— «Так. Сделаем ревизию боеприпасов», — подумал он и пересчитал в подсумке рожки от автомата. — «Два. Два рожка. Третий неполный магазин в автомате. Плюс две гранаты. То есть одна граната. Вторая общая. Неплохо». — И, чуть высунув голову из-за камня, он увидел, что три финна отползают назад из своего укрытия. — «Во черти! Обходить думают. В какую сторону, интересно?» — и, увидев, что они поползли вправо, облегчённо вздохнул. — «Дай-ка я вам карты попутаю. Потороплю вас», — подумал Сашка и дал очередь в сторону камней.
Финны скрылись вправо за камнями, и через минуту там раздалась длинная очередь из ППШ.
— «Аманжол, приземлил чухну! Молодчина!» — и морпех стал ожидать, что будет дальше. Единственное, о чём он сейчас с беспокойством думал, чтобы не пришла финнам подмога. Тогда справиться было б уже никак.
Финны, по-видимому, не ожидали, что боец за камнями не один. И, по-видимому, не ожидали, что и потери будут такие большие, поэтому, точно не зная, сколько им народу противостоит, решили отойти. Даже ценой брошенных убитых товарищей, но уйти. За подмогой. Решив потом забрать тела убитых.
Сашка и казах увидели, как финны отползали, и, пригибаясь, уходили к скале.
Пролежав ещё минут пятнадцать в укрытии, они аккуратно, скрываясь за камнями, стали уходить на сопку. И как только разведчики оказались в зоне недосягаемости огня, сразу же прибавили скорости, и пошли петляя, запутывая следы.
Через час быстрой ходьбы по сопкам Сашка поднял вверх руку, и, тяжело дыша, остановился.
— Всё, Аманжол! Привал! — и приложил руку к месту, где была разорвана масккуртка. — О сволочь! Руку разодрала. Плечо, похоже, вывихнул, - стал он перечислять свои увечья, полученные и при схватке с овчаркой, и вообще полученные при выходе. — Коленка болит. Башку ударил. Палец распух. На задницу не сесть.
— А жопа-то чего? — засмеялся казах.
— Да не. Про задницу я так. До кучи, - мотнул головой Сашка. — Всё болит. Покурить бы.
— Ты куришь? — удивился напарник. — Не замечал этого.
— Курю, курю. А как же без этого, - морпех оглядел место, куда можно было присесть, и опустился на землю. Лёг и, подняв кверху ноги, стал ими трясти, чтобы сбросить усталость и привести мышцы в рабочее состояние. — Только в поиск, когда иду, не беру их с собой. Был случай. Не со мной, правда. Когда разведчик закурил в засаде. И по запаху дыма его засекли. Они, черти, тренированные. Противники наши. Во всём надо быть аккуратным.
— Здесь ты прав, Александр, - казах присел рядом. — Потерпишь боль? У нас после лечения твоей коленки почти ничего не осталось. Спирта есть у меня во фляге, грамм сто. Давай смажем укусы!
— Спирт! — Сашка быстро опустил ноги, и посмотрел на Аманжола. — Казах! Да нахер смазывать? Дай глоток. Нервы успокоить, - и схватил напарника за руку. — Ну дай! Приказываю.
— Приказываешь? — усмехнулся Аманжол. — Ну на. Только глоток. — и, достав фляжку из вещмешка, протянул ее морпеху. — Неизвестно, сколько нам еще тут болтаться.
— Почему неизвестно? — Глотнув жидкости из протянутого сосуда и выдохнув, разведчик лег и, положив руки под голову, стал рассуждать: — Сейчас отдохнем и пойдем обратно, к скале. Чухонцев там уже нет. Это точно. Не будут они ждать нас там. Приняли, наверное, за партизан.
— За партизан? — казах с любопытством посмотрел на напарника. — Тогда нам самим надо поискать партизанскую базу. Они и помогут выйти к своим. Слышь, Александр?
— Да слышу, Аманжол. Слышу, — лениво отозвался морпех. — Только нет здесь никаких партизанских баз.
— Как нет? Партизаны есть, а баз нет?
Сашка поднялся с земли и, присев, объяснил Аманжолу:
— Партизанские базы там, — и указал рукой в сторону, откуда они пришли. — На территории нашей армии. Партизаны сюда заходят как диверсанты и, выполнив задачу, возвращаются назад. Ну… если живы остаются. И про этот факт знают все: и немцы, и финны. И искать нас, а тем более где-то ждать, они не будут, так как знают, что это бесполезно. Поэтому мы отдохнем и пойдем обратно, к скале, за мясом немецким. И домой. Опаздываем, правда, но там должны понимать, что мы имеем право опоздать. Правда?
— Правда! — Аманжол кивнул головой. — Но опаздывать нельзя.
— Почему это? — удивился морпех. — Потому что ждут нас. И меня ждут, в моей части. Я же во взводе обеспечения должность имею. За всем имуществом присматриваю, — казах протянул руку и поправил кожаные «посталы» — обувь разведчика. — А тут такие задержки. Дивизия без вещевого содержания останется. Нельзя!
— Нельзя! — кивнул головой Сашка. — Слушай, Аманжол! Меня иногда берут сомнения, — он посмотрел на напарника. — Вот ты обеспеченец, интендант, а в разведке рубишь почище опытного бойца. И, смотрю, с языком у тебя лады. И ножик клевый. И психологию врага знаешь. Кто ты? То, что ты не пальцем деланный, я это вижу точно.
— Оставим пока этот разговор, — махнул рукой казах. — Потом расскажу.
— Почему потом? — пожал плечами Сашка.
— Потому что потом, — сказал как отрезал напарник. — Не место и не время. Вернемся — расскажу. Я же в роту обеспечения после ранения попал. Понял меня?
— Понял! — кивнул головой Сашка. И, встав с земли, поднял автомат и рюкзак. — Все. Пойдем, к скале. И домой, — и сделал шаг вперед.
Через полчаса ходьбы по сопкам они спустились вниз и вышли на дорогу, которая петляла по местности, в низине как серпантин, и вела непонятно куда, по крайней мере для Аманжола.
— Во, дорога, — Сашка вытер пот со лба и посмотрел в обе стороны. — Чисто. Но по ней мы не пойдем. Нам туда, — махнул он головой вправо. — Как раз по ней, то есть рядом с ней, мы и дойдем до нашей скалы, где жмурик в саване лежит. Забираем и вниз, в тундру. А там по камням — к проходу.
— Александр! А куда ведет эта дорога? — Аманжол поправил автомат и присел на камень, лежащий на краю дороги.
— Там селение какое-то. Названия не знаю, — ответил морпех. — Да лагерный пункт. Наших там держат, пленных. Мы туда не ходили. Мы больше к морю, в самую тундру. Вот там гражданских нет. Немцы всех убрали оттуда. Но там, конечно, худо. Один камень. Здесь лесотундра. Деревья есть, кусты, скалы, озера. Есть где спрятаться. Там нет. К морю ближе уже скалы. Камень большой. Тоже нормально. В общем, пока сам не увидишь, не поймешь. В общем, так, Аманжол, — и Сашка кивнул вверх, на заросшие кустарниками сопки. — Идем поверху. Если что — спрятаться есть где. Так и выйдем к нашей скале, — поправив автомат, стал подниматься наверх, оставив дорогу внизу.
Минут через тридцать они вышли на знакомую местность и легли за камни, чтобы осмотреться и, не дай бог, не нарваться на засаду.
— Александр! А ты откуда сам родом? — спросил Аманжол морпеха.
— Из Ленинграда я, Аман. Из Ленинграда, — тихо ответил ему напарник и тряхнул головой. — С Пороховых. Есть такой район в Питере. Ржевка-Пороховые. Плохо сейчас в моем родном городе. Окружен он со всех сторон: немцами и войсками «царского русского генерала» Маннергейма. Но не сдается.
— Так ты Ленинградец? — спросил напарник с некоторой ноткой восхищения в голосе.
— Ленинградец, — кивнул Сашка. — Коренной ленинградец. И поэтому за все беды, принесенные моему городу, моим землякам, я спрошу. И с чухонцев, и с немцев. И уже спрашиваю. Поэтому мне пока погибать нельзя. Еще повоевать надо. Понял, Аманжол?
— Понял, Александр, — тихо ответил казах. И, посмотрев по сторонам, добавил: — Нам никому погибать нельзя. Мы должны победить и жить.
— На все воля Божья, — проговорил Сашка и, увидев недоумение в глазах казаха, улыбаясь добавил: — Так бабушка моя говорила. Ну, пойдем. Тишина. Никого нет, — и, поднявшись, оглядываясь по сторонам, пошел к месту на скале, прикрытому камнями, где лежали, закрученные в парашютный шелк, останки фашиста, груза, за которым их направили и которого ждали.
Подойдя к камню, за который они с Аманжолом отнесли сверток, Сашка остановился, присвистнул и взмахом руки подозвал напарника.
— Ну что там, Александр? — посмотрел на морпеха Аман.
— Гимнастерки нет. И кальсонной рубахи тоже. Уперли, сволочи.
— Да плюнь. Дома я тебе все выдам, — засмеялся Аманжол. — Новенькое.
— Спасибо, друг, — кивнул Сашка и, фыркнув, добавил: — А немца тоже нет!
Сняв с руки перчатку и посмотрев на ладонь, оберштурмфюрер Залеман брезгливо посмотрел в сторону сидящих на земле людей.
— Гауптштурмфюрер! Вы кормите хоть этих скотов? — обронил он, обращаясь к коменданту лагерного пункта.
— Кормим, — лениво отозвался комендант. — Нам же нужна рабочая сила и в каменоломнях, и на строительстве дорог, и на военных объектах. Дохнут, правда, сволочи, — и громко захохотал. — Наверное, от недостатка работы. Но мы стараемся, чтобы они были загружены в полной мере. Они тогда о жратве не думают. Некогда.
— Подождите, гауптштурмфюрер, — поморщился Залеман. — Вы получили распоряжение, — и он кивнул вверх. — От нашего руководства, что мне надо пятьдесят крепких, здоровых рабочих. А здесь я вижу только тени. Вы срываете важное задание. И я уверен, что это вызовет недовольство на самом верху.
Гауптштурмфюрер Фальк, хоть и был по званию выше Залемана, должность по карьерной лестнице занимал ниже, учитывая и те бумаги, которые ему предъявил при встрече собеседник, подписанные самим рейхсфюрером и другим высоким командованием службы, в которой состоял и Фальк.
— Что вы, что вы, камрад! Я все организую! Я доставлю вам пятьдесят здоровых мужиков! И я думаю, что моя верная служба будет отмечена вами в отчетах, которые вы пошлете в Берлин? — залебезил Фальк, почуяв нутром, что от этого чистоплюя в новой красивой форме зависит его продвижение по службе. А то и вообще появится возможность перевестись из этих холодных, забытых Богом краев куда-нибудь потеплей. Хотя бы во Францию.
— Тогда я жду, — Залеман одел перчатку и, развернувшись, пошел в сторону группы, прибывшей с ним, рядовых членов организации «Саламандра». Подойдя вплотную, он тихо спросил одного из них:
— Роттенфюрер! Как связь с группами, ушедшими на поиск нашего товарища, унтер-фюрера Ганса Штольца? — Пока тишина, оберштурмфюрер. То есть каждый час принимаем радиограммы, но след Штольца еще не найден. Одна группа передала, что наткнулась на какую-то лежку, но там пусто. Нашли какую-то папку, но без содержимого, то есть бумаг в ней не было никаких.
— Папку? — переспросил Залеман и с тревогой подумал: неужели русские схватили Штольца и секретные документы уже у них в руках? Но тут же резко ответил: — У Ганса не было никаких папок без бумаг, вы поняли меня. Сообщите всем. Они направлены не мусор собирать в тундре, а искать товарища. И к финнам пусть зайдут. Может, унтер-фюрер там прохлаждается. Ладно. В штаб, — и, повернувшись, пошел к стоявшему полугусеничному бронетранспортеру Sd.Kfz. 251 и забрался вовнутрь, рядом с водителем. Дождавшись, когда соратники займут свои места в транспорте, махнул головой, разрешая тронуться с места.
5 ГЛАВА
Фрица, завёрнутого в саван, не было. Сашка сплюнул на землю, громко выругался и посмотрел на Аманжола.
— Ничего не пойму, казах. Куда эта падаль исчезла?
— Не знаю, — мотнул головой напарник и усмехнулся. — Ушёл, видно.
— Да ладно, не шути, — морпех присел и стал водить рукой по еле видному следу на вмятом мху. — След свежий. Кто здесь был, ушёл отсюда не более двух часов назад.
— Почему так решил? — казах присел рядом с Сашкой.
— Потому что через пару часов следа во мху уже не будет видно, — поднялся морпех и посмотрел в сторону дороги, которая скрывалась за скалой. — Интересно, кто забрал тюк? Чухна или немцы? Если немцы, то херово. Задание мы не выполнили.
— А если финны? — Аманжол достал кинжал и ковырнул им мох. — И что ты предлагаешь? Догнать их? Навязать им бой? Геройски погибнуть? И приказать им, чтобы похоронили нас отдельно от этого куска, который они благополучно уволокли из-под нашего носа?
— Во как! — развёл Сашка руками. — Ты оказывается ещё и шутить можешь? — он отстегнул рожок магазина от автомата и прикинул его вес, подбрасывая на ладони. — Да нет, казах. Если его уволокли финны, то это тоже плохо. И задание мы не выполнили. В общем, жопа. Как говорила моя бабуля: "Куда ни кинь, везде клин". Говорил же я, давай его там захороним! — зло сказал он. — Нет! Нельзя там прятать, сказали. Ну что ты в конце концов предлагаешь?
— Я? — напарник посмотрел на небо и, опустив свой взгляд на морпеха, негромко сказал: — Домой надо идти. Шевроны и погоны ты с формы его снял. Предъявим их. Всё расскажем, как было. Ну а там… Ну а там как командование решит. Если и спросят с нас за потерю груза, я думаю, не больно будет. Дальше окопов не пошлют. Но это единственно правильное решение в этом случае. Согласен?
— Согласен, — махнул головой Сашка. Вставил рожок в автомат. — Только пойдём не по той дороге, по которой сюда шли, — и, увидев вопросительный взгляд Аманжола, подозвал его подойти поближе. — Смотри! — указал он пальцем на тропинку, спускающуюся вниз на дорогу. — Вниз следов нет никаких вообще. Значит, те, кто забрал немца, пошли вдоль этой дороги. Или, для нас бы это было хорошо, пошли в обратную сторону. Значит что? Значит, мы можем напороться на засаду. Да и с шумом мы сюда зашли. А если мы дойдём до места, где фашиста прихлопнули, то можем осторожно выбраться по той дороге, где мы с ребятами заходили. Там уже вряд ли ждут нас. Понимаешь?
— Хорошо, — казах поправил автомат. — Идём к месту, где вы напоролись на засаду. И оттуда к дому. Всё. Вперёд, — и разведчики стали спускаться по тропинке вниз, на дорогу.
Поход до места, откуда они забрали груз, прошёл без приключений.
Единственное, что они сделали, это вышли к кустам не сбоку, а с тыла, оберегаясь на всякий случай от непредвиденных обстоятельств, которых в их копилке было уже немерено. Внимательно осмотрев территорию и не обнаружив посторонних, они, пригибаясь, вышли на полянку, прикрытую кустами, к лёжке убитого неизвестного фашиста.
— Ну вот, Аманжол, мы на месте, — Сашка присел на камень. — Теперь туда, — указал он рукой по направлению к линии фронта. — Тихо и аккуратно. Время у нас ещё есть, даже отдохнуть с час. Пожрать, правда, нет ничего. Но не беда, — и он слез с камня на землю. — Да и замёрз я маленько. Одна куртка на мне. А погода здесь сам понимаешь. Хоть и начало лета. Заполярье. Камень кругом. Заболеть только не хватало, — и, достав нож из ножен, он стал остриём выбирать из-под ногтей грязь, тихо ругаясь.
Казах оглядел место, где когда-то валялся убитый фриц, присел и стал аккуратно водить ладонью по траве, словно что-то ища. И его поиски внезапно увенчались успехом. Ковырнув мох рукой, он извлёк на свет два окурка. Приглядевшись к ним, он привстал и, поглядев на Сашку, проговорил:
— Александр! Кто-то здесь до нас был. Причём, недавно. И кто-то из профессионалов.
Сашка резко повернул голову к напарнику.
— Почему знаешь, казах?
— Ты, когда зашёл сюда, следы какие-то обнаружил? — Аманжол выпрямился в полный рост, но остался стоять на месте и кинул морпеху окурки.
Финны скрылись вправо за камнями, и через минуту там раздалась длинная очередь из ППШ.
— «Аманжол, приземлил чухну! Молодчина!» — и морпех стал ожидать, что будет дальше. Единственное, о чём он сейчас с беспокойством думал, чтобы не пришла финнам подмога. Тогда справиться было б уже никак.
Финны, по-видимому, не ожидали, что боец за камнями не один. И, по-видимому, не ожидали, что и потери будут такие большие, поэтому, точно не зная, сколько им народу противостоит, решили отойти. Даже ценой брошенных убитых товарищей, но уйти. За подмогой. Решив потом забрать тела убитых.
Сашка и казах увидели, как финны отползали, и, пригибаясь, уходили к скале.
Пролежав ещё минут пятнадцать в укрытии, они аккуратно, скрываясь за камнями, стали уходить на сопку. И как только разведчики оказались в зоне недосягаемости огня, сразу же прибавили скорости, и пошли петляя, запутывая следы.
Через час быстрой ходьбы по сопкам Сашка поднял вверх руку, и, тяжело дыша, остановился.
— Всё, Аманжол! Привал! — и приложил руку к месту, где была разорвана масккуртка. — О сволочь! Руку разодрала. Плечо, похоже, вывихнул, - стал он перечислять свои увечья, полученные и при схватке с овчаркой, и вообще полученные при выходе. — Коленка болит. Башку ударил. Палец распух. На задницу не сесть.
— А жопа-то чего? — засмеялся казах.
— Да не. Про задницу я так. До кучи, - мотнул головой Сашка. — Всё болит. Покурить бы.
— Ты куришь? — удивился напарник. — Не замечал этого.
— Курю, курю. А как же без этого, - морпех оглядел место, куда можно было присесть, и опустился на землю. Лёг и, подняв кверху ноги, стал ими трясти, чтобы сбросить усталость и привести мышцы в рабочее состояние. — Только в поиск, когда иду, не беру их с собой. Был случай. Не со мной, правда. Когда разведчик закурил в засаде. И по запаху дыма его засекли. Они, черти, тренированные. Противники наши. Во всём надо быть аккуратным.
— Здесь ты прав, Александр, - казах присел рядом. — Потерпишь боль? У нас после лечения твоей коленки почти ничего не осталось. Спирта есть у меня во фляге, грамм сто. Давай смажем укусы!
— Спирт! — Сашка быстро опустил ноги, и посмотрел на Аманжола. — Казах! Да нахер смазывать? Дай глоток. Нервы успокоить, - и схватил напарника за руку. — Ну дай! Приказываю.
— Приказываешь? — усмехнулся Аманжол. — Ну на. Только глоток. — и, достав фляжку из вещмешка, протянул ее морпеху. — Неизвестно, сколько нам еще тут болтаться.
— Почему неизвестно? — Глотнув жидкости из протянутого сосуда и выдохнув, разведчик лег и, положив руки под голову, стал рассуждать: — Сейчас отдохнем и пойдем обратно, к скале. Чухонцев там уже нет. Это точно. Не будут они ждать нас там. Приняли, наверное, за партизан.
— За партизан? — казах с любопытством посмотрел на напарника. — Тогда нам самим надо поискать партизанскую базу. Они и помогут выйти к своим. Слышь, Александр?
— Да слышу, Аманжол. Слышу, — лениво отозвался морпех. — Только нет здесь никаких партизанских баз.
— Как нет? Партизаны есть, а баз нет?
Сашка поднялся с земли и, присев, объяснил Аманжолу:
— Партизанские базы там, — и указал рукой в сторону, откуда они пришли. — На территории нашей армии. Партизаны сюда заходят как диверсанты и, выполнив задачу, возвращаются назад. Ну… если живы остаются. И про этот факт знают все: и немцы, и финны. И искать нас, а тем более где-то ждать, они не будут, так как знают, что это бесполезно. Поэтому мы отдохнем и пойдем обратно, к скале, за мясом немецким. И домой. Опаздываем, правда, но там должны понимать, что мы имеем право опоздать. Правда?
— Правда! — Аманжол кивнул головой. — Но опаздывать нельзя.
— Почему это? — удивился морпех. — Потому что ждут нас. И меня ждут, в моей части. Я же во взводе обеспечения должность имею. За всем имуществом присматриваю, — казах протянул руку и поправил кожаные «посталы» — обувь разведчика. — А тут такие задержки. Дивизия без вещевого содержания останется. Нельзя!
— Нельзя! — кивнул головой Сашка. — Слушай, Аманжол! Меня иногда берут сомнения, — он посмотрел на напарника. — Вот ты обеспеченец, интендант, а в разведке рубишь почище опытного бойца. И, смотрю, с языком у тебя лады. И ножик клевый. И психологию врага знаешь. Кто ты? То, что ты не пальцем деланный, я это вижу точно.
— Оставим пока этот разговор, — махнул рукой казах. — Потом расскажу.
— Почему потом? — пожал плечами Сашка.
— Потому что потом, — сказал как отрезал напарник. — Не место и не время. Вернемся — расскажу. Я же в роту обеспечения после ранения попал. Понял меня?
— Понял! — кивнул головой Сашка. И, встав с земли, поднял автомат и рюкзак. — Все. Пойдем, к скале. И домой, — и сделал шаг вперед.
Через полчаса ходьбы по сопкам они спустились вниз и вышли на дорогу, которая петляла по местности, в низине как серпантин, и вела непонятно куда, по крайней мере для Аманжола.
— Во, дорога, — Сашка вытер пот со лба и посмотрел в обе стороны. — Чисто. Но по ней мы не пойдем. Нам туда, — махнул он головой вправо. — Как раз по ней, то есть рядом с ней, мы и дойдем до нашей скалы, где жмурик в саване лежит. Забираем и вниз, в тундру. А там по камням — к проходу.
— Александр! А куда ведет эта дорога? — Аманжол поправил автомат и присел на камень, лежащий на краю дороги.
— Там селение какое-то. Названия не знаю, — ответил морпех. — Да лагерный пункт. Наших там держат, пленных. Мы туда не ходили. Мы больше к морю, в самую тундру. Вот там гражданских нет. Немцы всех убрали оттуда. Но там, конечно, худо. Один камень. Здесь лесотундра. Деревья есть, кусты, скалы, озера. Есть где спрятаться. Там нет. К морю ближе уже скалы. Камень большой. Тоже нормально. В общем, пока сам не увидишь, не поймешь. В общем, так, Аманжол, — и Сашка кивнул вверх, на заросшие кустарниками сопки. — Идем поверху. Если что — спрятаться есть где. Так и выйдем к нашей скале, — поправив автомат, стал подниматься наверх, оставив дорогу внизу.
Минут через тридцать они вышли на знакомую местность и легли за камни, чтобы осмотреться и, не дай бог, не нарваться на засаду.
— Александр! А ты откуда сам родом? — спросил Аманжол морпеха.
— Из Ленинграда я, Аман. Из Ленинграда, — тихо ответил ему напарник и тряхнул головой. — С Пороховых. Есть такой район в Питере. Ржевка-Пороховые. Плохо сейчас в моем родном городе. Окружен он со всех сторон: немцами и войсками «царского русского генерала» Маннергейма. Но не сдается.
— Так ты Ленинградец? — спросил напарник с некоторой ноткой восхищения в голосе.
— Ленинградец, — кивнул Сашка. — Коренной ленинградец. И поэтому за все беды, принесенные моему городу, моим землякам, я спрошу. И с чухонцев, и с немцев. И уже спрашиваю. Поэтому мне пока погибать нельзя. Еще повоевать надо. Понял, Аманжол?
— Понял, Александр, — тихо ответил казах. И, посмотрев по сторонам, добавил: — Нам никому погибать нельзя. Мы должны победить и жить.
— На все воля Божья, — проговорил Сашка и, увидев недоумение в глазах казаха, улыбаясь добавил: — Так бабушка моя говорила. Ну, пойдем. Тишина. Никого нет, — и, поднявшись, оглядываясь по сторонам, пошел к месту на скале, прикрытому камнями, где лежали, закрученные в парашютный шелк, останки фашиста, груза, за которым их направили и которого ждали.
Подойдя к камню, за который они с Аманжолом отнесли сверток, Сашка остановился, присвистнул и взмахом руки подозвал напарника.
— Ну что там, Александр? — посмотрел на морпеха Аман.
— Гимнастерки нет. И кальсонной рубахи тоже. Уперли, сволочи.
— Да плюнь. Дома я тебе все выдам, — засмеялся Аманжол. — Новенькое.
— Спасибо, друг, — кивнул Сашка и, фыркнув, добавил: — А немца тоже нет!
***
Сняв с руки перчатку и посмотрев на ладонь, оберштурмфюрер Залеман брезгливо посмотрел в сторону сидящих на земле людей.
— Гауптштурмфюрер! Вы кормите хоть этих скотов? — обронил он, обращаясь к коменданту лагерного пункта.
— Кормим, — лениво отозвался комендант. — Нам же нужна рабочая сила и в каменоломнях, и на строительстве дорог, и на военных объектах. Дохнут, правда, сволочи, — и громко захохотал. — Наверное, от недостатка работы. Но мы стараемся, чтобы они были загружены в полной мере. Они тогда о жратве не думают. Некогда.
— Подождите, гауптштурмфюрер, — поморщился Залеман. — Вы получили распоряжение, — и он кивнул вверх. — От нашего руководства, что мне надо пятьдесят крепких, здоровых рабочих. А здесь я вижу только тени. Вы срываете важное задание. И я уверен, что это вызовет недовольство на самом верху.
Гауптштурмфюрер Фальк, хоть и был по званию выше Залемана, должность по карьерной лестнице занимал ниже, учитывая и те бумаги, которые ему предъявил при встрече собеседник, подписанные самим рейхсфюрером и другим высоким командованием службы, в которой состоял и Фальк.
— Что вы, что вы, камрад! Я все организую! Я доставлю вам пятьдесят здоровых мужиков! И я думаю, что моя верная служба будет отмечена вами в отчетах, которые вы пошлете в Берлин? — залебезил Фальк, почуяв нутром, что от этого чистоплюя в новой красивой форме зависит его продвижение по службе. А то и вообще появится возможность перевестись из этих холодных, забытых Богом краев куда-нибудь потеплей. Хотя бы во Францию.
— Тогда я жду, — Залеман одел перчатку и, развернувшись, пошел в сторону группы, прибывшей с ним, рядовых членов организации «Саламандра». Подойдя вплотную, он тихо спросил одного из них:
— Роттенфюрер! Как связь с группами, ушедшими на поиск нашего товарища, унтер-фюрера Ганса Штольца? — Пока тишина, оберштурмфюрер. То есть каждый час принимаем радиограммы, но след Штольца еще не найден. Одна группа передала, что наткнулась на какую-то лежку, но там пусто. Нашли какую-то папку, но без содержимого, то есть бумаг в ней не было никаких.
— Папку? — переспросил Залеман и с тревогой подумал: неужели русские схватили Штольца и секретные документы уже у них в руках? Но тут же резко ответил: — У Ганса не было никаких папок без бумаг, вы поняли меня. Сообщите всем. Они направлены не мусор собирать в тундре, а искать товарища. И к финнам пусть зайдут. Может, унтер-фюрер там прохлаждается. Ладно. В штаб, — и, повернувшись, пошел к стоявшему полугусеничному бронетранспортеру Sd.Kfz. 251 и забрался вовнутрь, рядом с водителем. Дождавшись, когда соратники займут свои места в транспорте, махнул головой, разрешая тронуться с места.
5 ГЛАВА
Фрица, завёрнутого в саван, не было. Сашка сплюнул на землю, громко выругался и посмотрел на Аманжола.
— Ничего не пойму, казах. Куда эта падаль исчезла?
— Не знаю, — мотнул головой напарник и усмехнулся. — Ушёл, видно.
— Да ладно, не шути, — морпех присел и стал водить рукой по еле видному следу на вмятом мху. — След свежий. Кто здесь был, ушёл отсюда не более двух часов назад.
— Почему так решил? — казах присел рядом с Сашкой.
— Потому что через пару часов следа во мху уже не будет видно, — поднялся морпех и посмотрел в сторону дороги, которая скрывалась за скалой. — Интересно, кто забрал тюк? Чухна или немцы? Если немцы, то херово. Задание мы не выполнили.
— А если финны? — Аманжол достал кинжал и ковырнул им мох. — И что ты предлагаешь? Догнать их? Навязать им бой? Геройски погибнуть? И приказать им, чтобы похоронили нас отдельно от этого куска, который они благополучно уволокли из-под нашего носа?
— Во как! — развёл Сашка руками. — Ты оказывается ещё и шутить можешь? — он отстегнул рожок магазина от автомата и прикинул его вес, подбрасывая на ладони. — Да нет, казах. Если его уволокли финны, то это тоже плохо. И задание мы не выполнили. В общем, жопа. Как говорила моя бабуля: "Куда ни кинь, везде клин". Говорил же я, давай его там захороним! — зло сказал он. — Нет! Нельзя там прятать, сказали. Ну что ты в конце концов предлагаешь?
— Я? — напарник посмотрел на небо и, опустив свой взгляд на морпеха, негромко сказал: — Домой надо идти. Шевроны и погоны ты с формы его снял. Предъявим их. Всё расскажем, как было. Ну а там… Ну а там как командование решит. Если и спросят с нас за потерю груза, я думаю, не больно будет. Дальше окопов не пошлют. Но это единственно правильное решение в этом случае. Согласен?
— Согласен, — махнул головой Сашка. Вставил рожок в автомат. — Только пойдём не по той дороге, по которой сюда шли, — и, увидев вопросительный взгляд Аманжола, подозвал его подойти поближе. — Смотри! — указал он пальцем на тропинку, спускающуюся вниз на дорогу. — Вниз следов нет никаких вообще. Значит, те, кто забрал немца, пошли вдоль этой дороги. Или, для нас бы это было хорошо, пошли в обратную сторону. Значит что? Значит, мы можем напороться на засаду. Да и с шумом мы сюда зашли. А если мы дойдём до места, где фашиста прихлопнули, то можем осторожно выбраться по той дороге, где мы с ребятами заходили. Там уже вряд ли ждут нас. Понимаешь?
— Хорошо, — казах поправил автомат. — Идём к месту, где вы напоролись на засаду. И оттуда к дому. Всё. Вперёд, — и разведчики стали спускаться по тропинке вниз, на дорогу.
Поход до места, откуда они забрали груз, прошёл без приключений.
Единственное, что они сделали, это вышли к кустам не сбоку, а с тыла, оберегаясь на всякий случай от непредвиденных обстоятельств, которых в их копилке было уже немерено. Внимательно осмотрев территорию и не обнаружив посторонних, они, пригибаясь, вышли на полянку, прикрытую кустами, к лёжке убитого неизвестного фашиста.
— Ну вот, Аманжол, мы на месте, — Сашка присел на камень. — Теперь туда, — указал он рукой по направлению к линии фронта. — Тихо и аккуратно. Время у нас ещё есть, даже отдохнуть с час. Пожрать, правда, нет ничего. Но не беда, — и он слез с камня на землю. — Да и замёрз я маленько. Одна куртка на мне. А погода здесь сам понимаешь. Хоть и начало лета. Заполярье. Камень кругом. Заболеть только не хватало, — и, достав нож из ножен, он стал остриём выбирать из-под ногтей грязь, тихо ругаясь.
Казах оглядел место, где когда-то валялся убитый фриц, присел и стал аккуратно водить ладонью по траве, словно что-то ища. И его поиски внезапно увенчались успехом. Ковырнув мох рукой, он извлёк на свет два окурка. Приглядевшись к ним, он привстал и, поглядев на Сашку, проговорил:
— Александр! Кто-то здесь до нас был. Причём, недавно. И кто-то из профессионалов.
Сашка резко повернул голову к напарнику.
— Почему знаешь, казах?
— Ты, когда зашёл сюда, следы какие-то обнаружил? — Аманжол выпрямился в полный рост, но остался стоять на месте и кинул морпеху окурки.
