- Даже не представляю, откуда я там взялся. Но все верно, Оливер Ансон Райли, - перекупщик сунул чудовищное ружье обратно под прилавок. – Как будто список преступников.
Он размышлял несколько минут. Я не торопил старика: не так-то просто доверить постороннему, да еще со значком законника, темную сторону своей жизни. Наконец он решился:
- Пойдемте со мной. Я постараюсь вернуть себе доброе имя. Не знаю только, насколько оно для вас доброе.
Через маленькую кладовую мы прошли в просторную комнату, сплошь заваленную древними раритетами даже по меркам девятнадцатого века. Здесь в вытертом до гвоздей дубовом шкафу беспорядочно валялись древнегреческие вазы, а золотые тарелки соседствовали с кремневыми мушкетами и пистолетами времен Натаниэля Бампо. Картины по стенам, наверное, сделали бы честь Национальной галерее искусства. Впрочем, я все равно разбираюсь в живописи как вьетнамский крестьянин в биржевых сводках.
Значит, Райли – всего лишь делец категории «куплю старье, продам антиквариат»? Или, может быть, контрабандист? Наверняка здесь, на границе с Мексикой, можно выгодно сбыть товар плантаторам, желающим облагородить свои ранчо и гасиенды. Но кто поставщик всего этого немого великолепия? Да все равно – больше Райли меня не интересовал.
- Зачем ты достала книжку? – укоризненно спросил я у Льямы.
- Ты видел его ружье? Он мог бы застрелить тебя.
- Если бы он собирался это сделать, то надел бы на трубку капсюль.
- Заметили, - улыбнулся Райли. – Я хотел, чтобы вы убрались – только и всего. Чуть не забыл, вы достали идола времени? Есть очень важный человек, он готов заплатить за него любую сумму. Мне процент за посредничество.
Я не успел спросить, кто этот желающий приобщиться к индейской культуре. На улице раздался топот десятков ног и оживленные крики:
- Ведут! Ведут!
Без лишних слов было понятно, что речь идет о всаднике без головы.
Мы с Льямой вылетели из помещения быстрее гоночного болида, стартующего с первой позиции. Фидель исчез. Нет, если бы он просто пропал, сам, я бы мог это понять. На главную площадь стекались людские ручейки, и негр запросто мог бы полюбопытствовать, чем таким интересным заняты жители поселка. Но вместе с возницей исчезла и коляска. Зачем она ему понадобилась и куда он на ней укатил? Жаль, я не мог сейчас вытянуться в постели, выпить чашечку кофе и хорошенько обдумать неожиданную проблему. Увы, цейтнот в последнее время становится основой моего существования.
Льяма отреагировала жестко. Настоящая рабовладелица:
- Найду, изувечу. Мясо клочьями висеть будет.
Никто не дал мне дорогу – для обитателей границы значок маршала стоил не дороже брошки на платье сомнительной сеньориты. Поначалу я хотел возмутиться, но потом решил, что вряд ли увижу что-то новое и остался «на галерке».
- Да это чертов индеец! Похоже, ему попросту отгрызли голову! – хриплый голос старого следопыта перекрыл гул толпы. – Давайте посмотрим, что у него в карманах!
Я мог бы рассказать достопочтенному собранию немало потрясающих вещей, но благоразумие взяло верх. Мы с Льямой уже собирались покинуть увлекательное представление, как кто-то коснулся моей руки. От неожиданности я подпрыгнул и обернулся. Передо мной стояла Мари-Луиза Морган. Судя по ее стылым, стеклянным глазам произошло что-то страшное.
Мы отошли в сторону. Туда, где нас никто не слышал.
- Отца убили, - безразлично проговорила Мари-Луиза. – Кто-то украл карабин Рида и выстрелил с холма в окно гостиной. Это был очень искусный стрелок - там ярдов триста и он попал прямо в лоб.
- Когда это случилось?
- Сегодня утром. Рид уже на пути к побережью. Он отправится в Англию на первом же корабле.
- Верно – пусть переждет бучу. Если что, ты всегда сможешь приехать к нему.
- Где Фидель? - разъяренная Льяма сжимала кулаки и поводила носом из стороны в сторону как бык, готовый добить поверженного тореадора.
- Поехали со мной! – предложила Мари-Луиза. – Нет времени разбираться!
В четырехместной коляске мы тащились добрых пятнадцать минут. Непонятно зачем нерадивые рабы снизили мощность «силовой установки» - вместо пары лошадиных сил в повозку впрягли всего одну. Зато по двору гасиенды мы бежали так, словно за нами гнались все индейцы Мексики и Техаса.
Первый, кого я увидел, как только влетел в залитую солнцем гостиную, был лично Филипп Морган. Совершенно целый и невредимый, если не считать одной маленькой, совершенно несущественной детали. Плантатора скрутили по рукам и ногам, привязали к резному стулу и заткнули рот кляпом.
- Вот тебе и раз, - вымолвил я, не зная как на все это реагировать.
- Вот тебе и два! – раздался полный ненависти возглас Фиделя. Негр стоял в дверях, направив мне в грудь револьвер. Кто дал презренному рабу оружие?
Льяма потянулась к своей кобуре.
- Вот тебе и… три! Леди, следите за руками. Не то моя пушка скажет пиф-паф!
Этот хрипловатый, язвительный голос мог принадлежать только одному человеку: Джошу Сансому. Он буквально сдвинул Фиделя в сторону и вошел в гостиную. Маленький «Вальтер ППК» почти исчез в огромных лапищах надсмотрщика – я видел только направленное мне в лоб черное дуло.
- Брось «Кольт» в угол! Двумя пальцами! Мисс Морган! С дороги! – гаркнул Сансом.
Мари-Луиза посторонилась.
- Как… - пролепетал я, выполнив приказ. – Как же так? Этого не может быть! У вас есть история!
- Разумеется, есть! - кивнул Сансом. – Я сам ее себе создал! Десять лет! Десять лет жизни среди черномазых, индейцев, латиносов, просто идиотов и Бог знает кого еще! Войны, сражения, болезни, грязь, продуваемые всеми ветрами сортиры – что только я не вытерпел. Но оно того стоило. Я засветился, где только мог, завел нужные знакомства и когда там, в выжженной прерии услышал гул мотора, понял, что мне удалось одурачить всех и даже Барни Холлиуэлла, мерзкого соглядатая, приставленного к этой дурацкой семейке. Но ты… ты снуешь везде, как чертов таракан! А что ты делаешь с тараканом, когда его видишь? Правильно, ты его давишь!
- Но для начала рассказываешь ему все планы. Вполне по-злодейски, - теперь, когда я проиграл, я мог позволить себе ехидничать. С той минуты, когда грузовик разделил мою жизнь на «до» и «после» я искал смерти, а косматая старуха, словно назло, махала косой прямо у меня над головой. Но теперь совесть терзала мою душу: я втянул в свои грязные дела Льяму… нет, Эстефанию, и не имел права умереть. Да и не хотел больше.
Очевидно, Сансом сумел разгадать мои тяжелые мысли:
- Улавливаю хорошие вибрации. Видишь ли, месть не сладка, когда враг не понимает, за что его отправляют в лучший… или худший мир, - он прошел на середину комнаты и встал так, чтобы держать на мушке меня и Льяму. – Ты, латиноска! Записную книжку! Быстро!
- У вас нет патронов! – заявил я. – Это тридцать восьмой калибр. Три пули выпустили в Макферсона и еще четыре в Барни.
- Идиот, что с него взять? Если есть синтезатор топлива, то почему не может быть синтезатора патронов, а? Ну! Фидель, обыщи ее! Живо, живо!
Старый негр плотоядно улыбался, щупая мексиканку за грудь. Льяма не осталась в долгу: она пнула его коленом в пах, но угодила в бедро. Фидель размахнулся и ударил ее револьвером по голове. Льяма упала на пол, но тут же, пошатываясь, поднялась на ноги. По ее щеке стекала струйка крови. Фидель достал из ее нагрудного кармана записную книжку и отдал Сансому.
Надсмотрщик перелистал страницы:
- Знаешь, Ральф, кретина вроде тебя поискать надо. Как ты умудрился пропустить мимо единственной извилины в твоем армейском мозгу абсолютно все мои намеки? В первый раз тебе повезло – к нам на огонек заглянул старый хрыч Рингвуд. Не мог же я допрашивать тебя с пристрастием прямо при нем. Но дальше… Я организовал похищение Льямы. Сначала я никак не мог въехать, зачем ты ломаешь передо мной комедию. Но потом оказалось, что вместо хорошо подготовленного профессионала в прошлое отправили дилетанта, который действительно не умеет ездить верхом. А ведь это ключевой навык до самой середины двадцатого века! Но что возьмешь с… даже не любителя, а полного профана? Ты полетел на вертолете и спутал мне все карты.
- А что, Черный Гриф – ваш человек?
- Ему стоило бы взять себе имя Тупой Баран. Этот краснокожий, сам того не зная, плясал под мою дудку. Здесь все делали то, что я хочу. Кроме тебя! Когда ты поссорился с Барни, а потом помирился с ним, я пришел в отчаяние. Но он не доверял тебе, а ты ему. И вы так и расстались… хе-хе… добрыми, но всего лишь друзьями. Тогда я решил убрать Барни, но все пошло не так. Явился Рид и спугнул трусливого мистера Холлиуэлла. Да, я подстрелил его, но он успел прыгнуть в лодку, уплыть на другой берег и, пока я думал, как до него добраться, экстренно рванул в будущее – лечиться. Здешние костоправы быстро отправили бы человека с пулей в кишках на тот свет. Президент Гарфилд тому свидетель. Рида я подозревал… - Сансом цокнул языком. Звук был очень похож на стук лошадиных подков по булыжнику. – Напрасно, конечно. Зря наследил. Просто на всякий случай я хотел избавиться от охотника, но когда понял, что он всего-навсего богатый повеса, оставил местного толстосума в покое. Он не стоил моих усилий.
- Минутку! – вскричал я, вспомнив «индейскую комнату» в домике надсмотрщика. – Я могу понять ваше стремление расправиться с Ридом, но для чего вы убили Анри? Чем вам помешал совершенно безобидный юноша?
По лицу Сансома пробежала тень смущения:
- Я этого не делал…
- Тогда кто?
- Индейцы, наверное. Какая разница? Не будем терять время…
- Это сделала я, - вдруг сказала Мари-Луиза.
Ее заявление сбило с толку всех. В том числе и Сансома.
- Зачем? – спросил он, забыв о том, что нужно торопиться.
- Я убила его случайно. Перед свиданием я всегда пускала Риду стрелы с записками.
- И одна попала прямо в Анри? – глупыми вопросами я пытался выиграть время. Зачем? Наверное, просто потому, что каждая секунда здесь – вечность по сравнению с загробной жизнью.
- Конечно, нет, - бледно улыбнулась Мари-Луиза. – Он, наверное, следил за нашими встречами. Но я приняла его за того, кто стрелял у хижины. Пропустила вперед и…
- А потом сняла скальп, чтобы свалить все на индейцев, да? Странные навыки у дочерей плантаторов. А мясо ты разделывать, часом, не умеешь?
- У меня много разных достоинств, - гордо ответила Мари-Луиза. – Я должна быть мужу надежной опорой!
- Так, хватит веселиться! Наступает время переброски! Мы подходим к временному узлу! – Сансом достал из кармана диковинные наручные часы. Вместо циферблата у них был светящийся экран.
Надсмотрщик нажал несколько кнопок на корпусе и застегнул браслет на запястье.
- Остальные меня не интересуют, - сказал Сансом. – Мне нужно убрать только Ральфа. Все остальные уйдут, так сказать, естественным путем.
- А я? – спросил Фидель.
- Мой любезный негр, - сказал надсмотрщик. – Я же обещал тебе! Когда машинка сработает, ты попадешь в далекое и прекрасное будущее вместе со мной! Ты еще узнаешь, что такое толерантность и услышишь ласкающее слух любому черномазому слово «афроамериканец»! Выше нос!
Я прикинул расстояние. Нет, не успеть. Даже если я прыгну, надсмотрщик все равно всадит в меня несколько пуль.
- Прощай, таракан. А встретишь Бога, передай ему привет, - сказал Сансом, и прикрылся рукой. – Проклятое солнце. Слепит.
Это были его последние слова. Прежде чем Сансом нажал на спуск, окно лопнуло и разлетелось с мелодичным, переливчатым звоном. Глаза надсмотрщика медленно закрылись, он опустился на пол и вытянулся. В развороченном тяжелой пулей виске зияла дыра. И только через секунду до нас донесся далекий выстрел.
Над неподвижным телом сверкнул электрический разряд. Я схватил Льяму, вышвырнул ее в коридор и отправил следом за ней Мари-Луизу. Только тогда я и сам ринулся вон. За мной по пятам, не отставая, мчался старый Фидель. А в комнате уже вовсю буйствовали и бесновались молнии.
Электрическое безумие еще не утихло, как из открытой двери выплыл похожий на морскую мину огненный шар. Фидель не отрывал от него мутных, широко раскрытых глаз с темными точками вместо зрачков. Потом поднял руку, коснулся его прозрачного бока и рухнул ничком. Шаровая молния закачалась в воздухе и лопнула, словно мыльный пузырь. Стало тихо, только в комнате мычал и извивался привязанный к стулу Филипп Морган. А по коридору к нам спешил Томас Рид с возлюбленным карабином Шарпса в руках.
- Уф! – выкрикнул охотник и бросился к Мари-Луизе. – Успел! Успел! Никогда не думал, что буду испытывать свою винтовку… на человеке. Но там же триста ярдов! Как я не промахнулся? Вот это ствол!
Мари-Луиза обняла любимого, но ее глаза смотрели поверх его плеча холодно и… страшно.
- А ты знаешь, что именно Мари… - с наивной непосредственностью выдала Льяма, но я ткнул начинающую сплетницу локтем в бок.
- Некоторые тайны должны оставаться тайной, - сказал я. – Тем более что все делалось только ради любви. Ради нее гордая дочь плантатора была готова пожертвовать всеми остальными. Сделайте все как надо, мисс, иначе отважному, но непроходимо тупому охотнику не поздоровится!
- Он так и сказал. Слово в слово, - прошептала Мари-Луиза. – Сансом связал Рида и оставил в кладовке в домике.
- Мне худо, - сказала Льяма и покачнулась. Как говорил наш полковой врач: сотрясение мозга легким не бывает. Но только когда есть что сотрясать. К счастью, извилин у Льямы хватало. Даже с избытком.
Я усадил мексиканку на пол у стены и заглянул в гостиную. Тело Сансома, как я и ожидал, исчезло. От него осталось только черное пятно на выложенном плиткой полу да Вальтер ППК возле окна. В углу валялся мой «Кольт».
Я подобрал оба пистолета, не обращая внимания на извивающегося змеей Филиппа Моргана: если сейчас развязать плантатора, он достанет нас жалобами и причитаниями. К тому же ему не повредит небольшой инструктаж, чтобы он случайно не сболтнул лишнего.
- Это все для твоего же блага, - сказал я. – И, пожалуйста, ни слова о том, что ты слышал в этой комнате о Мари-Луизе.
В ответ плантатор исторг серию невнятных звуков, среди которых я разобрал единственную цензурную фразу: «Не делай из меня кретина». Да, выгодную партию для дочери он не упустит. Вот если бы охотник оказался просто охотником, Морган устроил бы тщательную проверку его чувств на прочность.
- Рид! – выглянул я в коридор. – Освободи тестя, он тебе скажет большое спасибо! Может, даже поцелует в щеку. Кстати, как ты сбежал?
- Меня освободил Дикий Кот! Он же и показал мне удобное место для стрельбы!
Ну ничего себе заявки на победу. Юный индеец одним ударом нокаутировал сразу двух пришельцев из будущего. И «плохого», и «хорошего». Разумеется, я дам его отцу все нужные рекомендации для вступления в местный клуб начинающих мужчин. Но где же сам Дикий Кот?
Я встретил его у гасиенды, когда оставил друзей успокаивать разъяренного плантатора и вышел в кусты по естественной надобности.
- Присоединяйся к нам! Сейчас мы папашу уломаем, и будет пир на весь мир!
Индеец замотал головой, огляделся по сторонам и шепотом произнес:
- Ты что, брат? Нет. Там Льяма!
- Вряд ли она затаила на тебя зло за похищение. Все это давно поросло бурьяном и полынью.
- Ты не понимаешь, брат. Я был совсем маленьким, когда мой отец принес в лагерь израненную, утыканную стрелами бледнолицую девочку-подростка.
Он размышлял несколько минут. Я не торопил старика: не так-то просто доверить постороннему, да еще со значком законника, темную сторону своей жизни. Наконец он решился:
- Пойдемте со мной. Я постараюсь вернуть себе доброе имя. Не знаю только, насколько оно для вас доброе.
Через маленькую кладовую мы прошли в просторную комнату, сплошь заваленную древними раритетами даже по меркам девятнадцатого века. Здесь в вытертом до гвоздей дубовом шкафу беспорядочно валялись древнегреческие вазы, а золотые тарелки соседствовали с кремневыми мушкетами и пистолетами времен Натаниэля Бампо. Картины по стенам, наверное, сделали бы честь Национальной галерее искусства. Впрочем, я все равно разбираюсь в живописи как вьетнамский крестьянин в биржевых сводках.
Значит, Райли – всего лишь делец категории «куплю старье, продам антиквариат»? Или, может быть, контрабандист? Наверняка здесь, на границе с Мексикой, можно выгодно сбыть товар плантаторам, желающим облагородить свои ранчо и гасиенды. Но кто поставщик всего этого немого великолепия? Да все равно – больше Райли меня не интересовал.
- Зачем ты достала книжку? – укоризненно спросил я у Льямы.
- Ты видел его ружье? Он мог бы застрелить тебя.
- Если бы он собирался это сделать, то надел бы на трубку капсюль.
- Заметили, - улыбнулся Райли. – Я хотел, чтобы вы убрались – только и всего. Чуть не забыл, вы достали идола времени? Есть очень важный человек, он готов заплатить за него любую сумму. Мне процент за посредничество.
Я не успел спросить, кто этот желающий приобщиться к индейской культуре. На улице раздался топот десятков ног и оживленные крики:
- Ведут! Ведут!
Без лишних слов было понятно, что речь идет о всаднике без головы.
Мы с Льямой вылетели из помещения быстрее гоночного болида, стартующего с первой позиции. Фидель исчез. Нет, если бы он просто пропал, сам, я бы мог это понять. На главную площадь стекались людские ручейки, и негр запросто мог бы полюбопытствовать, чем таким интересным заняты жители поселка. Но вместе с возницей исчезла и коляска. Зачем она ему понадобилась и куда он на ней укатил? Жаль, я не мог сейчас вытянуться в постели, выпить чашечку кофе и хорошенько обдумать неожиданную проблему. Увы, цейтнот в последнее время становится основой моего существования.
Льяма отреагировала жестко. Настоящая рабовладелица:
- Найду, изувечу. Мясо клочьями висеть будет.
Никто не дал мне дорогу – для обитателей границы значок маршала стоил не дороже брошки на платье сомнительной сеньориты. Поначалу я хотел возмутиться, но потом решил, что вряд ли увижу что-то новое и остался «на галерке».
- Да это чертов индеец! Похоже, ему попросту отгрызли голову! – хриплый голос старого следопыта перекрыл гул толпы. – Давайте посмотрим, что у него в карманах!
Я мог бы рассказать достопочтенному собранию немало потрясающих вещей, но благоразумие взяло верх. Мы с Льямой уже собирались покинуть увлекательное представление, как кто-то коснулся моей руки. От неожиданности я подпрыгнул и обернулся. Передо мной стояла Мари-Луиза Морган. Судя по ее стылым, стеклянным глазам произошло что-то страшное.
Мы отошли в сторону. Туда, где нас никто не слышал.
- Отца убили, - безразлично проговорила Мари-Луиза. – Кто-то украл карабин Рида и выстрелил с холма в окно гостиной. Это был очень искусный стрелок - там ярдов триста и он попал прямо в лоб.
- Когда это случилось?
- Сегодня утром. Рид уже на пути к побережью. Он отправится в Англию на первом же корабле.
- Верно – пусть переждет бучу. Если что, ты всегда сможешь приехать к нему.
- Где Фидель? - разъяренная Льяма сжимала кулаки и поводила носом из стороны в сторону как бык, готовый добить поверженного тореадора.
- Поехали со мной! – предложила Мари-Луиза. – Нет времени разбираться!
В четырехместной коляске мы тащились добрых пятнадцать минут. Непонятно зачем нерадивые рабы снизили мощность «силовой установки» - вместо пары лошадиных сил в повозку впрягли всего одну. Зато по двору гасиенды мы бежали так, словно за нами гнались все индейцы Мексики и Техаса.
Глава 32. Вот тебе и раз…
Первый, кого я увидел, как только влетел в залитую солнцем гостиную, был лично Филипп Морган. Совершенно целый и невредимый, если не считать одной маленькой, совершенно несущественной детали. Плантатора скрутили по рукам и ногам, привязали к резному стулу и заткнули рот кляпом.
- Вот тебе и раз, - вымолвил я, не зная как на все это реагировать.
- Вот тебе и два! – раздался полный ненависти возглас Фиделя. Негр стоял в дверях, направив мне в грудь револьвер. Кто дал презренному рабу оружие?
Льяма потянулась к своей кобуре.
- Вот тебе и… три! Леди, следите за руками. Не то моя пушка скажет пиф-паф!
Этот хрипловатый, язвительный голос мог принадлежать только одному человеку: Джошу Сансому. Он буквально сдвинул Фиделя в сторону и вошел в гостиную. Маленький «Вальтер ППК» почти исчез в огромных лапищах надсмотрщика – я видел только направленное мне в лоб черное дуло.
- Брось «Кольт» в угол! Двумя пальцами! Мисс Морган! С дороги! – гаркнул Сансом.
Мари-Луиза посторонилась.
- Как… - пролепетал я, выполнив приказ. – Как же так? Этого не может быть! У вас есть история!
- Разумеется, есть! - кивнул Сансом. – Я сам ее себе создал! Десять лет! Десять лет жизни среди черномазых, индейцев, латиносов, просто идиотов и Бог знает кого еще! Войны, сражения, болезни, грязь, продуваемые всеми ветрами сортиры – что только я не вытерпел. Но оно того стоило. Я засветился, где только мог, завел нужные знакомства и когда там, в выжженной прерии услышал гул мотора, понял, что мне удалось одурачить всех и даже Барни Холлиуэлла, мерзкого соглядатая, приставленного к этой дурацкой семейке. Но ты… ты снуешь везде, как чертов таракан! А что ты делаешь с тараканом, когда его видишь? Правильно, ты его давишь!
- Но для начала рассказываешь ему все планы. Вполне по-злодейски, - теперь, когда я проиграл, я мог позволить себе ехидничать. С той минуты, когда грузовик разделил мою жизнь на «до» и «после» я искал смерти, а косматая старуха, словно назло, махала косой прямо у меня над головой. Но теперь совесть терзала мою душу: я втянул в свои грязные дела Льяму… нет, Эстефанию, и не имел права умереть. Да и не хотел больше.
Очевидно, Сансом сумел разгадать мои тяжелые мысли:
- Улавливаю хорошие вибрации. Видишь ли, месть не сладка, когда враг не понимает, за что его отправляют в лучший… или худший мир, - он прошел на середину комнаты и встал так, чтобы держать на мушке меня и Льяму. – Ты, латиноска! Записную книжку! Быстро!
- У вас нет патронов! – заявил я. – Это тридцать восьмой калибр. Три пули выпустили в Макферсона и еще четыре в Барни.
- Идиот, что с него взять? Если есть синтезатор топлива, то почему не может быть синтезатора патронов, а? Ну! Фидель, обыщи ее! Живо, живо!
Старый негр плотоядно улыбался, щупая мексиканку за грудь. Льяма не осталась в долгу: она пнула его коленом в пах, но угодила в бедро. Фидель размахнулся и ударил ее револьвером по голове. Льяма упала на пол, но тут же, пошатываясь, поднялась на ноги. По ее щеке стекала струйка крови. Фидель достал из ее нагрудного кармана записную книжку и отдал Сансому.
Надсмотрщик перелистал страницы:
- Знаешь, Ральф, кретина вроде тебя поискать надо. Как ты умудрился пропустить мимо единственной извилины в твоем армейском мозгу абсолютно все мои намеки? В первый раз тебе повезло – к нам на огонек заглянул старый хрыч Рингвуд. Не мог же я допрашивать тебя с пристрастием прямо при нем. Но дальше… Я организовал похищение Льямы. Сначала я никак не мог въехать, зачем ты ломаешь передо мной комедию. Но потом оказалось, что вместо хорошо подготовленного профессионала в прошлое отправили дилетанта, который действительно не умеет ездить верхом. А ведь это ключевой навык до самой середины двадцатого века! Но что возьмешь с… даже не любителя, а полного профана? Ты полетел на вертолете и спутал мне все карты.
- А что, Черный Гриф – ваш человек?
- Ему стоило бы взять себе имя Тупой Баран. Этот краснокожий, сам того не зная, плясал под мою дудку. Здесь все делали то, что я хочу. Кроме тебя! Когда ты поссорился с Барни, а потом помирился с ним, я пришел в отчаяние. Но он не доверял тебе, а ты ему. И вы так и расстались… хе-хе… добрыми, но всего лишь друзьями. Тогда я решил убрать Барни, но все пошло не так. Явился Рид и спугнул трусливого мистера Холлиуэлла. Да, я подстрелил его, но он успел прыгнуть в лодку, уплыть на другой берег и, пока я думал, как до него добраться, экстренно рванул в будущее – лечиться. Здешние костоправы быстро отправили бы человека с пулей в кишках на тот свет. Президент Гарфилд тому свидетель. Рида я подозревал… - Сансом цокнул языком. Звук был очень похож на стук лошадиных подков по булыжнику. – Напрасно, конечно. Зря наследил. Просто на всякий случай я хотел избавиться от охотника, но когда понял, что он всего-навсего богатый повеса, оставил местного толстосума в покое. Он не стоил моих усилий.
- Минутку! – вскричал я, вспомнив «индейскую комнату» в домике надсмотрщика. – Я могу понять ваше стремление расправиться с Ридом, но для чего вы убили Анри? Чем вам помешал совершенно безобидный юноша?
По лицу Сансома пробежала тень смущения:
- Я этого не делал…
- Тогда кто?
- Индейцы, наверное. Какая разница? Не будем терять время…
- Это сделала я, - вдруг сказала Мари-Луиза.
Ее заявление сбило с толку всех. В том числе и Сансома.
- Зачем? – спросил он, забыв о том, что нужно торопиться.
- Я убила его случайно. Перед свиданием я всегда пускала Риду стрелы с записками.
- И одна попала прямо в Анри? – глупыми вопросами я пытался выиграть время. Зачем? Наверное, просто потому, что каждая секунда здесь – вечность по сравнению с загробной жизнью.
- Конечно, нет, - бледно улыбнулась Мари-Луиза. – Он, наверное, следил за нашими встречами. Но я приняла его за того, кто стрелял у хижины. Пропустила вперед и…
- А потом сняла скальп, чтобы свалить все на индейцев, да? Странные навыки у дочерей плантаторов. А мясо ты разделывать, часом, не умеешь?
- У меня много разных достоинств, - гордо ответила Мари-Луиза. – Я должна быть мужу надежной опорой!
- Так, хватит веселиться! Наступает время переброски! Мы подходим к временному узлу! – Сансом достал из кармана диковинные наручные часы. Вместо циферблата у них был светящийся экран.
Надсмотрщик нажал несколько кнопок на корпусе и застегнул браслет на запястье.
- Остальные меня не интересуют, - сказал Сансом. – Мне нужно убрать только Ральфа. Все остальные уйдут, так сказать, естественным путем.
- А я? – спросил Фидель.
- Мой любезный негр, - сказал надсмотрщик. – Я же обещал тебе! Когда машинка сработает, ты попадешь в далекое и прекрасное будущее вместе со мной! Ты еще узнаешь, что такое толерантность и услышишь ласкающее слух любому черномазому слово «афроамериканец»! Выше нос!
Я прикинул расстояние. Нет, не успеть. Даже если я прыгну, надсмотрщик все равно всадит в меня несколько пуль.
- Прощай, таракан. А встретишь Бога, передай ему привет, - сказал Сансом, и прикрылся рукой. – Проклятое солнце. Слепит.
Это были его последние слова. Прежде чем Сансом нажал на спуск, окно лопнуло и разлетелось с мелодичным, переливчатым звоном. Глаза надсмотрщика медленно закрылись, он опустился на пол и вытянулся. В развороченном тяжелой пулей виске зияла дыра. И только через секунду до нас донесся далекий выстрел.
Над неподвижным телом сверкнул электрический разряд. Я схватил Льяму, вышвырнул ее в коридор и отправил следом за ней Мари-Луизу. Только тогда я и сам ринулся вон. За мной по пятам, не отставая, мчался старый Фидель. А в комнате уже вовсю буйствовали и бесновались молнии.
Электрическое безумие еще не утихло, как из открытой двери выплыл похожий на морскую мину огненный шар. Фидель не отрывал от него мутных, широко раскрытых глаз с темными точками вместо зрачков. Потом поднял руку, коснулся его прозрачного бока и рухнул ничком. Шаровая молния закачалась в воздухе и лопнула, словно мыльный пузырь. Стало тихо, только в комнате мычал и извивался привязанный к стулу Филипп Морган. А по коридору к нам спешил Томас Рид с возлюбленным карабином Шарпса в руках.
- Уф! – выкрикнул охотник и бросился к Мари-Луизе. – Успел! Успел! Никогда не думал, что буду испытывать свою винтовку… на человеке. Но там же триста ярдов! Как я не промахнулся? Вот это ствол!
Мари-Луиза обняла любимого, но ее глаза смотрели поверх его плеча холодно и… страшно.
- А ты знаешь, что именно Мари… - с наивной непосредственностью выдала Льяма, но я ткнул начинающую сплетницу локтем в бок.
- Некоторые тайны должны оставаться тайной, - сказал я. – Тем более что все делалось только ради любви. Ради нее гордая дочь плантатора была готова пожертвовать всеми остальными. Сделайте все как надо, мисс, иначе отважному, но непроходимо тупому охотнику не поздоровится!
- Он так и сказал. Слово в слово, - прошептала Мари-Луиза. – Сансом связал Рида и оставил в кладовке в домике.
- Мне худо, - сказала Льяма и покачнулась. Как говорил наш полковой врач: сотрясение мозга легким не бывает. Но только когда есть что сотрясать. К счастью, извилин у Льямы хватало. Даже с избытком.
Я усадил мексиканку на пол у стены и заглянул в гостиную. Тело Сансома, как я и ожидал, исчезло. От него осталось только черное пятно на выложенном плиткой полу да Вальтер ППК возле окна. В углу валялся мой «Кольт».
Я подобрал оба пистолета, не обращая внимания на извивающегося змеей Филиппа Моргана: если сейчас развязать плантатора, он достанет нас жалобами и причитаниями. К тому же ему не повредит небольшой инструктаж, чтобы он случайно не сболтнул лишнего.
- Это все для твоего же блага, - сказал я. – И, пожалуйста, ни слова о том, что ты слышал в этой комнате о Мари-Луизе.
В ответ плантатор исторг серию невнятных звуков, среди которых я разобрал единственную цензурную фразу: «Не делай из меня кретина». Да, выгодную партию для дочери он не упустит. Вот если бы охотник оказался просто охотником, Морган устроил бы тщательную проверку его чувств на прочность.
- Рид! – выглянул я в коридор. – Освободи тестя, он тебе скажет большое спасибо! Может, даже поцелует в щеку. Кстати, как ты сбежал?
- Меня освободил Дикий Кот! Он же и показал мне удобное место для стрельбы!
Ну ничего себе заявки на победу. Юный индеец одним ударом нокаутировал сразу двух пришельцев из будущего. И «плохого», и «хорошего». Разумеется, я дам его отцу все нужные рекомендации для вступления в местный клуб начинающих мужчин. Но где же сам Дикий Кот?
Я встретил его у гасиенды, когда оставил друзей успокаивать разъяренного плантатора и вышел в кусты по естественной надобности.
- Присоединяйся к нам! Сейчас мы папашу уломаем, и будет пир на весь мир!
Индеец замотал головой, огляделся по сторонам и шепотом произнес:
- Ты что, брат? Нет. Там Льяма!
- Вряд ли она затаила на тебя зло за похищение. Все это давно поросло бурьяном и полынью.
- Ты не понимаешь, брат. Я был совсем маленьким, когда мой отец принес в лагерь израненную, утыканную стрелами бледнолицую девочку-подростка.
