– Постой, не делай этого! Что у тебя случилось?
В этот раз он обернулся. На краю дороги, совсем недалеко, стояла небольшая зелёная машина. Константин не особенно разбирался в марках, лишь удивился, как это он не услышал, когда она подъехала. Рядом стояла невысокая светловолосая женщина лет сорока, в простом сером пальтишке, распахнутом, раздуваемом утренним ветром. Под пальто был иакого же цвета костюм, и эта серость неприятно кольнула Константина. Он и сам не знал, почему.
– Что случилось? – повторила она.
Константин понял, что прямо сейчас не готов отпустить руки, а разговор давал необходимое время, чтобы собраться.
«К тому же», – подумал он, – «эта дамочка так меня раздражает, что через пять минут я точно буду готов прыгнуть, лишь бы не видеть её дурацкое лицо».
– У вас что, дел больше нет, кроме как со мной болтать? – довольно грубо ответил он.
Она, однако, совсем не обратила внимания на этот выпад.
– Послушай, ты ведь не хочешь прыгнуть на самом деле?
– А что, если и так? – огрызнулся Константин.
– Подумай, как будут беспокоиться о тебе родители.
– Какие родители? Дамочка, вы же ничего не знаете обо мне!
– Может быть. Ты расскажешь?
Константина словно ударили по голове мешком, настолько неожиданным было это предложение. Его никто не просил до этого рассказать о себе. Собственно, никого не волновало, что он вообще чувствует и думает о происходящем.
– Глупое же будет занятие – стоять и болтать здесь вот так, – буркнул он.
– Мы можем поговорить в другом месте. Хочешь, я отвезу тебя?
Поразмыслив, Константин перелез через перила. Молча они сели в машину.
– Куда едем? – спросила женщина.
Константин пожал плечами.
Машина тронулась с места, зашуршав шинами по недавно уложенному асфальту.
Они взяли след. Тонкая нить вела их за человеком, которого приказал найти хозяин. Для псов мира мёртвых не существовало преград, они скользили по городу парой неслышных призраков, проходя сквозь стены и деревья, сторонясь света фонарей и шумных улиц. Когда один из них слишком близко приблизился к проспекту, по его шкуре прошла еле заметная рябь. Баргест тут же отпрянул обратно под защиту теней. Было уже почти утро, слишком много людей проснулось. Людей, которые не верили в существование таких тварей, как призрачные псы. И их воля, не направленная, но оттого не менее сильная, понемногу вновь делала мир таким, каким они привыкли его видеть. Лишь ночью, когда обитатели городов спали, и их разум витал далеко от земных пределов, реальность менялась, подчиняясь картине, которую видели обладатели иного сознания. Тогда мир принадлежал детям ночи, и существа, чуждые свету, могли безбоязненно выходить на улицы. Но, едва солнце поднималось над горизонтом, и люди пробуждались, Земля вновь становилась обычным небесным телом, вращающимся вокруг своей звезды.
Времени оставалось мало, и баргесты торопились. След становился всё отчётливее, они нагоняли жертву. Псы не ощущали запахов и не могли видеть, но оттого их чувства не были менее острыми.
Нежить, не обладающая телом, не имеет и органов чувств. Мир представляется им не так, как любым, даже самым экзотическим живым созданиям. Тонкая материя, из которой состояли призрачные псы, способна была улавливать лишь присутствие другой тонкой материи – информационных полей, окружающих все предметы зримого мира. Таким образом, они получали информацию об окружающем напрямую, минуя процесс восприятия и анализа объекта. Именно поэтому след, по которому они шли, был таким ярким, дразнящим – это было остаточное излучение, от проходившего недавно мага. Излучение, родственное их собственному.
Руслан шёл вперёд быстрым уверенным шагом, мысленно ругая себя за рассеянность. Это был высокий широкоплечий мужчина на вид лет тридцати, с короткими русыми волосами и глазами такого прозрачного голубого цвета, что иногда они казались почти белыми. Он не любил покидать свой дом на Столбовой, но в тайных убежищах теневого сообщества не всегда можно было найти вещи, простые и привычные для большинства современных городских жителей. Сегодня магу понадобилась обычная электрическая лампочка. Большинство его соседей не пользовались достижениями техники. До сих пор во многих домах горели свечи, некоторым хватало «вечной искры», Руслан же находил технические приспособления весьма удобными и полезными в хозяйстве. Конечно, генератор всё равно питался не от городских сетей, а из того же источника, что давал энергию «вечным искрам», а лампы приходилось периодически менять. Но всё же лично для него электричество имело ряд преимуществ.
Во-первых, Руслан не был достаточно сильным магом, чтобы создавать «вечные искры», и даже перемещать их. Конечно, создать это чудо магической мысли мог кто-нибудь из соседей, но звать их каждый раз, когда ему захочется переместить источник света в другое место, было неудобно.
Во-вторых, на один дом было позволено не более пяти колдовских фонарей, а лампы можно было установить в каждой комнате, и даже кладовке.
Ну а преимущество ламп над свечами было и вовсе очевидным. Тем не менее, жители Столбовой прогресса сторонились. Те, кто относился к нему более благоприятно, давно уже обосновались в городе, и пользовались всеми благами цивилизации. Руслан же, выросший в теневом кармане пространства, не любил шум улиц и толпы, поэтому в город выбирался только по необходимости, и всегда старался выбрать время, когда людей поменьше – например, ночью. Это, как правило, вызывало некоторые осложнения – например, как в случае с лампочками. Трудно было найти нужный магазин, работающий круглосуточно.
А в эту ночь маг настолько потерял чувство времени, что задержался в городе почти до рассвета. Теперь он, стараясь добраться до входа как можно быстрее, шёл скорым шагом, периодически переходя на бег. Оставалось пройти всего пару кварталов, когда маг почувствовал постороннее присутствие. Неизвестное, но явно сверхъестественное, существо стремительно приближалось, нагоняя его. Не замедляя шагов, Руслан прислушался к своим ощущениям, пытаясь определить преследователя. Он скользнул по сознанию существа, но не почувствовал никаких эмоций, красок, свойственных всему живому. Беззвучная тень просто скользила во мраке, явно идя по его следу. Не раздумывая больше, маг побежал, надеясь добраться до входа раньше, чем его догонят.
Довольно скоро Руслан понял, что преследователь не один. Две твари, разделившись, обходили его с боков, оставаясь за гранью видимости, отрезая его от спасительной черты между мирами. Почти не связанные физическими законами, они двигались слишком быстро, и маг почувствовал, что оказался в окружении. Он остановился рядом с фонарным столбом, проливавшим тусклый свет на предрассветную улицу, и приготовился.
Ждать пришлось недолго. Они появились из теней – чёрные псы с горящими зелёным пламенем глазами. Их оказалось семь – гораздо больше, чем рассчитывал увидеть Руслан. Бесстрастные, бесчувственные, чуждые миру живых. Всего лишь инструменты чьей-то воли. Они замерли, образовав неровный круг. Руслан заметил, что они стараются не приближаться к свету. Сейчас гончие мира мёртвых были слишком слабы. Их питала тень, и стоило покинуть мрак, как силы призраков начинали таять. Нужно лишь немного продержаться, до первых лучей солнца, тогда порождения ночи вынуждены будут отступить. Пока же они стояли вокруг – то ли ждали чего-то, то ли просто не знали, как подобраться к жертве.
Где-то в стороне Руслан почувствовал эхо магического воздействия. Словно отвечая на него, фонарь мигнул пару раз и потух. Псы бросились вперёд, но маг выхватил из кармана купленную недавно лампочку и, собрав волю в кулак, заставил энергию из своего тела течь по нити накаливания. Ярко вспыхнул электрический свет, ослепив самого Руслана и заставив нескольких ближайших псов отпрянуть. Их черты потеряли чёткость, и баргесты растворились в воздухе. Остальные тоже отступили во мрак, ещё остававшийся в подвалах и подворотнях. Руслан знал, что продержаться осталось лишь несколько минут. Скоро взойдёт спасительное солнце. Но силы его таяли, свет лампы становился слабее. Он чувствовал, что пришедшие за ним призраки не ушли, а продолжают ждать неподалёку.
Внезапно ноги охватил нестерпимый холод. Опустив глаза, Руслан успел заметить, как из-под земли поднимается призрачная пасть, клыки сомкнулись на его лодыжке. Он успел понять, что баргест прошёл под землёй, обманув его зрение и чутьё, и оставшись вне досягаемости света. Не обладая телом, призрак не мог нанести вред его плоти, но челюсти нежити рвали жизненную энергию. Ноги отказали, Руслан рухнул на колени, потеряв концентрацию и разбив лампочку. В тёмно-серых предрассветных сумерках он успел заметить, как на него несутся чёрные призрачные псы с горящими зелёным огнём глазами.
– Как мы можем что-то предпринять, если не знаем, что происходит?
Вопрос был предсказуемым, но оттого не менее сложным. Ив устало смотрела на карточный расклад, ровным счётом ничего не прояснявший. Очевидно, время карт прошло. Ей уже попадались случаи, когда карты, кости и другие традиционные средства гадания молчали. В подобных ситуациях оставалось только одно – прибегнуть к помощи извне.
– Придётся обратиться к тем, кто не ограничен временем и пространством.
Герцогиня произнесла это с излишним пафосом. Посмотрев на свою наставницу, Лена молча вздохнула. События последних дней сильно измотали немолодую уже ведьму – под глазами Ив темнели круги, кожа, обычно подтянутая, покрылась морщинами. Только сейчас Лена задумалась о том, сколько усилий герцогиня прикладывала, чтобы оставаться такой же, как десятилетия назад, каждый день борясь с неизбежным. С тем, что, рано или поздно, годы возьмут своё, и отсроченная старость напомнит о себе. И тогда некуда уже будет деться от отражения в зеркале, и от правды, на которую герцогиня столько времени закрывала глаза.
Что её молодость осталась в прошлом.
Что же тогда останется у неё? Лена часто завидовала своей наставнице, видя, что та до сих пор пользуется популярностью у мужчин, обладает властью над природой, и мечтала когда-нибудь стать такой же. Но теперь она понемногу начинала понимать – никто на самом деле не властен над временем. И рано или поздно, герцогиня останется наедине с собой. Всё уйдёт. Ив будет одна, лишь воспоминания об утраченном, о том, что она могла бы сделать, но никогда уже не сделает, будут каждый день терзать её. До горячих слёз из глаз, до крика, застрявшего в горле.
Лена поняла, что не хочет разделить такую судьбу.
– Что с тобой? – раздражённо спросила герцогиня, заметив пристальный взгляд ученицы.
Та лишь мотнула головой.
– Хорошо, – отвернулась ведьма, – сейчас мы не должны впадать в ступор. Нам нужно собраться и выяснить, что происходит.
– Как мы собираемся это сделать?
– Я ведь уже сказала. Достаточно ясно, мне кажется. Когда карты молчат, и знамения рун туманны, остаётся последнее средство. Мы спросим у мёртвых.
На свалке за городом он раздобыл старую кровать с металлической сеткой и пару кресел. Заброшенный дом всё ещё не выглядел жилым, и в нём пахло прежними обитателями, но Эдуард, оглядев его, улыбнулся, и назвал домом. Он сжёг вещи, принадлежавшие бомжам, постелил на пыльные доски прохудившийся ковёр, даже нашёл работающий чёрно-белый телевизор. Теперь он щёлкал переключателем каналов, пытаясь поймать программу новостей. Наконец, звук появился, и маг принялся настраивать антенну. Для того чтобы в проводах вновь появился ток, с утра ему пришлось поколдовать над местной подстанцией. Как результат, несколько линий в районе оказались обесточены, но зато он смог на шаг приблизиться к двадцать первому веку.
– Многое изменилось, пока меня не было, да? – обратился он к останкам одного из прежних обитателей дома, аккуратно размещённым в одном из кресел. – Знаешь, я привык разговаривать с собой. Одиночество, понимаешь? Я слышал, что некоторые специально заводят цветы и разговаривают с ними. Глупо, правда? Ничто не заменит живое общение, я так думаю. Что? Ты говоришь, что ты не живой?
Эдуард повернулся к трупу и развёл руками.
– Хех, и ведь не возразишь, дружище. Но за неимением лучшего, приходится довольствоваться тем, что есть. Что-то подобное я уже где-то видел, но это не так уж важно. Думаю, никто не обвинит меня в заимствовании сюжета. В любом случае, это ведь лучше, чем разговаривать с цветами. Или, например, с собой. Такое, знаешь ли, сумасшествием попахивает. А это уже очень, очень серьёзно.
Останки несчастного молчали, пустые глазницы продолжали смотреть в стену.
– Ничего, потерпи. Недолго осталось. Скоро нас станет больше, и тогда будет веселее. Я слишком много говорю, да? Мне это всегда казалось дурной привычкой. Не люблю лишний шум. Но что поделаешь, тебе меня не понять. Если бы ты провёл четверть века в Разломе, с этими духами неявленными, вот тогда бы ты мог, конечно. Но для тебя шанс упущен. Так, давай всё же посмотрим, что нам передают по телевизору. Да, многое изменилось.
День прошёл спокойно. Даже в подлунном мире происшествий было меньше, чем обычно. Знающие, или просто внимательные люди, могли бы сказать, что наступило затишье перед бурей. Но никто не придал этому значения. Люди занимались своими делами, маги – своими. Магистр и герцогиня со своей ученицей отдыхали и набирались сил, баргесты затаились до следующей ночи, Эдуард смотрел телевизор.
Впрочем, был всё же один человек, старавшийся не терять время. В своём жилище на Столбовой улице Ярослав зажигал огонь в курильницах. Дым поднимался от благовоний тонкими струйками, под потолком собираясь в купол. Множество разных ароматов создавали сложную симфонию, от которой у непривычного человека разболелась бы голова. Но Ярослав, привычный к подобным действиям, видел каждую струйку как отдельную ноту или аккорд. Он плыл, словно в море, в этом калейдоскопе звуков и запахов. Он всё глубже погружался в это мистическое пространство, приближаясь к границе, отделявшей мир смертных от мира духов. Пытаясь меж сотен фальшивых жемчужин отыскать одну истинную. Жемчужину ответа.
Это был странный мир. Здесь привычные границы размывались, иногда исчезали. Ярослав знал, что каждый оказавшийся в этом пространстве видит его по-своему. Для него оно всегда было подобно морю звуков. Тёмно-зелёные, глухие звуки труб составляли общий фон. Жемчужины, которые он перебирал одну за другой, были словно флейты, ковёр водорослей, покрывавший дно, отзывался волынками. Огромные неповоротливые гиганты и маленькие юркие рыбки, планктон и губки – саксофоны, горны, кларнеты, гобои. Всё это смешивалось в жуткую какофонию, но для слуха мага звучало невыразимо стройно и гармонично. Симфония иного мира.
Когда он вернулся, ему было, о чём поговорить со своими новыми союзниками.
Город медленно переходил во власть вечера. Небо было чистым и прозрачным, по-весеннему, словно его только что вымыли небесные мойщики. В воздухе царила атмосфера покоя и безмятежности. Ярослав поднимался по лестнице к двери герцогини, думая о том, что это, возможно, последний спокойный день.
Герцогиня открыла быстро. На ней была церемониальная чёрная мантия.
– Хорошо, что ты пришёл сейчас. Позже нам было бы не до тебя.
В этот раз он обернулся. На краю дороги, совсем недалеко, стояла небольшая зелёная машина. Константин не особенно разбирался в марках, лишь удивился, как это он не услышал, когда она подъехала. Рядом стояла невысокая светловолосая женщина лет сорока, в простом сером пальтишке, распахнутом, раздуваемом утренним ветром. Под пальто был иакого же цвета костюм, и эта серость неприятно кольнула Константина. Он и сам не знал, почему.
– Что случилось? – повторила она.
Константин понял, что прямо сейчас не готов отпустить руки, а разговор давал необходимое время, чтобы собраться.
«К тому же», – подумал он, – «эта дамочка так меня раздражает, что через пять минут я точно буду готов прыгнуть, лишь бы не видеть её дурацкое лицо».
– У вас что, дел больше нет, кроме как со мной болтать? – довольно грубо ответил он.
Она, однако, совсем не обратила внимания на этот выпад.
– Послушай, ты ведь не хочешь прыгнуть на самом деле?
– А что, если и так? – огрызнулся Константин.
– Подумай, как будут беспокоиться о тебе родители.
– Какие родители? Дамочка, вы же ничего не знаете обо мне!
– Может быть. Ты расскажешь?
Константина словно ударили по голове мешком, настолько неожиданным было это предложение. Его никто не просил до этого рассказать о себе. Собственно, никого не волновало, что он вообще чувствует и думает о происходящем.
– Глупое же будет занятие – стоять и болтать здесь вот так, – буркнул он.
– Мы можем поговорить в другом месте. Хочешь, я отвезу тебя?
Поразмыслив, Константин перелез через перила. Молча они сели в машину.
– Куда едем? – спросила женщина.
Константин пожал плечами.
Машина тронулась с места, зашуршав шинами по недавно уложенному асфальту.
Они взяли след. Тонкая нить вела их за человеком, которого приказал найти хозяин. Для псов мира мёртвых не существовало преград, они скользили по городу парой неслышных призраков, проходя сквозь стены и деревья, сторонясь света фонарей и шумных улиц. Когда один из них слишком близко приблизился к проспекту, по его шкуре прошла еле заметная рябь. Баргест тут же отпрянул обратно под защиту теней. Было уже почти утро, слишком много людей проснулось. Людей, которые не верили в существование таких тварей, как призрачные псы. И их воля, не направленная, но оттого не менее сильная, понемногу вновь делала мир таким, каким они привыкли его видеть. Лишь ночью, когда обитатели городов спали, и их разум витал далеко от земных пределов, реальность менялась, подчиняясь картине, которую видели обладатели иного сознания. Тогда мир принадлежал детям ночи, и существа, чуждые свету, могли безбоязненно выходить на улицы. Но, едва солнце поднималось над горизонтом, и люди пробуждались, Земля вновь становилась обычным небесным телом, вращающимся вокруг своей звезды.
Времени оставалось мало, и баргесты торопились. След становился всё отчётливее, они нагоняли жертву. Псы не ощущали запахов и не могли видеть, но оттого их чувства не были менее острыми.
Нежить, не обладающая телом, не имеет и органов чувств. Мир представляется им не так, как любым, даже самым экзотическим живым созданиям. Тонкая материя, из которой состояли призрачные псы, способна была улавливать лишь присутствие другой тонкой материи – информационных полей, окружающих все предметы зримого мира. Таким образом, они получали информацию об окружающем напрямую, минуя процесс восприятия и анализа объекта. Именно поэтому след, по которому они шли, был таким ярким, дразнящим – это было остаточное излучение, от проходившего недавно мага. Излучение, родственное их собственному.
Руслан шёл вперёд быстрым уверенным шагом, мысленно ругая себя за рассеянность. Это был высокий широкоплечий мужчина на вид лет тридцати, с короткими русыми волосами и глазами такого прозрачного голубого цвета, что иногда они казались почти белыми. Он не любил покидать свой дом на Столбовой, но в тайных убежищах теневого сообщества не всегда можно было найти вещи, простые и привычные для большинства современных городских жителей. Сегодня магу понадобилась обычная электрическая лампочка. Большинство его соседей не пользовались достижениями техники. До сих пор во многих домах горели свечи, некоторым хватало «вечной искры», Руслан же находил технические приспособления весьма удобными и полезными в хозяйстве. Конечно, генератор всё равно питался не от городских сетей, а из того же источника, что давал энергию «вечным искрам», а лампы приходилось периодически менять. Но всё же лично для него электричество имело ряд преимуществ.
Во-первых, Руслан не был достаточно сильным магом, чтобы создавать «вечные искры», и даже перемещать их. Конечно, создать это чудо магической мысли мог кто-нибудь из соседей, но звать их каждый раз, когда ему захочется переместить источник света в другое место, было неудобно.
Во-вторых, на один дом было позволено не более пяти колдовских фонарей, а лампы можно было установить в каждой комнате, и даже кладовке.
Ну а преимущество ламп над свечами было и вовсе очевидным. Тем не менее, жители Столбовой прогресса сторонились. Те, кто относился к нему более благоприятно, давно уже обосновались в городе, и пользовались всеми благами цивилизации. Руслан же, выросший в теневом кармане пространства, не любил шум улиц и толпы, поэтому в город выбирался только по необходимости, и всегда старался выбрать время, когда людей поменьше – например, ночью. Это, как правило, вызывало некоторые осложнения – например, как в случае с лампочками. Трудно было найти нужный магазин, работающий круглосуточно.
А в эту ночь маг настолько потерял чувство времени, что задержался в городе почти до рассвета. Теперь он, стараясь добраться до входа как можно быстрее, шёл скорым шагом, периодически переходя на бег. Оставалось пройти всего пару кварталов, когда маг почувствовал постороннее присутствие. Неизвестное, но явно сверхъестественное, существо стремительно приближалось, нагоняя его. Не замедляя шагов, Руслан прислушался к своим ощущениям, пытаясь определить преследователя. Он скользнул по сознанию существа, но не почувствовал никаких эмоций, красок, свойственных всему живому. Беззвучная тень просто скользила во мраке, явно идя по его следу. Не раздумывая больше, маг побежал, надеясь добраться до входа раньше, чем его догонят.
Довольно скоро Руслан понял, что преследователь не один. Две твари, разделившись, обходили его с боков, оставаясь за гранью видимости, отрезая его от спасительной черты между мирами. Почти не связанные физическими законами, они двигались слишком быстро, и маг почувствовал, что оказался в окружении. Он остановился рядом с фонарным столбом, проливавшим тусклый свет на предрассветную улицу, и приготовился.
Ждать пришлось недолго. Они появились из теней – чёрные псы с горящими зелёным пламенем глазами. Их оказалось семь – гораздо больше, чем рассчитывал увидеть Руслан. Бесстрастные, бесчувственные, чуждые миру живых. Всего лишь инструменты чьей-то воли. Они замерли, образовав неровный круг. Руслан заметил, что они стараются не приближаться к свету. Сейчас гончие мира мёртвых были слишком слабы. Их питала тень, и стоило покинуть мрак, как силы призраков начинали таять. Нужно лишь немного продержаться, до первых лучей солнца, тогда порождения ночи вынуждены будут отступить. Пока же они стояли вокруг – то ли ждали чего-то, то ли просто не знали, как подобраться к жертве.
Где-то в стороне Руслан почувствовал эхо магического воздействия. Словно отвечая на него, фонарь мигнул пару раз и потух. Псы бросились вперёд, но маг выхватил из кармана купленную недавно лампочку и, собрав волю в кулак, заставил энергию из своего тела течь по нити накаливания. Ярко вспыхнул электрический свет, ослепив самого Руслана и заставив нескольких ближайших псов отпрянуть. Их черты потеряли чёткость, и баргесты растворились в воздухе. Остальные тоже отступили во мрак, ещё остававшийся в подвалах и подворотнях. Руслан знал, что продержаться осталось лишь несколько минут. Скоро взойдёт спасительное солнце. Но силы его таяли, свет лампы становился слабее. Он чувствовал, что пришедшие за ним призраки не ушли, а продолжают ждать неподалёку.
Внезапно ноги охватил нестерпимый холод. Опустив глаза, Руслан успел заметить, как из-под земли поднимается призрачная пасть, клыки сомкнулись на его лодыжке. Он успел понять, что баргест прошёл под землёй, обманув его зрение и чутьё, и оставшись вне досягаемости света. Не обладая телом, призрак не мог нанести вред его плоти, но челюсти нежити рвали жизненную энергию. Ноги отказали, Руслан рухнул на колени, потеряв концентрацию и разбив лампочку. В тёмно-серых предрассветных сумерках он успел заметить, как на него несутся чёрные призрачные псы с горящими зелёным огнём глазами.
– Как мы можем что-то предпринять, если не знаем, что происходит?
Вопрос был предсказуемым, но оттого не менее сложным. Ив устало смотрела на карточный расклад, ровным счётом ничего не прояснявший. Очевидно, время карт прошло. Ей уже попадались случаи, когда карты, кости и другие традиционные средства гадания молчали. В подобных ситуациях оставалось только одно – прибегнуть к помощи извне.
– Придётся обратиться к тем, кто не ограничен временем и пространством.
Герцогиня произнесла это с излишним пафосом. Посмотрев на свою наставницу, Лена молча вздохнула. События последних дней сильно измотали немолодую уже ведьму – под глазами Ив темнели круги, кожа, обычно подтянутая, покрылась морщинами. Только сейчас Лена задумалась о том, сколько усилий герцогиня прикладывала, чтобы оставаться такой же, как десятилетия назад, каждый день борясь с неизбежным. С тем, что, рано или поздно, годы возьмут своё, и отсроченная старость напомнит о себе. И тогда некуда уже будет деться от отражения в зеркале, и от правды, на которую герцогиня столько времени закрывала глаза.
Что её молодость осталась в прошлом.
Что же тогда останется у неё? Лена часто завидовала своей наставнице, видя, что та до сих пор пользуется популярностью у мужчин, обладает властью над природой, и мечтала когда-нибудь стать такой же. Но теперь она понемногу начинала понимать – никто на самом деле не властен над временем. И рано или поздно, герцогиня останется наедине с собой. Всё уйдёт. Ив будет одна, лишь воспоминания об утраченном, о том, что она могла бы сделать, но никогда уже не сделает, будут каждый день терзать её. До горячих слёз из глаз, до крика, застрявшего в горле.
Лена поняла, что не хочет разделить такую судьбу.
– Что с тобой? – раздражённо спросила герцогиня, заметив пристальный взгляд ученицы.
Та лишь мотнула головой.
– Хорошо, – отвернулась ведьма, – сейчас мы не должны впадать в ступор. Нам нужно собраться и выяснить, что происходит.
– Как мы собираемся это сделать?
– Я ведь уже сказала. Достаточно ясно, мне кажется. Когда карты молчат, и знамения рун туманны, остаётся последнее средство. Мы спросим у мёртвых.
На свалке за городом он раздобыл старую кровать с металлической сеткой и пару кресел. Заброшенный дом всё ещё не выглядел жилым, и в нём пахло прежними обитателями, но Эдуард, оглядев его, улыбнулся, и назвал домом. Он сжёг вещи, принадлежавшие бомжам, постелил на пыльные доски прохудившийся ковёр, даже нашёл работающий чёрно-белый телевизор. Теперь он щёлкал переключателем каналов, пытаясь поймать программу новостей. Наконец, звук появился, и маг принялся настраивать антенну. Для того чтобы в проводах вновь появился ток, с утра ему пришлось поколдовать над местной подстанцией. Как результат, несколько линий в районе оказались обесточены, но зато он смог на шаг приблизиться к двадцать первому веку.
– Многое изменилось, пока меня не было, да? – обратился он к останкам одного из прежних обитателей дома, аккуратно размещённым в одном из кресел. – Знаешь, я привык разговаривать с собой. Одиночество, понимаешь? Я слышал, что некоторые специально заводят цветы и разговаривают с ними. Глупо, правда? Ничто не заменит живое общение, я так думаю. Что? Ты говоришь, что ты не живой?
Эдуард повернулся к трупу и развёл руками.
– Хех, и ведь не возразишь, дружище. Но за неимением лучшего, приходится довольствоваться тем, что есть. Что-то подобное я уже где-то видел, но это не так уж важно. Думаю, никто не обвинит меня в заимствовании сюжета. В любом случае, это ведь лучше, чем разговаривать с цветами. Или, например, с собой. Такое, знаешь ли, сумасшествием попахивает. А это уже очень, очень серьёзно.
Останки несчастного молчали, пустые глазницы продолжали смотреть в стену.
– Ничего, потерпи. Недолго осталось. Скоро нас станет больше, и тогда будет веселее. Я слишком много говорю, да? Мне это всегда казалось дурной привычкой. Не люблю лишний шум. Но что поделаешь, тебе меня не понять. Если бы ты провёл четверть века в Разломе, с этими духами неявленными, вот тогда бы ты мог, конечно. Но для тебя шанс упущен. Так, давай всё же посмотрим, что нам передают по телевизору. Да, многое изменилось.
День прошёл спокойно. Даже в подлунном мире происшествий было меньше, чем обычно. Знающие, или просто внимательные люди, могли бы сказать, что наступило затишье перед бурей. Но никто не придал этому значения. Люди занимались своими делами, маги – своими. Магистр и герцогиня со своей ученицей отдыхали и набирались сил, баргесты затаились до следующей ночи, Эдуард смотрел телевизор.
Впрочем, был всё же один человек, старавшийся не терять время. В своём жилище на Столбовой улице Ярослав зажигал огонь в курильницах. Дым поднимался от благовоний тонкими струйками, под потолком собираясь в купол. Множество разных ароматов создавали сложную симфонию, от которой у непривычного человека разболелась бы голова. Но Ярослав, привычный к подобным действиям, видел каждую струйку как отдельную ноту или аккорд. Он плыл, словно в море, в этом калейдоскопе звуков и запахов. Он всё глубже погружался в это мистическое пространство, приближаясь к границе, отделявшей мир смертных от мира духов. Пытаясь меж сотен фальшивых жемчужин отыскать одну истинную. Жемчужину ответа.
Это был странный мир. Здесь привычные границы размывались, иногда исчезали. Ярослав знал, что каждый оказавшийся в этом пространстве видит его по-своему. Для него оно всегда было подобно морю звуков. Тёмно-зелёные, глухие звуки труб составляли общий фон. Жемчужины, которые он перебирал одну за другой, были словно флейты, ковёр водорослей, покрывавший дно, отзывался волынками. Огромные неповоротливые гиганты и маленькие юркие рыбки, планктон и губки – саксофоны, горны, кларнеты, гобои. Всё это смешивалось в жуткую какофонию, но для слуха мага звучало невыразимо стройно и гармонично. Симфония иного мира.
Когда он вернулся, ему было, о чём поговорить со своими новыми союзниками.
Город медленно переходил во власть вечера. Небо было чистым и прозрачным, по-весеннему, словно его только что вымыли небесные мойщики. В воздухе царила атмосфера покоя и безмятежности. Ярослав поднимался по лестнице к двери герцогини, думая о том, что это, возможно, последний спокойный день.
Герцогиня открыла быстро. На ней была церемониальная чёрная мантия.
– Хорошо, что ты пришёл сейчас. Позже нам было бы не до тебя.
