- Немощные силы? – рассмеялся автор серии триллеров о капитане Крутове.
- Не цепляйся к словам, идиот.
- Сбавь обороты, Клавдия. Я – автор. И не собираюсь писать всю жизнь о капитане Крутове. Всё! Конан Дойл «убил» Шерлока Холмса. Он ему просто надоел. Припоминаешь? Он отправил его вместе с профессором Мориарти на дно Рейхенбадского водопада. Ирландский писатель Саймон тоже расправился с лейтенантом Найком. И, между прочим, Эдгар По, если ты помнишь, находясь в затруднительном финансовом положении, всё же сказал своему издателю: «Если я буду штамповать «Сердце обличителя», утрачу к себе уважение». Я хочу написать книгу для себя.
- Для себя! Кто пишет для себя? Нет, ну надо же! Кстати, пока ты прохлаждался в этой, как её там, Калуге, кое-что произошло.
- Что же? – усаживаясь на диван, спросил с удивлением писатель. – С России сняли санкции? Или пенсионерам прибавили пенсии? Может, все детишки наконец-то пристроены в детсады? Очереди закончились? Может быть… ты беременна от святого духа?
- Не дурачься. Одна из петербургских киностудий хочет выкупить права на всю серию твоих детективов. Светлана ведёт переговоры с руководством киностудии. Она на седьмом небе. Догадываешься, о какой сумме идёт речь? Нет? Я куплю новенький «Порше» розового цвета, с откидным верхом. И мы отправимся в отпуск на Лазурный берег. Ты напишешь там продолжение…
- Вот оно что? Экранизация…
- Я подсчитала: книги потянут на пятнадцать-двадцать киносерий. Ты станешь знаменитым на всю Россию. Не о такой ли славе ты мечтаешь, наш неудачник? Вот и признание твоего таланта. Реальная слава.
- Не о такой славе я мечтаю. Создадут ещё одну «мыльную оперу», типа «Улицы разбитых фонарей». И, к твоему сведению, я в этой, как её там, Калуге, не прохлаждался, а встречался с читателями.
- Господи! Как же мне убедить тебя в том, что ты не неудачник? Язык с тобой сломаешь… Хорошо. Расскажи, как всё прошло? Читателям ведь понравился образ капитана? Так? И после встречи ты - в окружении красивых поклонниц, именно поклонниц, уже доказано, что детективы, в основном, читают женщины, как это ни странно, раздавал направо и налево автографы. Полагаю, твоё тщеславие упивалось моментом не меньше двух часов.
- Примерно так. Сам удивляюсь.
- Так сделай выводы, Максим. Перепиши концовку, и пусть капитан доплывёт до берега к своим трём сыновьям, один из которых уже идёт по стопам неподкупного, достойного подражания отца, имеющего правительственные награды.
- Доплывёт… Артур Конан Дойл написал не только «Записки о Шерлоке Холмсе», но и политические романы, драмы, трагедии. И сильно переживал, что его запомнят как писателя, подарившего миру великого сыщика, и только. К тому же, дабы ты знала, он не считал детективы, как и многие серьёзные критики, литературой. И, к твоему сведению, Нобелевскую премию за детективы не присуждают, равно, как и Оскара, фильмам ужасов и боевикам, если не ошибаюсь. Детективы – не литература, а…
- Правда? И, тем не менее, Конан Дойль всё же воскресил Шерлока Холмса, тем самым продолжил серию романов о феноменальном сыщике. А сколько о Шерлоке снято фильмов! В том году американцы выпустили ещё один шедевр. И ты, мечтающий о великой славе, считающий себя неудачником, остановился в нескольких шагах от неё, как вкопанный.
- Его убедили издатели, а именно, весь издательский мир. Деньги-то они зарабатывали на Шерлоке Холмсе баснословные. А у Дойла начались в этом плане проблемы.
- Чёрт побери, Максим! Светлана ведёт переговоры с киностудией. Киностудия нашла продюсеров, главных героев. На старте три лучших сценариста. Думаю, это заказ Министерства внутренних дел. Все ждут твоего согласия… И ты остановишь эту машину? Да тебя критики сотрут в порошок! Они превратят твой политический шедевр в обычную писанину… Как ты это не можешь понять?! Любой и всякий дурак настрочит политический роман. Каждый день кого-нибудь берут под стражу. Сюжетов - хоть отбавляй!
- Ты о деньгах или о серьёзной литературе?
- Нет, это не поддаётся здравому смыслу. У тебя три правительственных грамоты, одну из которых вручал тебе лично министр внутренних дел в Москве. Ты читаешь лекции студентам, выступаешь в больших залах перед милиционерами, или как их там сейчас называют, полицейскими. Ты популярен! И ты намереваешься всё это утопить в море – в Чёрном, чёртовом море?
- Уже утопил… Хватит! У тебя повсюду одни черти. Надоело. С капитаном Крутовым покончено – раз и навсегда! Я так решил. Я – автор!
- Мне нравится, когда ты злишься. Становишься ещё красивее. Тебе бы сниматься в лучших голливудских мелодрамах. И всё же ты здорово подведёшь Светлану, своего издателя. А ведь это она открыла тебя. У вас же с ней был… роман.
- Прекрати! – сказал он громким голосом и подошёл к окну. – Ты никогда не понимала меня. Даже не старалась. А сериал можно снять и по слабым книгам – по средненьким. Были бы профессиональные сценаристы. Они всё доведут до ума. Тем более, после выхода нескольких серий увидишь, что от моего сюжета останутся рожки да ножки.
- Мои слова до тебя не доходят. Возможно, твой издатель, как это бывает в подобных случаях, уговорит тебя, неудачник ты наш.
Клавдия говорила и говорила. Приводила примеры, убеждала, но Максим её не слушал. Он смотрел на запущенный сад, в котором зеленела листва, на ветках сидели птицы и целовались – в знак того, что пернатые готовились выполнить своё предназначение: выводить птенцов. Он вспомнил детство: как поднимал с травы упавших птенцов и возвращал их в гнёзда. Через десять минут он повернулся к Клавдии и произнес, прервав её пламенную речь:
- Согласен. Только с одним условием. И теперь всё то, о чём ты тут так убедительно лепетала, особенно о новеньком розовом «Порше» и Лазурном береге, будет зависеть только от тебя.
- Отлично! Слушаю. Выполню всё, что пожелаешь, - обрадовалась Клавдия, вставая с кресла. – Приказывай!
- Ты стоишь на рукописи…
- Извини. Я сейчас соберу все листы.
- Нет! Вначале выслушай… Итак, ты родишь мне ребёнка. И как только ты забеременеешь, что покажет УЗИ, я тут же перепишу концовку. И капитан Крутов продолжит своё нужное дело. Четыре месяца – и всё встанет на свои места. Именно столько ведутся переговоры с киностудией.
Клавдия села в кресло и задумалась. Пауза затянулась. Максим посмотрел на неё, улыбнулся и спросил:
- Всё в порядке? Куда же делся твой напор? Твои будущие планы? Сказать?
Она промолчала. Максим продолжил:
- Сейчас, скорее всего, я знаю тебя хорошо, за восемь лет изучил твои капризы: ты думаешь о своей фигуре. О том, что нужно будет бросить, точнее, прекратить посещать все эти юбилеи, балы, презентации, то есть выпасть на три-четыре года из светской жизни города. Я прав?
- Ну… Но… Я… Это так неожиданно для меня. Ребёнок нарушит все наши планы.
- Твои планы, Клавдия. Что это ты сразу «занукала», «занокала», «заякала»? Молчишь? Поняла теперь, как трудно принимать судьбоносные решения? Вот мои условия. Я буду в ванной комнате – отмокать от дороги пару часов, как обычно. Вернусь – дашь ответ. Советую: подумай о новеньком «Порше», о Лазурном береге и, в то же время, о замене своего гардероба. Дерзай! Да, вот ещё. На твоём месте я пока никому бы не говорил о том, что капитан Крутов был похоронен - со всеми почестями, как рыцарь. Что речь, произнесённая министром внутренних дел у гроба героя, тронула сердца присутствующих. Что он, капитан, был похоронен рядом с могилой деда – героя Великой Отечественной войны. И что сын дал клятву у гроба отца, что будет идти по его стопам. Так, на всякий случай. Понимаешь, о чём я? Если примешь верное решение, закажу твою любимую японскую еду, прямо на дом.
- Ой, да ладно! Иди уже в свою ванну. Не утони только в ней, - сказав эти слова, она расхохоталась, скорее всего, расслабила натянутые до предела нервы, ибо смех её был, скорее, похож на истеричный, нежели на естественный. – Иначе завтра утренние газеты выйдут с юморными заголовками, типа «Вчера в своей квартире, в ванной, утонул автор популярных романов о детективе Крутове, утопивший накануне, по неизвестным причинам, в Чёрном море народного любимца – капитана Крутова». И так далее. Кстати, твоя эта… Соня звонила, которая по уши влюблена в тебя. Сколько ей? Семнадцать? Она написала новую новеллу. Максим, вот она родит тебе ребёнка, только помани пальчиком, неудачник ты наш.
Максим ничего не ответил. Он любил принимать ванны с ромашковым ароматом. Лежал иногда в ванне по два-три часа и расслаблялся. Думал, принимал решения, мысленно дописывал главы очередной книги. Клавдия же любила хорошо попариться берёзовым веничком и посидеть в предбаннике, попивая немецкое пиво. И тоже подолгу.
Клавдия не стала собирать разбросанные листы новой книги, которые она со злостью разбрасывала один за другим, читая концовку романа. Она демонстративно прошлась по ним и, взяв собачонку в руки, уселась в кресло.
Сказать, что она «загорелась», - значит, неправильно выразить её чувства. В ней, на самом деле, шла борьба двух сил: силы светской львицы, которой она стала, роль которой ей так нравится, и силы – маленькой силы (всё, что осталось от некогда большой силы её нежного и кроткого сердца), которая вот-вот будет съедена львицей, как антилопа в прерии.
Так и вышло. Клавдия размышляла примерно так: «Дался ему этот ребёнок! Он нарушит все мои планы. Его нужно будет мыть, укладывать спать, просыпаться по ночам и нянчиться с ним. Стирать пелёнки, гулять в жару и в холод на улице, кормить несколько раз в день… И где взять на всё это время? Скажите, пожалуйста. Словом, нужно забыть о себе, о выходе в свет, о массажах, светских разговорах… Нет и нет, дорогой! Не хочет переписывать концовку – ну и чёрт с ним! Пусть топит свои гонорары в море. Уже, похоже, утопил. Да… Итак, что мы имеем? Квартира – трёхкомнатная квартира на пятом этаже, в центре города, у меня есть. Жильцам скажу, чтобы собирали пожитки и съезжали. Тем более, срок аренды прошёл. В ней и буду обитать. На счету полмиллиона… Машина, гардероб… Ах, вот дача! До чего же она хороша! И место такое удачное. Два этажа, пять комнат. Нет. Дачу он мне не отдаст ни под каким соусом. Чего захотел – родить ему ребёночка! Мне ещё тридцать пять, Максим. Жизнь только начинается, а ты мне про пелёнки. Ещё никто, слава богу, не знает, что я сделала аборт год назад. С чего он вбил себе в голову эту идею? Я ещё так молода. Ему уже сорок пять. На воспитание ребёнка остаётся всё меньше и меньше времени. Вот и поставил мне адские условия. Может, он нашёл другую? Как это я сразу-то не догадалась? Нет. Максим из порядочной семьи, хорошо воспитан. Да и брат его тоже. Вот Лизе не повезло. Красавица была. Его родители хотят внучат. Ах, что же делать-то? Если скажу «нет», он же не выгонит меня из дома. Он не такой. Ах, как же поступить? Нет, исключено. Не было печали... Вот ещё выдумал! Скажу «нет», а там будь что будет».
И таким диким образом рассуждала женщина, можно сказать девушка, которая несколько лет назад, точнее, четыре года, была всеобщей любимицей. Готовая прийти на помощь в любую минуту. Скромная и кроткая, красивая и жизнерадостная. Именно за эти качества полюбил её Максим. Удивляешься порой: с какой лёгкостью, без особого труда меняет нас жизнь – и отнюдь не в лучшую сторону. Наваждение – не иначе.
И ещё одно. Клавдия, рассуждая о своей будущей жизни, то ли не знала, то ли забыла о том, что подписи автора на договоре о продаже авторских прав на все книги Максима киностудии не нужно, ибо все права на каждую написанную им книгу принадлежат издательству. Максиму, как и другим авторам, которых издают издательства за свой счёт, отчислялся лишь авторский гонорар. Максим не стал напоминать Клавдии об этом, понимая, что она, видимо, не в курсе подобных дел. Он хотел лишь знать, чего ждать от Клавдии в будущем и что для неё важнее – ребёнок или светские тусовки.
Поэтому Светлана Васильевна, директор издательства, сама вела все переговоры по поводу экранизации книг о капитане полиции Олеге Крутове, а юрист издательства готовил необходимые документы.
Светлана Васильевна не стала звонить Максиму в Калугу, чтобы поздравить его с грядущей славой. Она решила подождать его возвращения.
Но она не знала, что автор серии детективных романов покончил, скажем так, с главным героем, не дав ему доплыть до берега, тем самым, прервав серию. Клавдия, пришедшая в ужас от прочитанной концовки, не стала, на всякий случай, сообщать о гибели главного героя издателю, надеясь, что ей всё-таки удастся убедить Максима переписать финал книги.
Пока Максим принимал ванну, размышляя о поездке в сторону моря, чтобы уединиться и отдохнуть от Клавдии, от суеты большого города, от законченной очередной книги о капитане Крутове, привести в порядок мысли и начать писать политический роман «Судьба поэта», о написании которого он так долго мечтал, Клавдия разговаривала по телефону со Светланой:
- Клавдия, ты дочитала рукопись? Прошла неделя. Что скажешь? Книга хорошо написана? Диалоги сильные, впечатляющие? Раскрывают характеры героев? Он мастер диалогов. Не знаю, каким образом он придумывает все эти реплики, речь… Но это ему удаётся. В этом сила его произведений. А то читаешь книгу, в которой больше половины слов от автора, говорящего за героев, и начинаешь засыпать на двадцатой странице. Что скажешь о концовке? Она логически вытекает из ранее написанного материала? Или, на этот раз, он что-то придумал?
- Как тебе сказать? Концовка…
- Да, Клавдия, чуть не забыла: читая рукопись, у тебя сложилось впечатление как у читателя, что продолжение следует? Это очень важно. Киностудия настаивает на десяти книгах. Десять книг – десять серий. Понимаешь? Это их условие. Ну, так или иначе, у него со мной контракт ещё на две книги. Наши юристы готовят с киностудией контракт. Это займёт примерно четыре месяца. Потом я его подпишу…
- Светлана, а разве контракт на экранизацию книг подписывает не автор?
- Ты что – вчера родилась? Мы заказываем ему книги и выплачиваем гонорар. Разумеется, и авансы. Любой автор позавидует. Максиму не нужно, написав роман, бегать по издательствам и уговаривать их, чтобы те напечатали книгу. Не нужны литературные агенты со своими грабительскими двадцатью процентами. Пиши и получай деньги. Я в него поверила. Результат – восемь книг. После выхода сериала продажи взлетят до небес.
- О! Это хорошо. Так значит, согласен он или нет, фильм будут снимать в любом случае?
- Сериал, милая, сериал. Большая слава, о которой он так мечтает с выхода первой книги, на этот раз не пройдёт мимо. Ему придётся, работая над новыми книгами, читать и сценарии. Работы много. Но я за него спокойна. Он может работать. А я начну строить здание для своего издательства, в котором будет размещаться и типография. Надоело платить за аренду и переносить сроки выхода книг. Типографии перегружены разной ерундой… С Максимом нам повезло. Слава Богу!
- Иначе не скажешь. Но…
- Мне пора. Завтра привози рукопись, часов в десять. Надеюсь, на этот раз ты поработала на совесть?
- Да. Книга написана… В ней мало ошибок…
- Что с тобой? Заканчиваю разговор. Жду тебя в издательстве утром, с рукописью. Ладно. В моём офисе и поговорим обо всём.
- Не цепляйся к словам, идиот.
- Сбавь обороты, Клавдия. Я – автор. И не собираюсь писать всю жизнь о капитане Крутове. Всё! Конан Дойл «убил» Шерлока Холмса. Он ему просто надоел. Припоминаешь? Он отправил его вместе с профессором Мориарти на дно Рейхенбадского водопада. Ирландский писатель Саймон тоже расправился с лейтенантом Найком. И, между прочим, Эдгар По, если ты помнишь, находясь в затруднительном финансовом положении, всё же сказал своему издателю: «Если я буду штамповать «Сердце обличителя», утрачу к себе уважение». Я хочу написать книгу для себя.
- Для себя! Кто пишет для себя? Нет, ну надо же! Кстати, пока ты прохлаждался в этой, как её там, Калуге, кое-что произошло.
- Что же? – усаживаясь на диван, спросил с удивлением писатель. – С России сняли санкции? Или пенсионерам прибавили пенсии? Может, все детишки наконец-то пристроены в детсады? Очереди закончились? Может быть… ты беременна от святого духа?
- Не дурачься. Одна из петербургских киностудий хочет выкупить права на всю серию твоих детективов. Светлана ведёт переговоры с руководством киностудии. Она на седьмом небе. Догадываешься, о какой сумме идёт речь? Нет? Я куплю новенький «Порше» розового цвета, с откидным верхом. И мы отправимся в отпуск на Лазурный берег. Ты напишешь там продолжение…
- Вот оно что? Экранизация…
- Я подсчитала: книги потянут на пятнадцать-двадцать киносерий. Ты станешь знаменитым на всю Россию. Не о такой ли славе ты мечтаешь, наш неудачник? Вот и признание твоего таланта. Реальная слава.
- Не о такой славе я мечтаю. Создадут ещё одну «мыльную оперу», типа «Улицы разбитых фонарей». И, к твоему сведению, я в этой, как её там, Калуге, не прохлаждался, а встречался с читателями.
- Господи! Как же мне убедить тебя в том, что ты не неудачник? Язык с тобой сломаешь… Хорошо. Расскажи, как всё прошло? Читателям ведь понравился образ капитана? Так? И после встречи ты - в окружении красивых поклонниц, именно поклонниц, уже доказано, что детективы, в основном, читают женщины, как это ни странно, раздавал направо и налево автографы. Полагаю, твоё тщеславие упивалось моментом не меньше двух часов.
- Примерно так. Сам удивляюсь.
- Так сделай выводы, Максим. Перепиши концовку, и пусть капитан доплывёт до берега к своим трём сыновьям, один из которых уже идёт по стопам неподкупного, достойного подражания отца, имеющего правительственные награды.
- Доплывёт… Артур Конан Дойл написал не только «Записки о Шерлоке Холмсе», но и политические романы, драмы, трагедии. И сильно переживал, что его запомнят как писателя, подарившего миру великого сыщика, и только. К тому же, дабы ты знала, он не считал детективы, как и многие серьёзные критики, литературой. И, к твоему сведению, Нобелевскую премию за детективы не присуждают, равно, как и Оскара, фильмам ужасов и боевикам, если не ошибаюсь. Детективы – не литература, а…
- Правда? И, тем не менее, Конан Дойль всё же воскресил Шерлока Холмса, тем самым продолжил серию романов о феноменальном сыщике. А сколько о Шерлоке снято фильмов! В том году американцы выпустили ещё один шедевр. И ты, мечтающий о великой славе, считающий себя неудачником, остановился в нескольких шагах от неё, как вкопанный.
- Его убедили издатели, а именно, весь издательский мир. Деньги-то они зарабатывали на Шерлоке Холмсе баснословные. А у Дойла начались в этом плане проблемы.
- Чёрт побери, Максим! Светлана ведёт переговоры с киностудией. Киностудия нашла продюсеров, главных героев. На старте три лучших сценариста. Думаю, это заказ Министерства внутренних дел. Все ждут твоего согласия… И ты остановишь эту машину? Да тебя критики сотрут в порошок! Они превратят твой политический шедевр в обычную писанину… Как ты это не можешь понять?! Любой и всякий дурак настрочит политический роман. Каждый день кого-нибудь берут под стражу. Сюжетов - хоть отбавляй!
- Ты о деньгах или о серьёзной литературе?
- Нет, это не поддаётся здравому смыслу. У тебя три правительственных грамоты, одну из которых вручал тебе лично министр внутренних дел в Москве. Ты читаешь лекции студентам, выступаешь в больших залах перед милиционерами, или как их там сейчас называют, полицейскими. Ты популярен! И ты намереваешься всё это утопить в море – в Чёрном, чёртовом море?
- Уже утопил… Хватит! У тебя повсюду одни черти. Надоело. С капитаном Крутовым покончено – раз и навсегда! Я так решил. Я – автор!
- Мне нравится, когда ты злишься. Становишься ещё красивее. Тебе бы сниматься в лучших голливудских мелодрамах. И всё же ты здорово подведёшь Светлану, своего издателя. А ведь это она открыла тебя. У вас же с ней был… роман.
- Прекрати! – сказал он громким голосом и подошёл к окну. – Ты никогда не понимала меня. Даже не старалась. А сериал можно снять и по слабым книгам – по средненьким. Были бы профессиональные сценаристы. Они всё доведут до ума. Тем более, после выхода нескольких серий увидишь, что от моего сюжета останутся рожки да ножки.
- Мои слова до тебя не доходят. Возможно, твой издатель, как это бывает в подобных случаях, уговорит тебя, неудачник ты наш.
Клавдия говорила и говорила. Приводила примеры, убеждала, но Максим её не слушал. Он смотрел на запущенный сад, в котором зеленела листва, на ветках сидели птицы и целовались – в знак того, что пернатые готовились выполнить своё предназначение: выводить птенцов. Он вспомнил детство: как поднимал с травы упавших птенцов и возвращал их в гнёзда. Через десять минут он повернулся к Клавдии и произнес, прервав её пламенную речь:
- Согласен. Только с одним условием. И теперь всё то, о чём ты тут так убедительно лепетала, особенно о новеньком розовом «Порше» и Лазурном береге, будет зависеть только от тебя.
- Отлично! Слушаю. Выполню всё, что пожелаешь, - обрадовалась Клавдия, вставая с кресла. – Приказывай!
- Ты стоишь на рукописи…
- Извини. Я сейчас соберу все листы.
- Нет! Вначале выслушай… Итак, ты родишь мне ребёнка. И как только ты забеременеешь, что покажет УЗИ, я тут же перепишу концовку. И капитан Крутов продолжит своё нужное дело. Четыре месяца – и всё встанет на свои места. Именно столько ведутся переговоры с киностудией.
Клавдия села в кресло и задумалась. Пауза затянулась. Максим посмотрел на неё, улыбнулся и спросил:
- Всё в порядке? Куда же делся твой напор? Твои будущие планы? Сказать?
Она промолчала. Максим продолжил:
- Сейчас, скорее всего, я знаю тебя хорошо, за восемь лет изучил твои капризы: ты думаешь о своей фигуре. О том, что нужно будет бросить, точнее, прекратить посещать все эти юбилеи, балы, презентации, то есть выпасть на три-четыре года из светской жизни города. Я прав?
- Ну… Но… Я… Это так неожиданно для меня. Ребёнок нарушит все наши планы.
- Твои планы, Клавдия. Что это ты сразу «занукала», «занокала», «заякала»? Молчишь? Поняла теперь, как трудно принимать судьбоносные решения? Вот мои условия. Я буду в ванной комнате – отмокать от дороги пару часов, как обычно. Вернусь – дашь ответ. Советую: подумай о новеньком «Порше», о Лазурном береге и, в то же время, о замене своего гардероба. Дерзай! Да, вот ещё. На твоём месте я пока никому бы не говорил о том, что капитан Крутов был похоронен - со всеми почестями, как рыцарь. Что речь, произнесённая министром внутренних дел у гроба героя, тронула сердца присутствующих. Что он, капитан, был похоронен рядом с могилой деда – героя Великой Отечественной войны. И что сын дал клятву у гроба отца, что будет идти по его стопам. Так, на всякий случай. Понимаешь, о чём я? Если примешь верное решение, закажу твою любимую японскую еду, прямо на дом.
- Ой, да ладно! Иди уже в свою ванну. Не утони только в ней, - сказав эти слова, она расхохоталась, скорее всего, расслабила натянутые до предела нервы, ибо смех её был, скорее, похож на истеричный, нежели на естественный. – Иначе завтра утренние газеты выйдут с юморными заголовками, типа «Вчера в своей квартире, в ванной, утонул автор популярных романов о детективе Крутове, утопивший накануне, по неизвестным причинам, в Чёрном море народного любимца – капитана Крутова». И так далее. Кстати, твоя эта… Соня звонила, которая по уши влюблена в тебя. Сколько ей? Семнадцать? Она написала новую новеллу. Максим, вот она родит тебе ребёнка, только помани пальчиком, неудачник ты наш.
Максим ничего не ответил. Он любил принимать ванны с ромашковым ароматом. Лежал иногда в ванне по два-три часа и расслаблялся. Думал, принимал решения, мысленно дописывал главы очередной книги. Клавдия же любила хорошо попариться берёзовым веничком и посидеть в предбаннике, попивая немецкое пиво. И тоже подолгу.
Клавдия не стала собирать разбросанные листы новой книги, которые она со злостью разбрасывала один за другим, читая концовку романа. Она демонстративно прошлась по ним и, взяв собачонку в руки, уселась в кресло.
Сказать, что она «загорелась», - значит, неправильно выразить её чувства. В ней, на самом деле, шла борьба двух сил: силы светской львицы, которой она стала, роль которой ей так нравится, и силы – маленькой силы (всё, что осталось от некогда большой силы её нежного и кроткого сердца), которая вот-вот будет съедена львицей, как антилопа в прерии.
Так и вышло. Клавдия размышляла примерно так: «Дался ему этот ребёнок! Он нарушит все мои планы. Его нужно будет мыть, укладывать спать, просыпаться по ночам и нянчиться с ним. Стирать пелёнки, гулять в жару и в холод на улице, кормить несколько раз в день… И где взять на всё это время? Скажите, пожалуйста. Словом, нужно забыть о себе, о выходе в свет, о массажах, светских разговорах… Нет и нет, дорогой! Не хочет переписывать концовку – ну и чёрт с ним! Пусть топит свои гонорары в море. Уже, похоже, утопил. Да… Итак, что мы имеем? Квартира – трёхкомнатная квартира на пятом этаже, в центре города, у меня есть. Жильцам скажу, чтобы собирали пожитки и съезжали. Тем более, срок аренды прошёл. В ней и буду обитать. На счету полмиллиона… Машина, гардероб… Ах, вот дача! До чего же она хороша! И место такое удачное. Два этажа, пять комнат. Нет. Дачу он мне не отдаст ни под каким соусом. Чего захотел – родить ему ребёночка! Мне ещё тридцать пять, Максим. Жизнь только начинается, а ты мне про пелёнки. Ещё никто, слава богу, не знает, что я сделала аборт год назад. С чего он вбил себе в голову эту идею? Я ещё так молода. Ему уже сорок пять. На воспитание ребёнка остаётся всё меньше и меньше времени. Вот и поставил мне адские условия. Может, он нашёл другую? Как это я сразу-то не догадалась? Нет. Максим из порядочной семьи, хорошо воспитан. Да и брат его тоже. Вот Лизе не повезло. Красавица была. Его родители хотят внучат. Ах, что же делать-то? Если скажу «нет», он же не выгонит меня из дома. Он не такой. Ах, как же поступить? Нет, исключено. Не было печали... Вот ещё выдумал! Скажу «нет», а там будь что будет».
И таким диким образом рассуждала женщина, можно сказать девушка, которая несколько лет назад, точнее, четыре года, была всеобщей любимицей. Готовая прийти на помощь в любую минуту. Скромная и кроткая, красивая и жизнерадостная. Именно за эти качества полюбил её Максим. Удивляешься порой: с какой лёгкостью, без особого труда меняет нас жизнь – и отнюдь не в лучшую сторону. Наваждение – не иначе.
И ещё одно. Клавдия, рассуждая о своей будущей жизни, то ли не знала, то ли забыла о том, что подписи автора на договоре о продаже авторских прав на все книги Максима киностудии не нужно, ибо все права на каждую написанную им книгу принадлежат издательству. Максиму, как и другим авторам, которых издают издательства за свой счёт, отчислялся лишь авторский гонорар. Максим не стал напоминать Клавдии об этом, понимая, что она, видимо, не в курсе подобных дел. Он хотел лишь знать, чего ждать от Клавдии в будущем и что для неё важнее – ребёнок или светские тусовки.
Поэтому Светлана Васильевна, директор издательства, сама вела все переговоры по поводу экранизации книг о капитане полиции Олеге Крутове, а юрист издательства готовил необходимые документы.
Светлана Васильевна не стала звонить Максиму в Калугу, чтобы поздравить его с грядущей славой. Она решила подождать его возвращения.
Но она не знала, что автор серии детективных романов покончил, скажем так, с главным героем, не дав ему доплыть до берега, тем самым, прервав серию. Клавдия, пришедшая в ужас от прочитанной концовки, не стала, на всякий случай, сообщать о гибели главного героя издателю, надеясь, что ей всё-таки удастся убедить Максима переписать финал книги.
Пока Максим принимал ванну, размышляя о поездке в сторону моря, чтобы уединиться и отдохнуть от Клавдии, от суеты большого города, от законченной очередной книги о капитане Крутове, привести в порядок мысли и начать писать политический роман «Судьба поэта», о написании которого он так долго мечтал, Клавдия разговаривала по телефону со Светланой:
- Клавдия, ты дочитала рукопись? Прошла неделя. Что скажешь? Книга хорошо написана? Диалоги сильные, впечатляющие? Раскрывают характеры героев? Он мастер диалогов. Не знаю, каким образом он придумывает все эти реплики, речь… Но это ему удаётся. В этом сила его произведений. А то читаешь книгу, в которой больше половины слов от автора, говорящего за героев, и начинаешь засыпать на двадцатой странице. Что скажешь о концовке? Она логически вытекает из ранее написанного материала? Или, на этот раз, он что-то придумал?
- Как тебе сказать? Концовка…
- Да, Клавдия, чуть не забыла: читая рукопись, у тебя сложилось впечатление как у читателя, что продолжение следует? Это очень важно. Киностудия настаивает на десяти книгах. Десять книг – десять серий. Понимаешь? Это их условие. Ну, так или иначе, у него со мной контракт ещё на две книги. Наши юристы готовят с киностудией контракт. Это займёт примерно четыре месяца. Потом я его подпишу…
- Светлана, а разве контракт на экранизацию книг подписывает не автор?
- Ты что – вчера родилась? Мы заказываем ему книги и выплачиваем гонорар. Разумеется, и авансы. Любой автор позавидует. Максиму не нужно, написав роман, бегать по издательствам и уговаривать их, чтобы те напечатали книгу. Не нужны литературные агенты со своими грабительскими двадцатью процентами. Пиши и получай деньги. Я в него поверила. Результат – восемь книг. После выхода сериала продажи взлетят до небес.
- О! Это хорошо. Так значит, согласен он или нет, фильм будут снимать в любом случае?
- Сериал, милая, сериал. Большая слава, о которой он так мечтает с выхода первой книги, на этот раз не пройдёт мимо. Ему придётся, работая над новыми книгами, читать и сценарии. Работы много. Но я за него спокойна. Он может работать. А я начну строить здание для своего издательства, в котором будет размещаться и типография. Надоело платить за аренду и переносить сроки выхода книг. Типографии перегружены разной ерундой… С Максимом нам повезло. Слава Богу!
- Иначе не скажешь. Но…
- Мне пора. Завтра привози рукопись, часов в десять. Надеюсь, на этот раз ты поработала на совесть?
- Да. Книга написана… В ней мало ошибок…
- Что с тобой? Заканчиваю разговор. Жду тебя в издательстве утром, с рукописью. Ладно. В моём офисе и поговорим обо всём.
