- Наталья! Ты там живая? Не молчи…
- Глазам не верю, Игнат. Писатель плывёт на лодке к дому с девочкой.
- Видишь, всё утряслось само собой.
- Приезжай. Выясни, что это за девочка.
- Нет! Только ни в этот дом. Сама выяснишь. Потом мне доложишь. Буду ждать звонка.
Участковый выключил телефон, положил его на стол и, почесав затылок, произнёс:
«Вот не было печали. Каким ветром его к нам занесло? Они что, все ненормальные, эти писатели? Но девочку-то увидела Наталья. Может быть, и она того? Да, плохой дом. Очень плохой. Жди беды, Игнат Матвеевич».
Участковый расплатился за обед, поправил бинт на правой руке и вышел из кафе.
* * *
Наталья укрыла девочку шерстяным пледом и вернулась в кухню.
Наливая в чашку чай, она сообщила Максиму:
- Заснула.
- Значит, девочка, точнее, её родители проживают рядом с бабой Верой? Девочки, то есть дочери, нет дома два дня, а они ни сном, ни духом. Что это за родители такие?
- Дети у них – приёмные. Они взяли их на воспитание в интернате, - пояснила домработница.
- Вот как! Опекуны. И всё равно должны были заявить об исчезновении девочки участковому инспектору.
- Детей у этих горе-родителей было трое. Девочка сбежала в прошлом году в интернат, откуда они её забрали, от этого бардака – побоев, непосильного труда. В интернат они попали из неблагополучных семей. Дети, их теперь осталось двое, ещё мальчик старше Вики, - она посмотрела на спящую Вику и добавила, - частенько ходят к бабе Вере. Она их кормит.
- Уму непостижимо! Они что, плохо кормят детей?
- Дети у них, словно в рабстве, работают с утра до ночи. Да и родители, то есть опекуны, сами неблагополучные. К тому же выпивают…
- Пьют? Каким же образом соцопека доверила детей таким… родителям? - возмутился Максим.
- Доверила. Оформили всё чин-чинарём. Раза два в год приезжают с проверкой. Тогда, разумеется, дети вымыты, накормлены и хорошо одеты. Наверное, заранее предупреждают о визите.
- А соседи?
- А что соседи? Аграфена Алексеевна писала письмо в Краснодар, в котором сообщила о положении дел в семье. А что толку? Письмо отсылают обратно в Геленджик или в Сочи… Так и разгуливают наши письма кругами. По кругу… - работница по дому махнула рукой.
- Я видел на девочке синяки. Похоже, они детей воспитывают кулаками. Как такое возможно?
- Вы, как будто с луны свалились, как Сирано де Бержерак.
- Похвально, - произнёс писатель. – Но какая им выгода от всего этого? Ведь это дети, с ними много хлопот.
- Деньги… На их содержание государство выделяет много денег. Вот и…
- Хотите сказать, всё из-за денег?
- Вот именно. Вчера мне не спалось. Включила телевизор, канал «REN-ТВ». По нему шла передача, как раз по нашей теме – опекунство и как на нём зарабатывают деньги. О! Я бы своими руками душила таких опекунов!
- Большие деньги? – удивился Максим. – Я-то думал, это акт милосердия со стороны опекунов.
- Если бы! Целая индустрия… «Бизнес на детях» – так называлась программа. Знаете, в стране каждый год отнимают или, как они это называют…
- Лишают родительских прав, - уточнил возмущённый рассказом Натальи писатель, попавший по воле судьбы в реальную жизнь, в которой, как ему показалось, многое необходимо срочно менять.
- Точно! Триста тысяч детей, если не ошибаюсь. Дошло до того, что эти соцслужбы выплачивают немалые деньги за информацию о неблагополучных семьях и их адреса. Во как! Превратили это в бизнес. Правда, тридцать пять процентов детей, пояснил ведущий, возвращают родителям. Это те дети, родители которых вернули своих детей через суд.
- То есть выиграли дело в суде. А если они выиграли дело, значит, синдикат действовал не по закону. И, полагаю, когда они забирают детей из якобы неблагополучных семей, им для этого решения суда не надо. Хитро. Куда же смотрит государство?
- «Займёмся проблемой вплотную…» - еле выговорила от стыда расфуфыренная куколка.
- Вернёмся к нашей девочке. Это правда, что опекуны содержат детей не по закону или не по правилам? Есть ведь какие-то правила?
- Хотите знать моё мнение? – прищурила глаза Наталья и сделала глубокий вдох.
Максим кивнул в ответ.
Наталья решительно отрубила:
- Детей нужно вернуть в интернат, опекунов отдать под суд. Если надо, мы всей улицей подпишем петицию.
- Этого не потребуется. Я позвоню, куда надо и…
- Не смешите… Ладно звоните, а мы посмотрим – какая сила у ваших звонков. И каким образом они работают там, в этом «куда надо».
Девочка вошла в кухню. Протирая глазки кулачками, она посмотрела на Наталью, на Максима и села домработнице на коленки. Наталья вытерла слёзы, которые навернулись ей на глаза, и спросила девочку:
- Кушать будешь, Вика?
Та кивнула и улыбнулась.
Зазвонил телефон Натальи. Она ответила. Звонил участковый:
- Наталья, надеюсь, тридцать метров до берега наш писатель преодолел без приключений?
- Игнат, девочка из приёмной семьи. Наша. На девочке синяки. Её, видимо, били, вот она и убежала от них два дня назад. В лесу её нашёл бомж Василий. Девочку мы накормили, она выспалась. Я привезу её сама на своей машине через час. Будь у их дома. Чёрт, будь у них в доме. Но приедь к ним раньше меня и спроси: где Вика? Посмотрим, как они запоют, голубчики. Понял?
- Вот сволочи! Уже еду. Неделю назад был у них по жалобе… Как божились, как клялись…
Наталья выключила телефон и сказала:
- Участковый звонил.
- Я понял. Так вы знаете Василия?
- Философа? Знаю. Вежливый, интеллигентный мужчина.
- Что же произошло с ним? Почему он стал бомжем?
- Разное говорят... Одни - будто он переспал со студенткой, другие – что он отверг её и она в отместку написала заявление в прокуратуру, что он якобы изнасиловал её. Поверили, видимо, ей. Вот и лишился семьи и работы. Жена поверила не ему, а заявлению. Имеет двоих детей. Показывал мне их фотографии.
Домработница погладила девочку по головке и сказала:
- Ну, Вика, поехали, отвезу тебя домой. И печенье возьмём с собой.
Затем взглянула на Максима и произнесла:
- Ввиду непредвиденных обстоятельств, сегодняшний рабочий день я закончу раньше на два часа, с вашего, разумеется, дозволения.
- Езжайте. Я пообедаю в кафе.
Наталья взяла за руку Вику. Надела ей на головку венок, и они направились к выходу.
Максим шёл за ними и смотрел на венок из полевых цветов – ярких и красивых.
Домработница неожиданно остановилась и спросила:
- Вы чем-то разочарованы? Так ведь?
- Чем же?
- Тем, что Лорна оказалась Викой.
Максим посмотрел Наталье в глаза и кивнул в ответ.
- Мне кажется, - продолжила Наталья, - что на вас кто-то навёл порчу. Так баба Вера снимет её враз – одним взмахом руки. Решайтесь. Всякое бывает. И… может, останетесь дома. Довольно на сегодня тревог и волнений.
- Считаю, я заслужил фирменное блюдо из форели.
- Вам виднее. Надеюсь, утром найду вас в целости и сохранности. И не ходите в подвал, сделайте милость, как бы вас ни закликали в него эти…
- Вернусь и начну читать ужасающую книгу, найденную вами в ящике комода, открытого костлявой рукой призрака.
* * *
Наталья повезла Вику домой к приёмным родителям, где её уже ждал участковый инспектор. Максим прилёг на диван и заснул. День выдался тревожным, полным объяснимыми и необъяснимыми событиями.
Проснувшись в семь часов вечера, он встал с дивана и пошёл принимать душ.
Приняв душ, переоделся и поехал в кафе поужинать.
По дороге в кафе Максим заглянул к Анзору, чтобы узнать, не произошли ли в посёлке и в его окрестностях какие-нибудь события, интересующие его.
Анзор рассказал ему парочку новостей, не представляющих никакой ценности для писателя, ведущего частное расследование в отношении маньяка, после чего Максим поехал в сторону кафе «Альбатрос».
В восемь часов вечера писатель сделал заказ.
* * *
В половине одиннадцатого ночи на территории, прилегающей к кафе, можно было увидеть следующую картину: рядом с небольшим фонтанчиком стояли две машины скорой помощи, за ними – две полицейские машины отечественного производства.
В одной из машин скорой помощи – реанимобиле «Мерседес», оснащённом новейшими приборами диагностики и другой медицинской техникой, на специальных носилках лежал Максим с перевязанной головой. Его рубашка была запачкана кровью. Ему измеряли давление и делали какой-то укол. На лице у пострадавшего была кислородная маска. Три врача при хорошем освещении выполняли свою работу, и со стороны было видно, что они – профессионалы. Пять полицейских обследовали территорию кафе и прилегающие к нему окрестности.
В кабинете заведующей кафе за большим столом сидел участковый уполномоченный Игнат Матвеевич и задавал вопросы официантке. В кабинете находился ещё один полицейский крепкого телосложения и владелица кафе.
Игнат Матвеевич вытер платком лоб и спросил:
- София, расскажи ещё раз, как всё было. Я проверю рапорт.
София бросила взгляд на заведующую, вздохнула и начала говорить:
- Хорошо. Раз надо, так надо. Итак, писатель приехал в восемь часов вечера. Как обычно, сел за свой столик. Заметив его, я сразу направилась к нему. Мы поздоровались. Я поинтересовалась, как пишется его книга? Он ответил: не так, как хотелось бы, но дело идёт. Я приняла заказ. Он заказывает всегда одно и то же блюдо – форель…
- Ладный заказ, - почесав затылок, сказал участковый.
- Мы вас, Игнат Матвеевич, угостим в следующий раз тушёной форелью с картофелем, - пообещала хозяйка, поняв, что участковый, видимо, никогда не пробовал этого блюда, так как оно дорого стоит.
Участковый посмотрел на неё и произнес:
- Продолжай, София. Что было потом?
- Ну, он обычно принимает пищу, то есть ест, около получаса…
- Значит, когда он поужинал, было половина девятого?
- Возможно, так, - пожала плечами официантка.
В это время вошёл доктор и спросил:
- Товарищ капитан, мы можем ехать? Вопросов к нам нет?
- Пострадавший в порядке, доктор? Жить будет?
- Мы отвезём его в центральную больницу в Туапсе. В реанимации продолжим обследование. Время идёт.
- Хорошо. Утром, с утра пораньше, приеду. Счастливого пути!
Доктор вышел, София продолжила:
- Когда я обслуживала шестнадцатый столик, писатель вдруг встал и направился к выходу. Я удивилась. Обычно он рассчитывался со мной прежде, чем уйти, а тут… Подошла к столику и увидела деньги. Он расплатился, но ужин не доел.
- Не доел? Почему?
- Мне кажется, он увидел мужчину в спортивном костюме и пошёл вслед за ним.
- Он, к сожалению, такой… - произнёс недовольно участковый, помассировал себе шею и продолжил задавать вопросы: - Что было потом?
- Вдруг он вернулся, подошёл ко мне и поинтересовался: есть ли у нас выход в лес? Я ответила утвердительно. Нужно пройти через кухню, потом небольшой дворик, и вы окажетесь в лесу с призраками и привидениями…
- Не умничай! – оборвал её участковый. - Ты видела того человека? Вспомни, он бывал в вашем кафе когда-нибудь?
- За которым пошёл писатель? Нет. Да он, возможно, пошёл-то и не за ним. Посетителей сегодня было много. Ты ведь сам видишь…
- Ладно, ладно. Ты же не должна, по инструкции или как там у вас это называется, пускать посторонних на кухню. Так ведь? – участковый бросил взгляд на сержанта, тот кивнул: дескать, согласен с начальником, после чего перевёл взгляд с подчинённого на хозяйку кафе.
- Так-то оно так, - ответила официантка, - но Максим – особый клиент. Писатель… Обходительный…
- Да хоть папу Римского! Ты не должна была проводить его через кухню, через двор, открывать дверь ключом… Ты не подумала об этом? – возмутилась хозяйка кафе.
София опустила голову.
- Дальше? – справился участковый. – Продолжай.
- Он вышел, я закрыла за ним двери на ключ и пошла работать. Отработала пару часов… Подожди… Верно, была половина одиннадцатого ночи. Я вышла покурить и увидела машину писателя. Её не спутаешь с другими…
- Шикарная машина, - перебил рассказ свидетельницы уставший за день участковый инспектор.
- Меня бросило в пот. Почувствовала, что-то неладное. Позвала Анфису. Мы взяли фонарики и пошли по тропинке в лес. Что было потом – ты знаешь.
- Знаю, знаю. Итак, вы разыскали писателя лежащим на тропинке и не подающим признаков жизни. Рядом никаких следов не было? Звуков, шума не слышали? Постарайся вспомнить.
- Да мы, Игнат Матвеевич, увидев кровь, так перепугались…
В это время вошёл сержант и сообщил:
- Игнат Матвеевич, вот что мы нашли, - и протянул ему какой-то предмет, завёрнутый в полиэтиленовый пакет. Капитан развернул его и произнёс:
- Кастет! Ого, какой тяжёлый. Если нападавший ударил нашего писателя этой штукой по голове изо всех сил – плохи у него дела. Приобщите к делу. На сегодня достаточно. Уже поздно. Появятся вопросы, я позвоню тебе, София. Распишись: здесь и здесь. Все свободны. Спасибо за сотрудничество.
Участковый обратился к владелице кафе:
- Можно, я пройду через кухню и выйду в лес тем же путём?
- Конечно. Делайте, что нужно.
Игнат Матвеевич вышел из калитки в лес. Прошёл по тропинке метров двадцать и остановился. Вытащил из портсигара сигарету и закурил. Посмотрел на звёзды, на луну, на пролетающий в ночном небе самолёт и произнёс:
«Значит, писатель всё-таки выследил маньяка. Кто ещё мог, если не маньяк, так садануть его по голове? Действовал не профессионально. Дал возможность маньяку следить за собой. Не профессионально, понимаешь ли. Одним словом – писатель. Ах ты, Боже мой! Чем же преступник ударил-то этого горе-детектива? Кастетом? Палкой? А если он после такого удара станет инвалидом? Не сможет творить. А мне его книги пришлись по душе. Прочитал, чтобы понять его сущность. Мне кажется, не хватает в них практики, что ли. Ну, у нас наберётся уму-разуму. У нас такого добра, брат, - отбавляй…»
* * *
На следующее утро Наталья ехала на работу раньше, чем обычно, и находилась в хорошем настроении. Подъехав к дому, она вышла из машины и вошла в дом. Прошла тихо в кухню, думая, что Максим после вчерашних приключений, возможно, ещё спит, и одев фартук, начала готовить завтрак. Наливая в кастрюлю воды, она вдруг вспомнила, что не видела во дворе его машины, когда закрывала ворота. Домработница решила проверить, так ли это. Убедившись, что машины писателя действительно нет во дворе, её бросило в жар. «Чёрт побери! (любимое выражение Натальи). Где его бесы носят в такую рань?»
Она проверила все комнаты, но ни в одной из них его не было.
«Вот сердцем чую, что-то стряслось. Вчера он собирался отужинать в кафе. Может, встретил друзей или читателей, они и пригласили его в гости? Маловероятно, но возможно».
Наталья прошла в большую комнату и села на диван, чтобы собраться с мыслями, которые, словно осы, роились в её голове, жаля её воображение одна сильнее другой.
Вдруг она услышала знакомую мелодию телефона Максима. Прислушалась. Мелодия доносилась из ванной комнаты.
«Вдобавок ко всему, забыл своё средство связи», - ворчала она.
Домработница поднялась на второй этаж и вошла в ванную комнату. Увидев телефон писателя на полке, помимо всего прочего, она взяла его и прочитала: «Вам два сообщения». Наталье не терпелось их прочитать. Ведь их мог послать Максим и сообщить, где находится и что с ним случилось. Так она и сделала. Открыв первое сообщение, она прочитала: «Пополнение счёта. На ваш счёт поступило 120000 рублей» - и ахнула.
- Глазам не верю, Игнат. Писатель плывёт на лодке к дому с девочкой.
- Видишь, всё утряслось само собой.
- Приезжай. Выясни, что это за девочка.
- Нет! Только ни в этот дом. Сама выяснишь. Потом мне доложишь. Буду ждать звонка.
Участковый выключил телефон, положил его на стол и, почесав затылок, произнёс:
«Вот не было печали. Каким ветром его к нам занесло? Они что, все ненормальные, эти писатели? Но девочку-то увидела Наталья. Может быть, и она того? Да, плохой дом. Очень плохой. Жди беды, Игнат Матвеевич».
Участковый расплатился за обед, поправил бинт на правой руке и вышел из кафе.
* * *
Наталья укрыла девочку шерстяным пледом и вернулась в кухню.
Наливая в чашку чай, она сообщила Максиму:
- Заснула.
- Значит, девочка, точнее, её родители проживают рядом с бабой Верой? Девочки, то есть дочери, нет дома два дня, а они ни сном, ни духом. Что это за родители такие?
- Дети у них – приёмные. Они взяли их на воспитание в интернате, - пояснила домработница.
- Вот как! Опекуны. И всё равно должны были заявить об исчезновении девочки участковому инспектору.
- Детей у этих горе-родителей было трое. Девочка сбежала в прошлом году в интернат, откуда они её забрали, от этого бардака – побоев, непосильного труда. В интернат они попали из неблагополучных семей. Дети, их теперь осталось двое, ещё мальчик старше Вики, - она посмотрела на спящую Вику и добавила, - частенько ходят к бабе Вере. Она их кормит.
- Уму непостижимо! Они что, плохо кормят детей?
- Дети у них, словно в рабстве, работают с утра до ночи. Да и родители, то есть опекуны, сами неблагополучные. К тому же выпивают…
- Пьют? Каким же образом соцопека доверила детей таким… родителям? - возмутился Максим.
- Доверила. Оформили всё чин-чинарём. Раза два в год приезжают с проверкой. Тогда, разумеется, дети вымыты, накормлены и хорошо одеты. Наверное, заранее предупреждают о визите.
- А соседи?
- А что соседи? Аграфена Алексеевна писала письмо в Краснодар, в котором сообщила о положении дел в семье. А что толку? Письмо отсылают обратно в Геленджик или в Сочи… Так и разгуливают наши письма кругами. По кругу… - работница по дому махнула рукой.
- Я видел на девочке синяки. Похоже, они детей воспитывают кулаками. Как такое возможно?
- Вы, как будто с луны свалились, как Сирано де Бержерак.
- Похвально, - произнёс писатель. – Но какая им выгода от всего этого? Ведь это дети, с ними много хлопот.
- Деньги… На их содержание государство выделяет много денег. Вот и…
- Хотите сказать, всё из-за денег?
- Вот именно. Вчера мне не спалось. Включила телевизор, канал «REN-ТВ». По нему шла передача, как раз по нашей теме – опекунство и как на нём зарабатывают деньги. О! Я бы своими руками душила таких опекунов!
- Большие деньги? – удивился Максим. – Я-то думал, это акт милосердия со стороны опекунов.
- Если бы! Целая индустрия… «Бизнес на детях» – так называлась программа. Знаете, в стране каждый год отнимают или, как они это называют…
- Лишают родительских прав, - уточнил возмущённый рассказом Натальи писатель, попавший по воле судьбы в реальную жизнь, в которой, как ему показалось, многое необходимо срочно менять.
- Точно! Триста тысяч детей, если не ошибаюсь. Дошло до того, что эти соцслужбы выплачивают немалые деньги за информацию о неблагополучных семьях и их адреса. Во как! Превратили это в бизнес. Правда, тридцать пять процентов детей, пояснил ведущий, возвращают родителям. Это те дети, родители которых вернули своих детей через суд.
- То есть выиграли дело в суде. А если они выиграли дело, значит, синдикат действовал не по закону. И, полагаю, когда они забирают детей из якобы неблагополучных семей, им для этого решения суда не надо. Хитро. Куда же смотрит государство?
- «Займёмся проблемой вплотную…» - еле выговорила от стыда расфуфыренная куколка.
- Вернёмся к нашей девочке. Это правда, что опекуны содержат детей не по закону или не по правилам? Есть ведь какие-то правила?
- Хотите знать моё мнение? – прищурила глаза Наталья и сделала глубокий вдох.
Максим кивнул в ответ.
Наталья решительно отрубила:
- Детей нужно вернуть в интернат, опекунов отдать под суд. Если надо, мы всей улицей подпишем петицию.
- Этого не потребуется. Я позвоню, куда надо и…
- Не смешите… Ладно звоните, а мы посмотрим – какая сила у ваших звонков. И каким образом они работают там, в этом «куда надо».
Девочка вошла в кухню. Протирая глазки кулачками, она посмотрела на Наталью, на Максима и села домработнице на коленки. Наталья вытерла слёзы, которые навернулись ей на глаза, и спросила девочку:
- Кушать будешь, Вика?
Та кивнула и улыбнулась.
Зазвонил телефон Натальи. Она ответила. Звонил участковый:
- Наталья, надеюсь, тридцать метров до берега наш писатель преодолел без приключений?
- Игнат, девочка из приёмной семьи. Наша. На девочке синяки. Её, видимо, били, вот она и убежала от них два дня назад. В лесу её нашёл бомж Василий. Девочку мы накормили, она выспалась. Я привезу её сама на своей машине через час. Будь у их дома. Чёрт, будь у них в доме. Но приедь к ним раньше меня и спроси: где Вика? Посмотрим, как они запоют, голубчики. Понял?
- Вот сволочи! Уже еду. Неделю назад был у них по жалобе… Как божились, как клялись…
Наталья выключила телефон и сказала:
- Участковый звонил.
- Я понял. Так вы знаете Василия?
- Философа? Знаю. Вежливый, интеллигентный мужчина.
- Что же произошло с ним? Почему он стал бомжем?
- Разное говорят... Одни - будто он переспал со студенткой, другие – что он отверг её и она в отместку написала заявление в прокуратуру, что он якобы изнасиловал её. Поверили, видимо, ей. Вот и лишился семьи и работы. Жена поверила не ему, а заявлению. Имеет двоих детей. Показывал мне их фотографии.
Домработница погладила девочку по головке и сказала:
- Ну, Вика, поехали, отвезу тебя домой. И печенье возьмём с собой.
Затем взглянула на Максима и произнесла:
- Ввиду непредвиденных обстоятельств, сегодняшний рабочий день я закончу раньше на два часа, с вашего, разумеется, дозволения.
- Езжайте. Я пообедаю в кафе.
Наталья взяла за руку Вику. Надела ей на головку венок, и они направились к выходу.
Максим шёл за ними и смотрел на венок из полевых цветов – ярких и красивых.
Домработница неожиданно остановилась и спросила:
- Вы чем-то разочарованы? Так ведь?
- Чем же?
- Тем, что Лорна оказалась Викой.
Максим посмотрел Наталье в глаза и кивнул в ответ.
- Мне кажется, - продолжила Наталья, - что на вас кто-то навёл порчу. Так баба Вера снимет её враз – одним взмахом руки. Решайтесь. Всякое бывает. И… может, останетесь дома. Довольно на сегодня тревог и волнений.
- Считаю, я заслужил фирменное блюдо из форели.
- Вам виднее. Надеюсь, утром найду вас в целости и сохранности. И не ходите в подвал, сделайте милость, как бы вас ни закликали в него эти…
- Вернусь и начну читать ужасающую книгу, найденную вами в ящике комода, открытого костлявой рукой призрака.
* * *
Наталья повезла Вику домой к приёмным родителям, где её уже ждал участковый инспектор. Максим прилёг на диван и заснул. День выдался тревожным, полным объяснимыми и необъяснимыми событиями.
Проснувшись в семь часов вечера, он встал с дивана и пошёл принимать душ.
Приняв душ, переоделся и поехал в кафе поужинать.
По дороге в кафе Максим заглянул к Анзору, чтобы узнать, не произошли ли в посёлке и в его окрестностях какие-нибудь события, интересующие его.
Анзор рассказал ему парочку новостей, не представляющих никакой ценности для писателя, ведущего частное расследование в отношении маньяка, после чего Максим поехал в сторону кафе «Альбатрос».
В восемь часов вечера писатель сделал заказ.
* * *
В половине одиннадцатого ночи на территории, прилегающей к кафе, можно было увидеть следующую картину: рядом с небольшим фонтанчиком стояли две машины скорой помощи, за ними – две полицейские машины отечественного производства.
В одной из машин скорой помощи – реанимобиле «Мерседес», оснащённом новейшими приборами диагностики и другой медицинской техникой, на специальных носилках лежал Максим с перевязанной головой. Его рубашка была запачкана кровью. Ему измеряли давление и делали какой-то укол. На лице у пострадавшего была кислородная маска. Три врача при хорошем освещении выполняли свою работу, и со стороны было видно, что они – профессионалы. Пять полицейских обследовали территорию кафе и прилегающие к нему окрестности.
В кабинете заведующей кафе за большим столом сидел участковый уполномоченный Игнат Матвеевич и задавал вопросы официантке. В кабинете находился ещё один полицейский крепкого телосложения и владелица кафе.
Игнат Матвеевич вытер платком лоб и спросил:
- София, расскажи ещё раз, как всё было. Я проверю рапорт.
София бросила взгляд на заведующую, вздохнула и начала говорить:
- Хорошо. Раз надо, так надо. Итак, писатель приехал в восемь часов вечера. Как обычно, сел за свой столик. Заметив его, я сразу направилась к нему. Мы поздоровались. Я поинтересовалась, как пишется его книга? Он ответил: не так, как хотелось бы, но дело идёт. Я приняла заказ. Он заказывает всегда одно и то же блюдо – форель…
- Ладный заказ, - почесав затылок, сказал участковый.
- Мы вас, Игнат Матвеевич, угостим в следующий раз тушёной форелью с картофелем, - пообещала хозяйка, поняв, что участковый, видимо, никогда не пробовал этого блюда, так как оно дорого стоит.
Участковый посмотрел на неё и произнес:
- Продолжай, София. Что было потом?
- Ну, он обычно принимает пищу, то есть ест, около получаса…
- Значит, когда он поужинал, было половина девятого?
- Возможно, так, - пожала плечами официантка.
В это время вошёл доктор и спросил:
- Товарищ капитан, мы можем ехать? Вопросов к нам нет?
- Пострадавший в порядке, доктор? Жить будет?
- Мы отвезём его в центральную больницу в Туапсе. В реанимации продолжим обследование. Время идёт.
- Хорошо. Утром, с утра пораньше, приеду. Счастливого пути!
Доктор вышел, София продолжила:
- Когда я обслуживала шестнадцатый столик, писатель вдруг встал и направился к выходу. Я удивилась. Обычно он рассчитывался со мной прежде, чем уйти, а тут… Подошла к столику и увидела деньги. Он расплатился, но ужин не доел.
- Не доел? Почему?
- Мне кажется, он увидел мужчину в спортивном костюме и пошёл вслед за ним.
- Он, к сожалению, такой… - произнёс недовольно участковый, помассировал себе шею и продолжил задавать вопросы: - Что было потом?
- Вдруг он вернулся, подошёл ко мне и поинтересовался: есть ли у нас выход в лес? Я ответила утвердительно. Нужно пройти через кухню, потом небольшой дворик, и вы окажетесь в лесу с призраками и привидениями…
- Не умничай! – оборвал её участковый. - Ты видела того человека? Вспомни, он бывал в вашем кафе когда-нибудь?
- За которым пошёл писатель? Нет. Да он, возможно, пошёл-то и не за ним. Посетителей сегодня было много. Ты ведь сам видишь…
- Ладно, ладно. Ты же не должна, по инструкции или как там у вас это называется, пускать посторонних на кухню. Так ведь? – участковый бросил взгляд на сержанта, тот кивнул: дескать, согласен с начальником, после чего перевёл взгляд с подчинённого на хозяйку кафе.
- Так-то оно так, - ответила официантка, - но Максим – особый клиент. Писатель… Обходительный…
- Да хоть папу Римского! Ты не должна была проводить его через кухню, через двор, открывать дверь ключом… Ты не подумала об этом? – возмутилась хозяйка кафе.
София опустила голову.
- Дальше? – справился участковый. – Продолжай.
- Он вышел, я закрыла за ним двери на ключ и пошла работать. Отработала пару часов… Подожди… Верно, была половина одиннадцатого ночи. Я вышла покурить и увидела машину писателя. Её не спутаешь с другими…
- Шикарная машина, - перебил рассказ свидетельницы уставший за день участковый инспектор.
- Меня бросило в пот. Почувствовала, что-то неладное. Позвала Анфису. Мы взяли фонарики и пошли по тропинке в лес. Что было потом – ты знаешь.
- Знаю, знаю. Итак, вы разыскали писателя лежащим на тропинке и не подающим признаков жизни. Рядом никаких следов не было? Звуков, шума не слышали? Постарайся вспомнить.
- Да мы, Игнат Матвеевич, увидев кровь, так перепугались…
В это время вошёл сержант и сообщил:
- Игнат Матвеевич, вот что мы нашли, - и протянул ему какой-то предмет, завёрнутый в полиэтиленовый пакет. Капитан развернул его и произнёс:
- Кастет! Ого, какой тяжёлый. Если нападавший ударил нашего писателя этой штукой по голове изо всех сил – плохи у него дела. Приобщите к делу. На сегодня достаточно. Уже поздно. Появятся вопросы, я позвоню тебе, София. Распишись: здесь и здесь. Все свободны. Спасибо за сотрудничество.
Участковый обратился к владелице кафе:
- Можно, я пройду через кухню и выйду в лес тем же путём?
- Конечно. Делайте, что нужно.
Игнат Матвеевич вышел из калитки в лес. Прошёл по тропинке метров двадцать и остановился. Вытащил из портсигара сигарету и закурил. Посмотрел на звёзды, на луну, на пролетающий в ночном небе самолёт и произнёс:
«Значит, писатель всё-таки выследил маньяка. Кто ещё мог, если не маньяк, так садануть его по голове? Действовал не профессионально. Дал возможность маньяку следить за собой. Не профессионально, понимаешь ли. Одним словом – писатель. Ах ты, Боже мой! Чем же преступник ударил-то этого горе-детектива? Кастетом? Палкой? А если он после такого удара станет инвалидом? Не сможет творить. А мне его книги пришлись по душе. Прочитал, чтобы понять его сущность. Мне кажется, не хватает в них практики, что ли. Ну, у нас наберётся уму-разуму. У нас такого добра, брат, - отбавляй…»
* * *
На следующее утро Наталья ехала на работу раньше, чем обычно, и находилась в хорошем настроении. Подъехав к дому, она вышла из машины и вошла в дом. Прошла тихо в кухню, думая, что Максим после вчерашних приключений, возможно, ещё спит, и одев фартук, начала готовить завтрак. Наливая в кастрюлю воды, она вдруг вспомнила, что не видела во дворе его машины, когда закрывала ворота. Домработница решила проверить, так ли это. Убедившись, что машины писателя действительно нет во дворе, её бросило в жар. «Чёрт побери! (любимое выражение Натальи). Где его бесы носят в такую рань?»
Она проверила все комнаты, но ни в одной из них его не было.
«Вот сердцем чую, что-то стряслось. Вчера он собирался отужинать в кафе. Может, встретил друзей или читателей, они и пригласили его в гости? Маловероятно, но возможно».
Наталья прошла в большую комнату и села на диван, чтобы собраться с мыслями, которые, словно осы, роились в её голове, жаля её воображение одна сильнее другой.
Вдруг она услышала знакомую мелодию телефона Максима. Прислушалась. Мелодия доносилась из ванной комнаты.
«Вдобавок ко всему, забыл своё средство связи», - ворчала она.
Домработница поднялась на второй этаж и вошла в ванную комнату. Увидев телефон писателя на полке, помимо всего прочего, она взяла его и прочитала: «Вам два сообщения». Наталье не терпелось их прочитать. Ведь их мог послать Максим и сообщить, где находится и что с ним случилось. Так она и сделала. Открыв первое сообщение, она прочитала: «Пополнение счёта. На ваш счёт поступило 120000 рублей» - и ахнула.
