Целители обещали, что через какое-то время мази и настои сделают шрамы почти незаметными. Я отчаянно верил.
– Ну же! – поерзала Сальви.
«Лель, несколько секунд точно ничего не исправят…» – раздался в голове напряженный голос Лиана. Он переживал за меня почти так же, как я сам, что было, каюсь, приятно.
– Давай, твое высочество, – ободрил демон вслух.
Я выдохнул и открыл глаза.
Рядом раздался испуганный выдох – Сальви оказалась единственной, кто не смог сдержаться. Сирше и Лиан сохранили самообладание, и в комнате воцарилось гробовое молчание. Изо всех сил напрягаясь, я все еще какой-то частью разума надеялся, что сейчас вспыхнет яркий свет, и увижу друзей.
Но вокруг по-прежнему было темно, будто бы глаза продолжала скрывать повязка.
– Совсем ничего? – охрипшим от волнения голосом спросила драконица.
«Мне так жаль, Лель!» – горечь, пропитавшая эмоции Киллиана, резанула не хуже наточенного лезвия.
В голове что-то щелкнуло, и спустя секунду возникло изображение комнаты со стороны демона: драконица, в алых глазах которой застыли слезы, мрачный ловец. И я… диковинный уродец, которого можно было бы показывать на ярмарках за деньги. Белые пустые глаза без радужки и зрачков бессмысленно таращились вперед. У меня не осталось ни ресниц, ни бровей, зато прибавились три длинных сочно-розовых рубца, идущих наискосок через лоб, скулы и рот к подбородку, и пяток поменьше – коротких и грубых.
Родители бы сейчас меня не узнали.
А если уши еще отрезать – так и вовсе никто не догадается, что перед ними эльф.
– Мы что-нибудь обязательно придумаем, не отчаивайся, – попросил Лиан таким тоном, будто бы всерьез решил, что я сейчас пойду из окна выбрасываться.
«Это слишком трусливо, не брошусь» – отозвался я. У меня даже получилось выровнять голос, чтобы он не дрогнул. «Просто я представить не могу, как жить дальше. До скончания веков быть привязанным к тебе?»
Демон уже собрался оскорбиться и сообщить, что готов терпеть меня столько, сколько понадобиться, но промолчал. Видимо, понял, что сомневаюсь я не в нем. Все равно, что примерить чужую жизнь – не выйдет при всем желании, и в результате мы оба окажемся в проигрыше.
– Я поговорю с князем, – отрывисто сообщила Сальви и поспешила из моих покоев. – Должны быть еще средства. Или другие маги!
Демон проводил ее растерянным взглядом и уставился в пол, сообразив, что мне неприятно смотреть на самого себя.
– Действительно, – поддержал драконицу ловец, – возможно, в Бирюзовом пределе нет умельцев, способных помочь тебе, но мир огромен и чудеса случаются.
– … в которые ты не веришь, – не удержавшись, съязвил я.
– Я – другое дело, – спокойно возразил Сирше, – а тебе опускать руки никак нельзя.
Раз уж они у меня остались. А то мог ведь и их лишиться – кисти были так глубоко перерезаны, что до сухожилий оставались считанные миллиметры.
Я справлюсь. Мы справимся.
Живут же как-то другие слепцы?
«Уже лучше» – попытался изобразить улыбку Лиан.
– Нам нужно искать Иллинэль, – напомнил я. – И раз все сошлись на мнении, что больше ловить здесь нечего, не вижу смысла сидеть в четырех стенах.
– Дождемся хотя бы того дня, когда ты перестанешь напомнить собственный труп, – тон южанина не предполагал возражений.
И, прочитав в мыслях Лиана полное согласие со словами Сирше, я не стал спорить.
Самостоятельно передвигаться (да что там – просто поддерживать тело в вертикальном положении!) мне пока было затруднительно. Любой порыв ветра грозился свалить меня с подламывающихся ног.
– Далеко твоя сестра не убежит, – привел еще один довод южанин.
– Тем более, что до Янтарных пределов отсюда совсем немного, – Лиан бросил в сторону Сирше ехидный взгляд: – Особенно если попросить Сальви нас подбросить по воздуху.
Ловец предсказуемо идею не одобрил:
– Она принцесса, а не ездовая лошадь!
– Ездовой дракон, – фыркнул я.
Интуиция подсказывала, что сама Сальви будет рада расправить крылья и еще немного покатать нас. Особенно ловца.
И удивительно, но в мыслях Киллиана не осталось ни капли желания скорее найти Нэль. Если раньше оно еще теплилось редкими оранжевыми всполохами недовольства, любопытства и ревности, то теперь демон искренне желал оттянуть момент встречи с собственной супругой.
…Вита пришла ночью.
Ощутив чужое присутствие, несколько мгновений я еще балансировал на грани сна и яви, а затем резко очнулся и попытался вскочить с постели. Маленькие холодные ладони уверенно надавили мне на плечи, не позволяя встать.
– Что они сделали с тобой, мой принц, – тихий родной голос обволакивал, будто бы скрывая и защищая от всего мира. Я потянулся вперед, растопырив пальцы и шаря в темноте в попытке дотянуться до моей человечки.
– Фейн уже отправился на тот свет, можешь как-нибудь передать ему привет.
Сейчас, не имея возможности увидеть – только почувствовать, я особенно четко осознал, насколько Вита хрупка: угловатые плечи, острые ключицы, тонкая шея и нежная кожа. Я осторожно провел ладонью по щеке девушки, обрисовал контур губ и линию носа, прикоснулся целомудренным поцелуем лба и, не выдержав, рухнул в ее объятия, сотрясаясь в беззвучном плаче. Вся боль и обида, всё отчаянье и страх, наконец, вырвались на свободу. Рядом с Витой не нужно было оставаться сильным и сдерживать себя. Ее руки заскользили по моей спине, успокаивая. Мертвая человечка крепко-крепко прижалась ко мне, будто бы пытаясь врасти и больше никогда не отпускать.
Мое сердце стучало рвано и быстро.
Сердце Виты молчало.
– Что же мне делать, родная… – прошептал, понимая, что даже плакать теперь нормально не могу – глаза остались сухими. – Кому я теперь нужен такой? Лиан встретит Нэль и поймет, что такое настоящая связь, а не это…
Слова застряли в горле.
Демон и сестра смогут договориться, а я останусь один в абсолютной темноте.
И если раньше я наивно думал, что даже без Серебряного трона не пропаду – передо мной открыт весь мир, то теперь, когда самостоятельно едва получается передвигаться по стенке от двери к двери…
– Если бы мне только позволили, я бы разорвала его голыми руками ради тебя, – в тихом мелодичном голосе Виты клокотала обжигающая ярость.
– Думаешь, перерезанного горла Фейну не хватило?
Девушка отстранилась.
– Я говорю не о Фейне, Лель. Ты пострадал из-за того, что спас этого демонического ублюдка! Подумай, – ее голос опустился до свистящего шепота: – Совсем недавно ты мечтал о том, что Темный принц умрет! Продумывал варианты его смерти, и это доставляло тебе удовольствие! Неужели я неправа?
Нет, конечно. Я прекрасно помню собственные мысли.
– Виновата связь! Ты пытаешься убедить себя, что просто узнал Килиана лучше, смог подружиться, но единственное, что заставляет тебя защищать его – мерзкая цепь! Подумай, стал бы он о тебе заботиться, если бы ее не было? Если… когда он узнает о связи – тут же попытался убить тебя, чтобы избавиться от позора. Подумай об этом, Лель. Не дай причинить себе еще больший вред!
Куда уж больше.
– Я думал об этом, – и не один раз. И прекрасно представлял, насколько плохой может быть реакция Киллиана, когда он узнает, что я тоже поучаствовал в ритуале. Именно поэтому буду тянуть с признанием насколько долго, насколько это возможно.
Вита тихо вздохнула.
– Это сильнее тебя, да? – за грустью в ее голосе прятались ноты упрямства и злости. Моя человечка не собиралась отступать и оставлять попытки ударить первой, не дожидаясь, когда ударят меня.
Несколько мгновений мы провели в молчании.
– Я подумал, что можно было бы создать универсальный амулет-защитник… чтобы больше не пришлось никого терять. Это ведь глупо размениваться на мелочи: закрыть мысли, отражать слабые проклятия. Почему нельзя сразу предусмотреть все?
Перед глазами снова вспыхнуло яркое, невыносимо болезненное воспоминание: летящие осколки льда, от которых нельзя увернуться. И следом – короткий росчерк кинжала, вскрывающий горло Виты.
– Только представь: амулет, который сам подстраивается под обстоятельства. Создает щит, лечит, предупреждает об опасности.
Человечка провела холодной ладонью по моему плечу.
– Ты же сам понимаешь, что такое невыполнимо, – я не видел Виту, но отчетливо представлял ее лицо: ясное, со светлыми грустными глазами и опущенными уголками губ. – Жизнь слишком непредсказуема, чтобы учесть все переменные. А смерть…
Она замолчала
– Я верю, что у нас бы получилось, – поймал ее тонкие пальцы в плен своих рук, пытаясь согреть. – Не хочу, чтобы снова было больно.
Не только мне.
В следующий момент я ощутил, как холодные губы легко прикоснулись к подбородку, и попытался отстраниться.
– Не стоит, – я поморщился, – тебе не обязательно…
– Глупый Лель, – рассмеялась Вита, – ты прекрасен. Я не вижу ничего, что могло бы разубедить меня в желании прикасаться к тебе. Или, может, это Серебряному принцу неприятны поцелуи мертвой человечки? Скажи, что не любишь меня, тогда я уйду и больше никогда не побеспокою.
Я опустил голову.
– Мне следовало бы так и сделать, чтобы ты, наконец, смогла обрести покой. Каждый раз я чувствую вину за то, что удерживаю здесь твою душу. Но если скажу, что не люблю – солгу. Наверное, я слишком эгоистичен. Прости мне этот грех, родная. Я не могу отпустить тебя.
И я сам потянулся к Вите, отыскивая ее губы, осторожно целуя мою человечку, наслаждаясь короткими мгновениями близости.
– Не оставляй меня, прошу.
– Никогда, мой принц.
(В которой Лель размышляет о ценности чужой жизни, а в их компании одним наследным принцем становится меньше)
Как бы ни была редка истинная любовь,
истинная дружба встречается ещё реже.
NN
Четвертый день Киллиан был хмур и не разговорчив. Я даже успел испугаться, что это из-за меня, и аккуратно влез в мысли демона, но там царил полный сумбур, который, ко всему прочему, друг еще и попытался скрыть, проворчав, чтобы я перестал тешить паранойю и страдать фигней. Почувствовав искренность, я немного выдохнул и решил подождать, когда Лиан сам решит все рассказать.
Увы, тот не спешил.
И, насколько я знал со слов Сальви – его высочество теперь частенько пропадал в тренировочном зале, вымещая злость на бессловесных манекенах и некстати попадающихся под горячую руку бирюзовых гвардейцах. Эта новость даже вызвала у меня улыбку – теперь-то демону точно придется оставить все планы по приведению одного эльфийского принца в достойную спортивную форму. Совместные тренировки откладывались на неопределенный срок.
Я же проводил время в компании ловца за партией в шахматы.
Уж не знаю, где бывший язычник и раб научился так играть, но стратегом он оказался превосходным. Первое время Сальви пыталась мне помогать, рассказывая, как и куда перемещались по доске фигуры, а затем я схитрил и воспользовался «магией». На самом деле, уломал сущность – та подсказывала неохотно, больше язвила и пыталась навязать свою игру, но через некоторое время сдалась и втянулась, изредка опуская ехидные комментарии, которые, впрочем, слышал только я.
– Когда ты узнал о своей силе? – на четвертый вечер спросил у меня Сирше.
Я напрягся, ожидая строгого допроса, но тон у ловца был вполне спокойный и благожелательный.
– Эй, эй! Ты куда? – запротестовала сущность, когда я нацелился на чужого «епископа», размышляя жертвовать ли ради него «конем». – И можешь быть спокойным, ловцу явно просто любопытно – по лицу понятно.
Я тут же пожалел, что сам не могу этого увидеть.
– Хочешь, попробую показать?
И, в ответ на мое удивление, сущность насмешливо фыркнула.
– А чем я хуже демона? Мы с тобой тоже связаны.
Естественно, я хотел!
А пока сущность пыталась наладить контакт, я все-таки отдал «коня» на съедение и осторожно начал подбирать слова, чтобы рассказать Сирше о своих способностях:
– Совсем недавно узнал, когда мы с Лианом отправились на поиски Иллинэль. До этого как-то повода не подворачивалось обращаться к запрещенным практикам, – я едва не вскрикнул, когда по глазам неожиданно ударил яркий свет, и я отчетливо увидел сосредоточенное лицо южанина напротив.
– Перебор? – уточнила сущность: – Сейчас поправлю.
Нет! Не надо! Все отлично!
Я едва не задохнулся от восторга – снова видеть, пусть не самостоятельно; пусть зрение твари с Изнанки сильно отличалось от привычного: слишком четко, слишком контрастно, зато, если на секунду отвлечься, можно подумать, что я смотрю сам, потому что все, что видела сущность – она видела через меня.
– Что-то не так, Лель? – обеспокоился Сирше, заметив резкую смену эмоций на моем лице.
– Нет, извини, я просто вспомнил, как проводил первый ритуал. Знаешь, это, наверное, прозвучит смешно или наивно, но я тогда даже не понимал толком, что занимаюсь чем-то запретным и плохим. Мне хотелось скорее отыскать сестру, и я никому не причинил боли, разве что самому себе – пришлось порезать ладонь. Ты же понимаешь, что подобные заклинания без крови невозможны…
Взгляд ловца немного смягчился.
– Все мы иногда перестаем замечать тонкую границу между светом и тенью. Она изменчива и непостоянна: где еще вчера ярко горело солнце – сегодня наступили сумерки. И ты ни разу не использовал дар во зло?
Сущность тихо издевательски рассмеялась.
Я прикусил губу до крови. С этого момента начинался очень тонкий лед… соврать? Просто чуть изменить правду, чтобы она выглядела более пристойно? Сирше ведь все равно никогда не узнает, как было на самом деле. Зато не разочаруется, что выбрал мою сторону. Вдруг, если я откроюсь, он все-таки решит судить меня?
Наверное, на моем лице что-то промелькнуло – сомнение или страх.
Ловец ссутулился в кресле и опустил глаза.
– Я не чудовище, Лель…
– Прости! – тут же спохватился я. – Я сомневаюсь не в тебе. Мне… стыдно говорить об этом. И хотя я по-прежнему считаю, что поступил правильно, что-то внутри не дает спокойно об этом думать. Они были плохими людьми!
Я даже не заметил, как повысил голос и теперь говорил громко, отрывисто, будто нападая.
– Они похитили меня только из-за того, что я эльф! И собирались продать в бордель! Я уже пришел в себя, лежал связанный и слышал все, что говорили эти… люди.
– И ты убил их? – удивительно, но тон южанина остался спокойным. И я не заметил в его глазах ни порицания, ни гнева. – Принес в жертву?
– Отдал их сущности, которая подсказала, где искать сестру, – признался я.
– Почему сам не убил?
Я бы не поверил, если бы не мог этого увидеть сейчас – южанин смотрел с легкой насмешкой и ободрением. С этим миром точно все в порядке?
– Шах и мат, – добавил Сирше.
Оказывается, я так увлекся разговором, что совершенно позорно пропустил пару хитрых комбинаций.
– На тот момент не смог. Еще партию?
– С удовольствием, – ловец с готовностью принялся расставлять фигуры. – Ты нормально себя чувствуешь? Слабость? Боли? Может, стоит передохнуть?
Мне очень нравилась забота, которой окружили меня. Но иногда она выходила за все границы разумного.
– Я же просто сижу и изредка пытаюсь напрягать мозг. Это и есть отдых, – улыбнулся в ответ, почувствовав себя почти счастливым.
Прошлая жизнь во дворце среди слуг и надменных придворных казалась какой-то чужой, не моей. Там я всегда был один, толком никому не нужный, абсолютно бесполезный и бесталантный принц, вечно в тени своего блистательного брата. Никто не стремился стать мне другом, просто узнать меня.
– Ну же! – поерзала Сальви.
«Лель, несколько секунд точно ничего не исправят…» – раздался в голове напряженный голос Лиана. Он переживал за меня почти так же, как я сам, что было, каюсь, приятно.
– Давай, твое высочество, – ободрил демон вслух.
Я выдохнул и открыл глаза.
Рядом раздался испуганный выдох – Сальви оказалась единственной, кто не смог сдержаться. Сирше и Лиан сохранили самообладание, и в комнате воцарилось гробовое молчание. Изо всех сил напрягаясь, я все еще какой-то частью разума надеялся, что сейчас вспыхнет яркий свет, и увижу друзей.
Но вокруг по-прежнему было темно, будто бы глаза продолжала скрывать повязка.
– Совсем ничего? – охрипшим от волнения голосом спросила драконица.
«Мне так жаль, Лель!» – горечь, пропитавшая эмоции Киллиана, резанула не хуже наточенного лезвия.
В голове что-то щелкнуло, и спустя секунду возникло изображение комнаты со стороны демона: драконица, в алых глазах которой застыли слезы, мрачный ловец. И я… диковинный уродец, которого можно было бы показывать на ярмарках за деньги. Белые пустые глаза без радужки и зрачков бессмысленно таращились вперед. У меня не осталось ни ресниц, ни бровей, зато прибавились три длинных сочно-розовых рубца, идущих наискосок через лоб, скулы и рот к подбородку, и пяток поменьше – коротких и грубых.
Родители бы сейчас меня не узнали.
А если уши еще отрезать – так и вовсе никто не догадается, что перед ними эльф.
– Мы что-нибудь обязательно придумаем, не отчаивайся, – попросил Лиан таким тоном, будто бы всерьез решил, что я сейчас пойду из окна выбрасываться.
«Это слишком трусливо, не брошусь» – отозвался я. У меня даже получилось выровнять голос, чтобы он не дрогнул. «Просто я представить не могу, как жить дальше. До скончания веков быть привязанным к тебе?»
Демон уже собрался оскорбиться и сообщить, что готов терпеть меня столько, сколько понадобиться, но промолчал. Видимо, понял, что сомневаюсь я не в нем. Все равно, что примерить чужую жизнь – не выйдет при всем желании, и в результате мы оба окажемся в проигрыше.
– Я поговорю с князем, – отрывисто сообщила Сальви и поспешила из моих покоев. – Должны быть еще средства. Или другие маги!
Демон проводил ее растерянным взглядом и уставился в пол, сообразив, что мне неприятно смотреть на самого себя.
– Действительно, – поддержал драконицу ловец, – возможно, в Бирюзовом пределе нет умельцев, способных помочь тебе, но мир огромен и чудеса случаются.
– … в которые ты не веришь, – не удержавшись, съязвил я.
– Я – другое дело, – спокойно возразил Сирше, – а тебе опускать руки никак нельзя.
Раз уж они у меня остались. А то мог ведь и их лишиться – кисти были так глубоко перерезаны, что до сухожилий оставались считанные миллиметры.
Я справлюсь. Мы справимся.
Живут же как-то другие слепцы?
«Уже лучше» – попытался изобразить улыбку Лиан.
– Нам нужно искать Иллинэль, – напомнил я. – И раз все сошлись на мнении, что больше ловить здесь нечего, не вижу смысла сидеть в четырех стенах.
– Дождемся хотя бы того дня, когда ты перестанешь напомнить собственный труп, – тон южанина не предполагал возражений.
И, прочитав в мыслях Лиана полное согласие со словами Сирше, я не стал спорить.
Самостоятельно передвигаться (да что там – просто поддерживать тело в вертикальном положении!) мне пока было затруднительно. Любой порыв ветра грозился свалить меня с подламывающихся ног.
– Далеко твоя сестра не убежит, – привел еще один довод южанин.
– Тем более, что до Янтарных пределов отсюда совсем немного, – Лиан бросил в сторону Сирше ехидный взгляд: – Особенно если попросить Сальви нас подбросить по воздуху.
Ловец предсказуемо идею не одобрил:
– Она принцесса, а не ездовая лошадь!
– Ездовой дракон, – фыркнул я.
Интуиция подсказывала, что сама Сальви будет рада расправить крылья и еще немного покатать нас. Особенно ловца.
И удивительно, но в мыслях Киллиана не осталось ни капли желания скорее найти Нэль. Если раньше оно еще теплилось редкими оранжевыми всполохами недовольства, любопытства и ревности, то теперь демон искренне желал оттянуть момент встречи с собственной супругой.
…Вита пришла ночью.
Ощутив чужое присутствие, несколько мгновений я еще балансировал на грани сна и яви, а затем резко очнулся и попытался вскочить с постели. Маленькие холодные ладони уверенно надавили мне на плечи, не позволяя встать.
– Что они сделали с тобой, мой принц, – тихий родной голос обволакивал, будто бы скрывая и защищая от всего мира. Я потянулся вперед, растопырив пальцы и шаря в темноте в попытке дотянуться до моей человечки.
– Фейн уже отправился на тот свет, можешь как-нибудь передать ему привет.
Сейчас, не имея возможности увидеть – только почувствовать, я особенно четко осознал, насколько Вита хрупка: угловатые плечи, острые ключицы, тонкая шея и нежная кожа. Я осторожно провел ладонью по щеке девушки, обрисовал контур губ и линию носа, прикоснулся целомудренным поцелуем лба и, не выдержав, рухнул в ее объятия, сотрясаясь в беззвучном плаче. Вся боль и обида, всё отчаянье и страх, наконец, вырвались на свободу. Рядом с Витой не нужно было оставаться сильным и сдерживать себя. Ее руки заскользили по моей спине, успокаивая. Мертвая человечка крепко-крепко прижалась ко мне, будто бы пытаясь врасти и больше никогда не отпускать.
Мое сердце стучало рвано и быстро.
Сердце Виты молчало.
– Что же мне делать, родная… – прошептал, понимая, что даже плакать теперь нормально не могу – глаза остались сухими. – Кому я теперь нужен такой? Лиан встретит Нэль и поймет, что такое настоящая связь, а не это…
Слова застряли в горле.
Демон и сестра смогут договориться, а я останусь один в абсолютной темноте.
И если раньше я наивно думал, что даже без Серебряного трона не пропаду – передо мной открыт весь мир, то теперь, когда самостоятельно едва получается передвигаться по стенке от двери к двери…
– Если бы мне только позволили, я бы разорвала его голыми руками ради тебя, – в тихом мелодичном голосе Виты клокотала обжигающая ярость.
– Думаешь, перерезанного горла Фейну не хватило?
Девушка отстранилась.
– Я говорю не о Фейне, Лель. Ты пострадал из-за того, что спас этого демонического ублюдка! Подумай, – ее голос опустился до свистящего шепота: – Совсем недавно ты мечтал о том, что Темный принц умрет! Продумывал варианты его смерти, и это доставляло тебе удовольствие! Неужели я неправа?
Нет, конечно. Я прекрасно помню собственные мысли.
– Виновата связь! Ты пытаешься убедить себя, что просто узнал Килиана лучше, смог подружиться, но единственное, что заставляет тебя защищать его – мерзкая цепь! Подумай, стал бы он о тебе заботиться, если бы ее не было? Если… когда он узнает о связи – тут же попытался убить тебя, чтобы избавиться от позора. Подумай об этом, Лель. Не дай причинить себе еще больший вред!
Куда уж больше.
– Я думал об этом, – и не один раз. И прекрасно представлял, насколько плохой может быть реакция Киллиана, когда он узнает, что я тоже поучаствовал в ритуале. Именно поэтому буду тянуть с признанием насколько долго, насколько это возможно.
Вита тихо вздохнула.
– Это сильнее тебя, да? – за грустью в ее голосе прятались ноты упрямства и злости. Моя человечка не собиралась отступать и оставлять попытки ударить первой, не дожидаясь, когда ударят меня.
Несколько мгновений мы провели в молчании.
– Я подумал, что можно было бы создать универсальный амулет-защитник… чтобы больше не пришлось никого терять. Это ведь глупо размениваться на мелочи: закрыть мысли, отражать слабые проклятия. Почему нельзя сразу предусмотреть все?
Перед глазами снова вспыхнуло яркое, невыносимо болезненное воспоминание: летящие осколки льда, от которых нельзя увернуться. И следом – короткий росчерк кинжала, вскрывающий горло Виты.
– Только представь: амулет, который сам подстраивается под обстоятельства. Создает щит, лечит, предупреждает об опасности.
Человечка провела холодной ладонью по моему плечу.
– Ты же сам понимаешь, что такое невыполнимо, – я не видел Виту, но отчетливо представлял ее лицо: ясное, со светлыми грустными глазами и опущенными уголками губ. – Жизнь слишком непредсказуема, чтобы учесть все переменные. А смерть…
Она замолчала
– Я верю, что у нас бы получилось, – поймал ее тонкие пальцы в плен своих рук, пытаясь согреть. – Не хочу, чтобы снова было больно.
Не только мне.
В следующий момент я ощутил, как холодные губы легко прикоснулись к подбородку, и попытался отстраниться.
– Не стоит, – я поморщился, – тебе не обязательно…
– Глупый Лель, – рассмеялась Вита, – ты прекрасен. Я не вижу ничего, что могло бы разубедить меня в желании прикасаться к тебе. Или, может, это Серебряному принцу неприятны поцелуи мертвой человечки? Скажи, что не любишь меня, тогда я уйду и больше никогда не побеспокою.
Я опустил голову.
– Мне следовало бы так и сделать, чтобы ты, наконец, смогла обрести покой. Каждый раз я чувствую вину за то, что удерживаю здесь твою душу. Но если скажу, что не люблю – солгу. Наверное, я слишком эгоистичен. Прости мне этот грех, родная. Я не могу отпустить тебя.
И я сам потянулся к Вите, отыскивая ее губы, осторожно целуя мою человечку, наслаждаясь короткими мгновениями близости.
– Не оставляй меня, прошу.
– Никогда, мой принц.
Прода от 18.10.2018
Глава 26
(В которой Лель размышляет о ценности чужой жизни, а в их компании одним наследным принцем становится меньше)
Как бы ни была редка истинная любовь,
истинная дружба встречается ещё реже.
NN
Четвертый день Киллиан был хмур и не разговорчив. Я даже успел испугаться, что это из-за меня, и аккуратно влез в мысли демона, но там царил полный сумбур, который, ко всему прочему, друг еще и попытался скрыть, проворчав, чтобы я перестал тешить паранойю и страдать фигней. Почувствовав искренность, я немного выдохнул и решил подождать, когда Лиан сам решит все рассказать.
Увы, тот не спешил.
И, насколько я знал со слов Сальви – его высочество теперь частенько пропадал в тренировочном зале, вымещая злость на бессловесных манекенах и некстати попадающихся под горячую руку бирюзовых гвардейцах. Эта новость даже вызвала у меня улыбку – теперь-то демону точно придется оставить все планы по приведению одного эльфийского принца в достойную спортивную форму. Совместные тренировки откладывались на неопределенный срок.
Я же проводил время в компании ловца за партией в шахматы.
Уж не знаю, где бывший язычник и раб научился так играть, но стратегом он оказался превосходным. Первое время Сальви пыталась мне помогать, рассказывая, как и куда перемещались по доске фигуры, а затем я схитрил и воспользовался «магией». На самом деле, уломал сущность – та подсказывала неохотно, больше язвила и пыталась навязать свою игру, но через некоторое время сдалась и втянулась, изредка опуская ехидные комментарии, которые, впрочем, слышал только я.
– Когда ты узнал о своей силе? – на четвертый вечер спросил у меня Сирше.
Я напрягся, ожидая строгого допроса, но тон у ловца был вполне спокойный и благожелательный.
– Эй, эй! Ты куда? – запротестовала сущность, когда я нацелился на чужого «епископа», размышляя жертвовать ли ради него «конем». – И можешь быть спокойным, ловцу явно просто любопытно – по лицу понятно.
Я тут же пожалел, что сам не могу этого увидеть.
– Хочешь, попробую показать?
И, в ответ на мое удивление, сущность насмешливо фыркнула.
– А чем я хуже демона? Мы с тобой тоже связаны.
Естественно, я хотел!
А пока сущность пыталась наладить контакт, я все-таки отдал «коня» на съедение и осторожно начал подбирать слова, чтобы рассказать Сирше о своих способностях:
– Совсем недавно узнал, когда мы с Лианом отправились на поиски Иллинэль. До этого как-то повода не подворачивалось обращаться к запрещенным практикам, – я едва не вскрикнул, когда по глазам неожиданно ударил яркий свет, и я отчетливо увидел сосредоточенное лицо южанина напротив.
– Перебор? – уточнила сущность: – Сейчас поправлю.
Нет! Не надо! Все отлично!
Я едва не задохнулся от восторга – снова видеть, пусть не самостоятельно; пусть зрение твари с Изнанки сильно отличалось от привычного: слишком четко, слишком контрастно, зато, если на секунду отвлечься, можно подумать, что я смотрю сам, потому что все, что видела сущность – она видела через меня.
– Что-то не так, Лель? – обеспокоился Сирше, заметив резкую смену эмоций на моем лице.
– Нет, извини, я просто вспомнил, как проводил первый ритуал. Знаешь, это, наверное, прозвучит смешно или наивно, но я тогда даже не понимал толком, что занимаюсь чем-то запретным и плохим. Мне хотелось скорее отыскать сестру, и я никому не причинил боли, разве что самому себе – пришлось порезать ладонь. Ты же понимаешь, что подобные заклинания без крови невозможны…
Взгляд ловца немного смягчился.
– Все мы иногда перестаем замечать тонкую границу между светом и тенью. Она изменчива и непостоянна: где еще вчера ярко горело солнце – сегодня наступили сумерки. И ты ни разу не использовал дар во зло?
Сущность тихо издевательски рассмеялась.
Я прикусил губу до крови. С этого момента начинался очень тонкий лед… соврать? Просто чуть изменить правду, чтобы она выглядела более пристойно? Сирше ведь все равно никогда не узнает, как было на самом деле. Зато не разочаруется, что выбрал мою сторону. Вдруг, если я откроюсь, он все-таки решит судить меня?
Наверное, на моем лице что-то промелькнуло – сомнение или страх.
Ловец ссутулился в кресле и опустил глаза.
– Я не чудовище, Лель…
– Прости! – тут же спохватился я. – Я сомневаюсь не в тебе. Мне… стыдно говорить об этом. И хотя я по-прежнему считаю, что поступил правильно, что-то внутри не дает спокойно об этом думать. Они были плохими людьми!
Я даже не заметил, как повысил голос и теперь говорил громко, отрывисто, будто нападая.
– Они похитили меня только из-за того, что я эльф! И собирались продать в бордель! Я уже пришел в себя, лежал связанный и слышал все, что говорили эти… люди.
– И ты убил их? – удивительно, но тон южанина остался спокойным. И я не заметил в его глазах ни порицания, ни гнева. – Принес в жертву?
– Отдал их сущности, которая подсказала, где искать сестру, – признался я.
– Почему сам не убил?
Я бы не поверил, если бы не мог этого увидеть сейчас – южанин смотрел с легкой насмешкой и ободрением. С этим миром точно все в порядке?
– Шах и мат, – добавил Сирше.
Оказывается, я так увлекся разговором, что совершенно позорно пропустил пару хитрых комбинаций.
– На тот момент не смог. Еще партию?
– С удовольствием, – ловец с готовностью принялся расставлять фигуры. – Ты нормально себя чувствуешь? Слабость? Боли? Может, стоит передохнуть?
Мне очень нравилась забота, которой окружили меня. Но иногда она выходила за все границы разумного.
– Я же просто сижу и изредка пытаюсь напрягать мозг. Это и есть отдых, – улыбнулся в ответ, почувствовав себя почти счастливым.
Прошлая жизнь во дворце среди слуг и надменных придворных казалась какой-то чужой, не моей. Там я всегда был один, толком никому не нужный, абсолютно бесполезный и бесталантный принц, вечно в тени своего блистательного брата. Никто не стремился стать мне другом, просто узнать меня.
