Да, многие из инертов возмущались. Да, некоторые из них упрямо пытались отказаться и остаться на Гестериане, потому что считали планету своим домом. Но к концу года они поняли — поддержки от магов в чём угодно, не касающемся Исхода, ждать нельзя. В новых гестерианских городах не было места тем, кто не владел магией. Более того, эти города становились просто опасными для тех, кто не мог при необходимости поставить хотя бы простейший магический экран или применить антиграв, чтобы не разбиться, падая с высоты.
И инерты ушли.
Малая их часть упрямо осталась на планете, уйдя в пустыню. Больше их за века никто не видел. Лишь находили то тут, то там отдельные брошенные и занесённые песком поселения среди дюн.
Остальные же с вечным клеймом «тупиковой ветви развития» расползлись по Галактике, периодически поставляя благополучному Гестериану новых граждан извне, когда в семье изгнанных инертов по прихоти судьбы рождался маг.
Последний, третий шаг гестерианцев оказался настолько чуждым руководству Конфедерации, что понадобились восемнадцать заседаний Галактического Сената на Земле, серьёзные изменения в законах, ограничивающих магов, и отставка одного президента Конфедерации, чтобы воплотить его в жизнь.
Это называлось «Проект Выбраковка».
На новом Гестериане, построенном исключительно для магов, процветал настоящий социальный рай. Сильные и очень сильные маги жили бок о бок и наслаждались миром, созданным специально для них. С редкой вибрацией дыхательных щелей на шейном наросте, местным аналогом улыбки, встречали они каждый день и с радостью шли делать своё любимое дело — творить магию, получая за это деньги. А потом с удовольствием проводили время, развлекаясь и играя с семьёй, вместе ради развлечения повелевая стихиями.
Но иногда в семье гестерианцев случалось горе. По непонятной и незаслуженной немилости богов песка и солнца у них рождался урод. Инерт.
Сначала их пытались отсылать с планеты восвояси, к им подобным. Но это только умножало бродившую в кругах гестерианских эмигрантов обиду на новый порядок на родине. Это также означало много бумажной волокиты и нервных дней, количество которых обычный гестерианец в год мог сосчитать по пальцам своей семипалой руки.
Поэтому, по многочисленным просьбам граждан, Совет Шести, высший орган власти Гестериана, за несколько конфедеративных лет продавил «Проект Выбраковка» через все бюрократические препоны. И после следующих выборов остался у власти полным составом на новый цикл из десяти оборотов Гестериана вокруг звезды. Потому что теперь каждая семья планеты, имевшая несчастье родить инерта, могла выбрать из двух вариантов.
Согласно первому, их неполноценное дитя забиралось «на передержку» в специальный накопитель, откуда таких детей по возможности распределяли по гестерианским или другим семьям Галактики. Если годовая квота ещё не была полностью выбрана.
Согласно второму, нежеланное потомство «перманентно изолировалось». Такой термин использовали официальные лица Гестериана. Такой термин использовали и остальные гестерианцы. Те же в Конфедерации, кто выступал против такой дикой для большинства развитых миров практики, называли это «утилизацией».
Сами гестерианцы не хотели ничего знать ни о том, что происходит с их лишёнными магических способностей детьми, ни о том, как именно. И для этого они заключили многовековой государственный контракт с поставщиками подобных услуг с планеты Ут, на которой выбраковка лежала в основе цивилизации и была единственной мерой, ограждающей планету от стремительного перенаселения и коллапса.
И как только «Проект Выбраковка» вышел на запланированную мощность, гестерианцы, наконец, выдохнули и расслабились, продолжив жить в самом благополучном обществе Галактики. Обществе, в фундамент которого были за века зарыты десятки миллионов гестерианских жизней и ежедневно зарывались ещё тысячи.
Считанные годы спустя благополучие, требовавшее всё больше и больше комфортных условий, расцвело пышным цветом. Пустынные и жаркие города Гестериана укрылись куполами, а благодаря терра- и метео-формингу, громадные площади раскалённых дюн превратились в цветущие парки, чистые озёра и даже прохладные, заснеженные горы.
К парадному порталу одного из таких куполов столицы Гестериана, Беранга, и приближались Бури с Денисом.
Они двигались по гестерианскому «шоссе» — линии разметочных столбов среди дюн, возле которых каждые несколько десятков километров встречалось по зоне отдыха и пополнения запасов магической пыли. Рядом с ними, так же по воздуху, стоя, сидя и лёжа, группами и по одному летели гестерианцы.
За несколько километров до этого шоссе демиург на минуту отпустил заклятие полёта прямо посреди песков. Когда Денис вопросительно посмотрел на него, Бури коротко прокомментировал:
— Если мы приблизимся к местным ещё ближе, они поймут, что я рядом. Я должен заэкранировать собственную энергию сильнее, чтобы они ничего не заподозрили.
С этими словами он сложил ладони перед собой и вспыхнул ярким белым светом, словно небольшая звезда. А когда через секунду свет погас, перед Денисом стоял гестерианец.
— Ты чувствуешь присутствие моей силы? — спросил он.
Удивлённо таращась на преобразившегося Бури, Денис не сразу понял, что фоновая тошнота и правда ослабла.
За долгое время, проведённое со Смотрителем в одном куске пространства, его мозг научился просто игнорировать этот постоянный фон, и дурнота лишь забирала его жизненную энергию, почти не влияя на концентрацию. Теперь же в его сознании словно наконец-то рассеялся туман — он видел всё так ясно и чётко, мысли текли так быстро, что маг поначалу даже не поверил ощущениям.
— Нет, практически нет, — наконец, сказал он.
— Так моя сила ещё более ограничена, — уведомил его демиург. — Имей это в виду.
Маскировка сработала — ни один из настоящих гестерианцев даже взглядом не повёл в их сторону. Они морщились от ощущения кого-то очень сильного рядом — всё же и Денис, и Бури излучали магический потенциал много выше среднего. Но местные были также настолько привычны к постоянному фону такого излучения, что почти не обращали на него внимания.
Не возникло проблем и на въезде в город. И как только Бури с Денисом оказались внутри, под куполом, жар, идущий от песка и местного безжалостного солнца, отступил. Их окутала прохлада.
Сразу за порталом была большая обзорная площадка. А за ней начинался город, каких в Галактике было больше не найти.
Денис оказался здесь впервые, а потому запнулся и замер, открыв рот.
На огромном пространстве под куполом Беранга раскинулся горный массив. Он зеленел лесными жилищами среди крон высоких деревьев на склонах, белел заснеженными вершинами, тут и там утыканными некрасивыми на человеческий взгляд, но толстостенными и тёплыми коробками серых домов. А подножия этих гор, искусственно созданных магией, были густо усыпаны лёгкими хижинами, жавшимися по берегам чистого озера.
Между склонами были протянуты помигивающие стенками силовых полей транспортные каналы, по которым сновали роботизированные грузовозы. А рядом с ними шли такие же каналы, но тоньше — для передвижения магов. В них в воздухе висели знаки ограничения скорости и указатели развязок. Чтобы попасть в эти тоннели, нужно было взлететь к нужному раструбу прямо с обзорной площадки, служившей для гостей города и стартовой. Движение там было на первый взгляд насыщенным, но не очень плотным, и Денис сразу подумал, что хотел бы попробовать.
— У нас около десяти минут по моим подсчётам, маг, — оборвал его созерцание Бури.
— Десяти минут?.. — эхом отозвался Денис, растерянно моргая.
Скорость, с которой ожидание, возможно, последней схватки в его жизни переходило в саму схватку, не оставляла сознанию шанса нормально подготовиться…
Вместо ответа Смотритель указал ему на четверых человеческих магов, только что оторвавшихся от площадки прямо перед ними и уже направлявшихся к одному из раструбов тоннелей наверху.
Одного из них Денис узнал даже со спины — это был его первый боевой противник. Тот самый маг, чьи ноги он подрубил Огненной плетью на Тимекае.
* * *
Если бы преследование вёл не Бури, они бы потеряли эту четвёрку на первой же развилке. Оказалось, что движение в транспортном канале всё же было плотным. Даже чересчур плотным.
Гестерианцы не отличались соблюдением скоростных ограничений, как и в целом вежливостью при манёврах. То и дело находился кто-то, кто сложной змейкой пытался прошить неровный поток летящих в силовой трубе или в последний момент, сталкиваясь с защитными пузырями других и высекая белые искры, бросался в нужное ответвление.
Как демиург умудрялся не упускать нужных им магов в этом хаосе, Денис не понимал, стараясь лишь не отстать. А за очередным поворотом, когда их силовая труба вдруг распрямилась, далеко впереди он увидел, куда именно направлялись маги.
Посреди леса в склоне одной из гор города была вырублена большая посадочная площадка, к которой сходились несколько раструбов транспортных каналов. А за ней, в горную породу — вмурована высокая стена с несколькими пешеходными и грузовыми порталами. В центре стены красовалась высеченная в камне тридцатиконечная звезда — символ Гильдии Магов.
«Это же одно из хранилищ Гильдии!» — мысленно воскликнул Денис.
В том, что Смотритель слушает его мысли постоянно, он не сомневался ни на секунду. И уже к этому привык.
«Да, это оно, — подтвердил в ответ Бури. — Они здесь за территом. Две минуты. Когда я скажу, готовь полный боевой вариант».
Полный вариант означал комбинацию из четырёх щитов, Сеть всевидения на пятьдесят метров вокруг, и столько «висящих» на последнем, направляющем мысленном импульсе атакующих заклятий, сколько позволит удержать сознание.
Настоящий бой, в сравнении с которым его потасовки с четырёхглазыми — что детская игра.
Тем временем они достигли «пробки» перед выходом из канала к хранилищу, и четвёрка преследуемых магов, ускорившись, засновала сквозь уплотнявшийся медленный поток. Бури устремился за ними, искусно лавируя, а Денис чертыхнулся и стал неуклюже ломиться следом, пытаясь не отстать.
Внезапно он увидел, что шевеление и сполохи ударявшихся друг об друга защитных пузырей впереди прекратились, а в следующую же секунду рядом с ним оказался Бури и в его голове прозвучало:
«Всё, они поняли, что им не успеть пробиться, и сейчас нащупывают цель. Мы следуем за ними».
Денис и в самом деле, сквозь постоянный фон отголосков постоянно творимой на Гестериане магии, смутно ощутил, как кто-то особенно мощно всколыхнул «полотно силы».
А потом вдруг впереди, в вяло ползущей толчее гестерианских магов, сверкнуло, раздались вскрики задетых заклятием, и сразу за ними — звук свернувшегося пространства. Кто-то телепортировался прямо из толпы.
В то же мгновение всё вокруг Дениса вдруг замерло. Бури замедлил время.
«Они внутри», — услышал он бас Смотрителя в голове.
Обернувшись в его сторону, маг только успел увидеть, что тот снова принял облик беловолосого гиганта.
А в следующее мгновение мир мигнул.
* * *
Земное хранилище Гильдии магов стояло отдельно от окружавших его четырёх гиперзданий.
Вход в защищённую часть находился глубоко внутри, под несколькими уровнями цельного камня сверхкрепких пород. Огромная, открываемая только при помощи магии дверь толщиной в человеческий рост, на которой не было ни ручек, ни замочных скважин, внушала трепет одним своим видом. Ни механизмов, ни электроники внутри — тот, кто хотел её открыть, должен был понять, какие элементы и где нужно сдвинуть, чтобы следующим заклятием её можно было отворить. Если сил хватит. В противном случае даже сам Фахри Аль-Атраш, поговаривали, не смог бы пробить её силой.
Именно перед этой дверью в зоне замедленного времени и развернулась схватка двух десятков магов — восьмерых защитников во главе с Дармо Ратсанари и дюжины нападавших.
В обычной ситуации подготовленная команда из восьми профессиональных боевых магов, в которую входили четверо «высших», отразила бы практически любую атаку. Особенно — атаку каких-то по-фермерски одетых в серое, босых человеческих магов.
Но сейчас этой команде приходилось невероятно сложно.
Самуил появился на выступе колонны под потолком высокой залы, где шёл бой, и быстро «синхронизировался» с замедленной зоной, стараясь не показываться.
Он увидел, что защитников оттеснили к самой двери. Дармо Ратсанари изо всех сил держал Поглощающий щит над остальными сгрудившимися вокруг него соратниками, а трое из семерых нападавших поливали его заклятиями, словно их запасы энергии бесконечны. При этом сам Дармо не лучился силой, как должен был, подпитываясь от каждого удара. Нападавшие точно знали, как нужно ломать Поглощающие щиты.
Один из команды Дармо лежал в луже крови. У него не хватало левой ноги и части левой руки — попал под какое-то из магических лезвий. Но и он, на чистой силе воли ещё оставаясь в сознании, поддерживал один из щитов, укрывавших всю группу.
Самуил мигом оценил ситуацию и использовал эффект неожиданности на полную — прыгнул, ускорившись магией, и выпустил в нападавших два Очищающих хлыста. Извивающиеся световые нити устремились к тем из противников, над кем были лишь обычные щиты, — и оба удара пробили защиту.
Тот из нападавших, чей щит был слабее, полный мужчина в мешковатой одежде, в ужасе выпучил глаза, уже понимая, что случится, но было поздно — Хлыст на излёте полоснул по руке ниже плеча, оставив лишь обугленный обрубок.
Маг явно не был готов к такой боли — он взвыл и осел на пол, напрочь забыв про схватку вокруг.
Один из команды Дармо, заметив это, попытался добить его Карающим клинком, но тут же отдёрнул оружие — кто-то укрыл раненого Поглощающим щитом и откачал часть его энергии.
Своей атакой Самуил обнаружил себя — и трое противников повернулись к нему, поливая его всеми видами разрушительной магии, какие знали.
Жандарм укрылся Отражающим щитом, закачав в него очень много силы, и, едва держа защиту, откатился за одну из колонн.
В этот момент начали раздаваться ещё хлопки — это к защитникам хранилища подоспела подмога.
Нападавшие явно ждали этого, и пока подкрепление проникало в зону замедленного времени, они быстро перегруппировались, и подготовились к новой атаке.
Но вот к чему они не были достаточно готовы, так это к тому, что перед ними появится самый сильный боевой маг известной части Галактики.
Великая Луатариан возникла из воздуха всего в пяти метрах от их щитов и, не скрываясь и не прячась, просто махнула в сгрудившихся грабителей раскрытыми ладонями. Вокруг их группы возникло светящееся кольцо, которое тут же сжалось.
Самуил ощутил такой всплеск энергии, что у него заложило уши.
Кольцо прошло сквозь Поглощающий щит, словно горячий нож сквозь масло. Теряя силу, оно прорубило и два других общих щита, которые нападавшие держали над всем отрядом. А потом врезалось в щиты персональные — и у двоих магов из дюжины они оказались недостаточно сильны.
Раненого кольцо перерезало поперёк груди, а одну невысокую женщину, со смиренной готовностью прикрывшую глаза, — на уровне пояса. Минус два.
Ещё с десяток магов появились в зале вслед за Луатариан — и тоже начали осыпать скучившихся нападавших атаками.
Поняв, что так им не выстоять, те немедленно пустили все свои силы на щиты, споро «подкладывая» новые под уже пробитые.
И инерты ушли.
Малая их часть упрямо осталась на планете, уйдя в пустыню. Больше их за века никто не видел. Лишь находили то тут, то там отдельные брошенные и занесённые песком поселения среди дюн.
Остальные же с вечным клеймом «тупиковой ветви развития» расползлись по Галактике, периодически поставляя благополучному Гестериану новых граждан извне, когда в семье изгнанных инертов по прихоти судьбы рождался маг.
Последний, третий шаг гестерианцев оказался настолько чуждым руководству Конфедерации, что понадобились восемнадцать заседаний Галактического Сената на Земле, серьёзные изменения в законах, ограничивающих магов, и отставка одного президента Конфедерации, чтобы воплотить его в жизнь.
Это называлось «Проект Выбраковка».
На новом Гестериане, построенном исключительно для магов, процветал настоящий социальный рай. Сильные и очень сильные маги жили бок о бок и наслаждались миром, созданным специально для них. С редкой вибрацией дыхательных щелей на шейном наросте, местным аналогом улыбки, встречали они каждый день и с радостью шли делать своё любимое дело — творить магию, получая за это деньги. А потом с удовольствием проводили время, развлекаясь и играя с семьёй, вместе ради развлечения повелевая стихиями.
Но иногда в семье гестерианцев случалось горе. По непонятной и незаслуженной немилости богов песка и солнца у них рождался урод. Инерт.
Сначала их пытались отсылать с планеты восвояси, к им подобным. Но это только умножало бродившую в кругах гестерианских эмигрантов обиду на новый порядок на родине. Это также означало много бумажной волокиты и нервных дней, количество которых обычный гестерианец в год мог сосчитать по пальцам своей семипалой руки.
Поэтому, по многочисленным просьбам граждан, Совет Шести, высший орган власти Гестериана, за несколько конфедеративных лет продавил «Проект Выбраковка» через все бюрократические препоны. И после следующих выборов остался у власти полным составом на новый цикл из десяти оборотов Гестериана вокруг звезды. Потому что теперь каждая семья планеты, имевшая несчастье родить инерта, могла выбрать из двух вариантов.
Согласно первому, их неполноценное дитя забиралось «на передержку» в специальный накопитель, откуда таких детей по возможности распределяли по гестерианским или другим семьям Галактики. Если годовая квота ещё не была полностью выбрана.
Согласно второму, нежеланное потомство «перманентно изолировалось». Такой термин использовали официальные лица Гестериана. Такой термин использовали и остальные гестерианцы. Те же в Конфедерации, кто выступал против такой дикой для большинства развитых миров практики, называли это «утилизацией».
Сами гестерианцы не хотели ничего знать ни о том, что происходит с их лишёнными магических способностей детьми, ни о том, как именно. И для этого они заключили многовековой государственный контракт с поставщиками подобных услуг с планеты Ут, на которой выбраковка лежала в основе цивилизации и была единственной мерой, ограждающей планету от стремительного перенаселения и коллапса.
И как только «Проект Выбраковка» вышел на запланированную мощность, гестерианцы, наконец, выдохнули и расслабились, продолжив жить в самом благополучном обществе Галактики. Обществе, в фундамент которого были за века зарыты десятки миллионов гестерианских жизней и ежедневно зарывались ещё тысячи.
Считанные годы спустя благополучие, требовавшее всё больше и больше комфортных условий, расцвело пышным цветом. Пустынные и жаркие города Гестериана укрылись куполами, а благодаря терра- и метео-формингу, громадные площади раскалённых дюн превратились в цветущие парки, чистые озёра и даже прохладные, заснеженные горы.
К парадному порталу одного из таких куполов столицы Гестериана, Беранга, и приближались Бури с Денисом.
Они двигались по гестерианскому «шоссе» — линии разметочных столбов среди дюн, возле которых каждые несколько десятков километров встречалось по зоне отдыха и пополнения запасов магической пыли. Рядом с ними, так же по воздуху, стоя, сидя и лёжа, группами и по одному летели гестерианцы.
За несколько километров до этого шоссе демиург на минуту отпустил заклятие полёта прямо посреди песков. Когда Денис вопросительно посмотрел на него, Бури коротко прокомментировал:
— Если мы приблизимся к местным ещё ближе, они поймут, что я рядом. Я должен заэкранировать собственную энергию сильнее, чтобы они ничего не заподозрили.
С этими словами он сложил ладони перед собой и вспыхнул ярким белым светом, словно небольшая звезда. А когда через секунду свет погас, перед Денисом стоял гестерианец.
— Ты чувствуешь присутствие моей силы? — спросил он.
Удивлённо таращась на преобразившегося Бури, Денис не сразу понял, что фоновая тошнота и правда ослабла.
За долгое время, проведённое со Смотрителем в одном куске пространства, его мозг научился просто игнорировать этот постоянный фон, и дурнота лишь забирала его жизненную энергию, почти не влияя на концентрацию. Теперь же в его сознании словно наконец-то рассеялся туман — он видел всё так ясно и чётко, мысли текли так быстро, что маг поначалу даже не поверил ощущениям.
— Нет, практически нет, — наконец, сказал он.
— Так моя сила ещё более ограничена, — уведомил его демиург. — Имей это в виду.
Маскировка сработала — ни один из настоящих гестерианцев даже взглядом не повёл в их сторону. Они морщились от ощущения кого-то очень сильного рядом — всё же и Денис, и Бури излучали магический потенциал много выше среднего. Но местные были также настолько привычны к постоянному фону такого излучения, что почти не обращали на него внимания.
Не возникло проблем и на въезде в город. И как только Бури с Денисом оказались внутри, под куполом, жар, идущий от песка и местного безжалостного солнца, отступил. Их окутала прохлада.
Сразу за порталом была большая обзорная площадка. А за ней начинался город, каких в Галактике было больше не найти.
Денис оказался здесь впервые, а потому запнулся и замер, открыв рот.
На огромном пространстве под куполом Беранга раскинулся горный массив. Он зеленел лесными жилищами среди крон высоких деревьев на склонах, белел заснеженными вершинами, тут и там утыканными некрасивыми на человеческий взгляд, но толстостенными и тёплыми коробками серых домов. А подножия этих гор, искусственно созданных магией, были густо усыпаны лёгкими хижинами, жавшимися по берегам чистого озера.
Между склонами были протянуты помигивающие стенками силовых полей транспортные каналы, по которым сновали роботизированные грузовозы. А рядом с ними шли такие же каналы, но тоньше — для передвижения магов. В них в воздухе висели знаки ограничения скорости и указатели развязок. Чтобы попасть в эти тоннели, нужно было взлететь к нужному раструбу прямо с обзорной площадки, служившей для гостей города и стартовой. Движение там было на первый взгляд насыщенным, но не очень плотным, и Денис сразу подумал, что хотел бы попробовать.
— У нас около десяти минут по моим подсчётам, маг, — оборвал его созерцание Бури.
— Десяти минут?.. — эхом отозвался Денис, растерянно моргая.
Скорость, с которой ожидание, возможно, последней схватки в его жизни переходило в саму схватку, не оставляла сознанию шанса нормально подготовиться…
Вместо ответа Смотритель указал ему на четверых человеческих магов, только что оторвавшихся от площадки прямо перед ними и уже направлявшихся к одному из раструбов тоннелей наверху.
Одного из них Денис узнал даже со спины — это был его первый боевой противник. Тот самый маг, чьи ноги он подрубил Огненной плетью на Тимекае.
* * *
Если бы преследование вёл не Бури, они бы потеряли эту четвёрку на первой же развилке. Оказалось, что движение в транспортном канале всё же было плотным. Даже чересчур плотным.
Гестерианцы не отличались соблюдением скоростных ограничений, как и в целом вежливостью при манёврах. То и дело находился кто-то, кто сложной змейкой пытался прошить неровный поток летящих в силовой трубе или в последний момент, сталкиваясь с защитными пузырями других и высекая белые искры, бросался в нужное ответвление.
Как демиург умудрялся не упускать нужных им магов в этом хаосе, Денис не понимал, стараясь лишь не отстать. А за очередным поворотом, когда их силовая труба вдруг распрямилась, далеко впереди он увидел, куда именно направлялись маги.
Посреди леса в склоне одной из гор города была вырублена большая посадочная площадка, к которой сходились несколько раструбов транспортных каналов. А за ней, в горную породу — вмурована высокая стена с несколькими пешеходными и грузовыми порталами. В центре стены красовалась высеченная в камне тридцатиконечная звезда — символ Гильдии Магов.
«Это же одно из хранилищ Гильдии!» — мысленно воскликнул Денис.
В том, что Смотритель слушает его мысли постоянно, он не сомневался ни на секунду. И уже к этому привык.
«Да, это оно, — подтвердил в ответ Бури. — Они здесь за территом. Две минуты. Когда я скажу, готовь полный боевой вариант».
Полный вариант означал комбинацию из четырёх щитов, Сеть всевидения на пятьдесят метров вокруг, и столько «висящих» на последнем, направляющем мысленном импульсе атакующих заклятий, сколько позволит удержать сознание.
Настоящий бой, в сравнении с которым его потасовки с четырёхглазыми — что детская игра.
Тем временем они достигли «пробки» перед выходом из канала к хранилищу, и четвёрка преследуемых магов, ускорившись, засновала сквозь уплотнявшийся медленный поток. Бури устремился за ними, искусно лавируя, а Денис чертыхнулся и стал неуклюже ломиться следом, пытаясь не отстать.
Внезапно он увидел, что шевеление и сполохи ударявшихся друг об друга защитных пузырей впереди прекратились, а в следующую же секунду рядом с ним оказался Бури и в его голове прозвучало:
«Всё, они поняли, что им не успеть пробиться, и сейчас нащупывают цель. Мы следуем за ними».
Денис и в самом деле, сквозь постоянный фон отголосков постоянно творимой на Гестериане магии, смутно ощутил, как кто-то особенно мощно всколыхнул «полотно силы».
А потом вдруг впереди, в вяло ползущей толчее гестерианских магов, сверкнуло, раздались вскрики задетых заклятием, и сразу за ними — звук свернувшегося пространства. Кто-то телепортировался прямо из толпы.
В то же мгновение всё вокруг Дениса вдруг замерло. Бури замедлил время.
«Они внутри», — услышал он бас Смотрителя в голове.
Обернувшись в его сторону, маг только успел увидеть, что тот снова принял облик беловолосого гиганта.
А в следующее мгновение мир мигнул.
* * *
Земное хранилище Гильдии магов стояло отдельно от окружавших его четырёх гиперзданий.
Вход в защищённую часть находился глубоко внутри, под несколькими уровнями цельного камня сверхкрепких пород. Огромная, открываемая только при помощи магии дверь толщиной в человеческий рост, на которой не было ни ручек, ни замочных скважин, внушала трепет одним своим видом. Ни механизмов, ни электроники внутри — тот, кто хотел её открыть, должен был понять, какие элементы и где нужно сдвинуть, чтобы следующим заклятием её можно было отворить. Если сил хватит. В противном случае даже сам Фахри Аль-Атраш, поговаривали, не смог бы пробить её силой.
Именно перед этой дверью в зоне замедленного времени и развернулась схватка двух десятков магов — восьмерых защитников во главе с Дармо Ратсанари и дюжины нападавших.
В обычной ситуации подготовленная команда из восьми профессиональных боевых магов, в которую входили четверо «высших», отразила бы практически любую атаку. Особенно — атаку каких-то по-фермерски одетых в серое, босых человеческих магов.
Но сейчас этой команде приходилось невероятно сложно.
Самуил появился на выступе колонны под потолком высокой залы, где шёл бой, и быстро «синхронизировался» с замедленной зоной, стараясь не показываться.
Он увидел, что защитников оттеснили к самой двери. Дармо Ратсанари изо всех сил держал Поглощающий щит над остальными сгрудившимися вокруг него соратниками, а трое из семерых нападавших поливали его заклятиями, словно их запасы энергии бесконечны. При этом сам Дармо не лучился силой, как должен был, подпитываясь от каждого удара. Нападавшие точно знали, как нужно ломать Поглощающие щиты.
Один из команды Дармо лежал в луже крови. У него не хватало левой ноги и части левой руки — попал под какое-то из магических лезвий. Но и он, на чистой силе воли ещё оставаясь в сознании, поддерживал один из щитов, укрывавших всю группу.
Самуил мигом оценил ситуацию и использовал эффект неожиданности на полную — прыгнул, ускорившись магией, и выпустил в нападавших два Очищающих хлыста. Извивающиеся световые нити устремились к тем из противников, над кем были лишь обычные щиты, — и оба удара пробили защиту.
Тот из нападавших, чей щит был слабее, полный мужчина в мешковатой одежде, в ужасе выпучил глаза, уже понимая, что случится, но было поздно — Хлыст на излёте полоснул по руке ниже плеча, оставив лишь обугленный обрубок.
Маг явно не был готов к такой боли — он взвыл и осел на пол, напрочь забыв про схватку вокруг.
Один из команды Дармо, заметив это, попытался добить его Карающим клинком, но тут же отдёрнул оружие — кто-то укрыл раненого Поглощающим щитом и откачал часть его энергии.
Своей атакой Самуил обнаружил себя — и трое противников повернулись к нему, поливая его всеми видами разрушительной магии, какие знали.
Жандарм укрылся Отражающим щитом, закачав в него очень много силы, и, едва держа защиту, откатился за одну из колонн.
В этот момент начали раздаваться ещё хлопки — это к защитникам хранилища подоспела подмога.
Нападавшие явно ждали этого, и пока подкрепление проникало в зону замедленного времени, они быстро перегруппировались, и подготовились к новой атаке.
Но вот к чему они не были достаточно готовы, так это к тому, что перед ними появится самый сильный боевой маг известной части Галактики.
Великая Луатариан возникла из воздуха всего в пяти метрах от их щитов и, не скрываясь и не прячась, просто махнула в сгрудившихся грабителей раскрытыми ладонями. Вокруг их группы возникло светящееся кольцо, которое тут же сжалось.
Самуил ощутил такой всплеск энергии, что у него заложило уши.
Кольцо прошло сквозь Поглощающий щит, словно горячий нож сквозь масло. Теряя силу, оно прорубило и два других общих щита, которые нападавшие держали над всем отрядом. А потом врезалось в щиты персональные — и у двоих магов из дюжины они оказались недостаточно сильны.
Раненого кольцо перерезало поперёк груди, а одну невысокую женщину, со смиренной готовностью прикрывшую глаза, — на уровне пояса. Минус два.
Ещё с десяток магов появились в зале вслед за Луатариан — и тоже начали осыпать скучившихся нападавших атаками.
Поняв, что так им не выстоять, те немедленно пустили все свои силы на щиты, споро «подкладывая» новые под уже пробитые.
