Я взяла в руки алый топаз и сказав одно-единственное слово: «Принимаю», - приложила его к груди. Поляна озарилась ярко-алым (как закатное небо) светом, а меня прострелила невыносимая боль в сердце. Эта боль была такой сильной, что казалось, будто она разрывает моё тело изнутри. Но она угасла так же быстро, как и появилась.
Мир вокруг начал постепенно терять краски, становясь всё темнее, а я подметила своим ускользающим сознанием, что в руках моих больше не было никакого камня, как и дракона на поляне. А сама поляна, на которой только что разворачивалось поистине историческое событие, вновь «ожила» - время, остановившее свой бег при появлении дракона, снова побежало вперёд, а меня уже окружили мои сопровождающие.
На этот раз я действительно потеряла сознание. Но теперь я не просто плавала во тьме, я будто сидела в тёмной комнате и ждала, когда же откроется дверь и впустит в этот мрак хоть один маленький лучик света. Этого не происходило, но до меня донёсся тяжёлый вздох. Чей?
Новое проклятье
- Последняя часть ритуала, и я буду свободна, - прошелестел, как порыв ветра, голос из темноты.
- В каком смысле свободна? – Спросила я. То, что я говорю с Адарой, у меня сомнений не было.
- Я не сказала тебе всей правды, - вздохнула темнота, - проклятье… его не снять.
- К..как это – не снять? – Цепкие лапки страха схватили моё сердце, и отпускать отказываются.
- Я расскажу… - Моя собеседница вновь вздохнула и начала свой рассказ. - Когда мне исполнилось двести пятьдесят, я встретила Бога. Ранее я и не подозревала, что они существуют. Этот Бог поведал мне историю драконьей расы и сказал, что Эризия сама начнёт меня убивать со временем. Этот мир стал слишком слаб, чтобы выдерживать истинных драконов. Я была подростком, способным на безумства. Решив, что это Боги во всём виноваты, - Ну, а кто же ещё-то? – Подумала я. А драконица продолжала. - Из-за Богов драконы вымерли, и погибаю я. Конечно, мне захотелось отмстить им всем за гибель целой расы и моих родных, а также прекратить воздействие их воли на мир. Да, я бросила вызов Ему. – Вот смелая! – Думала я. - Глупая. – Продолжала Адара. - Творец оказался милосердным, он простил выходку своего неразумного дитя, но и без наказания не оставил. – Ну, а как же. Милосердие – Его второе имя, - ехидненько комментировала я. - Он обрёк меня вечные страдания. Проклятье. Да, это Он наложил его на меня. – Кто бы сомневался! – Я вечно буду жить в этом мире, но никто не увидит меня. Только тот, чья душа не принадлежит Эризии, как и моя, сможет снять проклятье. Но за это он поплатится своей жизнью. Прости, что убила тебя, Айлин. – Мне кажется, или она плачет? – Я больше не знала, как мне умереть. Я устала. Очень. Настолько я хочу освободиться от бремени существования в убивающем меня мире, что даже и не думала, что проклятье перейдёт на тебя, и мы умрём вместе.
- В каком смысле: «Перейдёт на меня»? – Мне казалось, что «благословение» Творца работает исправно, и я не умираю только благодаря ему.
За то время, что я провела во дворце, а потом и в резиденции, меня ровно семь раз пытались убить. Три попытки из всех принадлежали Адилю, Динару и мне лично. Да, мы хотели проверить что там и как. Сначала я пыталась отравиться. Творец говорил, что ничто не сможет меня убить, а вот про меня он ничего не сказал. Ну, мы и решили проверить: я сварила какой-то жутейший яд, о котором наука и не подозревала (просто соединила несколько самых сильных отрав в одну) – ничего не вышло. Если не считать четырёх часов рвоты, то я пережила попытку отравиться апельсиновым соком (а именно с этим вкусом получился яд) спокойно. Потом решили, что один яд перекрывал действия другого, и я сварила строго по рецепту какую-то ярко-голубую жижу, называемую Артарра. Этой субстанцией оттирают полы в залах, пригоревшую еду от посуды и ею же травят грызунов. Ну, и выпила я её. Ничего. На вкус похоже на всё тот же апельсиновый сок.
Потом Адиль пытался меня зарезать кинжалом. Переломился пополам. Кинжал, не Динар. Шпага, которой он хотел меня заколоть, разлетелась на осколки, как хрустальная ваза. А секира, которой меня пытались обезглавить, и вовсе рассыпалась в прах.
Попытки Динара прикончить меня магией то же оказались безнадёжны. Три заклятия развеялись не доходя до меня. Ещё четыре я впитала в себя. Ещё три заклятия и вовсе отразились и попали в отправителя: то есть, в самого Динара.
После этого наши попытки довести меня до могилы были прекращены. Но это только нашей троицей. Меня пытались убить не единожды. Но ничего не выходило. А однажды мой несостоявшийся убийца и вовсе выдал себя: когда стрела, которой меня хотели прикончить, отклонилась и пролетела мимо, мужик выбежал на поле и как заорёт: «Да сколь ж можно-то!? Сдохнешь ты когда-нибудь или нет!?» Меня эти слова обидели, но посмеялись мы от души.
- Айлин? Ты меня слышишь? – Голос Адары выудил меня из мира воспоминаний.
- Прости, задумалась, - виновато улыбнулась я. – О чём ты говорила?
- Проклятье, - напомнила драконица, - я вижу на тебе его нити. А ещё моё сердце. Теперь почему-то я вижу его в тебе.
- Странно. – Задумчиво протянула я. - Что ж, будем решать проблемы по мере их поступления.
Через какое-то время свет всё же проник в это царство кромешной тьмы и я попыталась разлепить веки. Было ощущение, что мне в глаза насыпали песок. После трёх неудачных попыток, я так-таки открыла глаза и тут же с тихим стоном поторопилась их закрыть. Меня заметили, и кто-то развил вокруг моего тельца бурную деятельность. Со всех стоон так и слышалось:
- Ваше Высочество, как Вы?
- Не шевелитесь, принцесса.
- Вам нельзя!
- Подниматься запрещено!
И всё в этом роде. Но последняя, услышанная мною перед тем, как провалиться в сон, фраза заставила меня улыбнуться.
- Ну, Айлин, - тяжёлый вздох Адиля, - ни на минуту нельзя тебя оставить! Всегда найдёшь неприятности на свою за…
Сны мне, к счастью, не снились. За последнее время я так устала от всего, что была счастлива оказаться во власти мрака и не видеть и не слышать никого и ничего. Не знаю сколько я спала, но проснувшись чувствовала себя до того отдохнувшей, что всё моё тело и разум просто требовали деятельности. Я даже попыталась встать и для начала привести себя в порядок, но тут же упала обратно на подушки, с воплем: «Твою ж матушку природу!» От чего в голове моей разразилось страшное гудение, предупреждая о том, что громкие звуки мне пока противопоказаны. Ощущение было такое, будто я была неделю в запое и только сейчас резко прекратила.
- Проснулась, красавица? – Зайдя в комнату, спросил Динар, прямо с порога.
- Ну, давай, рассказывай, - вздохнула я.
Но вот, переход закончился, и мы оказались по ту сторону портала: в аномальной магической зоне в Фейсе. Стоило только экипажу выйти из портала, как на меня тут же набросилась неконтролируемая ярость. Я злилась на всё: на себя за безотказность и любопытство, за открытость и слабость. Злилась на Богов за их непонятные игры с судьбами смертных, которые не приносят ничего хорошего. Да, на весь этот долбаный мир за то, что принял мою душу, а не «выплюнул» в то самое время, когда это более всего было нужно.
Как только кортеж покинул аномальную зону, ураган эмоций, бушевавший в моей душе, начал стихать. И когда чувства пришли в норму, я снова обнаружила, что татуировки на моих руках светились золотом.
Карета снова затряслась по жуткой лесной дороге, но через какое-то время, вновь остановилась. Почему? Остановок не должно быть. Я и так не в самом лучшем расположении духа, так что категорически не советую кому-то подливать масло в огонь моего гнева. Пришлось покинуть тёплое нутро уютной кареты.
С горящими от усталости и злости глазами я предстала перед… драконом. Дракон!!! Они ж вымерли! Я прочитала тысячу разных легенд, мифов и исторических справок про эту расу и точно помню, что драконов в Эризии больше не существует. Они жили когда-то очень давно, но в результате какого-то катаклизма (я не помню, что там с ними случилось), больше ни одного дракона не осталось. Мой мир перевернулся. Снова.
Надо мной возвышался огромный (с пятиэтажку примерно) дракон с чёрной, как ночь, чешуёй. В лучах первого Светила чешуя дракона имела фиолетовый отлив. Но если посмотреть с другой стороны – под лучами второго Светила, оттенок чешуи этого дракона был тёмно-синим.
Я стояла и смотрела на ящера широко раскрытыми от удивления глазами, а челюсть мою можно уже и вовсе не искать. Так и стояли: я смотрела на дракона, дракон своими лиловыми глазами с вертикальными зрачками на меня.
«Ты меня видишь?» - прозвучало в моей голове.
Голос не менее удивлённый, чем вид у дракона. Причём женский. Из чего делаю вывод: передо мной драконица.
- Вижу, - ответила я, наконец, подняв челюсть. – А не должна?
«Нет. Я под заклятьем», - опустив голову, ответила драконица.
- Под каким? – Спросила я. Но в ответ драконица лишь покачала головой.
«Мне нужна помощь», - сказала она вместо того, чтобы ответить на мой вопрос.
- Моя? – Задала я ещё один вопрос. Утвердительный кивок был мне ответом. – Как я могу помочь?
Тут в моей голове мелькнула мысль, что слишком много я всем помогаю, а потом расплачиваюсь за это своей сломанной судьбой. Однако, сострадание, воспитанное мною ещё в далёком детстве, отогнало эти меркантильные мыслишки и решило: помогу! Однозначно! Я ж добрая, ага.
«Я умираю, - прошептала в моей голове драконица, - помоги».
- Скажи что, и я сделаю всё, чтобы тебе помочь. – Ответила я, твёрдо решив не оставлять её в беде, тем более при смерти.
В один миг мир вокруг закружился, словно я сижу на карусели, и меня накрыла тьма.
Ритуальные «грабли»
«Вот и поговорили», - успела подумать я, прежде чем отключиться совсем.
Я думала, что снова очнусь где-нибудь в Чертоге Душ, и Ирсан расхохочется мне в лицо, и заявит: «Это шутка! А ты поверила?» Но ничего этого не произошло. Моё состояние нельзя назвать обмороком: я чувствовала всё, что происходит с моим телом, только не видела ничего; так же могла отчётливо мыслить.
Я недолго рассуждала о состоянии, в котором оказалась, довольно быстро тьма вокруг меня расступилась, освобождая место сначала просто белому, бьющему в глаза свету, а потом перед моим взглядом стала вырисовываться вполне чёткая картинка. Я стояла посреди зелёного поля, лёгкий тёплый ветерок обдувал моё тело, но что-то не давало мне покоя. Оглянувшись, я поняла, что именно меня смущает. Весь мир я вижу как-то странно: цветы слишком яркие, предметы, находящиеся от меня километрах в трёх, я вижу так чётко и во всех мелочах, будто они прямо передо мной. Это выглядит так, будто я перешла на магическое зрение (я делала так иногда, пока у меня была магия). А ещё звуки. Я так хорошо слышу шум ветра, стрекот насекомых на соседнем поле (отчего-то я знаю, что оно довольно далеко от того места, где я нахожусь). Ещё точно знаю, что слева от меня, в двух километрах от «моего» поля, бежит река. Её журчание я так же слышу, будто сижу на берегу.
Посмотрела наверх: небо ярко-голубое, будто раскрашенное детским фломастером, облака плывут размеренно, никуда не торопясь. Красотища. Вот бы сейчас расправить крылья и отдаться во власть воздушной стихии, на огромной скорости, выполняя разные кульбиты под куполом ясного неба, разрезать своим телом белые облака, ощущать их на своей коже. В голову закралась мысль о том, что я никогда не почувствую того, о чём сейчас мечтаю. Причём я точно знаю, каково это – чувствовать полёт.
Посмотрела вниз, чтобы не отравлять душу пустыми надеждами о небе. Голова закружилась от большой высоты, и я села. Думала, упаду. Но как я могу быть такой огромной? Вниз этажей шесть, не меньше!
И тут до меня дошло. Посмотрев на свои руки… лапы, я всё поняла.
Когда до меня, наконец-то, дошло, что я в теле моей новой знакомой, а точнее сказать, просто смотрю её воспоминания, тьма снова накрыла моё сознание.
Вернувшись, я уже точно знала, как помочь именно этой драконьей особи. Всё дело в том, что Адара (так зовут драконицу) умирает от проклятья. Кто его наслал, она мне не показала. Но зато я знаю, как спасти ее от смерти. Снова ритуал. И это я-то зареклась влезать в обряды и ритуалы?!
Единственное, что меня порадовало, так это то, что мне ничем не грозит ее спасение.
Я развела костёр и приготовила всё необходимое для ритуала: кубок, кинжал и перстень с топазом. Повесив над костром котелок, оставила его прогреться, а сама уселась выковыривать из перстня камень.
Драконица в это время рассказывала о себе, о своей жизни до «Судного дня». Что случилось в «тот самый день» никто так и не знает: представители всех рас, кроме человеческой, просто рассыпались в прах. Как выжила Адара? Да, я спросила об этом. Это вышло случайно: тогда она ещё не родилась. Это был второй день, когда ее мать грела яйцо.
Как отступление от основного рассказа, я узнала о процессе рождения драконов: когда появляется яйцо, в самый первый день отец должен прогреть его собственным огнём, иначе зародившаяся жизнь угаснет. Следующие пять дней своим огнём яйцо прогревает мать. И ещё пять дней яйцо остывает. И только потом вылупляется дракон.
Так, как родилась Адара? Первый день мать прогревала яйцо и погибла, обратившись прахом. Яйцо в это время осталось в пещере недогретым. Куда девались остальные яйца? Всё просто: из некоторых вылуплялись драконы, но тут же погибали, а яйцо Адары прогрелось до нужной температуры только благодаря извержению вулкана, в жерле которого оно оказалось. Лет триста назад проснулся крупнейший вулкан в Эризии и в этот самый день драконье яйцо (последнее) выбросило в каком-то лесу. За несколько дней оно остыло, и из него вылупился маленький дракончик. Росла и крепла Адара, а в день совершеннолетия (это двести пятьдесят лет), на неё обрушилась вся память драконьей расы (это происходит со всеми).
А теперь Эризия убивает драконицу. Не выдерживает больше этот мир драконов почему-то. И единственный способ остаться жить – это обрести новое тело.
Пока длился рассказ, котелок на костре нагрелся, а я всё-таки заполучила топаз из перстня отдельно от оправы. Теперь можно начинать ритуал.
Разрезав себе лапу, Адара влила свою кровь в горячий котелок, произнося при этом первые слова нужного заклинания, хотя в её исполнении это был просто рык. Жидкость тут же зашипела, а по поляне разнёсся запах горелой резины. Жутейший запах!
Пока кровь дракона из котелка не выпарилась, я разрезала себе ладонь и теперь к драконьей в котелок закапала моя кровь. А я сама в это время проговаривала вторую часть заклинания.
Черпаю кубком нашу кровь и вливаю в пасть дракону. Снова слышу глухой рык и черпаю ещё одну порцию крови. Пью сама, произнося при этом слова заклинания.
Теперь осталось последнее действие: проговаривая вместе с драконом последние слова, опускаю в котелок топаз. Как только камень коснулся дна ёмкости, тут же втянул в себя остатки крови, становясь алым.
Я взяла в руки алый топаз и сказав одно-единственное слово: «Принимаю», - приложила его к груди. Поляна озарилась ярко-алым (как закатное небо) светом, а меня прострелила невыносимая боль в сердце. Эта боль была такой сильной, что казалось, будто она разрывает моё тело изнутри. Но она угасла так же быстро, как и появилась.
Мир вокруг начал постепенно терять краски, становясь всё темнее, а я подметила своим ускользающим сознанием, что в руках моих больше не было никакого камня, как и дракона на поляне. А сама поляна, на которой только что разворачивалось поистине историческое событие, вновь «ожила» - время, остановившее свой бег при появлении дракона, снова побежало вперёд, а меня уже окружили мои сопровождающие.
На этот раз я действительно потеряла сознание. Но теперь я не просто плавала во тьме, я будто сидела в тёмной комнате и ждала, когда же откроется дверь и впустит в этот мрак хоть один маленький лучик света. Этого не происходило, но до меня донёсся тяжёлый вздох. Чей?
Новое проклятье
- Последняя часть ритуала, и я буду свободна, - прошелестел, как порыв ветра, голос из темноты.
- В каком смысле свободна? – Спросила я. То, что я говорю с Адарой, у меня сомнений не было.
- Я не сказала тебе всей правды, - вздохнула темнота, - проклятье… его не снять.
- К..как это – не снять? – Цепкие лапки страха схватили моё сердце, и отпускать отказываются.
- Я расскажу… - Моя собеседница вновь вздохнула и начала свой рассказ. - Когда мне исполнилось двести пятьдесят, я встретила Бога. Ранее я и не подозревала, что они существуют. Этот Бог поведал мне историю драконьей расы и сказал, что Эризия сама начнёт меня убивать со временем. Этот мир стал слишком слаб, чтобы выдерживать истинных драконов. Я была подростком, способным на безумства. Решив, что это Боги во всём виноваты, - Ну, а кто же ещё-то? – Подумала я. А драконица продолжала. - Из-за Богов драконы вымерли, и погибаю я. Конечно, мне захотелось отмстить им всем за гибель целой расы и моих родных, а также прекратить воздействие их воли на мир. Да, я бросила вызов Ему. – Вот смелая! – Думала я. - Глупая. – Продолжала Адара. - Творец оказался милосердным, он простил выходку своего неразумного дитя, но и без наказания не оставил. – Ну, а как же. Милосердие – Его второе имя, - ехидненько комментировала я. - Он обрёк меня вечные страдания. Проклятье. Да, это Он наложил его на меня. – Кто бы сомневался! – Я вечно буду жить в этом мире, но никто не увидит меня. Только тот, чья душа не принадлежит Эризии, как и моя, сможет снять проклятье. Но за это он поплатится своей жизнью. Прости, что убила тебя, Айлин. – Мне кажется, или она плачет? – Я больше не знала, как мне умереть. Я устала. Очень. Настолько я хочу освободиться от бремени существования в убивающем меня мире, что даже и не думала, что проклятье перейдёт на тебя, и мы умрём вместе.
- В каком смысле: «Перейдёт на меня»? – Мне казалось, что «благословение» Творца работает исправно, и я не умираю только благодаря ему.
За то время, что я провела во дворце, а потом и в резиденции, меня ровно семь раз пытались убить. Три попытки из всех принадлежали Адилю, Динару и мне лично. Да, мы хотели проверить что там и как. Сначала я пыталась отравиться. Творец говорил, что ничто не сможет меня убить, а вот про меня он ничего не сказал. Ну, мы и решили проверить: я сварила какой-то жутейший яд, о котором наука и не подозревала (просто соединила несколько самых сильных отрав в одну) – ничего не вышло. Если не считать четырёх часов рвоты, то я пережила попытку отравиться апельсиновым соком (а именно с этим вкусом получился яд) спокойно. Потом решили, что один яд перекрывал действия другого, и я сварила строго по рецепту какую-то ярко-голубую жижу, называемую Артарра. Этой субстанцией оттирают полы в залах, пригоревшую еду от посуды и ею же травят грызунов. Ну, и выпила я её. Ничего. На вкус похоже на всё тот же апельсиновый сок.
Потом Адиль пытался меня зарезать кинжалом. Переломился пополам. Кинжал, не Динар. Шпага, которой он хотел меня заколоть, разлетелась на осколки, как хрустальная ваза. А секира, которой меня пытались обезглавить, и вовсе рассыпалась в прах.
Попытки Динара прикончить меня магией то же оказались безнадёжны. Три заклятия развеялись не доходя до меня. Ещё четыре я впитала в себя. Ещё три заклятия и вовсе отразились и попали в отправителя: то есть, в самого Динара.
После этого наши попытки довести меня до могилы были прекращены. Но это только нашей троицей. Меня пытались убить не единожды. Но ничего не выходило. А однажды мой несостоявшийся убийца и вовсе выдал себя: когда стрела, которой меня хотели прикончить, отклонилась и пролетела мимо, мужик выбежал на поле и как заорёт: «Да сколь ж можно-то!? Сдохнешь ты когда-нибудь или нет!?» Меня эти слова обидели, но посмеялись мы от души.
- Айлин? Ты меня слышишь? – Голос Адары выудил меня из мира воспоминаний.
- Прости, задумалась, - виновато улыбнулась я. – О чём ты говорила?
- Проклятье, - напомнила драконица, - я вижу на тебе его нити. А ещё моё сердце. Теперь почему-то я вижу его в тебе.
- Странно. – Задумчиво протянула я. - Что ж, будем решать проблемы по мере их поступления.
Через какое-то время свет всё же проник в это царство кромешной тьмы и я попыталась разлепить веки. Было ощущение, что мне в глаза насыпали песок. После трёх неудачных попыток, я так-таки открыла глаза и тут же с тихим стоном поторопилась их закрыть. Меня заметили, и кто-то развил вокруг моего тельца бурную деятельность. Со всех стоон так и слышалось:
- Ваше Высочество, как Вы?
- Не шевелитесь, принцесса.
- Вам нельзя!
- Подниматься запрещено!
И всё в этом роде. Но последняя, услышанная мною перед тем, как провалиться в сон, фраза заставила меня улыбнуться.
- Ну, Айлин, - тяжёлый вздох Адиля, - ни на минуту нельзя тебя оставить! Всегда найдёшь неприятности на свою за…
Сны мне, к счастью, не снились. За последнее время я так устала от всего, что была счастлива оказаться во власти мрака и не видеть и не слышать никого и ничего. Не знаю сколько я спала, но проснувшись чувствовала себя до того отдохнувшей, что всё моё тело и разум просто требовали деятельности. Я даже попыталась встать и для начала привести себя в порядок, но тут же упала обратно на подушки, с воплем: «Твою ж матушку природу!» От чего в голове моей разразилось страшное гудение, предупреждая о том, что громкие звуки мне пока противопоказаны. Ощущение было такое, будто я была неделю в запое и только сейчас резко прекратила.
- Проснулась, красавица? – Зайдя в комнату, спросил Динар, прямо с порога.
- Ну, давай, рассказывай, - вздохнула я.
