Она провела его в комнату, где всё уже было приготовлено для ритуала. Ярослав заглянул в курильницу, взял двумя пальцами находившийся там порошок, растёр его и принюхался.
– Ладан мёртвых?
Ведьма утвердительно кивнула.
– Первый раз вижу, чтобы вызывание мёртвецов проводили у себя в квартире.
– Я достаточно сильна, чтобы призвать их сюда. Кроме того, это просто удобнее. Не надо никуда тащиться.
Заклинатель усмехнулся и покачал головой.
– Нужно соблюдать баланс между уверенностью в своих силах и здоровыми сомнениями. Ты становишься слишком самонадеянной. К тому же, эту операцию обычно проводят после долгой подготовки.
Маг сел в кресло и пристально посмотрел на Ив.
– Спасибо за своевременную лекцию, – скривилась та, – но я сама прекрасно знаю, что мне делать. Ты за этим сюда пришёл?
– Где Лена? – ответил вопросом на вопрос Ярослав.
– Скоро должна быть. А зачем она тебе?
– Возможно, сегодня нам предстоит серьёзное мероприятие.
Подвал был освещён семью свечами, поэтому детали окружения терялись в темноте. Но ему и не нужно было много света. Всё, что следовало произнести, он помнил наизусть, а для остальных действий вполне хватало имеющегося.
Эдуард считал свой выбор логова очень удачным. Кроме того, что никто не будет его здесь искать, в доме был довольно большой подвал. Хотя в нём и было холодно до дрожи, он отвечал всем потребностям мага – здесь было темно, тихо, и близко к земле.
Эдуард как раз закончил вырезать на утоптанном земляном полу звезду с семью лучами, и теперь любовался своей работой. Линии были идеально ровными, сказывался большой опыт в подобных делах. Теперь оставалось только завершить последние приготовления и можно начинать. Скоро у него будет достаточно слуг, чтобы вступить в игру в полную силу, и тогда начнётся самое интересное. Он знал, что пока оба ребёнка ему недоступны, но это должно было измениться в самом ближайшем будущем.
– И что произойдёт? – спросила Лена. – Апокалипсис, толпы демонов, марширующих по нашему миру, Судный день?
– Меньше смотри современных фильмов, – раздражённо махнул рукой Ярослав.
– Это была всего лишь шутка, – нахмурилась девушка и тихо добавила: – хотя людям, привыкшим к немому кино, этого, может быть, не понять.
– Сейчас не время для шуток, девочка, – герцогиня пронзила ученицу холодным взглядом.
Вместо мантии на ней уже были потёртые джинсы и брезентовая штормовка.
– Нет, Лена права, я должен извиниться. Прости, мы все сейчас немного на взводе. Всё действительно серьёзно. Ничего такого, о чём ты сказала, не будет, конечно. Но из увиденного мной я понял, кто-то из наших врагов, не побоюсь их так назвать, собирается открыть Разлом, чтобы призвать себе новых духов-служителей. К чему бы этот человек ни стремился в конечном итоге, это не конец света. Может быть, что-то не менее фатальное, но не такое эффектное. Помню, однажды мир был во власти сил хаоса целых два столетия, но никто из людей этого даже не заметил.
– Ты отвлекаешься, - одёрнула его герцогиня.
– Верно. Я думаю…
– Подожди, - прервала его Герцогиня. На лице её было сомнение. – Кажется, я кое о чём умолчала сначала. Я знаю, кто пытается открыть Разлом. Помнишь, я рассказывала тебе о том, как пропал Андрей?
Ярослав кивнул.
– Потом, когда всё утихло, появился один человек, которого мы все считали мёртвым. Эдуард. Уверена, это он управляет духами Разлома, пытаясь якобы предотвратить гибель человечества. Похоже, он не совсем в своём уме. Видимо, он находился по ту сторону Разлома всё это время, и это сказалось на его рассудке.
Ярослав молчал, задумчиво постукивая кончиком указательного пальца по носу. С каждым словом Ив он становился всё мрачнее.
– Вот, что я скажу. Тот, кто пользуется подобными силами, уже не совсем человек. Долгое пребывание по ту сторону извратит любого, и каковы бы ни были его цели, в конечном итоге они приведут только к страданиям. Если его сегодняшний план удастся, он получит серьёзный перевес в силе. Особенно по сравнению с нами. Ведь мы до сих пор плохо представляем, что происходит, и можем рассчитывать только на себя. Я достаточно хорошо объяснил?
– Более чем, – пробормотала Лена.
– Хорошо. Мы вынуждены действовать, не изучив его возможности и не проведя никакой разведки. Мне это не нравится, но другого выхода у нас нет. Мой хранитель уже разыскивает убежище Эдуарда, и, как только он преуспеет, нужно будет выдвигаться немедленно. Времени на приготовления почти нет. Соберите всё, что нам может понадобиться.
Когда они вышли, уже стемнело. Дом, о котором рассказала прилетевшая ворона Ярослава, был старым и покосившимся. Он находился на окраине города и, очевидно, только поэтому ещё не был отдан под снос.
Дверь не была заперта. Изнутри шёл тяжёлый и плотный запах разложения, грязи и экскрементов. Ярослав включил фонарь, и осветил короткий коридор, две двери и крутую деревянную лестницу, ведущую наверх. Они медленно пошли вперёд, аккуратно ставя ноги, чтобы половицы не заскрипели. За первой дверью, находившейся по правую руку, была лишь пустая комната. Когда Ярослав приоткрыл вторую, повеяло свежим ветром, немного разогнавшим запах. Повернувшись к своим спутницам, маг кивнул.
Комната была небольшой. На некрашеных потемневших досках пола лежал безвкусный старый ковёр, у стены стояла кровать, на стуле рядом с окном – неработающий телевизор. Напротив него, спинками ко входу, стояли два вылинявших жёлтых кресла. Ярослав тихо подошёл и заглянул в них, но тут же отвернулся, покачав головой.
– Что там? – шёпотом спросила Лена.
– Останки какого-то бедняги. Эдуарда нет.
– Ну, почему же, – донёсся голос от двери.
Все трое вторгшихся в логово заклинателя разом обернулись.
– Что же вы не предупредили меня заранее – я бы купил печенье, чай поставил. Кстати, надо раздобыть электроплитку.
Сложив руки на груди, у стены стоял новый хозяин дома.
– Ты специально учился подражать злодеям из дешёвых фильмов? – спросила Лена.
– Девочка, ты даже представления не имеешь, насколько я старше тебя. Если уж пытаешься меня оскорбить, обращайся хотя бы на «вы», чтобы это не выглядело так жалко. Итак, что привело вас в мою скромную обитель?
– Больше подошло бы слово… впрочем, я даже не знаю, каким словом можно это назвать, – скривился Ярослав.
– Значит, оставим то, которое использовал я, мой черноволосый друг. Что, впрочем, никак не отвечает на мой вопрос.
– Мы пришли, чтобы остановить тебя, – вмешалась в разговор Ив.
– Остановить меня? А что, собственно, я такого делаю, что нужно меня останавливать?
– Хватит, Эдуард, – в голосе герцогини появился холод. – То, что ты творишь, зло. Когда-то ты был одним из нас, что же с тобой случилось?
Лицо заклинателя не выражало никаких эмоций. Он опустил глаза, внезапно очень заинтересовавший своими ногтями.
– Ты говоришь, что я творю зло? – спокойно заговорил он спустя несколько мгновений. – Ах, моя дорогая, вспомни, в каком мире мы живём. Добро, зло, кого это сейчас действительно волнует? Всё это уже давно стало просто торговыми марками, даже не абстрактными философскими понятиями. Подчёркиваю – абстрактными! Много ли поступков действительно можно отнести к добрым или злым? Вот возьмём, к примеру, то, что я собираюсь сделать. Открытие Разлома – разве его можно считать злом? Я просто временно приподнимаю завесу между мирами. Или возьмём вызов духов – ты ведь даже не знаешь, для какой цели я это делаю. Что, если я хочу использовать их, чтобы спасти человечество? Разве это – зло?
– Опять ты об этом! Человечеству не может ничего угрожать. Оно когда-то появилось в этом мире, и когда-нибудь исчезнет, но нет никаких мистических причин для этого. Это просто естественный ход вещей.
– Ты принимаешь точку зрения, которая тебе выгодна! Закрывая глаза на то, что ты не можешь знать всего об этом, как ты выразилась, «естественном ходе вещей». Тысячелетия мудрецы ломали голову над вопросом, для чего мы существуем. Случайность это, или есть какая-то высшая цель? Если человек – всего лишь результат эволюционного процесса, его бытие не может иметь цель и смысл. Разве это правильно?
– А ты предполагаешь божественное вмешательство? Не смеши меня, Эдуард, с каких пор ты перешёл в проповедники? Религия уж точно преследует вполне конкретные цели, не имеющие никакого отношения к высшему промыслу.
– Я говорю тебе не о религии, Ив. О вере. О вере в то, что наше существование обусловлено неким высшим разумом, не бессмысленно. А значит, жизнь подчиняется не твоим глупым законам эволюции, а определённым более значительным принципам. Следовательно, может и исчезнуть, подчиняясь этим принципам. Посмотри вокруг – мир загнивает. Духовность умирает, уступая место привычке. Привычке жить, верить, любить, враждовать. Люди грызут друг другу глотки из-за обид, которые имели место за столетия до их рождения.
– Так было всегда, Эдуард. Это в природе людей. Они враждуют не со вчерашнего дня, а с самого момента их сотворения. Образно выражаясь. То, что люди становятся менее искренними, говорит лишь о том, что они растут. Они меняют детскую наивность и свежесть чувств на рационализм взрослых. Цивилизации, как и люди, тоже рождаются, стареют и умирают. Естественным путём. Её можно убить, но не потому, что пришёл конец какого-то календарного цикла майя или антихрист, предсказанный религией, которой всего две тысячи лет. Любой реальный конец цивилизации имеет вполне земные причины. Остановись, Эдуард. Ты похож на одержимого. Всё, что ты говоришь, это бред.
– Тогда ответь мне, в чём ты видишь смысл нашего существования?
– Это каждый человек решает для себя сам, – спокойно ответила герцогиня.
– Что ж, в таком случае, я решил, – так же спокойно ответил Эдуард. – И я буду делать то, что задумал.
– Я чувствую, что ритуал уже начался, – вмешался Ярослав.
– Каким образом, ведь Эдуард же здесь? – герцогиня всмотрелась в лицо своего оппонента. И вдруг, сделав в воздухе сложный знак, метнула в него возникшую из пустоты иглу.
Та прошла сквозь тело Эдуарда, отчего оно превратилось в облако белёсого дыма.
– Фантом, – рявкнула Ив. – Он просто отвлекал нас. Но где же тогда он проводит ритуал?
– Если он открывает разлом, то, наверное, ближе к земле, – предположила Лена.
Ярослав посмотрел на неё с уважением.
– Какая сообразительная у тебя ученица. Верно, в таких домах были подвалы. Достаточно большие, чтобы наш проповедник мог приспособить его для своих целей.
– Так, хорошо. Должен быть какой-то вход. Вряд ли он в квартире, так что давайте поищем снаружи, – зачастила Ив, теряя самообладание. У Лены закралось подозрение, что это из-за того, что Эдуард смог так легко обвести её вокруг пальца.
Люк обнаружился под лестницей. Воспользовавшись эфирным зрением, Ярослав заметил лёгкое марево, окружавшее доски. Десять минут ему потребовалось, чтобы распутать сложное плетение защитного заклинания. Наконец, откинув крышку люка, Ярослав спрыгнул вниз, едва не подвернув ногу. Пространство с низким потолком было залито зелёным свечением невидимых простому глазу энергий, и в сосредоточении этого свечения виднелась человеческая фигура.
Ритуал шёл полным ходом.
VIII
Ментальная паутина медленно, но верно, оплетала весь особняк. Сила, которую получил Магистр, была холодной, чужой, но оттого не менее эффективной. Разум всех людей, попадавших в паутину, был объединён, подчинён одному человеку. С самого первого момента, когда глава Конклава начал создавать сеть, он не переставал восхищаться искусством древних. Техника гигантов не просто подавляла сознание людей, она делала его частью сознания мага. Магистр чувствовал, как горизонты его восприятия расширяются, словно мозг любого из подвластных ему существ был частью его собственного, со всем, что в нём хранилось – знаниями, памятью, способностями.
Впрочем, довольно быстро обнаружилось, что ощущение всё же обманчиво. Магистр мог свободно пользоваться информацией своих марионеток и управлять ими, но настоящий доступ к их разуму был закрыт. Маг всё ещё был ограничен собственными мыслительными способностями.
И всё же он был очень доволен заключённым договором. Сила вливалась в него, как шампанское в бокал. Она искрилась, пьянила, и готова была перелиться через край, подобно пене.
Когда чувство эйфории прошло, Магистр решил, наконец, посмотреть на воинов, которых дал ему древний гигант. Под покровом ночи, по первому его зову, они явились. Словно пыль поднялась столбами и сгустилась в огромные мощные тела. Их было всего восемь, но Магистр не сомневался, что они стоят целой армии.
Когда смотр был окончен, он поднялся к себе в кабинет. Там налил в бокал красное вино и, закурив, сел у окна. Всматриваясь в звёздное небо, Магистр думал о том, какое огромное количество людей смотрело вот так на звёзды и думало о будущем. И ещё он жалел, что его покинул человек, который много лет был рядом с ним. Покинул из-за туманных подозрений, словно не было этих долгих лет дружбы.
Но Ярослав был реалистом. Он вряд ли поверил бы в то, что открылось главе теневого сообщества. Поэтому сейчас Магистр поневоле смаковал чувство жертвенного одиночества. Он думал о том, что обречён быть один во имя спасения других. Конечно, как многие до него, маг не удосужился поразмыслить о том, хотят ли окружающие, чтобы им помогали теми способами, которыми пользуются самопровозглашённые герои. Просто сложилось так, что спасение – это дело благородное, но не всегда добровольное.
Наконец, когда небо стало светлеть, Магистр решил отправиться спать. За своими упражнениями он забыл о том, что ему всё ещё не чужды простые человеческие слабости. Теперь же сон навалился на него, унося прочь от повседневности. Но, даже засыпая, маг чувствовал, как его сознание продолжает удерживать сплетённую им паутину.
– Мы что-нибудь можем сделать? Как-то его оттуда достать? – спросила Лена.
Ярослав покачал головой.
– Не знаю. Просто не знаю. Честно говоря, я первый раз вижу, как открывается Разлом, и даже не могу решить, нормально ли происходящее. То есть, это всё вообще не нормально, я о том, что…
– Я понимаю, о чём ты, – прервал его напряжённый голос Ив.
Герцогиня протянула руку вперёд, к изумрудному свечению, и оно, словно живое, потянулось навстречу. Ведьма отдёрнула руку.
– Это какой-то вид пространственной психокинетической энергии, – заключила она. – Можно сказать даже, что это энергетическая субстанция, обладающая зачаточным интеллектом.
Лена покосилась на свою наставницу.
– Грубо говоря, это не до конца сформировавшийся дух, – пояснил Ярослав.
– Ну, если только очень грубо, – Ив склонила голову набок, продолжая рассматривать свечение и силуэт Эдуарда.
– Ладно, нет времени для коллоквиума, потом объяснишь ученице подробнее. Нужно придумать, что делать, чтобы нейтрализовать преграду.
– Ну, как раз для этого нам нужно понять, что это такое. Пока мы знаем только, что оно обладает психокинетическими свойствами.
Лена тяжело вздохнула.
– Оно реагирует на чужое сознание, – пояснила Ив.
– Грубо говоря, – вставил Ярослав.
– Да, – согласилась ведьма. – Очень грубо.
– А что оно вообще здесь делает? – спросила Лена.
Старшие маги задумались.
– Очевидно, это связано с ритуалом, – наконец подал голос Ярослав. – Возможно, некая протоматерия.
– Ладан мёртвых?
Ведьма утвердительно кивнула.
– Первый раз вижу, чтобы вызывание мёртвецов проводили у себя в квартире.
– Я достаточно сильна, чтобы призвать их сюда. Кроме того, это просто удобнее. Не надо никуда тащиться.
Заклинатель усмехнулся и покачал головой.
– Нужно соблюдать баланс между уверенностью в своих силах и здоровыми сомнениями. Ты становишься слишком самонадеянной. К тому же, эту операцию обычно проводят после долгой подготовки.
Маг сел в кресло и пристально посмотрел на Ив.
– Спасибо за своевременную лекцию, – скривилась та, – но я сама прекрасно знаю, что мне делать. Ты за этим сюда пришёл?
– Где Лена? – ответил вопросом на вопрос Ярослав.
– Скоро должна быть. А зачем она тебе?
– Возможно, сегодня нам предстоит серьёзное мероприятие.
Подвал был освещён семью свечами, поэтому детали окружения терялись в темноте. Но ему и не нужно было много света. Всё, что следовало произнести, он помнил наизусть, а для остальных действий вполне хватало имеющегося.
Эдуард считал свой выбор логова очень удачным. Кроме того, что никто не будет его здесь искать, в доме был довольно большой подвал. Хотя в нём и было холодно до дрожи, он отвечал всем потребностям мага – здесь было темно, тихо, и близко к земле.
Эдуард как раз закончил вырезать на утоптанном земляном полу звезду с семью лучами, и теперь любовался своей работой. Линии были идеально ровными, сказывался большой опыт в подобных делах. Теперь оставалось только завершить последние приготовления и можно начинать. Скоро у него будет достаточно слуг, чтобы вступить в игру в полную силу, и тогда начнётся самое интересное. Он знал, что пока оба ребёнка ему недоступны, но это должно было измениться в самом ближайшем будущем.
– И что произойдёт? – спросила Лена. – Апокалипсис, толпы демонов, марширующих по нашему миру, Судный день?
– Меньше смотри современных фильмов, – раздражённо махнул рукой Ярослав.
– Это была всего лишь шутка, – нахмурилась девушка и тихо добавила: – хотя людям, привыкшим к немому кино, этого, может быть, не понять.
– Сейчас не время для шуток, девочка, – герцогиня пронзила ученицу холодным взглядом.
Вместо мантии на ней уже были потёртые джинсы и брезентовая штормовка.
– Нет, Лена права, я должен извиниться. Прости, мы все сейчас немного на взводе. Всё действительно серьёзно. Ничего такого, о чём ты сказала, не будет, конечно. Но из увиденного мной я понял, кто-то из наших врагов, не побоюсь их так назвать, собирается открыть Разлом, чтобы призвать себе новых духов-служителей. К чему бы этот человек ни стремился в конечном итоге, это не конец света. Может быть, что-то не менее фатальное, но не такое эффектное. Помню, однажды мир был во власти сил хаоса целых два столетия, но никто из людей этого даже не заметил.
– Ты отвлекаешься, - одёрнула его герцогиня.
– Верно. Я думаю…
– Подожди, - прервала его Герцогиня. На лице её было сомнение. – Кажется, я кое о чём умолчала сначала. Я знаю, кто пытается открыть Разлом. Помнишь, я рассказывала тебе о том, как пропал Андрей?
Ярослав кивнул.
– Потом, когда всё утихло, появился один человек, которого мы все считали мёртвым. Эдуард. Уверена, это он управляет духами Разлома, пытаясь якобы предотвратить гибель человечества. Похоже, он не совсем в своём уме. Видимо, он находился по ту сторону Разлома всё это время, и это сказалось на его рассудке.
Ярослав молчал, задумчиво постукивая кончиком указательного пальца по носу. С каждым словом Ив он становился всё мрачнее.
– Вот, что я скажу. Тот, кто пользуется подобными силами, уже не совсем человек. Долгое пребывание по ту сторону извратит любого, и каковы бы ни были его цели, в конечном итоге они приведут только к страданиям. Если его сегодняшний план удастся, он получит серьёзный перевес в силе. Особенно по сравнению с нами. Ведь мы до сих пор плохо представляем, что происходит, и можем рассчитывать только на себя. Я достаточно хорошо объяснил?
– Более чем, – пробормотала Лена.
– Хорошо. Мы вынуждены действовать, не изучив его возможности и не проведя никакой разведки. Мне это не нравится, но другого выхода у нас нет. Мой хранитель уже разыскивает убежище Эдуарда, и, как только он преуспеет, нужно будет выдвигаться немедленно. Времени на приготовления почти нет. Соберите всё, что нам может понадобиться.
Когда они вышли, уже стемнело. Дом, о котором рассказала прилетевшая ворона Ярослава, был старым и покосившимся. Он находился на окраине города и, очевидно, только поэтому ещё не был отдан под снос.
Дверь не была заперта. Изнутри шёл тяжёлый и плотный запах разложения, грязи и экскрементов. Ярослав включил фонарь, и осветил короткий коридор, две двери и крутую деревянную лестницу, ведущую наверх. Они медленно пошли вперёд, аккуратно ставя ноги, чтобы половицы не заскрипели. За первой дверью, находившейся по правую руку, была лишь пустая комната. Когда Ярослав приоткрыл вторую, повеяло свежим ветром, немного разогнавшим запах. Повернувшись к своим спутницам, маг кивнул.
Комната была небольшой. На некрашеных потемневших досках пола лежал безвкусный старый ковёр, у стены стояла кровать, на стуле рядом с окном – неработающий телевизор. Напротив него, спинками ко входу, стояли два вылинявших жёлтых кресла. Ярослав тихо подошёл и заглянул в них, но тут же отвернулся, покачав головой.
– Что там? – шёпотом спросила Лена.
– Останки какого-то бедняги. Эдуарда нет.
– Ну, почему же, – донёсся голос от двери.
Все трое вторгшихся в логово заклинателя разом обернулись.
– Что же вы не предупредили меня заранее – я бы купил печенье, чай поставил. Кстати, надо раздобыть электроплитку.
Сложив руки на груди, у стены стоял новый хозяин дома.
– Ты специально учился подражать злодеям из дешёвых фильмов? – спросила Лена.
– Девочка, ты даже представления не имеешь, насколько я старше тебя. Если уж пытаешься меня оскорбить, обращайся хотя бы на «вы», чтобы это не выглядело так жалко. Итак, что привело вас в мою скромную обитель?
– Больше подошло бы слово… впрочем, я даже не знаю, каким словом можно это назвать, – скривился Ярослав.
– Значит, оставим то, которое использовал я, мой черноволосый друг. Что, впрочем, никак не отвечает на мой вопрос.
– Мы пришли, чтобы остановить тебя, – вмешалась в разговор Ив.
– Остановить меня? А что, собственно, я такого делаю, что нужно меня останавливать?
– Хватит, Эдуард, – в голосе герцогини появился холод. – То, что ты творишь, зло. Когда-то ты был одним из нас, что же с тобой случилось?
Лицо заклинателя не выражало никаких эмоций. Он опустил глаза, внезапно очень заинтересовавший своими ногтями.
– Ты говоришь, что я творю зло? – спокойно заговорил он спустя несколько мгновений. – Ах, моя дорогая, вспомни, в каком мире мы живём. Добро, зло, кого это сейчас действительно волнует? Всё это уже давно стало просто торговыми марками, даже не абстрактными философскими понятиями. Подчёркиваю – абстрактными! Много ли поступков действительно можно отнести к добрым или злым? Вот возьмём, к примеру, то, что я собираюсь сделать. Открытие Разлома – разве его можно считать злом? Я просто временно приподнимаю завесу между мирами. Или возьмём вызов духов – ты ведь даже не знаешь, для какой цели я это делаю. Что, если я хочу использовать их, чтобы спасти человечество? Разве это – зло?
– Опять ты об этом! Человечеству не может ничего угрожать. Оно когда-то появилось в этом мире, и когда-нибудь исчезнет, но нет никаких мистических причин для этого. Это просто естественный ход вещей.
– Ты принимаешь точку зрения, которая тебе выгодна! Закрывая глаза на то, что ты не можешь знать всего об этом, как ты выразилась, «естественном ходе вещей». Тысячелетия мудрецы ломали голову над вопросом, для чего мы существуем. Случайность это, или есть какая-то высшая цель? Если человек – всего лишь результат эволюционного процесса, его бытие не может иметь цель и смысл. Разве это правильно?
– А ты предполагаешь божественное вмешательство? Не смеши меня, Эдуард, с каких пор ты перешёл в проповедники? Религия уж точно преследует вполне конкретные цели, не имеющие никакого отношения к высшему промыслу.
– Я говорю тебе не о религии, Ив. О вере. О вере в то, что наше существование обусловлено неким высшим разумом, не бессмысленно. А значит, жизнь подчиняется не твоим глупым законам эволюции, а определённым более значительным принципам. Следовательно, может и исчезнуть, подчиняясь этим принципам. Посмотри вокруг – мир загнивает. Духовность умирает, уступая место привычке. Привычке жить, верить, любить, враждовать. Люди грызут друг другу глотки из-за обид, которые имели место за столетия до их рождения.
– Так было всегда, Эдуард. Это в природе людей. Они враждуют не со вчерашнего дня, а с самого момента их сотворения. Образно выражаясь. То, что люди становятся менее искренними, говорит лишь о том, что они растут. Они меняют детскую наивность и свежесть чувств на рационализм взрослых. Цивилизации, как и люди, тоже рождаются, стареют и умирают. Естественным путём. Её можно убить, но не потому, что пришёл конец какого-то календарного цикла майя или антихрист, предсказанный религией, которой всего две тысячи лет. Любой реальный конец цивилизации имеет вполне земные причины. Остановись, Эдуард. Ты похож на одержимого. Всё, что ты говоришь, это бред.
– Тогда ответь мне, в чём ты видишь смысл нашего существования?
– Это каждый человек решает для себя сам, – спокойно ответила герцогиня.
– Что ж, в таком случае, я решил, – так же спокойно ответил Эдуард. – И я буду делать то, что задумал.
– Я чувствую, что ритуал уже начался, – вмешался Ярослав.
– Каким образом, ведь Эдуард же здесь? – герцогиня всмотрелась в лицо своего оппонента. И вдруг, сделав в воздухе сложный знак, метнула в него возникшую из пустоты иглу.
Та прошла сквозь тело Эдуарда, отчего оно превратилось в облако белёсого дыма.
– Фантом, – рявкнула Ив. – Он просто отвлекал нас. Но где же тогда он проводит ритуал?
– Если он открывает разлом, то, наверное, ближе к земле, – предположила Лена.
Ярослав посмотрел на неё с уважением.
– Какая сообразительная у тебя ученица. Верно, в таких домах были подвалы. Достаточно большие, чтобы наш проповедник мог приспособить его для своих целей.
– Так, хорошо. Должен быть какой-то вход. Вряд ли он в квартире, так что давайте поищем снаружи, – зачастила Ив, теряя самообладание. У Лены закралось подозрение, что это из-за того, что Эдуард смог так легко обвести её вокруг пальца.
Люк обнаружился под лестницей. Воспользовавшись эфирным зрением, Ярослав заметил лёгкое марево, окружавшее доски. Десять минут ему потребовалось, чтобы распутать сложное плетение защитного заклинания. Наконец, откинув крышку люка, Ярослав спрыгнул вниз, едва не подвернув ногу. Пространство с низким потолком было залито зелёным свечением невидимых простому глазу энергий, и в сосредоточении этого свечения виднелась человеческая фигура.
Ритуал шёл полным ходом.
VIII
Ментальная паутина медленно, но верно, оплетала весь особняк. Сила, которую получил Магистр, была холодной, чужой, но оттого не менее эффективной. Разум всех людей, попадавших в паутину, был объединён, подчинён одному человеку. С самого первого момента, когда глава Конклава начал создавать сеть, он не переставал восхищаться искусством древних. Техника гигантов не просто подавляла сознание людей, она делала его частью сознания мага. Магистр чувствовал, как горизонты его восприятия расширяются, словно мозг любого из подвластных ему существ был частью его собственного, со всем, что в нём хранилось – знаниями, памятью, способностями.
Впрочем, довольно быстро обнаружилось, что ощущение всё же обманчиво. Магистр мог свободно пользоваться информацией своих марионеток и управлять ими, но настоящий доступ к их разуму был закрыт. Маг всё ещё был ограничен собственными мыслительными способностями.
И всё же он был очень доволен заключённым договором. Сила вливалась в него, как шампанское в бокал. Она искрилась, пьянила, и готова была перелиться через край, подобно пене.
Когда чувство эйфории прошло, Магистр решил, наконец, посмотреть на воинов, которых дал ему древний гигант. Под покровом ночи, по первому его зову, они явились. Словно пыль поднялась столбами и сгустилась в огромные мощные тела. Их было всего восемь, но Магистр не сомневался, что они стоят целой армии.
Когда смотр был окончен, он поднялся к себе в кабинет. Там налил в бокал красное вино и, закурив, сел у окна. Всматриваясь в звёздное небо, Магистр думал о том, какое огромное количество людей смотрело вот так на звёзды и думало о будущем. И ещё он жалел, что его покинул человек, который много лет был рядом с ним. Покинул из-за туманных подозрений, словно не было этих долгих лет дружбы.
Но Ярослав был реалистом. Он вряд ли поверил бы в то, что открылось главе теневого сообщества. Поэтому сейчас Магистр поневоле смаковал чувство жертвенного одиночества. Он думал о том, что обречён быть один во имя спасения других. Конечно, как многие до него, маг не удосужился поразмыслить о том, хотят ли окружающие, чтобы им помогали теми способами, которыми пользуются самопровозглашённые герои. Просто сложилось так, что спасение – это дело благородное, но не всегда добровольное.
Наконец, когда небо стало светлеть, Магистр решил отправиться спать. За своими упражнениями он забыл о том, что ему всё ещё не чужды простые человеческие слабости. Теперь же сон навалился на него, унося прочь от повседневности. Но, даже засыпая, маг чувствовал, как его сознание продолжает удерживать сплетённую им паутину.
– Мы что-нибудь можем сделать? Как-то его оттуда достать? – спросила Лена.
Ярослав покачал головой.
– Не знаю. Просто не знаю. Честно говоря, я первый раз вижу, как открывается Разлом, и даже не могу решить, нормально ли происходящее. То есть, это всё вообще не нормально, я о том, что…
– Я понимаю, о чём ты, – прервал его напряжённый голос Ив.
Герцогиня протянула руку вперёд, к изумрудному свечению, и оно, словно живое, потянулось навстречу. Ведьма отдёрнула руку.
– Это какой-то вид пространственной психокинетической энергии, – заключила она. – Можно сказать даже, что это энергетическая субстанция, обладающая зачаточным интеллектом.
Лена покосилась на свою наставницу.
– Грубо говоря, это не до конца сформировавшийся дух, – пояснил Ярослав.
– Ну, если только очень грубо, – Ив склонила голову набок, продолжая рассматривать свечение и силуэт Эдуарда.
– Ладно, нет времени для коллоквиума, потом объяснишь ученице подробнее. Нужно придумать, что делать, чтобы нейтрализовать преграду.
– Ну, как раз для этого нам нужно понять, что это такое. Пока мы знаем только, что оно обладает психокинетическими свойствами.
Лена тяжело вздохнула.
– Оно реагирует на чужое сознание, – пояснила Ив.
– Грубо говоря, – вставил Ярослав.
– Да, – согласилась ведьма. – Очень грубо.
– А что оно вообще здесь делает? – спросила Лена.
Старшие маги задумались.
– Очевидно, это связано с ритуалом, – наконец подал голос Ярослав. – Возможно, некая протоматерия.
