Посмотрев как роттенфюрер быстро пошел к группе Дитца, Залеман поднял вверх руку, и ее движением дал команду цепочки диверсантов идти вперед. В квадрат «С». Где их ожидали секретное оборудование и документы, спрятанные в неизвестном тайнике, пять лет назад.
8 ГЛАВА
Прошло часа три, как финский караул, заступил на свой пост, в деревянную избушку, на краю поселения.
Старый, огромный чайник, стоящий на раскаленной печке, выпустил из носика струю пара, и громко забулькал, давая понять, что вода, которой он был наполнен, закипела и его пора снимать.
— А вот и кипяток! — Капрал Кейва Мяккинен, плюнул на земляной пол, и взял в руку кусок тряпки. — Сейчас мы его снимем! Эй! Микко Хейкелля! — окрикнул он лежащего на деревянном топчане, военного. — Поставь на стол стаканы! И достань печенье! Будем пить чай!
Керсантти финской армии, Микко Хейкелля, открыл глаза, и ленивым, недовольным голосом, тихо проговорил.
— Кейва! Ну чего ты меня будишь? Если хочешь попить чаю, то пей. Я совершенно ничего не хочу. — и отвернулся к стене, продолжая говорить. — Когда же это все закончится? Домой хочу. Я соскучился по своей милой Анни. С каким бы удовольствием я прижал бы ее и раздел, чтобы полюбоваться ее телом. А потом всю бы покрыл поцелуями. Да так, чтобы она почувствовала, что ее милый Микко любит ее, и хочет ее, по прежнему! О как я мечтаю, что этот час когда-нибудь настанет. — и резко развернулся к своему товарищу. — Кейва Мяккинен! Скажи мне! Тебя ждет кто-то дома? Любимая женщина? Или ты, как старый член «шюцкора», пользуешься только военно-полевыми борделями? Ха-ха-ха! — рассмеялся Микко Хейкелля, и присел на край топчана. — Шучу, шучу. — Давай пить чай. — и встав подошел к висящей на стене полке, где стояла чайная посуда. Выбрав два стакана, в старых серебряных подстаканниках, он подошел к столу, и поставил их.
Капрал Кейва Мяккинен, с некоторым недовольством посмотрел на своего товарища, но отвечать ему ничего не стал, посчитал это излишним. Война все-таки и нервы, и желания, у всех почти одинаковы. Правда кто-то мог об этих желаниях говорить во всеуслышание, а кто-то их держал в себе, это зависело от личности, и от характера человека. Капрал, был человеком пуританских взглядов, и поэтому многое держал в себе, стараясь избегать непотребных, по его мнению, разговоров.
«Шюцкор», - финская, изначально полувоенная организация, членом которой был капрал, имела задачу повышения обороноспособности страны. Но после войны 1940 года она стала частью вооруженных сил страны и все ее члены были чуть ли не фанатично ей преданы. Ну просто фашисты, только финские.
— Ладно Кейва! — Хейкелля присел за стол, и стал ждать когда Мяккинен нальет ему в стакан порцию горячего кипятка. — Давай не будем обсуждать дела домашние. Ответь мне пожалуйста. — он разломил сухую галету на две части. — Что ты думаешь о нашей последней неудаче, по поимке вражеского лазутчика? Тьфу! Где мы потеряли наших доблестных героев. Наших друзей. — и посмотрел в сторону своего товарища.
Кейва Мяккинен стал обдумывать свой ответ. Чтобы не сказать что-нибудь лишнего. Хейкелля никогда не вызывал у него доверия и поэтому любой ответ надо было тщательно обдумать. Не зря же сослуживцы ему намекали, что керсантти финской армии Микко Хейкелля, доносит на своих товарищей и что многие уже поплатились за свой длинный язык. А учитывая свой последний разговор с луутнанти Тармо Лааксо, где он нелицеприятно отозвался о войне и о Маннергейме, было подозрение что его специально поставили в караул с этим бойцом.
— Что я думаю? — Мяккинен хлебнул горячего чая. — Да ничего я не думаю! Русские оказались проворнее нас. Результат налицо. Четверо наших товарищей убиты. Но… Мне кажется дальше это только будет продолжатся.
— Что будет продолжатся? — Хейкелля пристально посмотрел на своего собеседника.
— «Ага! Вот ты и выдал себя.» — подумал про себя Кейва, а вслух произнес. — Будут продолжатся наши победы. Под руководством нашего маршала Финляндии Карла Маннергейма! Да здравствует Суоми! — И встал со стула, вытянувшись в струнку.
Микка Хейкелля сразу же понял, что капрал просто издевается над ним, и поэтому зло плюнул на пол и отвернулся от собеседника в сторону.
— «Ну вот и хорошо! Отстал от меня! В карауле еще почти сутки стоять без малого. Не дай Бог до ругани дойдет» — усмехнулся Кейва, и поднялся из-за стола. — Ты Микка особо не расспрашивай меня не о чем. Возьми лучше свой автомат, и выйди на улицу. Осмотри все. Мы же с тобой на посту. А ты с самого начала развалился на топчане как кот. И обо всем позабыл. А если мы пропустим кого не то, попало? — капрал посмотрел на дверь. — Ого! Кто-то идет! — и быстро, услышав шаги на улице, схватил свой «Суоми», и передернув затвор, направил его на дверь.
Спустя секунды, дверь в помещение отворилась, и на пороге показались две фигуры. Одетые в камуфляжные масскостюмы, дымчато-серого цвета.
— «Немцы!» — с облегчением выдохнул Мяккинен, и опустил ствол автомата. — Хейкелля! К нам гости! — повернулся он в сторону своего сослуживца. Но тот увидел это сам, и поднялся с табурета, суетливо поправляя свою гимнастерку. — Проходите! — проговорил он, и тут же понял, что прибывшие немцы его не понимают. Они, не глядя на присутствующих в помещении финнов, бесцеремонно прошли вовнутрь, и расположились по самому центру, держа ситуацию под контролем, и о чем-то переговариваясь на своем языке. Недоступным для караульных чухонцев. Один из них посмотрел на капрала и отдал непонятную команду.
— Лег ди ваффе ауф ден боден. (Брось пистолет на пол)
Мяккинен ничего не понял, и подошедший к нему фриц, бесцеремонно схватился за опущенный автомат, выдернув его из руки, бросил на пол.
— Штелль дих ин ди Экке дес Швайнс. (встаньте в угол свиньи). — сильно толкнув капрала по направлению к углу комнаты. И после этого развернулся к ничего не понимающему Микка Хейкелля. — Ферстест ду дас нихт?(разве ты этого не понимаешь?).
— «Партизаны!» — мелькнула первая мысль в голове чухонца. —«Это не немцы. Это лазутчики. Прикидываются союзниками.» — лихорадочно подумал он. Но ровным счетом не знал, что ему делать в этой ситуации. Верный автомат «Суоми», лежал на топчане, буквально в зоне досягаемости, надо было только успеть схватить его. Немец как будто прочитал его мысли, и бросив цепкий взгляд на топчан, рассмеялся, и сильно, кулаком, толкнул Хейкелля в грудь.
— Ду браукст кайне ваффен мер. (вам больше не нужно оружие) — громко проговорил он.
Чухонец сбитый с ног, упал прямо на пол больно ударившись спиной, и со стоном встал на колени, думая что же делать дальше. Немец отошел чуть в сторону. К столу. И автоматом сбил все что стояло на нем, на пол. Стаканы, пузатый чайник, и тонкую пачку галет.
— Краус! Варум дас аллес? (Краус! Зачем все это? — подал голос второй пришедший фашист. И пристально посмотрел на товарища. — Вир зухен нах Штольц. Унд вир рихтен нихт унзере Орднунг ауф. (Мы же ищем Штольца. А не наводим свои порядки.) — и кивнул головой на выход. — Фраг, во дас Хауптквартир ист. Унд ласс унс фон хир фершвинден. (спроси где находится штаб и давай уйдем отсюда.)
— Их хабе мит дизен Швайнен Витце гемахт. Ласс зи эс виссен. Вер ист дер Безитцер?( Я шутил с этими свиньями. Чтобы они знали кто их хозяин.) — и фриц которого соратник назвал Краусом, плюнул в сторону стоящего на коленях Микка Хейкелля. — Во ист дас Хауптквартир?(где штаб?). Но финн ничего не понял, и нагнув голову к полу протяжно застонал, приговаривая.
— Как мы влипли! Кейва Мяккинен! Это партизаны! Нас убьют! — но ответа от товарища не получил. Когда Хейкелля поднял голову, то увидел, что тот неизвестный в камуфляжной форме, который больше всех издевался над ним, отошел на два шага, и перестал на него обращать внимания.
Надо было что-то делать чтобы спасти свою жизнь. Последних слов неизвестного, обращенные к нему он тоже не понял, да и не нужно это было уже ему.
— Окай, Фройнде! Вир верден аллес фергессен. Их хабе Витце гемахт. (Ладно друзья. Позабудем все. Я пошутил.) — улыбнулся и проговорил немец, стоящий к нему спиной, последние в своей жизни слова. И тут же упал, сраженный очередью из автомата, который схватил с топчана, стоящий на коленях Хейкелля.
— Нихт шисен! (не стреляйте!) — заорал второй немец, и выставил ладони вперед, словно защищая себя. — Нихт шисен! — но было уже поздно. Вторая очередь положила его рядом с первым диверсантом.
Капрал Кейва Мяккинен вышел из своего угла, и посмотрел в сторону товарища. — Что ты наделал, Микка Хейкелля? А если это не партизаны? — и опустившись на колени, разорвал ворот камуфляжа сначала на одном, а потом на втором лежащем убитом. — Ну правильно. — он кивнул головой. — Это немцы. — и показал Хейкелля два жетона, снятых с шеи убитых. — Это эсэсовцы. Только непонятно что они делают здесь. И почему они так себя вели.
— Зачем он меня ударил? — плаксиво, схватившись за голову проговорил его товарищ. — З-а-а-чем он меня ударил?! — рвя на себе гимнастерку заорал он. — Зачем?! Если он наши союзники?! Им никто не давал право издеваться над нами! — и глянув на капрала тяжело вздохнул. — Нас расстреляют? — и опять во все горло. — Да! Нас расстреляют! — и заплакал.
— Не вой! Ты же храбрый сын Суоми! — Кейва Мяккинен поднялся с колен, и осмотрел дом. — Открывай подвал. Скинем их туда. Как будто никого не было.
— А дальше что? — убитым голосом проговорил Хейкелля. — Их найдут. Если они сюда пришли, значит кому-то об этом известно. — и опять схватился за голову. — О-о-о! Нас расстреляют.
— Я тебе сказал. — твердым голосом проговорил капрал. — Скинь их в подвал. И собирайся. Мы уходим.
— Куда? — удивленно спросил товарищ. — Куда мы уходим?
— Туда! — махнул головой Мяккинен. — К русским. Пришло время Микка Хейкелля, заканчивать нашу войну. И в этом нам помогли они. — и он кивнул головой на пол, где лежали два расстреляных диверсанта из спецподразделения «Саламандра». — Возьми. Там в углу канистра с бензином. Все облей и подожги. Пусть все подумают, что мы перепились «древесного» спирта, и сгорели. Будет фора во времени.
Через полчаса из военной комендатуры поселения, увидели, горящий дом, в котором находился финский караульный пост.
Когда огонь потушили, на пожарище, в подвале, обнаружили двух расстрелянных немцев. А караульные Микка Хейкелля и Кейва Мяккинен бесследно исчезли, вместе с оружием.
Разведчик Сашка Кирьяков, закрыв глаза, стоял на берегу озера, и вдыхал полной грудью неповторимый аромат воздуха, исходивший от зеркальной глади воды и никак не мог этим ароматом насладиться. Было такое ощущение что он попал в сказку. Не свистели пули, не взрывались снаряды. Была только тишина, разбавленная запахом травы, сосны, и озера, и лишь висевший автомат на плече, возвращал его в суровую действительность, которая окружала его на протяжении, долгих, последних лет.
Уходить отсюда не хотелось. Было желание задержать свой первый шаг в дорогу. Ну хоть на секунду! Хоть на миг! Не покидать это волшебное место, отключившее его сознание. Растворится в нем! Стать одним целым! Но…
— Пойдем Аманжол! — Сашка тряхнул головой, словно избавляясь от каких-то тяжелых мыслей. — Веди. Где этот поселок?
Казах словно почувствовал какие эмоции сейчас испытывает его друг, и положил руку на плечо морпеха. — Энем! Мы идем вперед! Отбрось все думы!
— Да отбросил уже! — Сашка поправил автомат, и повел плечами. — Просто иногда не могу понять. И чего человеку не хватает? Живи себе. Радуйся жизни. Не-е-ет! Надо войну затеять. Ладно. Хватит о высоких материях. Пошли к поселку.
Обойдя озеро, разведчики, стали подниматься на сопку, с которой, по словам Аманжола, внизу, в низине, будет видно селение.
Достигнув вершины, и пройдя метров сто, подойдя к месту где начинался спуск вниз, их глазам открылся небольшой поселок. Дворов на сто.
— Аман! — морпех внимательно стал смотреть на открывшуюся панораму. — Что-то никого не видно. Как будто вымерло все. Может здесь и нет никого. Немцы кажется выселяли всех отсюда.
— Да нет Саша! Я когда сюда дошел, видел, ходили люди. Местные. — И Аманжол прилег на траву. — Ты тоже ляг. — ударил он Сашку по ноге рукой. — Издалека видно очень хорошо кто на сопке стоит.
Морпех прилег на живот, рядом с напарником, и молча продолжил наблюдать. Может все-таки кто появится внизу. Или местные. Или фрицы. А может финны. В общем пока не наступит ясность, кто на данный момент находится в селении, идти туда было опасно, а рисковать просто так, не было никакого желания.
— Аманжол! Смотри! — Сашка толкнул напарника, и рукой указал на дом. — Баба какая-то вышла! — и правда. Из дома стоящего на краю селения, вышла девушка, в накинутом на плечи полушубком, с железным ведром в руке.
Выплеснув на землю содержимое ведра, она посмотрела на сопку, как показалось морпеху именно на то место где они с напарником лежали, и что то крикнув, зашла обратно в дом.
— Аман! — Сашка с недоумением посмотрел на казаха. — Она чего, нас увидела? Во дела.
— Да никто тебя не увидел Саша! — улыбнулся Аманжон. — Мнительный ты стал. Все в порядке. Это она не тебе орала. А пацану.
— Какому пацану? — удивленно спросил морпех.
— Да вон бежит. — Аман кивнул головой. И Сашка увидел как к дому, из кустов у подножия сопки, бежит невысокий пацан. Лет двенадцати. — Мать видно домой позвала.
Сашка проводил взглядом мальчишку, пока тот не скрылся за дверью дома, и повернул голову к Аманжолу. — Вот туда я Аман и пойду. Похоже фрицев нет в селении.
— Иди Саша. Только аккуратно. — напарник кивнул головой. — Вещмешок оставь. Если что, открывай огонь. А в общем что я тебя учу. Сам знаешь.
Морпех скинул с плеч «сидор», и зорко поглядывая по сторонам, стал тихо спускаться с сопки. По направлению к крайнему дому, откуда недавно вышла девушка и позвала пацана.
Подойдя к двери дома, Сашка остановился и прислушался. В доме было тихо.
Морпех сжал автомат в руках, положил палец на спусковой крючок и с силой толкнув дверь, влетел в помещение. Будучи готовым сразу же открыть огонь, в случае непредвиденных обстоятельств, угрожающих его жизни.
Его взгляду открылась мирная картина. За столом, по всему видимому, в кухне, сидело два человека. Девушка лет двадцати, и пацан. Они обедали.
Запах в кухне стоял такой ароматный, от чего-то недавно сваренного, что у Сашки аж закружилась голова, и он чуть не упал. А хозяйка с пацаном, даже не пошевелились и не подали голоса, увидев на пороге человека с автоматом, одетым в форму, ну никак не похожую на ту, которую носят военные из местных, находящихся здесь, армейских частей.
Морпех глубоко вздохнул и посмотрел на хозяйку.
— Немцы в поселке есть?
Девушка спокойно встала из-за стола, и рукой, взъерошив, сидящему на табуретке пацану волосы, ответила, глядя морпеху в глаза.
— Немцев нет. Финны стояли. Но рано утром все собрались и куда-то быстро уехали. Сейчас в поселении военных нет.
Сашка нагруженный эмоциями, даже не обратил внимания на необычный факт. Что он задал вопрос по-русски и хозяйка, также по-русски, ему и ответила.
8 ГЛАВА
Прошло часа три, как финский караул, заступил на свой пост, в деревянную избушку, на краю поселения.
Старый, огромный чайник, стоящий на раскаленной печке, выпустил из носика струю пара, и громко забулькал, давая понять, что вода, которой он был наполнен, закипела и его пора снимать.
— А вот и кипяток! — Капрал Кейва Мяккинен, плюнул на земляной пол, и взял в руку кусок тряпки. — Сейчас мы его снимем! Эй! Микко Хейкелля! — окрикнул он лежащего на деревянном топчане, военного. — Поставь на стол стаканы! И достань печенье! Будем пить чай!
Керсантти финской армии, Микко Хейкелля, открыл глаза, и ленивым, недовольным голосом, тихо проговорил.
— Кейва! Ну чего ты меня будишь? Если хочешь попить чаю, то пей. Я совершенно ничего не хочу. — и отвернулся к стене, продолжая говорить. — Когда же это все закончится? Домой хочу. Я соскучился по своей милой Анни. С каким бы удовольствием я прижал бы ее и раздел, чтобы полюбоваться ее телом. А потом всю бы покрыл поцелуями. Да так, чтобы она почувствовала, что ее милый Микко любит ее, и хочет ее, по прежнему! О как я мечтаю, что этот час когда-нибудь настанет. — и резко развернулся к своему товарищу. — Кейва Мяккинен! Скажи мне! Тебя ждет кто-то дома? Любимая женщина? Или ты, как старый член «шюцкора», пользуешься только военно-полевыми борделями? Ха-ха-ха! — рассмеялся Микко Хейкелля, и присел на край топчана. — Шучу, шучу. — Давай пить чай. — и встав подошел к висящей на стене полке, где стояла чайная посуда. Выбрав два стакана, в старых серебряных подстаканниках, он подошел к столу, и поставил их.
Капрал Кейва Мяккинен, с некоторым недовольством посмотрел на своего товарища, но отвечать ему ничего не стал, посчитал это излишним. Война все-таки и нервы, и желания, у всех почти одинаковы. Правда кто-то мог об этих желаниях говорить во всеуслышание, а кто-то их держал в себе, это зависело от личности, и от характера человека. Капрал, был человеком пуританских взглядов, и поэтому многое держал в себе, стараясь избегать непотребных, по его мнению, разговоров.
«Шюцкор», - финская, изначально полувоенная организация, членом которой был капрал, имела задачу повышения обороноспособности страны. Но после войны 1940 года она стала частью вооруженных сил страны и все ее члены были чуть ли не фанатично ей преданы. Ну просто фашисты, только финские.
— Ладно Кейва! — Хейкелля присел за стол, и стал ждать когда Мяккинен нальет ему в стакан порцию горячего кипятка. — Давай не будем обсуждать дела домашние. Ответь мне пожалуйста. — он разломил сухую галету на две части. — Что ты думаешь о нашей последней неудаче, по поимке вражеского лазутчика? Тьфу! Где мы потеряли наших доблестных героев. Наших друзей. — и посмотрел в сторону своего товарища.
Кейва Мяккинен стал обдумывать свой ответ. Чтобы не сказать что-нибудь лишнего. Хейкелля никогда не вызывал у него доверия и поэтому любой ответ надо было тщательно обдумать. Не зря же сослуживцы ему намекали, что керсантти финской армии Микко Хейкелля, доносит на своих товарищей и что многие уже поплатились за свой длинный язык. А учитывая свой последний разговор с луутнанти Тармо Лааксо, где он нелицеприятно отозвался о войне и о Маннергейме, было подозрение что его специально поставили в караул с этим бойцом.
— Что я думаю? — Мяккинен хлебнул горячего чая. — Да ничего я не думаю! Русские оказались проворнее нас. Результат налицо. Четверо наших товарищей убиты. Но… Мне кажется дальше это только будет продолжатся.
— Что будет продолжатся? — Хейкелля пристально посмотрел на своего собеседника.
— «Ага! Вот ты и выдал себя.» — подумал про себя Кейва, а вслух произнес. — Будут продолжатся наши победы. Под руководством нашего маршала Финляндии Карла Маннергейма! Да здравствует Суоми! — И встал со стула, вытянувшись в струнку.
Микка Хейкелля сразу же понял, что капрал просто издевается над ним, и поэтому зло плюнул на пол и отвернулся от собеседника в сторону.
— «Ну вот и хорошо! Отстал от меня! В карауле еще почти сутки стоять без малого. Не дай Бог до ругани дойдет» — усмехнулся Кейва, и поднялся из-за стола. — Ты Микка особо не расспрашивай меня не о чем. Возьми лучше свой автомат, и выйди на улицу. Осмотри все. Мы же с тобой на посту. А ты с самого начала развалился на топчане как кот. И обо всем позабыл. А если мы пропустим кого не то, попало? — капрал посмотрел на дверь. — Ого! Кто-то идет! — и быстро, услышав шаги на улице, схватил свой «Суоми», и передернув затвор, направил его на дверь.
Спустя секунды, дверь в помещение отворилась, и на пороге показались две фигуры. Одетые в камуфляжные масскостюмы, дымчато-серого цвета.
— «Немцы!» — с облегчением выдохнул Мяккинен, и опустил ствол автомата. — Хейкелля! К нам гости! — повернулся он в сторону своего сослуживца. Но тот увидел это сам, и поднялся с табурета, суетливо поправляя свою гимнастерку. — Проходите! — проговорил он, и тут же понял, что прибывшие немцы его не понимают. Они, не глядя на присутствующих в помещении финнов, бесцеремонно прошли вовнутрь, и расположились по самому центру, держа ситуацию под контролем, и о чем-то переговариваясь на своем языке. Недоступным для караульных чухонцев. Один из них посмотрел на капрала и отдал непонятную команду.
— Лег ди ваффе ауф ден боден. (Брось пистолет на пол)
Мяккинен ничего не понял, и подошедший к нему фриц, бесцеремонно схватился за опущенный автомат, выдернув его из руки, бросил на пол.
— Штелль дих ин ди Экке дес Швайнс. (встаньте в угол свиньи). — сильно толкнув капрала по направлению к углу комнаты. И после этого развернулся к ничего не понимающему Микка Хейкелля. — Ферстест ду дас нихт?(разве ты этого не понимаешь?).
— «Партизаны!» — мелькнула первая мысль в голове чухонца. —«Это не немцы. Это лазутчики. Прикидываются союзниками.» — лихорадочно подумал он. Но ровным счетом не знал, что ему делать в этой ситуации. Верный автомат «Суоми», лежал на топчане, буквально в зоне досягаемости, надо было только успеть схватить его. Немец как будто прочитал его мысли, и бросив цепкий взгляд на топчан, рассмеялся, и сильно, кулаком, толкнул Хейкелля в грудь.
— Ду браукст кайне ваффен мер. (вам больше не нужно оружие) — громко проговорил он.
Чухонец сбитый с ног, упал прямо на пол больно ударившись спиной, и со стоном встал на колени, думая что же делать дальше. Немец отошел чуть в сторону. К столу. И автоматом сбил все что стояло на нем, на пол. Стаканы, пузатый чайник, и тонкую пачку галет.
— Краус! Варум дас аллес? (Краус! Зачем все это? — подал голос второй пришедший фашист. И пристально посмотрел на товарища. — Вир зухен нах Штольц. Унд вир рихтен нихт унзере Орднунг ауф. (Мы же ищем Штольца. А не наводим свои порядки.) — и кивнул головой на выход. — Фраг, во дас Хауптквартир ист. Унд ласс унс фон хир фершвинден. (спроси где находится штаб и давай уйдем отсюда.)
— Их хабе мит дизен Швайнен Витце гемахт. Ласс зи эс виссен. Вер ист дер Безитцер?( Я шутил с этими свиньями. Чтобы они знали кто их хозяин.) — и фриц которого соратник назвал Краусом, плюнул в сторону стоящего на коленях Микка Хейкелля. — Во ист дас Хауптквартир?(где штаб?). Но финн ничего не понял, и нагнув голову к полу протяжно застонал, приговаривая.
— Как мы влипли! Кейва Мяккинен! Это партизаны! Нас убьют! — но ответа от товарища не получил. Когда Хейкелля поднял голову, то увидел, что тот неизвестный в камуфляжной форме, который больше всех издевался над ним, отошел на два шага, и перестал на него обращать внимания.
Надо было что-то делать чтобы спасти свою жизнь. Последних слов неизвестного, обращенные к нему он тоже не понял, да и не нужно это было уже ему.
— Окай, Фройнде! Вир верден аллес фергессен. Их хабе Витце гемахт. (Ладно друзья. Позабудем все. Я пошутил.) — улыбнулся и проговорил немец, стоящий к нему спиной, последние в своей жизни слова. И тут же упал, сраженный очередью из автомата, который схватил с топчана, стоящий на коленях Хейкелля.
— Нихт шисен! (не стреляйте!) — заорал второй немец, и выставил ладони вперед, словно защищая себя. — Нихт шисен! — но было уже поздно. Вторая очередь положила его рядом с первым диверсантом.
Капрал Кейва Мяккинен вышел из своего угла, и посмотрел в сторону товарища. — Что ты наделал, Микка Хейкелля? А если это не партизаны? — и опустившись на колени, разорвал ворот камуфляжа сначала на одном, а потом на втором лежащем убитом. — Ну правильно. — он кивнул головой. — Это немцы. — и показал Хейкелля два жетона, снятых с шеи убитых. — Это эсэсовцы. Только непонятно что они делают здесь. И почему они так себя вели.
— Зачем он меня ударил? — плаксиво, схватившись за голову проговорил его товарищ. — З-а-а-чем он меня ударил?! — рвя на себе гимнастерку заорал он. — Зачем?! Если он наши союзники?! Им никто не давал право издеваться над нами! — и глянув на капрала тяжело вздохнул. — Нас расстреляют? — и опять во все горло. — Да! Нас расстреляют! — и заплакал.
— Не вой! Ты же храбрый сын Суоми! — Кейва Мяккинен поднялся с колен, и осмотрел дом. — Открывай подвал. Скинем их туда. Как будто никого не было.
— А дальше что? — убитым голосом проговорил Хейкелля. — Их найдут. Если они сюда пришли, значит кому-то об этом известно. — и опять схватился за голову. — О-о-о! Нас расстреляют.
— Я тебе сказал. — твердым голосом проговорил капрал. — Скинь их в подвал. И собирайся. Мы уходим.
— Куда? — удивленно спросил товарищ. — Куда мы уходим?
— Туда! — махнул головой Мяккинен. — К русским. Пришло время Микка Хейкелля, заканчивать нашу войну. И в этом нам помогли они. — и он кивнул головой на пол, где лежали два расстреляных диверсанта из спецподразделения «Саламандра». — Возьми. Там в углу канистра с бензином. Все облей и подожги. Пусть все подумают, что мы перепились «древесного» спирта, и сгорели. Будет фора во времени.
Через полчаса из военной комендатуры поселения, увидели, горящий дом, в котором находился финский караульный пост.
Когда огонь потушили, на пожарище, в подвале, обнаружили двух расстрелянных немцев. А караульные Микка Хейкелля и Кейва Мяккинен бесследно исчезли, вместе с оружием.
***
Разведчик Сашка Кирьяков, закрыв глаза, стоял на берегу озера, и вдыхал полной грудью неповторимый аромат воздуха, исходивший от зеркальной глади воды и никак не мог этим ароматом насладиться. Было такое ощущение что он попал в сказку. Не свистели пули, не взрывались снаряды. Была только тишина, разбавленная запахом травы, сосны, и озера, и лишь висевший автомат на плече, возвращал его в суровую действительность, которая окружала его на протяжении, долгих, последних лет.
Уходить отсюда не хотелось. Было желание задержать свой первый шаг в дорогу. Ну хоть на секунду! Хоть на миг! Не покидать это волшебное место, отключившее его сознание. Растворится в нем! Стать одним целым! Но…
— Пойдем Аманжол! — Сашка тряхнул головой, словно избавляясь от каких-то тяжелых мыслей. — Веди. Где этот поселок?
Казах словно почувствовал какие эмоции сейчас испытывает его друг, и положил руку на плечо морпеха. — Энем! Мы идем вперед! Отбрось все думы!
— Да отбросил уже! — Сашка поправил автомат, и повел плечами. — Просто иногда не могу понять. И чего человеку не хватает? Живи себе. Радуйся жизни. Не-е-ет! Надо войну затеять. Ладно. Хватит о высоких материях. Пошли к поселку.
Обойдя озеро, разведчики, стали подниматься на сопку, с которой, по словам Аманжола, внизу, в низине, будет видно селение.
Достигнув вершины, и пройдя метров сто, подойдя к месту где начинался спуск вниз, их глазам открылся небольшой поселок. Дворов на сто.
— Аман! — морпех внимательно стал смотреть на открывшуюся панораму. — Что-то никого не видно. Как будто вымерло все. Может здесь и нет никого. Немцы кажется выселяли всех отсюда.
— Да нет Саша! Я когда сюда дошел, видел, ходили люди. Местные. — И Аманжол прилег на траву. — Ты тоже ляг. — ударил он Сашку по ноге рукой. — Издалека видно очень хорошо кто на сопке стоит.
Морпех прилег на живот, рядом с напарником, и молча продолжил наблюдать. Может все-таки кто появится внизу. Или местные. Или фрицы. А может финны. В общем пока не наступит ясность, кто на данный момент находится в селении, идти туда было опасно, а рисковать просто так, не было никакого желания.
— Аманжол! Смотри! — Сашка толкнул напарника, и рукой указал на дом. — Баба какая-то вышла! — и правда. Из дома стоящего на краю селения, вышла девушка, в накинутом на плечи полушубком, с железным ведром в руке.
Выплеснув на землю содержимое ведра, она посмотрела на сопку, как показалось морпеху именно на то место где они с напарником лежали, и что то крикнув, зашла обратно в дом.
— Аман! — Сашка с недоумением посмотрел на казаха. — Она чего, нас увидела? Во дела.
— Да никто тебя не увидел Саша! — улыбнулся Аманжон. — Мнительный ты стал. Все в порядке. Это она не тебе орала. А пацану.
— Какому пацану? — удивленно спросил морпех.
— Да вон бежит. — Аман кивнул головой. И Сашка увидел как к дому, из кустов у подножия сопки, бежит невысокий пацан. Лет двенадцати. — Мать видно домой позвала.
Сашка проводил взглядом мальчишку, пока тот не скрылся за дверью дома, и повернул голову к Аманжолу. — Вот туда я Аман и пойду. Похоже фрицев нет в селении.
— Иди Саша. Только аккуратно. — напарник кивнул головой. — Вещмешок оставь. Если что, открывай огонь. А в общем что я тебя учу. Сам знаешь.
Морпех скинул с плеч «сидор», и зорко поглядывая по сторонам, стал тихо спускаться с сопки. По направлению к крайнему дому, откуда недавно вышла девушка и позвала пацана.
Подойдя к двери дома, Сашка остановился и прислушался. В доме было тихо.
Морпех сжал автомат в руках, положил палец на спусковой крючок и с силой толкнув дверь, влетел в помещение. Будучи готовым сразу же открыть огонь, в случае непредвиденных обстоятельств, угрожающих его жизни.
Его взгляду открылась мирная картина. За столом, по всему видимому, в кухне, сидело два человека. Девушка лет двадцати, и пацан. Они обедали.
Запах в кухне стоял такой ароматный, от чего-то недавно сваренного, что у Сашки аж закружилась голова, и он чуть не упал. А хозяйка с пацаном, даже не пошевелились и не подали голоса, увидев на пороге человека с автоматом, одетым в форму, ну никак не похожую на ту, которую носят военные из местных, находящихся здесь, армейских частей.
Морпех глубоко вздохнул и посмотрел на хозяйку.
— Немцы в поселке есть?
Девушка спокойно встала из-за стола, и рукой, взъерошив, сидящему на табуретке пацану волосы, ответила, глядя морпеху в глаза.
— Немцев нет. Финны стояли. Но рано утром все собрались и куда-то быстро уехали. Сейчас в поселении военных нет.
Сашка нагруженный эмоциями, даже не обратил внимания на необычный факт. Что он задал вопрос по-русски и хозяйка, также по-русски, ему и ответила.
