- Ты бы мог стать для нее отличным телохранителем, - стряхивая на пол текущую из жуткой раны кровь. Не поморщился, когда карманный медик впился в кожу чуть выше локтя, впрыскивая лекарство и останавливая кровотечение. Прямо на глазах начиная стягивать рваные края. – По крайней мере, так будет легче объяснить твое постоянное присутствие. Нам более незачем тебя скрывать. Однако потребуется многому научиться. Что скажешь?
- Это разумно. Раб-охранник? Думаешь, это вызовет меньше вопросов, чем просто игрушка. Меньше шансов остаться за дверями. Ты ведь не дашь мне свободы.
- Это пока не входит в мои планы.
Глухой рык снова отразился от стен некогда стерильного помещения. Уже не злой, скорее ворчливый. Призрачная свобода маячила пламенем костра в ночи для мотыльков. Этот разговор был бесполезен, но как верная мозоль не давал о себе забыть.
- Ты видел её сегодня?
- Нет.
- Зря. Есть на что посмотреть. – Он выдохнул, пытаясь хоть немного успокоиться. – Собственно поэтому я пришел. Меня беспокоит её … образ. Она слишком другая.
Эрика
Очнулась от покалывания кожи, как будто Лонди снова изучал меня во сне. Тишина в комнате была какой-то давящей. Я услышала это раньше, чем открыла глаза. С одной стороны от кровати застыл лонди, с другой икто. Чего й то они?
- Мальчики, у нас внезапные сборы?
И я ощутила запах крови. Не своей! Вернее мой тоже был, но не такой сильный. А от этих двоих ею просто разило. ‘Мальчики’ переглянулись. Рай словно извиняясь повел плечами. Слово взял Даниясар:
- Мы обеспокоены. И не беспочвенно.
Я расположилась комфортнее садясь на подушках, скрестив ноги, и спокойно поинтересовалась:
- Чем?
- Твоей безопасностью.
- И кто мне угрожает?
На несколько мгновений повисло молчание. “Мальчикам” или нечего сказать, или стыдно меня расстраивать. И лучше бы первое. Потому как расстраиваться после истребления главного врага нашего благополучия как-то совсем не хочется.
- Пока только беспечность и преданность собственному комфорту.
Эй! Вы серьезно?! Я тут настроилась на восприятие новой жизненно важной угрозы. Подобралась, всполошилась и насторожилась. А они! Слов нет! Комфорт мой не нравится? Да кому это вообще интересно? ЩАЗ побегу закапывать свои девайсы и розовые пушистые носки.
- Так из-за этого вы грызлись?
Мальчики снова переглянулись. Разве я угадала? Или они реально кусались, как прозвучало это слово на общем?
- Та-а-ак! Раян, солнышко, ты зачем кусал эту бяку? Что он успел натворить?
Второй совсем смещался. Да что это с ними? Пытаются что-то скрыть. Что-то плохое. Слишком плохое, что заставило второго выйти из себя.
- Ри, тебе не следует одеваться по земному.
- Ага. Чье это гениальное умозаключение? – он смолчал. – Не следует почему? – перевела взгляд на блондина.
- Ты уникальна, - просто ответит тот.
- Да ладно?! – издевательски переспросила. – Давно?
Терпеливая манера белобрысого вести переговоры раздражала. Он опустил кристаллы, собираясь перед новым внушением. Что же может меня убедить не быть собой? Хоть грамм эмоций. Покажи, что ты живой. Выйди за грань отчужденного безразличия. Ну же!
Он собрался что-то сказать. Но я опередила:
- Всем интересно, что творится за закрытыми дверями, пока из этого делают тайну. Пока у стервятников есть пища, им незачем соваться в медвежью берлогу. Просто кинь им кость.
Он смерил меня взглядом, я – его. На этот раз, отстояв собственную свободу. Возражений больше не последовало, а так хотелось. Вышел, громко хлопнув дверью. Вот и вся экспрессия. Слабенько. Бесит. Хотелось что-то разбить. Взвыла в голос.
- Как надумаешь еще его кусать, не забудь меня позвать. Захвачу что-нибудь увесистое.
Плюхнулась обратно в кровать раздраженная до вырывающегося мимо воли бурчания. Раян присел на край, разглядывая.
- Прости. В это сложно поверить. – Мой злой взгляд зацепился за виноватого второго. – Одно дело нечеткие воспоминания, другое реальность во плоти. Все не было понятным, когда ты была в моей голове. Теперь же я совершенно дезориентирован. – Было видно, как тяжело второму даются простые признания. – Мы сильно вляпались?
Села напротив второго, заглядывая в алые глаза. Кивнула.
- Не знаю, чем могу помочь. Отсиживаться в стороне, в неизвестности, когда ты там…. когда любой из лондинов может… тебя отнять.
Я прикоснулась к мягким губам. Родной. Что же мы сделали друг с другом? Куда себя загнали?
- Никто не сможет отнять меня у тебя. Ты же чувствуешь, знаешь. Наши души сплелись и это больше чем древние ритуалы зарвавшихся недобогов. – Меня саму отпускало, когда говорила. – Все намного сложнее, чем мы изначально предполагали. Устройство их иерархии и ответственность, что лежит на смотрителях, не получится просто перекинуть на Даниасара. Мы не спрячемся за этими стенами. Нигде во вселенной. Единственное, что нам остается – быть на шаг впереди, чуточку умнее, чем сотня Альмон, хранить собственные тайны и не оглядываться на цену, что приходится платить.
На последней фразе второй сглотнул. Опустил глаза, будто чувствуя вину.
- Кэл мертв. Я вонзал нож в его прогнившую плоть, пока дух не покинул тело.
Знаю, родной, знаю. Лонди сообщил в тот же день. Его пальцы подрагивают. Сложно описать, что творится с нами. Стоит закрыть эту главу. Закрыть, избавившись от чувства вины. Что бы мы не делали, легче не становиться. Мы загоняем себя все дальше в самое пекло.
Моя ладонь обняла икто за щеку, поддерживая и заставляя смотреть прямо.
- Я бы хотела разделить тот день с тобой. Самой разорвать его плоть. Убедится, что чудовище издохло. Спасибо, что отомстил за нас обоих.
Лбом ко лбу. Жаль, что нельзя таким способом передать мысли.
Отсиживаться без дела в комнате сама себе не разрешила. Отчеты на наруч прибываю регулярно. Накапливать не стоит, а то потом не выплыть на чистом упрямстве. Несколько часов в день я вынуждена разгребать канцелярию Альмон, вникать в политические и экономические соглашения, держать курс сектора на светлое будущее. Не без помощи Даниясара. Как бы его спокойствие не раздражало, все уходило на второй, если не десятый план, стоило развернуть голографические окна и углубиться в изучение терабайт информации.
В остальном общение с лонди не клеилось. Не могла разобрать собственного отношения к белобрысому. С одной стороны, влечение не моего тела и неповторимый эротический опыт, после которого держать дистанцию не то что неловко, абсурдно. С другой – неоценимая услуга, залогом которой стали мы сами. Жизнь, положенная на алтарь уникальности. Стоит сесть, поговорить и прояснить наш не равносторонний треугольник, выговориться и услышать. Страшно. И я оттягиваю выяснения все дальше, избегая лонди.
Тем временем мой нестандартный облик чуть ли не каждый день заново шокирует обитателей дома. Ведь я вытащила собственный гардероб и несколько его расширила шелковыми ночнушками из традиционных лондиновский платьев. То горничная отшатнется от видения широкой удлиненной кенгурухи с глубоким капюшоном. То кухарка подпрыгнет, обнаружив за столом total black look в исполнении моего бледного привидения. Нервные однако, как для служителей жестокому и коварному повелителю всея сектора. Только Эль проявил выдержку, замер на другом конце коридора, разглядел, не изменив выражения лица, поклонился и уточнил чего светлейшей надобно. Ну да, кроме меня высокие гости то не хаживали в крыло слуг и рабов.
Кан – вообще отдельная песня. Бывший раб искренне переживал и беспокоился все это время. После обмена мне не удалось с ним перекинуться и парой слов до возвращения от Альмон, хотя освобожденный принимал участие в похитительно-уничтожительной операции и все это время вынужден был полагаться на честное слово лонди, что само по себе аж никак не гарантия. Он сотню раз переспрашивал «я ли это?», вглядываясь в изменённые кристаллы. Даже попытался организовать нелепую проверку, как когда-то Раяну. Потом обнял и не отпускал, шморгая носом над макушкой. Я целый день провела в его комнате пересказывая все недавние события. Получилось смешно и увлекательно. Бывший раб совершенно по-детски хмурился, удивлялся и лез обнять, стараясь защитить меня-ребенка. Как не доказывала, что для своей расы я вполне взрослая, самостоятельная и могу за себя постоять, Кана убедить не удалось.
За несколько дней показалось, что все начало устаканиваться. Но иллюзии осыпаются быстро, задевая острыми осколками незажившие раны.
Он подкрался бесшумно, когда я через окно наблюдала за тренировкой своего красноглазого зверя и размышляла напроситься за компанию научиться паре приемов. Белые руки мягко легли по обе стороны подоконника, заключая в капкан на расправу коварному охотнику. И только после этого лонди обозначил свое присутствие, дыханием пошевелив волосы у виска. Слегка повернула голову, давая понять, что заметила.
- Избегаешь?
- Не вижу причин маленький клочок мирного пространства делать невыносимо тесным.
Главное держать себя в руках. Блондин давно понял, что я так же импульсивна как икто, и сгоряча могу сделать что-то необдуманно.
- Зачем было заключать союз? На тот момент ты уже получила все, чего добивалась, и могла не брать на себя обязательств, которые теперь ограничивают свободу.
- Это было необходимо. И не притворяйся, что причина тебе не ясна.
Легко оттолкнула его руку и не взглянув на лонди присела в кресло у чайного столика. Налила себе сока и медленно пригубила, унимая внутренний мандраж. Блондин сел напротив.
- После всего, тебе неприятно находится со мной в одном помещении?
Может быть именно такова привычная реакция высокородных на объявление его полного имени, что не имело рода, лишь приставку доверенной территории.
- Нет.
Поспешила скрыть взгляд за ресницами. Ведь я так и не смогла вычленить чувства из общего котла. Не полная без Раяна. Сложно разобраться без его однозначной упертости. А разномастные кристаллы продолжают блуждать по моему лицу, выискивая и ловя малейшие изменения.
- Не доверяешь, - скорее утверждение, чем вопрос.
- Мы вверили тебе собственные тайны, положив на кон жизнь. Не поздно ли сомневаться?
- Но что-то по-прежнему не так. Почему отталкиваешь меня? – оба как на иголках. Расслабленность кистей на подлокотниках сохраняется железными нервами.
- А почему ты об этом решил поговорить? – блондин не понял.- Раньше брал силой, хитростью, не спрашивая. – Видя, что лонди намерен возразить, продолжаю. – И устоять мы не смогли, хотя изо всех сил старались. Но что заставляет тебя сейчас не действовать так же, а лишь вести светские беседы? Статус поменялся? Обертка? Что? – ногти всё-таки пропороли обивку кресла. – Тогда, как бы мы не отрицали ты добивался своего. А теперь у меня появился шанс разобраться, нужно ли мне все это. Шанс, что мой отказ услышат и не станут принуждать.
Остановилась, чтоб не захлебнуться эмоциями.
- Звучит как обвинение. Я не мог предполагать, что помогая тому, кто стал мне дорог, останусь ни с чем. Ты права, кое-что изменилось. Я всего лишь ошибся, рассчитывая на что-то большее, чем слабость тела.
Он сорвался с места, и через долю секунды я уже была прижата твердой скалой его торса к стене.
- Не можешь без этого?
- Это физически невыносимо, - хриплый шепот прямо в губы. – Не ловить взгляд, не чувствовать прикосновений, не прижимать к себе, не пить ваши крики. Я дышу вами, а ты перекрываешь кислород. Хочешь бей, режь, ломай, но не отворачивайся. В храме перед Хароном я был самым счастливым, потому что ты решила остаться со мной. Без принуждения, по доброй воле. Думал, что так же выбрала меня. А оказалось – просто необходимость.
Слишком близко, опасно, откровенно. Только не опускать глаза на его губы. Не поддаваться вперёд. Он – действительно, слабость, наркотик. Когда так близко, не могу себя контролировать, оценивать ситуацию, и вообще думать. Упрекала в этом Раяна, но и сама не лучше.
- Я готов дать тебе время, чтоб разобраться. Но хочу знать…
Он склонился ещё ниже и всё-таки завладел моими губами. И снова это как откровение, требование, жадность, власть. Мир перестает существовать, а с ним и все сомнения о каких-либо чувствах. Его рука легла на шею, одновременно удерживая и лаская. Воздух закончился слишком быстро, съеденный сумасшествием.
- Это ты… - отстранился, тяжело дыша, а мои мысли не хотели возвращаться в многострадальную голову. – Ночью после бури с разрядами у меня в спальне, это была ты. – На его лице расцвела шальная улыбка. – Ничего не зря.
Быстрое касание к щеке и блондин испарился с горизонта. А я осталась. Ошеломленная, растерянная, собирать себя заново.
Еще через минуту я уже была в саду. Накинулась на ничего не подозревающего Раяна.
- Не спрашивай. Просто поцелуй меня.
И он поцеловал. С такой же жаждой, что бушевала во мне. Нежно и дико. Не сдерживаясь. Не оглядываясь. Заставляя забыть все ненужное и ощутить наконец правильность происходящего. Спотыкаясь и заплетаясь в собственных конечностях мы перекатывались от дерева к дереву, стараясь вжаться друг в друга как можно сильнее. Снова стать целыми. Пальцы запутались в его волосах. Его ладони с силой сжимают мою мягкую часть. Сама не заметила, как запрыгнула на второго, стараясь быть еще ближе. Поцелуй не прекращался. Стоны. Дикость. Потребность. Он остановился, уперев голову в шершавую кору над мои плечом. Как же не хватало этого.
- Еще чуть-чуть и я не смогу остановиться – его дыхание обожгло кожу в основании шеи. Лучи яркого солнца пробиваются сквозь густую листву огромного дерева. – Не уверен, что хочу чтоб с нами это было именно так. Но если тебе это нужно…
Наконец красный взгляд встретился с моим. А поняв о чем речь, я только и смогла как рыба открывать и закрывать рот. Смущение залило щеки.
- Я тоже не уверена, что хочу именно так… - наконец смогла родить.
Сползла с парня, наступив на ногу. Обняла. Родной. Ближе не бывает. Мы еще долго стояли обнявшись, потом сидели, прислонившись к толстому стволу, и молчали.
- Раян, мне нужно тебя кое о чем спросить. – Наконец решилась прервать уютную тишину. Он немного отстранился, чтоб видеть мое лицо. – Раньше мы смотрели воспоминания друг друга и не все в них было понятным. Не знаю, что успел проделать Кэл с моим телом, изменения после обращения и так зашкаливают, но я очень надеюсь, что в этом смысле все осталось неизменным. – Наверное, я могла бы сейчас сравниться с помидором в цвете. – У меня еще не было мужчины.
От внимательного взгляда хотелось спрятаться, но я набрала воздуха и задала наконец самый важный вопрос:
- Хочешь ли ты? Быть… со мной? Не только для этого … а всегда?
Он обнял ладонями мое лицо.
- С тобой я готов быть всегда. – От серьезности его глаз стало еще более неловко. – А теперь перестань переживать и объясни, что за паника?
И вот как ему объяснить, что такое потеря девственности.
- Понимаешь, - как вообще про это говорить? – в первый раз всегда больно. – Парень нахмурился. – Я боюсь запомнить только эту боль, зациклиться и в следующий раз не захотеть.
- Мы же были вместе когда... и ты не зациклилась. Не совсем понимаю.
А слов больше нет. Я провела пальцами по щеке, убрала с лица мешающие пряди. И взгляд скользнул по черному ободу в хряще у основания уха. Кажется, я знаю, что делать, и мы сможем слышать друг друга, как раньше.
- Это разумно. Раб-охранник? Думаешь, это вызовет меньше вопросов, чем просто игрушка. Меньше шансов остаться за дверями. Ты ведь не дашь мне свободы.
- Это пока не входит в мои планы.
Глухой рык снова отразился от стен некогда стерильного помещения. Уже не злой, скорее ворчливый. Призрачная свобода маячила пламенем костра в ночи для мотыльков. Этот разговор был бесполезен, но как верная мозоль не давал о себе забыть.
- Ты видел её сегодня?
- Нет.
- Зря. Есть на что посмотреть. – Он выдохнул, пытаясь хоть немного успокоиться. – Собственно поэтому я пришел. Меня беспокоит её … образ. Она слишком другая.
Эрика
Очнулась от покалывания кожи, как будто Лонди снова изучал меня во сне. Тишина в комнате была какой-то давящей. Я услышала это раньше, чем открыла глаза. С одной стороны от кровати застыл лонди, с другой икто. Чего й то они?
- Мальчики, у нас внезапные сборы?
И я ощутила запах крови. Не своей! Вернее мой тоже был, но не такой сильный. А от этих двоих ею просто разило. ‘Мальчики’ переглянулись. Рай словно извиняясь повел плечами. Слово взял Даниясар:
- Мы обеспокоены. И не беспочвенно.
Я расположилась комфортнее садясь на подушках, скрестив ноги, и спокойно поинтересовалась:
- Чем?
- Твоей безопасностью.
- И кто мне угрожает?
На несколько мгновений повисло молчание. “Мальчикам” или нечего сказать, или стыдно меня расстраивать. И лучше бы первое. Потому как расстраиваться после истребления главного врага нашего благополучия как-то совсем не хочется.
- Пока только беспечность и преданность собственному комфорту.
Эй! Вы серьезно?! Я тут настроилась на восприятие новой жизненно важной угрозы. Подобралась, всполошилась и насторожилась. А они! Слов нет! Комфорт мой не нравится? Да кому это вообще интересно? ЩАЗ побегу закапывать свои девайсы и розовые пушистые носки.
- Так из-за этого вы грызлись?
Мальчики снова переглянулись. Разве я угадала? Или они реально кусались, как прозвучало это слово на общем?
- Та-а-ак! Раян, солнышко, ты зачем кусал эту бяку? Что он успел натворить?
Второй совсем смещался. Да что это с ними? Пытаются что-то скрыть. Что-то плохое. Слишком плохое, что заставило второго выйти из себя.
- Ри, тебе не следует одеваться по земному.
- Ага. Чье это гениальное умозаключение? – он смолчал. – Не следует почему? – перевела взгляд на блондина.
- Ты уникальна, - просто ответит тот.
- Да ладно?! – издевательски переспросила. – Давно?
Терпеливая манера белобрысого вести переговоры раздражала. Он опустил кристаллы, собираясь перед новым внушением. Что же может меня убедить не быть собой? Хоть грамм эмоций. Покажи, что ты живой. Выйди за грань отчужденного безразличия. Ну же!
Он собрался что-то сказать. Но я опередила:
- Всем интересно, что творится за закрытыми дверями, пока из этого делают тайну. Пока у стервятников есть пища, им незачем соваться в медвежью берлогу. Просто кинь им кость.
Он смерил меня взглядом, я – его. На этот раз, отстояв собственную свободу. Возражений больше не последовало, а так хотелось. Вышел, громко хлопнув дверью. Вот и вся экспрессия. Слабенько. Бесит. Хотелось что-то разбить. Взвыла в голос.
- Как надумаешь еще его кусать, не забудь меня позвать. Захвачу что-нибудь увесистое.
Плюхнулась обратно в кровать раздраженная до вырывающегося мимо воли бурчания. Раян присел на край, разглядывая.
- Прости. В это сложно поверить. – Мой злой взгляд зацепился за виноватого второго. – Одно дело нечеткие воспоминания, другое реальность во плоти. Все не было понятным, когда ты была в моей голове. Теперь же я совершенно дезориентирован. – Было видно, как тяжело второму даются простые признания. – Мы сильно вляпались?
Села напротив второго, заглядывая в алые глаза. Кивнула.
- Не знаю, чем могу помочь. Отсиживаться в стороне, в неизвестности, когда ты там…. когда любой из лондинов может… тебя отнять.
Я прикоснулась к мягким губам. Родной. Что же мы сделали друг с другом? Куда себя загнали?
- Никто не сможет отнять меня у тебя. Ты же чувствуешь, знаешь. Наши души сплелись и это больше чем древние ритуалы зарвавшихся недобогов. – Меня саму отпускало, когда говорила. – Все намного сложнее, чем мы изначально предполагали. Устройство их иерархии и ответственность, что лежит на смотрителях, не получится просто перекинуть на Даниасара. Мы не спрячемся за этими стенами. Нигде во вселенной. Единственное, что нам остается – быть на шаг впереди, чуточку умнее, чем сотня Альмон, хранить собственные тайны и не оглядываться на цену, что приходится платить.
На последней фразе второй сглотнул. Опустил глаза, будто чувствуя вину.
- Кэл мертв. Я вонзал нож в его прогнившую плоть, пока дух не покинул тело.
Знаю, родной, знаю. Лонди сообщил в тот же день. Его пальцы подрагивают. Сложно описать, что творится с нами. Стоит закрыть эту главу. Закрыть, избавившись от чувства вины. Что бы мы не делали, легче не становиться. Мы загоняем себя все дальше в самое пекло.
Моя ладонь обняла икто за щеку, поддерживая и заставляя смотреть прямо.
- Я бы хотела разделить тот день с тобой. Самой разорвать его плоть. Убедится, что чудовище издохло. Спасибо, что отомстил за нас обоих.
Лбом ко лбу. Жаль, что нельзя таким способом передать мысли.
Отсиживаться без дела в комнате сама себе не разрешила. Отчеты на наруч прибываю регулярно. Накапливать не стоит, а то потом не выплыть на чистом упрямстве. Несколько часов в день я вынуждена разгребать канцелярию Альмон, вникать в политические и экономические соглашения, держать курс сектора на светлое будущее. Не без помощи Даниясара. Как бы его спокойствие не раздражало, все уходило на второй, если не десятый план, стоило развернуть голографические окна и углубиться в изучение терабайт информации.
В остальном общение с лонди не клеилось. Не могла разобрать собственного отношения к белобрысому. С одной стороны, влечение не моего тела и неповторимый эротический опыт, после которого держать дистанцию не то что неловко, абсурдно. С другой – неоценимая услуга, залогом которой стали мы сами. Жизнь, положенная на алтарь уникальности. Стоит сесть, поговорить и прояснить наш не равносторонний треугольник, выговориться и услышать. Страшно. И я оттягиваю выяснения все дальше, избегая лонди.
Тем временем мой нестандартный облик чуть ли не каждый день заново шокирует обитателей дома. Ведь я вытащила собственный гардероб и несколько его расширила шелковыми ночнушками из традиционных лондиновский платьев. То горничная отшатнется от видения широкой удлиненной кенгурухи с глубоким капюшоном. То кухарка подпрыгнет, обнаружив за столом total black look в исполнении моего бледного привидения. Нервные однако, как для служителей жестокому и коварному повелителю всея сектора. Только Эль проявил выдержку, замер на другом конце коридора, разглядел, не изменив выражения лица, поклонился и уточнил чего светлейшей надобно. Ну да, кроме меня высокие гости то не хаживали в крыло слуг и рабов.
Кан – вообще отдельная песня. Бывший раб искренне переживал и беспокоился все это время. После обмена мне не удалось с ним перекинуться и парой слов до возвращения от Альмон, хотя освобожденный принимал участие в похитительно-уничтожительной операции и все это время вынужден был полагаться на честное слово лонди, что само по себе аж никак не гарантия. Он сотню раз переспрашивал «я ли это?», вглядываясь в изменённые кристаллы. Даже попытался организовать нелепую проверку, как когда-то Раяну. Потом обнял и не отпускал, шморгая носом над макушкой. Я целый день провела в его комнате пересказывая все недавние события. Получилось смешно и увлекательно. Бывший раб совершенно по-детски хмурился, удивлялся и лез обнять, стараясь защитить меня-ребенка. Как не доказывала, что для своей расы я вполне взрослая, самостоятельная и могу за себя постоять, Кана убедить не удалось.
За несколько дней показалось, что все начало устаканиваться. Но иллюзии осыпаются быстро, задевая острыми осколками незажившие раны.
Он подкрался бесшумно, когда я через окно наблюдала за тренировкой своего красноглазого зверя и размышляла напроситься за компанию научиться паре приемов. Белые руки мягко легли по обе стороны подоконника, заключая в капкан на расправу коварному охотнику. И только после этого лонди обозначил свое присутствие, дыханием пошевелив волосы у виска. Слегка повернула голову, давая понять, что заметила.
- Избегаешь?
- Не вижу причин маленький клочок мирного пространства делать невыносимо тесным.
Главное держать себя в руках. Блондин давно понял, что я так же импульсивна как икто, и сгоряча могу сделать что-то необдуманно.
- Зачем было заключать союз? На тот момент ты уже получила все, чего добивалась, и могла не брать на себя обязательств, которые теперь ограничивают свободу.
- Это было необходимо. И не притворяйся, что причина тебе не ясна.
Легко оттолкнула его руку и не взглянув на лонди присела в кресло у чайного столика. Налила себе сока и медленно пригубила, унимая внутренний мандраж. Блондин сел напротив.
- После всего, тебе неприятно находится со мной в одном помещении?
Может быть именно такова привычная реакция высокородных на объявление его полного имени, что не имело рода, лишь приставку доверенной территории.
- Нет.
Поспешила скрыть взгляд за ресницами. Ведь я так и не смогла вычленить чувства из общего котла. Не полная без Раяна. Сложно разобраться без его однозначной упертости. А разномастные кристаллы продолжают блуждать по моему лицу, выискивая и ловя малейшие изменения.
- Не доверяешь, - скорее утверждение, чем вопрос.
- Мы вверили тебе собственные тайны, положив на кон жизнь. Не поздно ли сомневаться?
- Но что-то по-прежнему не так. Почему отталкиваешь меня? – оба как на иголках. Расслабленность кистей на подлокотниках сохраняется железными нервами.
- А почему ты об этом решил поговорить? – блондин не понял.- Раньше брал силой, хитростью, не спрашивая. – Видя, что лонди намерен возразить, продолжаю. – И устоять мы не смогли, хотя изо всех сил старались. Но что заставляет тебя сейчас не действовать так же, а лишь вести светские беседы? Статус поменялся? Обертка? Что? – ногти всё-таки пропороли обивку кресла. – Тогда, как бы мы не отрицали ты добивался своего. А теперь у меня появился шанс разобраться, нужно ли мне все это. Шанс, что мой отказ услышат и не станут принуждать.
Остановилась, чтоб не захлебнуться эмоциями.
- Звучит как обвинение. Я не мог предполагать, что помогая тому, кто стал мне дорог, останусь ни с чем. Ты права, кое-что изменилось. Я всего лишь ошибся, рассчитывая на что-то большее, чем слабость тела.
Он сорвался с места, и через долю секунды я уже была прижата твердой скалой его торса к стене.
- Не можешь без этого?
- Это физически невыносимо, - хриплый шепот прямо в губы. – Не ловить взгляд, не чувствовать прикосновений, не прижимать к себе, не пить ваши крики. Я дышу вами, а ты перекрываешь кислород. Хочешь бей, режь, ломай, но не отворачивайся. В храме перед Хароном я был самым счастливым, потому что ты решила остаться со мной. Без принуждения, по доброй воле. Думал, что так же выбрала меня. А оказалось – просто необходимость.
Слишком близко, опасно, откровенно. Только не опускать глаза на его губы. Не поддаваться вперёд. Он – действительно, слабость, наркотик. Когда так близко, не могу себя контролировать, оценивать ситуацию, и вообще думать. Упрекала в этом Раяна, но и сама не лучше.
- Я готов дать тебе время, чтоб разобраться. Но хочу знать…
Он склонился ещё ниже и всё-таки завладел моими губами. И снова это как откровение, требование, жадность, власть. Мир перестает существовать, а с ним и все сомнения о каких-либо чувствах. Его рука легла на шею, одновременно удерживая и лаская. Воздух закончился слишком быстро, съеденный сумасшествием.
- Это ты… - отстранился, тяжело дыша, а мои мысли не хотели возвращаться в многострадальную голову. – Ночью после бури с разрядами у меня в спальне, это была ты. – На его лице расцвела шальная улыбка. – Ничего не зря.
Быстрое касание к щеке и блондин испарился с горизонта. А я осталась. Ошеломленная, растерянная, собирать себя заново.
Еще через минуту я уже была в саду. Накинулась на ничего не подозревающего Раяна.
- Не спрашивай. Просто поцелуй меня.
И он поцеловал. С такой же жаждой, что бушевала во мне. Нежно и дико. Не сдерживаясь. Не оглядываясь. Заставляя забыть все ненужное и ощутить наконец правильность происходящего. Спотыкаясь и заплетаясь в собственных конечностях мы перекатывались от дерева к дереву, стараясь вжаться друг в друга как можно сильнее. Снова стать целыми. Пальцы запутались в его волосах. Его ладони с силой сжимают мою мягкую часть. Сама не заметила, как запрыгнула на второго, стараясь быть еще ближе. Поцелуй не прекращался. Стоны. Дикость. Потребность. Он остановился, уперев голову в шершавую кору над мои плечом. Как же не хватало этого.
- Еще чуть-чуть и я не смогу остановиться – его дыхание обожгло кожу в основании шеи. Лучи яркого солнца пробиваются сквозь густую листву огромного дерева. – Не уверен, что хочу чтоб с нами это было именно так. Но если тебе это нужно…
Наконец красный взгляд встретился с моим. А поняв о чем речь, я только и смогла как рыба открывать и закрывать рот. Смущение залило щеки.
- Я тоже не уверена, что хочу именно так… - наконец смогла родить.
Сползла с парня, наступив на ногу. Обняла. Родной. Ближе не бывает. Мы еще долго стояли обнявшись, потом сидели, прислонившись к толстому стволу, и молчали.
- Раян, мне нужно тебя кое о чем спросить. – Наконец решилась прервать уютную тишину. Он немного отстранился, чтоб видеть мое лицо. – Раньше мы смотрели воспоминания друг друга и не все в них было понятным. Не знаю, что успел проделать Кэл с моим телом, изменения после обращения и так зашкаливают, но я очень надеюсь, что в этом смысле все осталось неизменным. – Наверное, я могла бы сейчас сравниться с помидором в цвете. – У меня еще не было мужчины.
От внимательного взгляда хотелось спрятаться, но я набрала воздуха и задала наконец самый важный вопрос:
- Хочешь ли ты? Быть… со мной? Не только для этого … а всегда?
Он обнял ладонями мое лицо.
- С тобой я готов быть всегда. – От серьезности его глаз стало еще более неловко. – А теперь перестань переживать и объясни, что за паника?
И вот как ему объяснить, что такое потеря девственности.
- Понимаешь, - как вообще про это говорить? – в первый раз всегда больно. – Парень нахмурился. – Я боюсь запомнить только эту боль, зациклиться и в следующий раз не захотеть.
- Мы же были вместе когда... и ты не зациклилась. Не совсем понимаю.
А слов больше нет. Я провела пальцами по щеке, убрала с лица мешающие пряди. И взгляд скользнул по черному ободу в хряще у основания уха. Кажется, я знаю, что делать, и мы сможем слышать друг друга, как раньше.
