- Вероятно, вследствие более высокой силы тяжести, - согласился Йоворуэ. - Тем не менее, ты по-прежнему настаиваешь, что эти отключённые друг от друга существа обладают разумом? Разумом, не знающим Речи, не образующим Цивилизацию? Без Общего Мнения, без сообществ?.. Что за немыслимый вздор!..
- Во всяком случае, я-мы хотим попробовать объясниться с ним, - продолжал Йовускэ. - И просим вас быть свидетелем. Взгляните сами, со-высокий! Вот рисунок, который мне-нам чаще всего показывали пойманные "пищевые". Квадраты разного размера по сторонам треугольника с прямым углом. Этот же рисунок они показывали и продолжают показывать моему-нашему "носителю" за номером "восемь".
Упомянутый рисунок, вычерченной на широкой и тонкой алюминиевой пластине разведчик показал сперва дуайену су-сообщества Йонкари, глазами "носителя" за номером "четыре", и лишь затем помещённому в металлическую клетку существу. Как раз в эту минуту, игнорируя окруживших клетку "носителей", оно в очередной раз попыталось выбраться. Разумеется, неудачно - усеянные шипами и острыми выступами прутья клетки больно кололись.
- И каким образом ты собираешься с ним объясниться? - поинтересовался Йоворуэ. - Как ты сам не раз убедился, Речью "пищевой" не владеет... В противном случае, он не был бы "пищевым". А что до этого рисунка, то ты и сам не понимаешь, что он означает...
- Пусть со-высокий не беспокоится по данному вопросу, - ответил Йовускэ. - Я-мы предусмотрели возможность решения.
Вслед за этим металлическое щупальце "четвёрки" опустило и закрепило на прутьях клетки ещё одну металлическую пластину - достаточно маленькую и лёгкую, чтобы пленённое существо смогло на ней рисовать, более того - смогло бы её двигать. Следом за пластиной в клетку отправился наполненный краской алюминиевый цилиндрик с фитилём на одной стороне и пропитанной растворителем губкой - на другой. Перед тем, как подвесить цилиндрик на шнуре, щупальце провело по пластине сперва фитилём - показывая, что им можно рисовать, а затем губкой - что можно стереть нарисованное.
- Немногого же способны добиться существа, у которых процесс общения происходит столь неудобным способом, - прокомментировал происходящее Йоворуэ.
В первый момент разведчику показалось, что пленённое существо его поняло. Взял передней лапкой цилиндрик, оно изобразило на пластине несколько непонятных символов. Под символами оказался тот же рисунок - треугольник с прямым углом и квадратом на каждой из сторон. За ним последовало ещё два треугольника с квадратами - каждый так же сопровождался символами. Эти новые треугольники оказались разных размеров - размеры существо определяло лапками и цилиндриком, прикладывая его к пластине.
Йовускэ уже торжествовал, но тут существо сделало нечто непонятное. Закончив рисунки, оставив цилиндрик болтаться на шнуре, оно попыталось снять подвешенную на прутьях клетки пластину, чтобы развернув ей, показать нарисованное "носителю" за номером "четыре".
- Наивный примитивизм! - восхитился Йоворуэ. - И после этого ты утверждаешь, что это существо обладает подобием разума. Оно же хочет показать нарисованное твоей "четвёрке", не понимая... Да-да, просто не понимая, что ты видишь его тремя "носителями", с трёх сторон сразу...
Йовускэ промолчал - ответить и в самом деле было нечего. Тем временем пленённое существо, вернув пластину на место, стёрло прежние рисунки и принялось рисовать новые. На этот раз оно изобразило шар, окружённый несколькими концентрическими кругами - причём на каждом круге был изображён шар меньших размеров. Всего таких кругов и шаров оказалось девять. Снова сняв пластину с решётки, существо показало сперва на шар, изображённый на третьем круге, а затем на себя. Потом на шар, изображённый на четвёртом круге - и на укрытого в "триходе" "носителя" за номером четыре.
- Ну, а это как понимать? - поинтересовался Йоворуэ.
- Я-мы затрудняемся ответить, со-высокий! - ответил Йовускэ. - Подобный рисунок мне-нам тоже показывали, почти так же часто, как и первый. Так же его показывали и продолжают показывать захваченной "восьмёрке". И снова мне-нам не удалось понять, что всё это значит... Двум моим-нашим "носителям" стало намного хуже. Простите, со-высокий!..
- Что и требовалось доказать, - подвёл итог Йоворуэ. - Общение знаками, общение рисунками, тщетные метания пытающегося осознать себя недоразвившегося разума. Да, на то, чтобы передать простейшее понятие, у этих существ должно уходить несколько оборотов планеты вокруг своей оси. Настоящая Цивилизация невозможна без Слияния и Речи - в чём ты только что имел возможность убедиться. Что до твоих "носителей", о которых ты только что говорил, им не помешает непродолжительный отдых. Наверняка они уже стары. Шутка ли - находиться на планете, где сила тяжести в два с половиной раза превышает обычную. Кстати, твой подопечный, кажется, рисует что-то ещё...
В самом деле - отчаявшись привлечь внимание укрывшейся в "триходе" "четвёрки", "пищевой" снова вернул пластину на прутья клетки. На этот раз из-под его лапок под третьим шаром вышло нечто раскоряченное - с двумя верхними и двумя нижними конечностями. А под четвёртым - нечто высокое под коническим колпаком, на трёх ногах-опорах и с развевающимися нитями-щупальцами.
- Мне-нам и Общему Мнению остаётся лишь пожелать тебе дожить и дождаться следующего Противостояния, - резюмировал Йоворуэ. - Согласись и прими, что вопреки твоему утверждению, местные "пищевые", так же, как и наши, не обладают разумом. Во время следующего Противостояния Йоршеби придёт тебе на помощь... Жизнь для Цивилизации!
- Нет-нет! Стойте, со-высокий! - взмолился Йовускэ. - Не отключайтесь!..
- Что ещё? - удивился Йоворуэ.
- Двум моим-нашим "носителям" совсем плохо, - чуть не плакал Йовускэ. - Я-мы не понимаем... С ними происходит что-то странное...
- Что именно? - спросил Йоворуэ.
- Мне-нам сложно объяснить, - ответил Йовускэ. - Их вдруг начало корёжить. Одновременно они чувствуют холод и оцепенение во всей голове-теле... Их щупальца самопроизвольно сокращаются, но при этом они не способны действовать ими осознанно. И я-мы никак не можем подчинить их себе...
- Что это может быть? - продолжал допытываться Йоворуэ. - Ты что-то делал с ними?..
- Я-мы ничего с ними не делали, со-высокий! - возразил разведчик. - Только что они работали, как и все. Но они и прежде работали, всё время, пока я-мы находимся на этой планете. И они молоды, одному из "носителей" нет и Оборота... А сейчас? Я-мы чувствуем, что они умирают, со-высокий!..
- Ты в этом уверен? - не соглашался Йоворуэ. - Может быть, они что-то сделали? Например, подвергли себя действию тока высокого напряжения и частоты? Или ты подвергся очередному нападению "пищевых" и не заметил этого?..
- Они не делали ничего опасного, со-высокий! - возражал Йовускэ. - И нового нападения "пищевых" то же не было, я-мы непременно бы его заметили. К тому же, прежде, чем высадиться на острове, я-мы уничтожили всех "пищевых", что находились поблизости. Незадолго до того они дали понять, что голодны... Я-мы ввели им кровь "пищевого". Одного из тех, что были в корзине с этим, убившим "единичку"... Получается, между ними всё же существует некая связь... Они могут быть разумны... Члены сообщества... Но это же невозможно... Я-мы и прежде брали кровь местных "пищевых", взятых в одном месте...
- Ты хочешь сказать, что местные "пищевые" обладают разумностью более высокого уровня, чем наша? Я-мы непременно сообщим об этом су-сообществу Йонкари, ре-сообществам Йоршеби и Йорсима, а так же Общему Мнению.
- Вы что? Не понимаете, со-высокий! - в отчаянии вскричал Йовускэ. - После смерти этих двух "носителей" я-мы останемся всего на двух... Не считая "малышей" и захваченного "пищевыми" "носителя" за номером "восемь". Мне-нам не удержать сознания на столь малом количестве "носителей"... И здесь нет никого, кому можно было бы передать собранные сведения. Передайте Йоршеби! Передайте Общему Мнению! Пусть со Слиянием и Обменом, но мне-нам нужны новые "носители"! Нужны прямо сейчас...
- Но это невозможно, - попытался объяснить Йоворуэ. - В настоящее время расстояние между планетами слишком велико. Неф попросту не сможет взять на борт должное количество воздуха и "пищевых". Не говоря о времени в пути и точности прицеливания...
- Я-мы гаснем, со-высокий! - твердил уже ничего не соображающий Йовускэ. - Мне-нам не удержать сознание на двух оставшихся "носителях". Я-мы гаснем! Понимаете, гаснем!..
- Став первой "линией", "погасшей" за прошедшие пятьдесят Оборотов вокруг Светила, - меланхолически заметил Йоворуэ. - Жизнь для Цивилизации!
- Я-мы чувствуем, как всё уходит... - продолжал твердить уже ничего не соображающий, не слышащий, не понимающий собеседника Йовускэ. - Я-мы гаснем, гаснем, гаснем!..
Дождь закончился на рассвете, стоило солнечным лучам посеребрить колпаки неподвижно замерших треножников. И именно на рассвете прекратила работу оставшаяся без присмотра марсианская буровая. Не по своей воле - судя по вспышке и поднявшемуся клубу грязно-серого дыма, там произошла некая авария. В любом случае, другое устройство - изготавливавшее для буровой непривычно сложные, чуть ли не завитые винтом алюминиевые трубы, исправно работало.
В то время как марсианская землекопная машина, окружавшая будущий редут защитным валом и рвом, остановилась ещё ночью, наткнувшись на непреодолимый для неё скальный выступ. Над недостроенным редутом, над неподвижно замершими треножниками доносился так же известный по рассказам и описаниям вой: "ула-ула-ула".
В светло-голубом небе - настоящим, живом, земном небе неторопливо плыли белые облачка - такие же настоящие, живые и земные. Поднимающееся солнце согрело изрядно вымокшего и замерзшего за ночь Вихонькова. Он поёжился - было ещё довольно прохладно. Повертел в руках, подбросив и несколько раз поймав заполненное краской марсианское перо - то самое, которым вчера рисовал для марсиан "пифагоровы штаны" с математической формулой и схему Солнечной Системы.
Вихоньков снова поёжился, почувствовав в сердце нехороший холодок. Он вспомнил, как вчера пытался установить контакт с марсианами - забыв о погибших в воздушном бою товарищах и немецком парне, которого они убили и высосали чуть ли не у него на глаза. И это, когда у них в щупальцах оставался Замыслов и немецкая девушка. Да и находился он ни где-нибудь, а на лабораторном столе, поднятом метров на десять над землёй и огороженном шипастой решёткой.
Но в то же время ему безумно хотелось есть - показалось, будто желудок стал плоским, едва не прилипнув к позвоночнику. Не пить - напился он вчера вечером, когда марсиане неожиданно оставили его в покое, отключившись. Просто лёг на спину, подставляя рот под льющиеся с неба водяные потоки. Но о том, что пленников иногда следует кормить, марсиане, похоже, не думали. К тому же...
"Я жив! - пело где-то внутри, несмотря на стыд и память о пережитом страхе. - Марсиане мертвы, а я жив, жив, жив...".
Прислонив к решётке металлическую аспидную доску - на самом деле она была свинцово-серого цвета, но Вихоньков по привычке называл её школьным словом: "аспидная", он снова попробовал перебраться через решётку. Её прутья явно не предназначались для того, чтобы по ним лазили - тут и там торчали шипы и заострённые выступы. Особого вреда от них не было - марсиане явно не собирались ни убивать, ни калечить своих пленников. Просто следовало внимательно смотреть, чтобы не схватиться за них руками, предусмотрительно обмотанными лоскутами нательной рубахи.
Ну, а что до ног, то они и без того были в сапогах - чувствовалось, как рвутся подмётки. Уже оказавшись наверху, Вихоньков сообразил, что шипы и выступы должны были помешать подняться голому человеку. Что пленник может носить одежду, марсиане не предусмотрели.
И почти сразу же понял, что спуститься на землю не сможет. Лабораторный стол с установленной на нём клеткой крепился на единственном столбе - толстом, отполированном до зеркального блеска и абсолютно гладком. Допрыгнуть до него, раскачавшись на руках снизу, мог разве что выступающий в шапито акробат, да и то с риском сорваться. Убедившись, что путь вниз заказан, Вихоньков с надеждой посмотрел наверх - над лабораторным столом и клеткой нависало металлическое щупальце. До него было не более половины сажени - но, чтобы достать его, следовало выпрямиться во весь рост, стоя на тоненькой, отнюдь не предназначенной для стояния опоре.
- Ула-ула-ула! - выли стоявшие в недостроенном редуте треножники.
Сидя, словно воробей на ветке, на корточках на самом верху, Вихоньков подумал, насколько обидно и глупо было бы, несмотря на позор, погибнуть именно сейчас, когда марсианам явно и недвусмысленно наступил конец. Посмотрел наверх - на щупальце, до которого было буквально подать рукой. Посмотрел вниз - на такую близкую и недоступную землю, и едва не сорвался, закачавшись. Понимая, что если промедлит ещё немного, то никогда не решится, вскочил, выпрямляясь во весь рост.
Он сумел ухватиться - буквально в самый последний момент, уже заваливаясь перед тем, как упасть. Щупальце оказалось относительно гладким - относительно, поскольку сложено оно было из тысяч тонких металлических колечек. Это было просто здорово, поскольку, в отличие от прутьев клетки, на нём не было никаких шипов. Но это было и плохо - щупальце явно не предназначалось для того, чтобы по нему лазали.
Вихоньков надеялся, что щупальце прогнётся под его тяжестью, мягко опустив на землю. Даже напрягся, чтобы не соскользнуть прежде, чем его усыпанный крошечными точками конец коснётся земли. Щупальце оказалось неожиданно прочным - пришлось ползти по нему, перебирая руками и ногами, словно обезьяна на лиане. "Я не акробат, - снова и снова повторял про себя Вихоньков. - Совсем не акробат. Даже не Тарзан из книжки и фильма...". Он старался не думать, что будет, если силы его покинут и он сорвётся вниз.
Выпустивший щупальце треножник оказался неожиданно близко. Сами щупальца были разномастными - имелись здесь и тонкие, диаметром в полдюйма, и толстые, словно канаты. Два или три щупальца спускались до самой земли, причём по одному из них - как назло, самому дальнему, запросто можно было соскользнуть. Не опасаясь ободрать руки - ладони были по-прежнему обмотаны лоскутами разорванной рубахи. Правда, до заветного щупальца ещё следовало добраться, для чего предстояло влезть на прикрывающий место их крепления полукруглый кожух, прямо под конический колпак машины.
В какой-то момент Вихонькову показалось, что его песенка спета - когда лишившиеся опоры ноги в сапогах повисли над пропастью. Он подтягивался на руках, тщетно пытаясь обхватить ногами свившееся кольцом щупальце - и обхватил, вот только не то, которое ему было нужно.
- Во всяком случае, я-мы хотим попробовать объясниться с ним, - продолжал Йовускэ. - И просим вас быть свидетелем. Взгляните сами, со-высокий! Вот рисунок, который мне-нам чаще всего показывали пойманные "пищевые". Квадраты разного размера по сторонам треугольника с прямым углом. Этот же рисунок они показывали и продолжают показывать моему-нашему "носителю" за номером "восемь".
Упомянутый рисунок, вычерченной на широкой и тонкой алюминиевой пластине разведчик показал сперва дуайену су-сообщества Йонкари, глазами "носителя" за номером "четыре", и лишь затем помещённому в металлическую клетку существу. Как раз в эту минуту, игнорируя окруживших клетку "носителей", оно в очередной раз попыталось выбраться. Разумеется, неудачно - усеянные шипами и острыми выступами прутья клетки больно кололись.
- И каким образом ты собираешься с ним объясниться? - поинтересовался Йоворуэ. - Как ты сам не раз убедился, Речью "пищевой" не владеет... В противном случае, он не был бы "пищевым". А что до этого рисунка, то ты и сам не понимаешь, что он означает...
- Пусть со-высокий не беспокоится по данному вопросу, - ответил Йовускэ. - Я-мы предусмотрели возможность решения.
Вслед за этим металлическое щупальце "четвёрки" опустило и закрепило на прутьях клетки ещё одну металлическую пластину - достаточно маленькую и лёгкую, чтобы пленённое существо смогло на ней рисовать, более того - смогло бы её двигать. Следом за пластиной в клетку отправился наполненный краской алюминиевый цилиндрик с фитилём на одной стороне и пропитанной растворителем губкой - на другой. Перед тем, как подвесить цилиндрик на шнуре, щупальце провело по пластине сперва фитилём - показывая, что им можно рисовать, а затем губкой - что можно стереть нарисованное.
- Немногого же способны добиться существа, у которых процесс общения происходит столь неудобным способом, - прокомментировал происходящее Йоворуэ.
В первый момент разведчику показалось, что пленённое существо его поняло. Взял передней лапкой цилиндрик, оно изобразило на пластине несколько непонятных символов. Под символами оказался тот же рисунок - треугольник с прямым углом и квадратом на каждой из сторон. За ним последовало ещё два треугольника с квадратами - каждый так же сопровождался символами. Эти новые треугольники оказались разных размеров - размеры существо определяло лапками и цилиндриком, прикладывая его к пластине.
Йовускэ уже торжествовал, но тут существо сделало нечто непонятное. Закончив рисунки, оставив цилиндрик болтаться на шнуре, оно попыталось снять подвешенную на прутьях клетки пластину, чтобы развернув ей, показать нарисованное "носителю" за номером "четыре".
- Наивный примитивизм! - восхитился Йоворуэ. - И после этого ты утверждаешь, что это существо обладает подобием разума. Оно же хочет показать нарисованное твоей "четвёрке", не понимая... Да-да, просто не понимая, что ты видишь его тремя "носителями", с трёх сторон сразу...
Йовускэ промолчал - ответить и в самом деле было нечего. Тем временем пленённое существо, вернув пластину на место, стёрло прежние рисунки и принялось рисовать новые. На этот раз оно изобразило шар, окружённый несколькими концентрическими кругами - причём на каждом круге был изображён шар меньших размеров. Всего таких кругов и шаров оказалось девять. Снова сняв пластину с решётки, существо показало сперва на шар, изображённый на третьем круге, а затем на себя. Потом на шар, изображённый на четвёртом круге - и на укрытого в "триходе" "носителя" за номером четыре.
- Ну, а это как понимать? - поинтересовался Йоворуэ.
- Я-мы затрудняемся ответить, со-высокий! - ответил Йовускэ. - Подобный рисунок мне-нам тоже показывали, почти так же часто, как и первый. Так же его показывали и продолжают показывать захваченной "восьмёрке". И снова мне-нам не удалось понять, что всё это значит... Двум моим-нашим "носителям" стало намного хуже. Простите, со-высокий!..
- Что и требовалось доказать, - подвёл итог Йоворуэ. - Общение знаками, общение рисунками, тщетные метания пытающегося осознать себя недоразвившегося разума. Да, на то, чтобы передать простейшее понятие, у этих существ должно уходить несколько оборотов планеты вокруг своей оси. Настоящая Цивилизация невозможна без Слияния и Речи - в чём ты только что имел возможность убедиться. Что до твоих "носителей", о которых ты только что говорил, им не помешает непродолжительный отдых. Наверняка они уже стары. Шутка ли - находиться на планете, где сила тяжести в два с половиной раза превышает обычную. Кстати, твой подопечный, кажется, рисует что-то ещё...
В самом деле - отчаявшись привлечь внимание укрывшейся в "триходе" "четвёрки", "пищевой" снова вернул пластину на прутья клетки. На этот раз из-под его лапок под третьим шаром вышло нечто раскоряченное - с двумя верхними и двумя нижними конечностями. А под четвёртым - нечто высокое под коническим колпаком, на трёх ногах-опорах и с развевающимися нитями-щупальцами.
- Мне-нам и Общему Мнению остаётся лишь пожелать тебе дожить и дождаться следующего Противостояния, - резюмировал Йоворуэ. - Согласись и прими, что вопреки твоему утверждению, местные "пищевые", так же, как и наши, не обладают разумом. Во время следующего Противостояния Йоршеби придёт тебе на помощь... Жизнь для Цивилизации!
- Нет-нет! Стойте, со-высокий! - взмолился Йовускэ. - Не отключайтесь!..
- Что ещё? - удивился Йоворуэ.
- Двум моим-нашим "носителям" совсем плохо, - чуть не плакал Йовускэ. - Я-мы не понимаем... С ними происходит что-то странное...
- Что именно? - спросил Йоворуэ.
- Мне-нам сложно объяснить, - ответил Йовускэ. - Их вдруг начало корёжить. Одновременно они чувствуют холод и оцепенение во всей голове-теле... Их щупальца самопроизвольно сокращаются, но при этом они не способны действовать ими осознанно. И я-мы никак не можем подчинить их себе...
- Что это может быть? - продолжал допытываться Йоворуэ. - Ты что-то делал с ними?..
- Я-мы ничего с ними не делали, со-высокий! - возразил разведчик. - Только что они работали, как и все. Но они и прежде работали, всё время, пока я-мы находимся на этой планете. И они молоды, одному из "носителей" нет и Оборота... А сейчас? Я-мы чувствуем, что они умирают, со-высокий!..
- Ты в этом уверен? - не соглашался Йоворуэ. - Может быть, они что-то сделали? Например, подвергли себя действию тока высокого напряжения и частоты? Или ты подвергся очередному нападению "пищевых" и не заметил этого?..
- Они не делали ничего опасного, со-высокий! - возражал Йовускэ. - И нового нападения "пищевых" то же не было, я-мы непременно бы его заметили. К тому же, прежде, чем высадиться на острове, я-мы уничтожили всех "пищевых", что находились поблизости. Незадолго до того они дали понять, что голодны... Я-мы ввели им кровь "пищевого". Одного из тех, что были в корзине с этим, убившим "единичку"... Получается, между ними всё же существует некая связь... Они могут быть разумны... Члены сообщества... Но это же невозможно... Я-мы и прежде брали кровь местных "пищевых", взятых в одном месте...
- Ты хочешь сказать, что местные "пищевые" обладают разумностью более высокого уровня, чем наша? Я-мы непременно сообщим об этом су-сообществу Йонкари, ре-сообществам Йоршеби и Йорсима, а так же Общему Мнению.
- Вы что? Не понимаете, со-высокий! - в отчаянии вскричал Йовускэ. - После смерти этих двух "носителей" я-мы останемся всего на двух... Не считая "малышей" и захваченного "пищевыми" "носителя" за номером "восемь". Мне-нам не удержать сознания на столь малом количестве "носителей"... И здесь нет никого, кому можно было бы передать собранные сведения. Передайте Йоршеби! Передайте Общему Мнению! Пусть со Слиянием и Обменом, но мне-нам нужны новые "носители"! Нужны прямо сейчас...
- Но это невозможно, - попытался объяснить Йоворуэ. - В настоящее время расстояние между планетами слишком велико. Неф попросту не сможет взять на борт должное количество воздуха и "пищевых". Не говоря о времени в пути и точности прицеливания...
- Я-мы гаснем, со-высокий! - твердил уже ничего не соображающий Йовускэ. - Мне-нам не удержать сознание на двух оставшихся "носителях". Я-мы гаснем! Понимаете, гаснем!..
- Став первой "линией", "погасшей" за прошедшие пятьдесят Оборотов вокруг Светила, - меланхолически заметил Йоворуэ. - Жизнь для Цивилизации!
- Я-мы чувствуем, как всё уходит... - продолжал твердить уже ничего не соображающий, не слышащий, не понимающий собеседника Йовускэ. - Я-мы гаснем, гаснем, гаснем!..
Прода от 16.09.2023, 21:32
Глава двенадцатая. Выживший.
Дождь закончился на рассвете, стоило солнечным лучам посеребрить колпаки неподвижно замерших треножников. И именно на рассвете прекратила работу оставшаяся без присмотра марсианская буровая. Не по своей воле - судя по вспышке и поднявшемуся клубу грязно-серого дыма, там произошла некая авария. В любом случае, другое устройство - изготавливавшее для буровой непривычно сложные, чуть ли не завитые винтом алюминиевые трубы, исправно работало.
В то время как марсианская землекопная машина, окружавшая будущий редут защитным валом и рвом, остановилась ещё ночью, наткнувшись на непреодолимый для неё скальный выступ. Над недостроенным редутом, над неподвижно замершими треножниками доносился так же известный по рассказам и описаниям вой: "ула-ула-ула".
В светло-голубом небе - настоящим, живом, земном небе неторопливо плыли белые облачка - такие же настоящие, живые и земные. Поднимающееся солнце согрело изрядно вымокшего и замерзшего за ночь Вихонькова. Он поёжился - было ещё довольно прохладно. Повертел в руках, подбросив и несколько раз поймав заполненное краской марсианское перо - то самое, которым вчера рисовал для марсиан "пифагоровы штаны" с математической формулой и схему Солнечной Системы.
Вихоньков снова поёжился, почувствовав в сердце нехороший холодок. Он вспомнил, как вчера пытался установить контакт с марсианами - забыв о погибших в воздушном бою товарищах и немецком парне, которого они убили и высосали чуть ли не у него на глаза. И это, когда у них в щупальцах оставался Замыслов и немецкая девушка. Да и находился он ни где-нибудь, а на лабораторном столе, поднятом метров на десять над землёй и огороженном шипастой решёткой.
Но в то же время ему безумно хотелось есть - показалось, будто желудок стал плоским, едва не прилипнув к позвоночнику. Не пить - напился он вчера вечером, когда марсиане неожиданно оставили его в покое, отключившись. Просто лёг на спину, подставляя рот под льющиеся с неба водяные потоки. Но о том, что пленников иногда следует кормить, марсиане, похоже, не думали. К тому же...
"Я жив! - пело где-то внутри, несмотря на стыд и память о пережитом страхе. - Марсиане мертвы, а я жив, жив, жив...".
Прислонив к решётке металлическую аспидную доску - на самом деле она была свинцово-серого цвета, но Вихоньков по привычке называл её школьным словом: "аспидная", он снова попробовал перебраться через решётку. Её прутья явно не предназначались для того, чтобы по ним лазили - тут и там торчали шипы и заострённые выступы. Особого вреда от них не было - марсиане явно не собирались ни убивать, ни калечить своих пленников. Просто следовало внимательно смотреть, чтобы не схватиться за них руками, предусмотрительно обмотанными лоскутами нательной рубахи.
Ну, а что до ног, то они и без того были в сапогах - чувствовалось, как рвутся подмётки. Уже оказавшись наверху, Вихоньков сообразил, что шипы и выступы должны были помешать подняться голому человеку. Что пленник может носить одежду, марсиане не предусмотрели.
И почти сразу же понял, что спуститься на землю не сможет. Лабораторный стол с установленной на нём клеткой крепился на единственном столбе - толстом, отполированном до зеркального блеска и абсолютно гладком. Допрыгнуть до него, раскачавшись на руках снизу, мог разве что выступающий в шапито акробат, да и то с риском сорваться. Убедившись, что путь вниз заказан, Вихоньков с надеждой посмотрел наверх - над лабораторным столом и клеткой нависало металлическое щупальце. До него было не более половины сажени - но, чтобы достать его, следовало выпрямиться во весь рост, стоя на тоненькой, отнюдь не предназначенной для стояния опоре.
- Ула-ула-ула! - выли стоявшие в недостроенном редуте треножники.
Сидя, словно воробей на ветке, на корточках на самом верху, Вихоньков подумал, насколько обидно и глупо было бы, несмотря на позор, погибнуть именно сейчас, когда марсианам явно и недвусмысленно наступил конец. Посмотрел наверх - на щупальце, до которого было буквально подать рукой. Посмотрел вниз - на такую близкую и недоступную землю, и едва не сорвался, закачавшись. Понимая, что если промедлит ещё немного, то никогда не решится, вскочил, выпрямляясь во весь рост.
Он сумел ухватиться - буквально в самый последний момент, уже заваливаясь перед тем, как упасть. Щупальце оказалось относительно гладким - относительно, поскольку сложено оно было из тысяч тонких металлических колечек. Это было просто здорово, поскольку, в отличие от прутьев клетки, на нём не было никаких шипов. Но это было и плохо - щупальце явно не предназначалось для того, чтобы по нему лазали.
Вихоньков надеялся, что щупальце прогнётся под его тяжестью, мягко опустив на землю. Даже напрягся, чтобы не соскользнуть прежде, чем его усыпанный крошечными точками конец коснётся земли. Щупальце оказалось неожиданно прочным - пришлось ползти по нему, перебирая руками и ногами, словно обезьяна на лиане. "Я не акробат, - снова и снова повторял про себя Вихоньков. - Совсем не акробат. Даже не Тарзан из книжки и фильма...". Он старался не думать, что будет, если силы его покинут и он сорвётся вниз.
Выпустивший щупальце треножник оказался неожиданно близко. Сами щупальца были разномастными - имелись здесь и тонкие, диаметром в полдюйма, и толстые, словно канаты. Два или три щупальца спускались до самой земли, причём по одному из них - как назло, самому дальнему, запросто можно было соскользнуть. Не опасаясь ободрать руки - ладони были по-прежнему обмотаны лоскутами разорванной рубахи. Правда, до заветного щупальца ещё следовало добраться, для чего предстояло влезть на прикрывающий место их крепления полукруглый кожух, прямо под конический колпак машины.
В какой-то момент Вихонькову показалось, что его песенка спета - когда лишившиеся опоры ноги в сапогах повисли над пропастью. Он подтягивался на руках, тщетно пытаясь обхватить ногами свившееся кольцом щупальце - и обхватил, вот только не то, которое ему было нужно.
