Ты тоже в магазин много сил вложила.
И теперь он наша единственная жила.
Из которой мы на жизнь себе добываем.
Ты забыла о наших планах,
Что мы собрались в Москву перебираться?
А там жильё не дёшево.
А Юра получить образование очень хочет.
Ты забыла, что он хочет стать юристом, адвокатом?
А на Васю никаких денег не хватит.
Привык жить на халяву.
За халявой в Германию он и отправился.
Но там не такие дураки,
Как мы, с тобою.
Теперь будет на жизнь зарабатывать лопатой и киркою.
Значит так: вот тебе штука баксов.
А дальше можешь ему отправлять хоть всю свою зарплату.
Я тебе хоть и муж,
Но директор магазина.
И у нас куда, какие деньги,
Всё давно расписано.
Я не собираюсь из-за твоего Васи
Потом на паперти побираться.
У меня получилось убедительно
И… наверное жёстко.
Она взяла деньги
И больше
Со мной эту тему не поднимала.
Но я догадывался,
Что деньги этому охламону,
Она, всё-таки, отправляла,
Свою зарплату.
После этого разговора
В нашей жизни треснуло что-то.
Ушло от нас душевное понимание.
Для друг друга мы стали просто:
Женя и Ваня.
Но продолжали сохранять уважение к друг другу.
А потом перестали и жить жизнью супружеской.
Она «уставать» стала всё чаще и чаще…
А я, стыдно сказать,
В «этом» уже и не нуждался.
Юра к тому времени совсем переехал в мою квартиру,
И я в его комнату переселился.
А тут ещё такая ситуация стала меня донимать.
Я стал плохо засыпать,
Что-то почки стали меня доставать.
– Не хочу тебе мешать спать, –
И ситуацию ей описал.
– И давно?
– Да уж месяц почти прошёл.
– Был у врача?
– Да всё не соберусь ни как…
Ну, вот если прихватит опять…
Тогда и схожу.
– Не тяни, вдруг камни.
С этим делом шутить не надо.
Про почки я ей правду сказал,
Что-то стали они меня доставать.
Всё крутился и крутился,
Занимался нашим магазином.
Мы же все такие.
Пока «жареный петух не клюнет»,
Пока « в бараний рог не скрутит»
Не спешим к врачу,
Всё тянем и тянем
«Золотое время» теряем.
И вот однажды,
Прихожу домой, значит,
Смотрю на столе распечатанный конверт.
В заграничных марках весь.
Рядом, на столе, письмо.
Конечно же от него.
Ну, я думаю, раз я его отец,
То значит письмо и мне.
Если вкратце:
«Здравствуй папа, здравствуй мама.
Жизнь здесь совсем другая.
Нежели представлял себе её я.
В шахте работа тяжёлая:
Болят руки, болят ноги,
Стали выпадать брови
И ресницы,
Ломит спину,
Трудно стало писать.
Всегда с нетерпением ожидаю
Окончание смены.
Чтоб, дома, на диван
И забыться поскорее.
Но не тут-то было,
Снятся кошмары,
Я и во сне уголь добываю.
Урсуле на работе тоже не сладко,
Нюхает немецкое дерьмо, бедняжка.
Каждую минуту подгузники меняет
Старикам и бабкам.
С их немецким дерьмом.
Первое время, даже, тошнило её.
Но потом говорит: “Привыкла,
Я же знаю, милый,
У тебя на шахте,
Ещё не слаще”.
Вот и я о том же, куда деваться,
Как-то на жизнь зарабатывать надо.
А социальное жильё, что они нам предоставили,
Это, мама, просто общага.
Вот нам в ней и выделили комнату.
С клопами и, от прежних постояльцев,
И вонью.
Кое-как навели в ней порядок.
Нам комендант дал какой-то отравы.
Два дня травили клопов и тараканов.
Чуть не получили отёк лёгких,
Но теперь спим спокойно.
Здесь в общаге кого только нет.
Кажется здесь собрался весь свет.
Китайцы, арабы, вьетнамцы
И прочие всякие.
А у каждой нации свои правила и традиции.
И время для молитвы.
В пять утра, как затянут арабы:
– Аллаху Акбар!
Знаешь, мама, кровь стынет в жилах у меня.
И дрожь у меня по спине пробегает.
Думаю: “Вот сейчас нас резать будут арабы”.
А потом пробили, что мы люди интеллигентные.
И в очередь к нам за выстроились деньгами.
На ломаном немецком объясняют,
Что с голоду помирают.
Мол, они политические узники
И им обязательно помочь нужно.
Но Урсула молодец,
Как им выдала на чистом немецком языке.
Если, говорит, не отстанете.
То на вас в полицию заявление накатаю.
И вас всех депортируют.
Нет на вас Гитлера.
Они как про Гитлера услыхали,
Так сразу по своим хатам разбежались.
Вот так и живём мы в этом вертепе.
А что делать?
Здесь только состоятельные люди
Своё жильё себе позволить могут.
А все остальные
Всю свою жизнь
Жильё снимают.
Как поднакопим денег так обязательно,
Первым делом
Из общаги съедем.
Задолбали эти соседи.
Вечно между ними какие-то разборки.
Пряма жить без этого не могут.
Нажрутся и давай выяснять между собой отношения.
А придёшь со смены
Отдохнуть охота.
А здесь, мама, стенки тонкие,
Из гипсокартона.
И соседи, как будто, у нас в комнате находятся.
Надеюсь, что съедем от сюда скоро.
Представь себе, мама,
Здесь девки стоят в коридорах
И себя предлагают!
А если ты их не “снимаешь”
Они тебе в спину: “Русиш швайн”.
Ну, всё.
Обнимаю вас крепко, целую.
Вас любящий
Сын ваш Вася.
До свидания».
Тут Женя из кухни выплывает
И мне, немного натужно, улыбается.
– Я пожарила, как ты любишь, картошку
Со свиными почками.
Мой руки, сейчас ужинать будем.
Письмо уже прочитал?
Я думаю:
«Детям обязательно помочь нужно.
Квартиру им отдельную купить
Или домик небольшой.
Повременим с Москвой.
А Юра и здесь образование получить может,
Он у нас мальчик способный.
И ни чем не хуже
Чем в Москве
Или ещё где».
Думаю:
«Она опять за своё,
Вон теперь куда её понесло?
Ведь была нормальной, трезвомыслящей.
А теперь… а теперь что с ней случилось?
Её любовь к сыну
Переросла, пряма, в фобию.
Нет, это добром не кончится».
– Женя, откуда у нас такие деньги!?
Мне что теперь, до самой смерти,
На Васю горбатится?
И для себя пожить надо.
– А помнишь ты говорил,
Что Вася, ты и я мы теперь одна семья?
– Да, говорил, но тогда
Наш Вася срал под себя!
А теперь он взрослый мужик!
Нам что, всю жизнь его на себе тащить?
Лично я на это не подписывался.
Я думал, что он вырастет
И как все люди
Сам о себе заботится будет?
Он не крест, чтобы тащить его на Голгофу.
Да и я не Христос…
Так что…
Да и откуда нам взять такие деньги,
Мы же не миллионеры?
– Возьмём ещё один кредит в банке…
А потом, как-нибудь, расплатимся.
– Опять хомут на шею,
Да ещё под бешенные проценты?
А потом он захочет машину…
Не хочу,
Чтобы моя жизнь «медным тазом» накрылась.
Не стал ужинать,
Ушёл на улицу.
А потом,
Представляешь?
Пошёл на вечерний сеанс в кино.
После кино в магазин зашёл,
Взял бутылочку пива.
Нервы немного меня отпустили.
Но как жить дальше?.. не знал.
Не представлял,
Как жить с Женей дальше?
Вася,
Этот человек никчёмный,
Встал между нами стеною железобетонной.
Потом, вернувшись, домой.
Умылся
И спать завалился.
Ну, а ночью…
Почки меня и долбанули.
Да так, что я вспомнил маму родную.
Кое-как добрался до телефона,
Вызвал скорую.
Женя, проснулась, услышав мою возню,
А я чуть ли не в полный голос ору.
Подлетела скорая,
Наделали мне уколов
И увезли с собою.
В больнице сделали мне УЗИ
И камни в почках нашли.
Но врач меня успокоил:
– Можем не резать.
Видите ли здесь дело такое:
Полосная операция это наша технология,
Отечественна,
А если лечить заграничным методом…
Тогда можно обойтись и без операции.
Мы вас специальными лекарствами накачаем,
А когда камни размягчатся,
Мы по ним лазером вдарим.
И в песочек они превратятся.
А там два дня пописаете,
Ну, может быть три…
И дальше живи.
Только вот «эта» операция
В медицинский полис «не помещается».
Да уж, вот такая ситуация…
Эти лекарства и лазер частные.
Так что…
Поймите нас правильно…
Такая операция
Стоит, наличными, тысячу баксов.
Результат гарантируем.
Мы её уже делали губернатору
И прочим высоко поставленным лицам.
Так, что… если хотите?
Если, вы, с мои предложением согласны.
Прямо с этого часа ваше лечение и начинаем.
Недельку попьёте препараты.
Ну, а потом разобьём их лазером.
Так что, к какой операции будем готовится?
– Я вас прекрасно понял, доктор,
Мне надо посоветоваться с женою.
Когда нас одних оставили,
Я, Жене, сказал,
Где лежит заначка моя,
«На чёрный день».
Выходит я всё правильно предусмотрел.
И ещё я сказал Жене,
Чтобы она завтра привела ко мне нотариуса.
– Ведь я не знаю
Сколько проведу в больнице времени?
И как закончится ситуация вся эта…
Поэтому составлю на тебя доверенность,
На управление магазином,
Ведь я не знаю,
Сколько здесь проваляюсь?
Врачи нас всегда на хорошее настраивают.
А как на самом деле «карта ляжет?»
Один Бог знает.
А магазин нельзя оставлять без хозяина.
Ты ведь знаешь,
Он постоянно требует внимания.
Женя меня слушала внимательно.
И в тот момент, мне даже показалось,
Что в её глазах, ко мне, была жалость.
Так всё и пошло и поехало.
На следующий день Женя
Отдала, кому надо, штуку баксов.
И меня стали готовить к операции.
Она навещала меня регулярно,
Ну, а нотариус
Скрепил печатью
Мою доверенность.
И хозяином магазина стала Женя.
А перед самой операцией,
Когда должны были камни разрушать лазером,
Ей врач сказал,
Чтобы она
Пару дней не навещала меня.
Мол, больному нужен будет полный покой.
Мы будем ему вымывать песок,
Капельницами
И прочими препаратами.
Ну, раз так надо,
Значит надо.
И какое-то время она меня не навещала.
А когда пришла, после операции,
Я смотрю, а она какая-то «не такая».
Всё старается мне не смотреть в глаза.
А когда её спросил:
– Как в магазине дела,
Всё в порядке?
– Да… конечно, а как иначе?
А говорит, как-то, неуверенно.
И в душу и в сердце ко мне полезли черви,
Черви сомнения.
– Ты лежи, отдыхай сколько надо.
Я со всем справляюсь.
Ты же знаешь, я боевая.
Уж если ты сюда попал
Подлечи основательно себя.
Проверь печень и сердце.
У тебя же ещё и давление.
Ну, вот и его подлечи.
Чтобы дальше спокойно жить.
А я её слушаю…
Конечно приятно слушать такое,
Когда о тебе кто-то заботится.
А на душе не спокойно.
Что-то в её голосе меня настораживало.
Вроде бы говорит всё правильно…
А что ей ещё сказать,
Как иначе?
Ну да ладно,
Ты же не товарищ Сталин,
Который всем не доверял.
Но я уже понимал,
Что залёживаться здесь не буду.
Я ж не инвалид какой-нибудь?
Операция прошла удачно,
Успешно прохожу процедуры.
Можно сказать: жизнь получил вторую.
Восстановление идёт по плану,
Врачи за меня рады.
А значит,
Как только мне дадут добро,
Соберу вещички и домой.
И вот однажды,
После утреннего обхода,
Мне врач говорит такое:
– Мы сделали всё возможное,
Дальше не вижу причин вам у нас находится.
После обеда мы вас выписываем.
Анализы у вас хорошие,
Главное теперь: следите за своим здоровьем.
Никакого пива, никакого алкоголя,
Хотя бы первые полгода.
А про всё остальное,
Как вам надо будет жить, питаться.
Я написал вам в вашей карте.
Желаю удачи.
Больше к нам не попадайте.
Ну, вот так, значит.
Стал я собираться.
Попрощался с товарищами по палате.
А после обеда,
Забрал документы и домой поехал.
Не стал звонить Жене,
Предупреждать её,
Что вот окончено лечение моё.
Сделаю ей сюрприз.
Вышел из больницы,
Взял такси…
И вот уже стою перед родной дверью.
Открываю…
И конечно же
Жени нет дома.
А где ей ещё быть?
На работе.
Оставил сумку, отдыхать не стал
И в магазин зашагал.
Подхожу к магазину
И вижу…
Что за чертовщина!?
На входе другая вывеска.
«Ну, пусть, если Женя так решила».
Зашёл в магазин… ничего не понимаю,
В магазине всё поменялось.
Продукты, товары стоят не на своих местах.
И какие-то две женщины смотрят на меня.
Из-за прилавка…
Одну я узнал сразу:
Вера Брежнева,
Из семнадцатого кабинета.
Да, да та самая.
Которая на «дудочке» Петровича играла.
А кто другая?
Не знаю.
Вера мне говорит:
– Здрасте, Иван Иваныч.
А другая:
– Мужчина, чего желаете?
Стою… ничего не понимаю,
Как будто я оказался на Марсе.
«Где Женя, почему за прилавком
Эти бабы?»
Спрашиваю:
– А где хозяйка?
– Прежняя?
Да откуда ж мы знаем.
Наверное, где-то, гуляет, –
Мне, эта самая, незнакомая баба отвечает, –
Теперь я здесь хозяйка,
А вернее мой муж,
Если хотите я его наберу.
Тут Вера в разговор вмешалась:
– Да, Иваныч,
Этот магазин Петровичу принадлежит.
Он его у прежней хозяйки купил.
И тут я слышу,
За дверью магазина,
Скрипят шины,
Остановилась машина.
И через какое-то время,
Ты не поверишь, Валера,
Появляется Петрович в дверях:
– Ваня, как же я рад видеть тебя!
Ну, слава Богу, живой.
А то я уже мысленно попрощался с тобой.
Ведь мне Женя всё рассказала,
В какой ты серьёзной ситуации.
Про твой диагноз рассказала путано,
Но я понял, что с минуты на минуту
Ты можешь преставиться.
А потом она сказала,
Что большие деньги нужны срочно,
Чтобы
Вывести тебя на лечение в Германию.
Иначе уже завтра
Врачи не дадут тебе второго шанса.
Сказала:
– Спасай, Петрович, товарища.
Иван в критической ситуации.
Купи у нас магазин срочно.
Ну, и я конечно же
Помня наше святое прошлое,
Чтобы тебя от беды спасти
У неё магазин и купил.
Подумал:
«Где пятый там и шестой».
Ваня милый, что с тобой?
Вера, открой минералки из холодильника.
Пойдём, Ваня, посидим в моей машине.
Что, после операции ещё не восстановился?
Вера, дай стакан,
Как же он, такой, будет пить из горла?
Видать рано тебе ещё, Ваня,
После операции
Одному расхаживать.
Ну, ничего, Бог даст поправишься.
Женя у тебя, вон, какая боевая!
Она тебя в раз «на ноги» поставит.
С такой не пропадёшь.
Всё у тебя, у вас будет хорошо.
Как она за жизнь твою боролась.
Прибежала к нам
Прямо не владея собою.
И с порога: «Купи да купи».
И ничего не может толком объяснить:
«Ваня в критическом положении,
А деньги нужны немедленно.
А если продавать через объявление
То упустим драгоценное время».
Ну и я, как твой товарищ,
Не смог тебя в беде оставить.
Очень рад за тебя, Ваня, что ты жив остался.
Тебе уже лучше?
Давай до дома тебя подброшу.
Ты главное лежи, отдыхай побольше,
Рас выжил… теперь всё плохое
Осталось в жизни прошлой.
Я вот что думаю, Ваня,
Дорогой ты мой товарищ:
«Раньше мы коммунизм строили
Для одного нашего народа.
И это было правильно,
Глядишь и процветали бы.
А потом рас… и надорвались.
А всё почему?
А потому, что мы замахнулись на невиданное,
И на всей планете построить коммунизм!
Ведь как у нас было…
Стоило какому-нибудь вождю племени “Нумба-Юмба”,
В глубине Африки,
Прислать в Кремль телеграмму,
Что его племя пойдёт по пути социализма,
Как там тут же начинали “кипяточком писать”.
И вот уже по телевидению и во всех газетах:
“Идеи Ленина
Живут и побеждают!
Слава Леониду Ильичу,
Слава КПСС товарищи!”
И мы туда, этим дикарям, Ваня,
Гуманитарную и военную помощь отправляем.
Мол: “Ешьте, братья, нам не жалко.
Ещё пришлём, сколько будет надо.
Только уж вы с этого пути не сворачивайте.
И будете жить в достатке“.
А они продуманные, эти черти, были.
Хоть и в набедренных повязках ходили.
На кой х..й им социализм?
Они лишь про него краем уха слышали.
И что это такое себе вообще не представляли.
Им просто нужны были “бабки”
Чтобы жить сладко.
Вот они и придумали схему,
Как отжать у нас денег,
Чтоб им жить безбедно.
А в Кремле и рады,
Им по х…ю, что народ в три смены пашет,
Чтоб кормить всю эту ораву.
И теперь он наша единственная жила.
Из которой мы на жизнь себе добываем.
Ты забыла о наших планах,
Что мы собрались в Москву перебираться?
А там жильё не дёшево.
А Юра получить образование очень хочет.
Ты забыла, что он хочет стать юристом, адвокатом?
А на Васю никаких денег не хватит.
Привык жить на халяву.
За халявой в Германию он и отправился.
Но там не такие дураки,
Как мы, с тобою.
Теперь будет на жизнь зарабатывать лопатой и киркою.
Значит так: вот тебе штука баксов.
А дальше можешь ему отправлять хоть всю свою зарплату.
Я тебе хоть и муж,
Но директор магазина.
И у нас куда, какие деньги,
Всё давно расписано.
Я не собираюсь из-за твоего Васи
Потом на паперти побираться.
У меня получилось убедительно
И… наверное жёстко.
Она взяла деньги
И больше
Со мной эту тему не поднимала.
Но я догадывался,
Что деньги этому охламону,
Она, всё-таки, отправляла,
Свою зарплату.
После этого разговора
В нашей жизни треснуло что-то.
Ушло от нас душевное понимание.
Для друг друга мы стали просто:
Женя и Ваня.
Но продолжали сохранять уважение к друг другу.
А потом перестали и жить жизнью супружеской.
Она «уставать» стала всё чаще и чаще…
А я, стыдно сказать,
В «этом» уже и не нуждался.
Юра к тому времени совсем переехал в мою квартиру,
И я в его комнату переселился.
А тут ещё такая ситуация стала меня донимать.
Я стал плохо засыпать,
Что-то почки стали меня доставать.
– Не хочу тебе мешать спать, –
И ситуацию ей описал.
– И давно?
– Да уж месяц почти прошёл.
– Был у врача?
– Да всё не соберусь ни как…
Ну, вот если прихватит опять…
Тогда и схожу.
– Не тяни, вдруг камни.
С этим делом шутить не надо.
Про почки я ей правду сказал,
Что-то стали они меня доставать.
Всё крутился и крутился,
Занимался нашим магазином.
Мы же все такие.
Пока «жареный петух не клюнет»,
Пока « в бараний рог не скрутит»
Не спешим к врачу,
Всё тянем и тянем
«Золотое время» теряем.
И вот однажды,
Прихожу домой, значит,
Смотрю на столе распечатанный конверт.
В заграничных марках весь.
Рядом, на столе, письмо.
Конечно же от него.
Ну, я думаю, раз я его отец,
То значит письмо и мне.
Если вкратце:
«Здравствуй папа, здравствуй мама.
Жизнь здесь совсем другая.
Нежели представлял себе её я.
В шахте работа тяжёлая:
Болят руки, болят ноги,
Стали выпадать брови
И ресницы,
Ломит спину,
Трудно стало писать.
Всегда с нетерпением ожидаю
Окончание смены.
Чтоб, дома, на диван
И забыться поскорее.
Но не тут-то было,
Снятся кошмары,
Я и во сне уголь добываю.
Урсуле на работе тоже не сладко,
Нюхает немецкое дерьмо, бедняжка.
Каждую минуту подгузники меняет
Старикам и бабкам.
С их немецким дерьмом.
Первое время, даже, тошнило её.
Но потом говорит: “Привыкла,
Я же знаю, милый,
У тебя на шахте,
Ещё не слаще”.
Вот и я о том же, куда деваться,
Как-то на жизнь зарабатывать надо.
А социальное жильё, что они нам предоставили,
Это, мама, просто общага.
Вот нам в ней и выделили комнату.
С клопами и, от прежних постояльцев,
И вонью.
Кое-как навели в ней порядок.
Нам комендант дал какой-то отравы.
Два дня травили клопов и тараканов.
Чуть не получили отёк лёгких,
Но теперь спим спокойно.
Здесь в общаге кого только нет.
Кажется здесь собрался весь свет.
Китайцы, арабы, вьетнамцы
И прочие всякие.
А у каждой нации свои правила и традиции.
И время для молитвы.
В пять утра, как затянут арабы:
– Аллаху Акбар!
Знаешь, мама, кровь стынет в жилах у меня.
И дрожь у меня по спине пробегает.
Думаю: “Вот сейчас нас резать будут арабы”.
А потом пробили, что мы люди интеллигентные.
И в очередь к нам за выстроились деньгами.
На ломаном немецком объясняют,
Что с голоду помирают.
Мол, они политические узники
И им обязательно помочь нужно.
Но Урсула молодец,
Как им выдала на чистом немецком языке.
Если, говорит, не отстанете.
То на вас в полицию заявление накатаю.
И вас всех депортируют.
Нет на вас Гитлера.
Они как про Гитлера услыхали,
Так сразу по своим хатам разбежались.
Вот так и живём мы в этом вертепе.
А что делать?
Здесь только состоятельные люди
Своё жильё себе позволить могут.
А все остальные
Всю свою жизнь
Жильё снимают.
Как поднакопим денег так обязательно,
Первым делом
Из общаги съедем.
Задолбали эти соседи.
Вечно между ними какие-то разборки.
Пряма жить без этого не могут.
Нажрутся и давай выяснять между собой отношения.
А придёшь со смены
Отдохнуть охота.
А здесь, мама, стенки тонкие,
Из гипсокартона.
И соседи, как будто, у нас в комнате находятся.
Надеюсь, что съедем от сюда скоро.
Представь себе, мама,
Здесь девки стоят в коридорах
И себя предлагают!
А если ты их не “снимаешь”
Они тебе в спину: “Русиш швайн”.
Ну, всё.
Обнимаю вас крепко, целую.
Вас любящий
Сын ваш Вася.
До свидания».
Тут Женя из кухни выплывает
И мне, немного натужно, улыбается.
– Я пожарила, как ты любишь, картошку
Со свиными почками.
Мой руки, сейчас ужинать будем.
Письмо уже прочитал?
Я думаю:
«Детям обязательно помочь нужно.
Квартиру им отдельную купить
Или домик небольшой.
Повременим с Москвой.
А Юра и здесь образование получить может,
Он у нас мальчик способный.
И ни чем не хуже
Чем в Москве
Или ещё где».
Думаю:
«Она опять за своё,
Вон теперь куда её понесло?
Ведь была нормальной, трезвомыслящей.
А теперь… а теперь что с ней случилось?
Её любовь к сыну
Переросла, пряма, в фобию.
Нет, это добром не кончится».
– Женя, откуда у нас такие деньги!?
Мне что теперь, до самой смерти,
На Васю горбатится?
И для себя пожить надо.
– А помнишь ты говорил,
Что Вася, ты и я мы теперь одна семья?
– Да, говорил, но тогда
Наш Вася срал под себя!
А теперь он взрослый мужик!
Нам что, всю жизнь его на себе тащить?
Лично я на это не подписывался.
Я думал, что он вырастет
И как все люди
Сам о себе заботится будет?
Он не крест, чтобы тащить его на Голгофу.
Да и я не Христос…
Так что…
Да и откуда нам взять такие деньги,
Мы же не миллионеры?
– Возьмём ещё один кредит в банке…
А потом, как-нибудь, расплатимся.
– Опять хомут на шею,
Да ещё под бешенные проценты?
А потом он захочет машину…
Не хочу,
Чтобы моя жизнь «медным тазом» накрылась.
Не стал ужинать,
Ушёл на улицу.
А потом,
Представляешь?
Пошёл на вечерний сеанс в кино.
После кино в магазин зашёл,
Взял бутылочку пива.
Нервы немного меня отпустили.
Но как жить дальше?.. не знал.
Не представлял,
Как жить с Женей дальше?
Вася,
Этот человек никчёмный,
Встал между нами стеною железобетонной.
Потом, вернувшись, домой.
Умылся
И спать завалился.
Ну, а ночью…
Почки меня и долбанули.
Да так, что я вспомнил маму родную.
Кое-как добрался до телефона,
Вызвал скорую.
Женя, проснулась, услышав мою возню,
А я чуть ли не в полный голос ору.
Подлетела скорая,
Наделали мне уколов
И увезли с собою.
В больнице сделали мне УЗИ
И камни в почках нашли.
Но врач меня успокоил:
– Можем не резать.
Видите ли здесь дело такое:
Полосная операция это наша технология,
Отечественна,
А если лечить заграничным методом…
Тогда можно обойтись и без операции.
Мы вас специальными лекарствами накачаем,
А когда камни размягчатся,
Мы по ним лазером вдарим.
И в песочек они превратятся.
А там два дня пописаете,
Ну, может быть три…
И дальше живи.
Только вот «эта» операция
В медицинский полис «не помещается».
Да уж, вот такая ситуация…
Эти лекарства и лазер частные.
Так что…
Поймите нас правильно…
Такая операция
Стоит, наличными, тысячу баксов.
Результат гарантируем.
Мы её уже делали губернатору
И прочим высоко поставленным лицам.
Так, что… если хотите?
Если, вы, с мои предложением согласны.
Прямо с этого часа ваше лечение и начинаем.
Недельку попьёте препараты.
Ну, а потом разобьём их лазером.
Так что, к какой операции будем готовится?
– Я вас прекрасно понял, доктор,
Мне надо посоветоваться с женою.
Когда нас одних оставили,
Я, Жене, сказал,
Где лежит заначка моя,
«На чёрный день».
Выходит я всё правильно предусмотрел.
И ещё я сказал Жене,
Чтобы она завтра привела ко мне нотариуса.
– Ведь я не знаю
Сколько проведу в больнице времени?
И как закончится ситуация вся эта…
Поэтому составлю на тебя доверенность,
На управление магазином,
Ведь я не знаю,
Сколько здесь проваляюсь?
Врачи нас всегда на хорошее настраивают.
А как на самом деле «карта ляжет?»
Один Бог знает.
А магазин нельзя оставлять без хозяина.
Ты ведь знаешь,
Он постоянно требует внимания.
Женя меня слушала внимательно.
И в тот момент, мне даже показалось,
Что в её глазах, ко мне, была жалость.
Так всё и пошло и поехало.
На следующий день Женя
Отдала, кому надо, штуку баксов.
И меня стали готовить к операции.
Она навещала меня регулярно,
Ну, а нотариус
Скрепил печатью
Мою доверенность.
И хозяином магазина стала Женя.
А перед самой операцией,
Когда должны были камни разрушать лазером,
Ей врач сказал,
Чтобы она
Пару дней не навещала меня.
Мол, больному нужен будет полный покой.
Мы будем ему вымывать песок,
Капельницами
И прочими препаратами.
Ну, раз так надо,
Значит надо.
И какое-то время она меня не навещала.
А когда пришла, после операции,
Я смотрю, а она какая-то «не такая».
Всё старается мне не смотреть в глаза.
А когда её спросил:
– Как в магазине дела,
Всё в порядке?
– Да… конечно, а как иначе?
А говорит, как-то, неуверенно.
И в душу и в сердце ко мне полезли черви,
Черви сомнения.
– Ты лежи, отдыхай сколько надо.
Я со всем справляюсь.
Ты же знаешь, я боевая.
Уж если ты сюда попал
Подлечи основательно себя.
Проверь печень и сердце.
У тебя же ещё и давление.
Ну, вот и его подлечи.
Чтобы дальше спокойно жить.
А я её слушаю…
Конечно приятно слушать такое,
Когда о тебе кто-то заботится.
А на душе не спокойно.
Что-то в её голосе меня настораживало.
Вроде бы говорит всё правильно…
А что ей ещё сказать,
Как иначе?
Ну да ладно,
Ты же не товарищ Сталин,
Который всем не доверял.
Но я уже понимал,
Что залёживаться здесь не буду.
Я ж не инвалид какой-нибудь?
Операция прошла удачно,
Успешно прохожу процедуры.
Можно сказать: жизнь получил вторую.
Восстановление идёт по плану,
Врачи за меня рады.
А значит,
Как только мне дадут добро,
Соберу вещички и домой.
И вот однажды,
После утреннего обхода,
Мне врач говорит такое:
– Мы сделали всё возможное,
Дальше не вижу причин вам у нас находится.
После обеда мы вас выписываем.
Анализы у вас хорошие,
Главное теперь: следите за своим здоровьем.
Никакого пива, никакого алкоголя,
Хотя бы первые полгода.
А про всё остальное,
Как вам надо будет жить, питаться.
Я написал вам в вашей карте.
Желаю удачи.
Больше к нам не попадайте.
Ну, вот так, значит.
Стал я собираться.
Попрощался с товарищами по палате.
А после обеда,
Забрал документы и домой поехал.
Не стал звонить Жене,
Предупреждать её,
Что вот окончено лечение моё.
Сделаю ей сюрприз.
Вышел из больницы,
Взял такси…
И вот уже стою перед родной дверью.
Открываю…
И конечно же
Жени нет дома.
А где ей ещё быть?
На работе.
Оставил сумку, отдыхать не стал
И в магазин зашагал.
Подхожу к магазину
И вижу…
Что за чертовщина!?
На входе другая вывеска.
«Ну, пусть, если Женя так решила».
Зашёл в магазин… ничего не понимаю,
В магазине всё поменялось.
Продукты, товары стоят не на своих местах.
И какие-то две женщины смотрят на меня.
Из-за прилавка…
Одну я узнал сразу:
Вера Брежнева,
Из семнадцатого кабинета.
Да, да та самая.
Которая на «дудочке» Петровича играла.
А кто другая?
Не знаю.
Вера мне говорит:
– Здрасте, Иван Иваныч.
А другая:
– Мужчина, чего желаете?
Стою… ничего не понимаю,
Как будто я оказался на Марсе.
«Где Женя, почему за прилавком
Эти бабы?»
Спрашиваю:
– А где хозяйка?
– Прежняя?
Да откуда ж мы знаем.
Наверное, где-то, гуляет, –
Мне, эта самая, незнакомая баба отвечает, –
Теперь я здесь хозяйка,
А вернее мой муж,
Если хотите я его наберу.
Тут Вера в разговор вмешалась:
– Да, Иваныч,
Этот магазин Петровичу принадлежит.
Он его у прежней хозяйки купил.
И тут я слышу,
За дверью магазина,
Скрипят шины,
Остановилась машина.
И через какое-то время,
Ты не поверишь, Валера,
Появляется Петрович в дверях:
– Ваня, как же я рад видеть тебя!
Ну, слава Богу, живой.
А то я уже мысленно попрощался с тобой.
Ведь мне Женя всё рассказала,
В какой ты серьёзной ситуации.
Про твой диагноз рассказала путано,
Но я понял, что с минуты на минуту
Ты можешь преставиться.
А потом она сказала,
Что большие деньги нужны срочно,
Чтобы
Вывести тебя на лечение в Германию.
Иначе уже завтра
Врачи не дадут тебе второго шанса.
Сказала:
– Спасай, Петрович, товарища.
Иван в критической ситуации.
Купи у нас магазин срочно.
Ну, и я конечно же
Помня наше святое прошлое,
Чтобы тебя от беды спасти
У неё магазин и купил.
Подумал:
«Где пятый там и шестой».
Ваня милый, что с тобой?
Вера, открой минералки из холодильника.
Пойдём, Ваня, посидим в моей машине.
Что, после операции ещё не восстановился?
Вера, дай стакан,
Как же он, такой, будет пить из горла?
Видать рано тебе ещё, Ваня,
После операции
Одному расхаживать.
Ну, ничего, Бог даст поправишься.
Женя у тебя, вон, какая боевая!
Она тебя в раз «на ноги» поставит.
С такой не пропадёшь.
Всё у тебя, у вас будет хорошо.
Как она за жизнь твою боролась.
Прибежала к нам
Прямо не владея собою.
И с порога: «Купи да купи».
И ничего не может толком объяснить:
«Ваня в критическом положении,
А деньги нужны немедленно.
А если продавать через объявление
То упустим драгоценное время».
Ну и я, как твой товарищ,
Не смог тебя в беде оставить.
Очень рад за тебя, Ваня, что ты жив остался.
Тебе уже лучше?
Давай до дома тебя подброшу.
Ты главное лежи, отдыхай побольше,
Рас выжил… теперь всё плохое
Осталось в жизни прошлой.
Я вот что думаю, Ваня,
Дорогой ты мой товарищ:
«Раньше мы коммунизм строили
Для одного нашего народа.
И это было правильно,
Глядишь и процветали бы.
А потом рас… и надорвались.
А всё почему?
А потому, что мы замахнулись на невиданное,
И на всей планете построить коммунизм!
Ведь как у нас было…
Стоило какому-нибудь вождю племени “Нумба-Юмба”,
В глубине Африки,
Прислать в Кремль телеграмму,
Что его племя пойдёт по пути социализма,
Как там тут же начинали “кипяточком писать”.
И вот уже по телевидению и во всех газетах:
“Идеи Ленина
Живут и побеждают!
Слава Леониду Ильичу,
Слава КПСС товарищи!”
И мы туда, этим дикарям, Ваня,
Гуманитарную и военную помощь отправляем.
Мол: “Ешьте, братья, нам не жалко.
Ещё пришлём, сколько будет надо.
Только уж вы с этого пути не сворачивайте.
И будете жить в достатке“.
А они продуманные, эти черти, были.
Хоть и в набедренных повязках ходили.
На кой х..й им социализм?
Они лишь про него краем уха слышали.
И что это такое себе вообще не представляли.
Им просто нужны были “бабки”
Чтобы жить сладко.
Вот они и придумали схему,
Как отжать у нас денег,
Чтоб им жить безбедно.
А в Кремле и рады,
Им по х…ю, что народ в три смены пашет,
Чтоб кормить всю эту ораву.
