Этот момент выбрал Ионов, чтобы вернуться домой. Он появился из вечерних сумерек, остановился напротив подъезда и задрал голову вверх, с улыбкой смотря на свет из окна кухни. Немного рассеянный и даже расфокусированный взгляд, казалось, сиял каким-то тихим счастьем и умиротворением. Такого Игоря Война не видел, пожалуй, никогда. Когда морт впервые познакомился с объектом своего наблюдения, у парня из печени торчал ржавый штырь, а в последующие встречи начались проблемы по всем фронтам. Начиная с личного монстра внутри, который требовал крови, и, заканчивая страшным врагом, мечтающим стереть в порошок родной мир ради, как оказалось, сомнительной возможности поболтать с Творцом. Ну и затем, когда Война увидел Игоря в следующий раз, данум Ионова уже был заблокирован, и как бы парень ни храбрился, все равно ни каким боком не подходил под определение довольного жизнью студента.
Чтобы ни происходило – во взгляде оставался след тоски.
Сейчас же Игорь улыбался, будто бы с него разом сняли тяжкий груз, который он тянул за собой все это время, и ему вдруг стало легко и правильно.
Не нужно было обладать выдающимся умом, чтобы сообразить: у Ионова не столь давно состоялась встреча с неквамами, где ему пообещали вернуть силы нерила. И парень, со своим складом характера почему-то еще не разучившийся доверять людям, надеялся на то, что уж теперь все обязательно наладится.
Война смотрел, как расправились плечи Игоря, хотя еще совсем недавно он ходил устало ссутуленным, спрятав руки в карманы и наклонив голову. Во взгляде появилась уверенность. Наверное, таким и должен был быть новый Владыка Нереальности.
Постояв еще немного, Ионов поежился от вечерней прохлады и скрылся в подъезде.
А морт с удивлением понял, что больше не чувствует голода. Совсем. И желание убить мервь, которая даже не попыталась бежать, исчезло. Более того, Война вдруг осознал, что тоже улыбается.
Сплюнув, он с чувством выматерился.
– И почему я не убил Ионова, когда была возможность?!
Совсем близко короткой белой вспышкой, словно молнией, сверкнул данум Саломеи. Она возвращалась домой. И явно с новостями, иначе бы не стала предупреждать заранее. Война сначала подобрался, потом вспомнил про мервь. И, отвесив пинок твари, которая особо и не возмутилась такому обращению, морт за шкирку вышвырнул недавнюю добычу с крыши.
– Вали отсюда. Я что-то слишком добрый, чтобы таких слабаков убивать…
Первой из разреза реальности выскочила маленькая девочка и тут же мячиком запрыгала по комнате. Выглянула в окно, стукнула кулаком по стене, дернула занавески и попыталась в прыжке хлопнуть Лада по плечу. А когда последнее у нее не получилось, снова скрылась в черной бреши с громким воплем: «Де-еей, ну-у шевелись уже!»
Лад растерянно переступил с ноги на ногу и потер подбородок.
– Кажется, Мея вместо морта подложила тебе свинью! – посмеиваясь, прокомментировала увиденное Сина.
Нерил только развел руками, ожидая продолжения и не спеша делать выводы.
Хотя о том, что он согласился разместить Рыцарей у себя дома, уже успел пожалеть.
Спустя десять минут, когда текхент откровенно заскучала и сама начала подумывать о какой-нибудь проказе, края миниатюрного разреза, наконец, сильнее раздались в стороны, почти полностью закрыв стену комнаты. Из них черным потоком хлынул чудовищный данум. Заканчивающая подбивать смету на кухне Карина закашлялась и с удивлением вытерла закапавшую из носа кровь. Если бы квартира Лада не была хорошо экранирована, соседи, скорее всего, скончались бы на месте от кровоизлияния в мозг. Даже два сильнейших нерила, не знающие проблем с силами, пережили несколько не самых приятных секунд.
Деймос лениво остановился на краю разреза, сцедил в кулак зевок и прищурился от яркого света – окно выходило на солнечную сторону. Затем сообразил, почему все такие бледные, и легко, будто бы только что не было потока силы, свернул свой данум.
Его белоснежная одежда в беспорядке была перепачкана синей и зеленой краской, на щеках виднелись кляксы желтого цвета, а сам Деймос выглядел так, будто бы его пожевала и выплюнула крупная и очень слюнявая мервь.
Сказать морт ничего не успел.
– Быстро исчез с прохода! – раздался недовольный окрик, и Рыцарь, получив мотивацию в виде пинка под зад, вылетел из Нера, чуть не рухнув под ноги Лада.
Следом появилась уже знакомая маленькая девочка. Короткие русые волосы были растрепаны, на личике огромными буквами читалось желание скорее познакомиться с миром живых, а сама малышка также оказалась перемазана красками, начиная с высоких сапожек и заканчивая острым носиком.
Разрез реальности с громким бульканьем исчез.
Деймос осмотрел Лада, потом – Сину, задумался, видимо, решая, к кому же его точно отправили, но все-таки остановил недобрый взгляд на мужчине.
– Где?
От такого вопроса растерялся не только Лад, но и текхент, у которой, казалось бы, ответы и комментарии были заготовлены на все случаи жизни. Мелкая девчонка к этому времени уже успела выглянуть в коридор, дернуть Сину за неопрятно подвязанный хвост, и вытащить из кармана Лад мобильный.
– Кто, простите? – очень осторожно уточнил нерил.
– Моя комната, – ровным тоном, как маленькому ребенку, пояснил Деймос.
– Здесь, – Лад указал на угол, где загодя на широком разложенном диване уже лежал приготовленный пяток подушек и пара пледов.
Деймос удовлетворенно кивнул и, не сказав более ни слова, дошел до угла и рухнул на диван, словно ему подрубили ноги. Буквально через минуту комнату огласило ровное сопение морта.
Лад и Сина переглянулись и с немым вопросом посмотрели на девочку, которая уже перестала скакать по комнате и устроилась под боком Рыцаря.
– Деймос устал! Поэтому и силу плохо контролировал! – непреклонно сообщила она, будто бы Лад уже собирался будить морта и загружать работой. – Смерть напоследок заставил нас красить зал совещаний, – девочка немного подумала, подергала себя за прядь волос и доверительно сообщила: – Мы солнышко на потолке нарисовали! И облака. Как думаете, Владыке понравится?
– Конечно, понравится, детка! – промурлыкала Сина и потянула Лад за рукав из комнаты. – Отдыхайте!
До Лилит донесся из коридора сдавленный смех, будто бы старая женщина, выглядевшая как человеческий подросток, из последних сил пыталась сдержаться и закрывала себе рот, но девочке уже было все равно. Свернувшись маленьким клубочком рядом со своим Деймосом, она сладко спала, предвкушая все радости мира живых и кучу вкусных конфет.
Сина же прошла за Ладом в третью комнату, оборудованную под небольшую лабораторию и, поджав ноги, села на стол. Наблюдать за работой нерила было интересно. Тем более, что мужчина уже вовсю трудился над заготовками, которые совсем скоро должны были стать первыми обликами, пригодными для мервей.
Данумы-образники встречались нечасто. Да и нерилы чаще предпочитали раз в сорок – пятьдесят лет менять страну проживания. Но те, кто не хотели или же раньше положенного срока светились перед людьми, пользовались услугами тех, кто своим даром могли менять внешность, наращивая поверх родного образа человека новый, который, при желании, можно было легко снять, словно куртку, вернув себе привычный вид.
Со своими связями Ладу не составило никакого труда попросить знакомого образника нарастить пару искусственных пустышек, и теперь нерил, вспоминая, что эдакого Воронцов накрутил в своих экспериментах, пытался подогнать тела под физиологию и силу мортов.
В минуты работы Лад преображался: движения становились скупыми, лицо – чужим, совершенно незнакомым. Казалось, его черты менялись в этот момент: делались жестче, тоньше. Он словно откладывал в сторону личину шутника и игрока, накидывал на плечи тонкий белый халат, приглаживал вечно мешающиеся сухие волосы и полностью погружался в процесс… Только в эти моменты можно было осознать, насколько действительно опасен Лад. Даже в сражении он никогда не бывал сосредоточен так же, как за важной работой.
Так же абсолютно и ненормально счастлив.
– Ты серьезно собираешься им помогать?
С минуту мужчина никак не реагировал на вопрос, словно не услышал его, но затем, отложив в сторону шприц с тонкой и длинной иглой, повернулся к Сине.
– Собираюсь. А почему нет? Ты против?
– Вот еще! Я бы свои хопеши отдала, чтобы понаблюдать, как Рыцари будут таскаться за Ионовым и упрашивать, чтобы он стал их Владыкой. И еще бы душу заложила кому-нибудь, чтобы хоть краем глаза посмотреть, как он потом их в Крыле строить будет.
Текхент громко расхохоталась, видимо, нарисовав себе в воображении картинку.
– Когда в Отделе узнают, а что узнают – точно, все-таки там не одни идиоты, нам по такому наказанию влепят, что Воронцов на том свете со смеху сдохнет. Повторно.
– Было бы интересно понаблюдать, – пожал плечами Лад и снова вернулся к работе.
Он наклонился над заготовками так, что непослушные волосы скрыли его лицо, но Сина могла бы еще раз заложить свою душу, что нерил в этот момент довольно улыбается.
– Зная Игоря, можно утверждать, что если он согласится стать Владыкой Нера, то изменит его основы и перестроит весь мир заново. Он ведь такой. Не зря я так долго выбирал…
– Действительно, – тоже улыбнулась текхент, – ты никак не даешь забыть о том, что кому-то здесь дозволено куда больше, чем обычным нерилам. До сих пор не понимаю, зачем нужно было меня посвящать во все… безобразие. Сложно привыкнуть к мысли, что мы стучимся лбами о стены законов и замшелых устоев, которые придумал тот, кто сам даже не пытается их соблюдать. Может, хоть Ионов разнесет по камешку эти глупые правила, особенно, с учетом того, что они вряд ли впишутся в рамки его морали. Но тебе ведь наплевать на правила и изменения. Просто интересно, что из этого получится? Да?
Лад с минуту изображал молчаливое возмущение. Потом со смешком сдался.
– Только подумай – иметь в друзьях Владыку Нереальности…
– Осторожней!
– Война, не вырывайтесь, пожалуйста, иначе больнее будет.
– Тогда медленнее запихивай! Ме-дле-нне-ее, зараза!
– Это только в первый раз так, дальше будет легче. Подвигаетесь – привыкнете.
– Успокоил!
– Еще чуть-чуть… Попробуйте расслабиться.
– Как же тесно!
– Ты не мог бы не так громко кричать?
– Заткнись, Мея.
– Да, Саломея, вы не могли бы помочь?
– Ох…
– Что вы здесь делаете?! – кажется, впервые в жизни текхент заглядывала в помещение осторожно, искренне опасаясь своих подозрений.
– Запихиваем морта в облик, – ответ показался Ладу настолько очевидным, что он даже обернулся к двери, не понимая, что так удивило Сину.
– Ага, – согласилась женщина, – в облик. Пойду, успокою остальных, что ли. Деймос и тот проснулся! А Карина не знает, кому уши зажимать: Закари, Лилит или себе… Вы бы потише как-нибудь, а-а?
Лад с Саломеей обменялись одинаково недоуменными взглядами, не понимая, что вдруг приключилось с текхент и остальными обитателями чайного магазина. И почему всех резко взволновала примерка мортами созданных образов. Да, Лад спешил. Да, возможно где-то что-то не доработал. Но это не повод заглядывать в комнату с таким видом, как будто бы они тут сатану и всех князей ада вызывают!
Обидно, знаете ли!
Из их троицы один только Война быстро сообразил, на что намекала целительница, и сейчас цветом лица напоминал свою же шевелюру. Пробормотав под нос: «Извращенцы! Вокруг меня одни извращенцы!» – он с ненавистью уставился на образ, в который никак не мог влезть даже с помощью Лада и Меи. Кое-как они смогли запихнуть в искусственное тело нижнюю часть рыжего. Ноги тут же сдавило, словно в тисках, как и то, что находилось чуть выше. Впрочем, все это было бы еще терпимо, если бы затем Война просто и тривиально не застрял бы.
И уже час он не мог ни выйти из облика обратно, ни продвинуться дальше.
У Саломеи тоже поначалу возникли некоторые затруднения, но серьезных масштабов они так и не достигли. Провозившись минут двадцать, морта вполне успешно была помещен Ладом в облик. И сейчас уже уверенно перемещалась по подсобке, привыкая к тяжести тела, ограниченному дануму, и с интересом поглядывая в большое овальное зеркало, которое размазывало отражение, делая его чуточку кособоким, но все-таки годным. А вот Войне хотелось кого-нибудь убить. Или, что более вероятно, умереть от стыда, ибо в том положении, в котором он сейчас находился, дотянуться до шеи нерила было затруднительно.
– Давайте попробуем еще раз. Сначала левую руку, Война, – Лад заботливо надавил ему на плечи, погружая мервь в тесный и вязкий облик. Ощущение были настолько отвратительны и болезненны, что морт, не выдержав, взвыл, умудрившись между двумя короткими, но выразительными «У-у!» вставить пару непечатных выражений.
Мея, наблюдая за мучениями Войны, обозначила улыбку чуть дрогнувшими уголками губ, словно бы в какой-то момент решила засмеяться, но затем вспомнила, что не умеет. Мысль, насколько же жалко и комично он выглядит, что пробил на эмоции даже эту желтоглазую пародию на глыбу льда, вконец достала несчастного Войну. Со звериным рыком он дернулся вперед, врываясь в искусственное тело, как в толщу воды, захлебываясь, не понимая, где верх, где низ, ничего не видя, будто бы глаза стянули плотной черной повязкой. Вмиг ему стало невыносимо жарко, словно бы его запихнули в узкую, раскаленную печь, стенки которой к тому же еще и сжимались, стремясь раздавить морта.
– Глаза уже можно открыть, – раздалось у самого уха оглушающе-громко, будто Мея наклонилась и кричала во всю мощь легких. – Вроде все получилось.
– Удивительно, что может сотворить одна только ваша улыбка, Саломея! – голос Лада звучал как обычно: немного рассеянно, с высокими нотами насмешки и интереса.
Нерилу не терпелось поставить рыжего на ноги и убедиться, что тот действительно нормально вошел в облик, а не окончательно и бесповоротно в нем застрял.
Война удивленно заморгал. Действительно, ужасная тяжесть и теснота постепенно отступали и смазывались. Опираясь о прохладные плиты пола, он неловко, словно бы в первый раз, поднялся. Тело слушалось неохотно: внутри тянуло, будто все мышцы стали резиновыми. Перед глазами еще мелькали черные точки.
Лад быстро обошел вокруг Войны, внимательно его осматривая, а потом неожиданно ударил данумом по колену морта. Точнее – попытался, задев только воздух. Рефлексы сработали вне зависимости от состояния рыжего: облик моментально взмыл вверх, уклоняясь. И, развернувшись в прыжке, Война по старой привычке со всей силы двинул ногой в лицо Лада. Тоже мимо – нерил успел спасти свой нос за долю секунды до того, как он чуть не познакомился с пяткой морта.
Саломея, безучастно наблюдавшая за этим, снова повернулась к зеркалу и задумчиво потерла ключицы, пытаясь привыкнуть к изменениям. Быть материальной оказалось не так просто, как виделось на первый взгляд.
– Неплохо, Война! – обрадовался Лад и придержал чуть не рухнувшую пирамиду коробок. – Дискомфорт прошел?
– Сойдет! – отмахнулся рыжий, хотя ощущения все равно оставались далеки от нормальных.
Со стороны казалось, что носить облик – дело простое и незамысловатое. Отмерил очередные пятьдесят лет, и если не хочешь менять место жительства – нацепил новую кожу, будто одежду, и дальше ходишь среди людей. Взгляд на проблему «изнутри» показал, насколько ошибочными могут быть некоторые суждения.
Чтобы ни происходило – во взгляде оставался след тоски.
Сейчас же Игорь улыбался, будто бы с него разом сняли тяжкий груз, который он тянул за собой все это время, и ему вдруг стало легко и правильно.
Не нужно было обладать выдающимся умом, чтобы сообразить: у Ионова не столь давно состоялась встреча с неквамами, где ему пообещали вернуть силы нерила. И парень, со своим складом характера почему-то еще не разучившийся доверять людям, надеялся на то, что уж теперь все обязательно наладится.
Война смотрел, как расправились плечи Игоря, хотя еще совсем недавно он ходил устало ссутуленным, спрятав руки в карманы и наклонив голову. Во взгляде появилась уверенность. Наверное, таким и должен был быть новый Владыка Нереальности.
Постояв еще немного, Ионов поежился от вечерней прохлады и скрылся в подъезде.
А морт с удивлением понял, что больше не чувствует голода. Совсем. И желание убить мервь, которая даже не попыталась бежать, исчезло. Более того, Война вдруг осознал, что тоже улыбается.
Сплюнув, он с чувством выматерился.
– И почему я не убил Ионова, когда была возможность?!
Совсем близко короткой белой вспышкой, словно молнией, сверкнул данум Саломеи. Она возвращалась домой. И явно с новостями, иначе бы не стала предупреждать заранее. Война сначала подобрался, потом вспомнил про мервь. И, отвесив пинок твари, которая особо и не возмутилась такому обращению, морт за шкирку вышвырнул недавнюю добычу с крыши.
– Вали отсюда. Я что-то слишком добрый, чтобы таких слабаков убивать…
***
Первой из разреза реальности выскочила маленькая девочка и тут же мячиком запрыгала по комнате. Выглянула в окно, стукнула кулаком по стене, дернула занавески и попыталась в прыжке хлопнуть Лада по плечу. А когда последнее у нее не получилось, снова скрылась в черной бреши с громким воплем: «Де-еей, ну-у шевелись уже!»
Лад растерянно переступил с ноги на ногу и потер подбородок.
– Кажется, Мея вместо морта подложила тебе свинью! – посмеиваясь, прокомментировала увиденное Сина.
Нерил только развел руками, ожидая продолжения и не спеша делать выводы.
Хотя о том, что он согласился разместить Рыцарей у себя дома, уже успел пожалеть.
Спустя десять минут, когда текхент откровенно заскучала и сама начала подумывать о какой-нибудь проказе, края миниатюрного разреза, наконец, сильнее раздались в стороны, почти полностью закрыв стену комнаты. Из них черным потоком хлынул чудовищный данум. Заканчивающая подбивать смету на кухне Карина закашлялась и с удивлением вытерла закапавшую из носа кровь. Если бы квартира Лада не была хорошо экранирована, соседи, скорее всего, скончались бы на месте от кровоизлияния в мозг. Даже два сильнейших нерила, не знающие проблем с силами, пережили несколько не самых приятных секунд.
Деймос лениво остановился на краю разреза, сцедил в кулак зевок и прищурился от яркого света – окно выходило на солнечную сторону. Затем сообразил, почему все такие бледные, и легко, будто бы только что не было потока силы, свернул свой данум.
Его белоснежная одежда в беспорядке была перепачкана синей и зеленой краской, на щеках виднелись кляксы желтого цвета, а сам Деймос выглядел так, будто бы его пожевала и выплюнула крупная и очень слюнявая мервь.
Сказать морт ничего не успел.
– Быстро исчез с прохода! – раздался недовольный окрик, и Рыцарь, получив мотивацию в виде пинка под зад, вылетел из Нера, чуть не рухнув под ноги Лада.
Следом появилась уже знакомая маленькая девочка. Короткие русые волосы были растрепаны, на личике огромными буквами читалось желание скорее познакомиться с миром живых, а сама малышка также оказалась перемазана красками, начиная с высоких сапожек и заканчивая острым носиком.
Разрез реальности с громким бульканьем исчез.
Деймос осмотрел Лада, потом – Сину, задумался, видимо, решая, к кому же его точно отправили, но все-таки остановил недобрый взгляд на мужчине.
– Где?
От такого вопроса растерялся не только Лад, но и текхент, у которой, казалось бы, ответы и комментарии были заготовлены на все случаи жизни. Мелкая девчонка к этому времени уже успела выглянуть в коридор, дернуть Сину за неопрятно подвязанный хвост, и вытащить из кармана Лад мобильный.
– Кто, простите? – очень осторожно уточнил нерил.
– Моя комната, – ровным тоном, как маленькому ребенку, пояснил Деймос.
– Здесь, – Лад указал на угол, где загодя на широком разложенном диване уже лежал приготовленный пяток подушек и пара пледов.
Деймос удовлетворенно кивнул и, не сказав более ни слова, дошел до угла и рухнул на диван, словно ему подрубили ноги. Буквально через минуту комнату огласило ровное сопение морта.
Лад и Сина переглянулись и с немым вопросом посмотрели на девочку, которая уже перестала скакать по комнате и устроилась под боком Рыцаря.
– Деймос устал! Поэтому и силу плохо контролировал! – непреклонно сообщила она, будто бы Лад уже собирался будить морта и загружать работой. – Смерть напоследок заставил нас красить зал совещаний, – девочка немного подумала, подергала себя за прядь волос и доверительно сообщила: – Мы солнышко на потолке нарисовали! И облака. Как думаете, Владыке понравится?
– Конечно, понравится, детка! – промурлыкала Сина и потянула Лад за рукав из комнаты. – Отдыхайте!
До Лилит донесся из коридора сдавленный смех, будто бы старая женщина, выглядевшая как человеческий подросток, из последних сил пыталась сдержаться и закрывала себе рот, но девочке уже было все равно. Свернувшись маленьким клубочком рядом со своим Деймосом, она сладко спала, предвкушая все радости мира живых и кучу вкусных конфет.
Сина же прошла за Ладом в третью комнату, оборудованную под небольшую лабораторию и, поджав ноги, села на стол. Наблюдать за работой нерила было интересно. Тем более, что мужчина уже вовсю трудился над заготовками, которые совсем скоро должны были стать первыми обликами, пригодными для мервей.
Данумы-образники встречались нечасто. Да и нерилы чаще предпочитали раз в сорок – пятьдесят лет менять страну проживания. Но те, кто не хотели или же раньше положенного срока светились перед людьми, пользовались услугами тех, кто своим даром могли менять внешность, наращивая поверх родного образа человека новый, который, при желании, можно было легко снять, словно куртку, вернув себе привычный вид.
Со своими связями Ладу не составило никакого труда попросить знакомого образника нарастить пару искусственных пустышек, и теперь нерил, вспоминая, что эдакого Воронцов накрутил в своих экспериментах, пытался подогнать тела под физиологию и силу мортов.
В минуты работы Лад преображался: движения становились скупыми, лицо – чужим, совершенно незнакомым. Казалось, его черты менялись в этот момент: делались жестче, тоньше. Он словно откладывал в сторону личину шутника и игрока, накидывал на плечи тонкий белый халат, приглаживал вечно мешающиеся сухие волосы и полностью погружался в процесс… Только в эти моменты можно было осознать, насколько действительно опасен Лад. Даже в сражении он никогда не бывал сосредоточен так же, как за важной работой.
Так же абсолютно и ненормально счастлив.
– Ты серьезно собираешься им помогать?
С минуту мужчина никак не реагировал на вопрос, словно не услышал его, но затем, отложив в сторону шприц с тонкой и длинной иглой, повернулся к Сине.
– Собираюсь. А почему нет? Ты против?
– Вот еще! Я бы свои хопеши отдала, чтобы понаблюдать, как Рыцари будут таскаться за Ионовым и упрашивать, чтобы он стал их Владыкой. И еще бы душу заложила кому-нибудь, чтобы хоть краем глаза посмотреть, как он потом их в Крыле строить будет.
Текхент громко расхохоталась, видимо, нарисовав себе в воображении картинку.
– Когда в Отделе узнают, а что узнают – точно, все-таки там не одни идиоты, нам по такому наказанию влепят, что Воронцов на том свете со смеху сдохнет. Повторно.
– Было бы интересно понаблюдать, – пожал плечами Лад и снова вернулся к работе.
Он наклонился над заготовками так, что непослушные волосы скрыли его лицо, но Сина могла бы еще раз заложить свою душу, что нерил в этот момент довольно улыбается.
– Зная Игоря, можно утверждать, что если он согласится стать Владыкой Нера, то изменит его основы и перестроит весь мир заново. Он ведь такой. Не зря я так долго выбирал…
– Действительно, – тоже улыбнулась текхент, – ты никак не даешь забыть о том, что кому-то здесь дозволено куда больше, чем обычным нерилам. До сих пор не понимаю, зачем нужно было меня посвящать во все… безобразие. Сложно привыкнуть к мысли, что мы стучимся лбами о стены законов и замшелых устоев, которые придумал тот, кто сам даже не пытается их соблюдать. Может, хоть Ионов разнесет по камешку эти глупые правила, особенно, с учетом того, что они вряд ли впишутся в рамки его морали. Но тебе ведь наплевать на правила и изменения. Просто интересно, что из этого получится? Да?
Лад с минуту изображал молчаливое возмущение. Потом со смешком сдался.
– Только подумай – иметь в друзьях Владыку Нереальности…
***
– Осторожней!
– Война, не вырывайтесь, пожалуйста, иначе больнее будет.
– Тогда медленнее запихивай! Ме-дле-нне-ее, зараза!
– Это только в первый раз так, дальше будет легче. Подвигаетесь – привыкнете.
– Успокоил!
– Еще чуть-чуть… Попробуйте расслабиться.
– Как же тесно!
– Ты не мог бы не так громко кричать?
– Заткнись, Мея.
– Да, Саломея, вы не могли бы помочь?
– Ох…
– Что вы здесь делаете?! – кажется, впервые в жизни текхент заглядывала в помещение осторожно, искренне опасаясь своих подозрений.
– Запихиваем морта в облик, – ответ показался Ладу настолько очевидным, что он даже обернулся к двери, не понимая, что так удивило Сину.
– Ага, – согласилась женщина, – в облик. Пойду, успокою остальных, что ли. Деймос и тот проснулся! А Карина не знает, кому уши зажимать: Закари, Лилит или себе… Вы бы потише как-нибудь, а-а?
Лад с Саломеей обменялись одинаково недоуменными взглядами, не понимая, что вдруг приключилось с текхент и остальными обитателями чайного магазина. И почему всех резко взволновала примерка мортами созданных образов. Да, Лад спешил. Да, возможно где-то что-то не доработал. Но это не повод заглядывать в комнату с таким видом, как будто бы они тут сатану и всех князей ада вызывают!
Обидно, знаете ли!
Из их троицы один только Война быстро сообразил, на что намекала целительница, и сейчас цветом лица напоминал свою же шевелюру. Пробормотав под нос: «Извращенцы! Вокруг меня одни извращенцы!» – он с ненавистью уставился на образ, в который никак не мог влезть даже с помощью Лада и Меи. Кое-как они смогли запихнуть в искусственное тело нижнюю часть рыжего. Ноги тут же сдавило, словно в тисках, как и то, что находилось чуть выше. Впрочем, все это было бы еще терпимо, если бы затем Война просто и тривиально не застрял бы.
И уже час он не мог ни выйти из облика обратно, ни продвинуться дальше.
У Саломеи тоже поначалу возникли некоторые затруднения, но серьезных масштабов они так и не достигли. Провозившись минут двадцать, морта вполне успешно была помещен Ладом в облик. И сейчас уже уверенно перемещалась по подсобке, привыкая к тяжести тела, ограниченному дануму, и с интересом поглядывая в большое овальное зеркало, которое размазывало отражение, делая его чуточку кособоким, но все-таки годным. А вот Войне хотелось кого-нибудь убить. Или, что более вероятно, умереть от стыда, ибо в том положении, в котором он сейчас находился, дотянуться до шеи нерила было затруднительно.
– Давайте попробуем еще раз. Сначала левую руку, Война, – Лад заботливо надавил ему на плечи, погружая мервь в тесный и вязкий облик. Ощущение были настолько отвратительны и болезненны, что морт, не выдержав, взвыл, умудрившись между двумя короткими, но выразительными «У-у!» вставить пару непечатных выражений.
Мея, наблюдая за мучениями Войны, обозначила улыбку чуть дрогнувшими уголками губ, словно бы в какой-то момент решила засмеяться, но затем вспомнила, что не умеет. Мысль, насколько же жалко и комично он выглядит, что пробил на эмоции даже эту желтоглазую пародию на глыбу льда, вконец достала несчастного Войну. Со звериным рыком он дернулся вперед, врываясь в искусственное тело, как в толщу воды, захлебываясь, не понимая, где верх, где низ, ничего не видя, будто бы глаза стянули плотной черной повязкой. Вмиг ему стало невыносимо жарко, словно бы его запихнули в узкую, раскаленную печь, стенки которой к тому же еще и сжимались, стремясь раздавить морта.
– Глаза уже можно открыть, – раздалось у самого уха оглушающе-громко, будто Мея наклонилась и кричала во всю мощь легких. – Вроде все получилось.
– Удивительно, что может сотворить одна только ваша улыбка, Саломея! – голос Лада звучал как обычно: немного рассеянно, с высокими нотами насмешки и интереса.
Нерилу не терпелось поставить рыжего на ноги и убедиться, что тот действительно нормально вошел в облик, а не окончательно и бесповоротно в нем застрял.
Война удивленно заморгал. Действительно, ужасная тяжесть и теснота постепенно отступали и смазывались. Опираясь о прохладные плиты пола, он неловко, словно бы в первый раз, поднялся. Тело слушалось неохотно: внутри тянуло, будто все мышцы стали резиновыми. Перед глазами еще мелькали черные точки.
Лад быстро обошел вокруг Войны, внимательно его осматривая, а потом неожиданно ударил данумом по колену морта. Точнее – попытался, задев только воздух. Рефлексы сработали вне зависимости от состояния рыжего: облик моментально взмыл вверх, уклоняясь. И, развернувшись в прыжке, Война по старой привычке со всей силы двинул ногой в лицо Лада. Тоже мимо – нерил успел спасти свой нос за долю секунды до того, как он чуть не познакомился с пяткой морта.
Саломея, безучастно наблюдавшая за этим, снова повернулась к зеркалу и задумчиво потерла ключицы, пытаясь привыкнуть к изменениям. Быть материальной оказалось не так просто, как виделось на первый взгляд.
– Неплохо, Война! – обрадовался Лад и придержал чуть не рухнувшую пирамиду коробок. – Дискомфорт прошел?
– Сойдет! – отмахнулся рыжий, хотя ощущения все равно оставались далеки от нормальных.
Со стороны казалось, что носить облик – дело простое и незамысловатое. Отмерил очередные пятьдесят лет, и если не хочешь менять место жительства – нацепил новую кожу, будто одежду, и дальше ходишь среди людей. Взгляд на проблему «изнутри» показал, насколько ошибочными могут быть некоторые суждения.
