– Судя по всему, тебе эта зверюга не угрожает, – констатировал Тимофей. – Раз так, то я пойду. Созвонимся, – кисло улыбнулся скандинав и удалился.
Я помахала ему ручкой и обратила своё внимание на пятнистого ревнивца.
– Как ты тут оказался, бродяга? – наглаживала я кота, с удовольствием проводя рукой по его спине. – Где же твой заботливый хозяин?
Сарказма Амур не понимал, потому блаженно щурил свои огромные глазищи. Кот дал осмотреть себя, и в итоге я обнаружила пристегнутый к ошейнику поводок.
– Сбежал? Я тоже от него сбежала! – покачав головой, я тяжело вздохнула, подобрала поводок и потянула животное к подъезду. Тискаться Амур был согласен, а за мной пошёл нехотя. У входа он вовсе остановился как вкопанный и долго принюхивался прежде, чем осторожно переступить через порог.
Зайдя в квартиру, Амур присел у самой двери и не торопился проходить дальше. Я не переставала восхищаться этим умным животным.
На кухне горел свет, и слышалась мамина возня с посудой.
– Пойдём, – негромко позвала я кота.
– У нас гости? – выглянула из кухни мама и тут же выронила тарелку, которая не разбилась, по чистой случайности упав на коврик, а не на плитку.
Амур вздрогнул, прижался к полу и стал активно принюхиваться.
– Василиса, это кто? – обеспокоенно спросила мама, комкая от волнения полотенце в руках.
– Наташа, что случилось? – из комнаты вышел папа.
Амур снова зашипел, но как-то коротко, и, привстав, потихоньку начал подбираться к родителю, принюхиваясь. Папа застыл истуканом и тихонько поинтересовался:
– Лиса, ты ограбила зоопарк?
Амур тем временем обнюхал штанины и к нашему всеобщему удивлению стал тереться боком о ноги моего отца.
Мама ретировалась на кухню, но тут же вернулась с куском докторской колбасы.
– Кыс-кыс, – тихонько позвала она. Амур, оторвавшись от полюбившихся штанов, потрусил к ней. Он основательно обнюхал угощение и только после этого стал откусывать от кругляша маленькие кусочки.
– Витя, ты посмотри какой эстет! – восхитилась маман и, потеряв всякую осторожность, присела, чтобы от души потискать довольно облизывавшегося хищника.
Во входную дверь постучали. Я вздрогнула от неожиданности, но открыв её, не удивилась гостю.
Захар стоял передо мной, согнувшись, одной рукой упираясь в косяк входной двери, а другой – держась за правый бок. Он тяжело дышал и, когда выпрямился, не сразу смог заговорить.
Ситуация складывалась весьма забавная. Я громко хмыкнула, поражаясь, насколько неподготовленным может быть такой крепкий с виду мужчина. Немного пробежался, а уже язык на плече!
Я не стала ждать, когда Захар сможет поведать мне о цели своего визита – правда, о ней легко было догадаться! – или же поприветствовать, прошла на кухню и вернулась оттуда со стаканом воды. Мужчина по-прежнему стоял за порогом. Дышал он уже ровнее. Увидев воду, Кошатник протянул руку. Ну, уж нет! Через порог потчевать гостя не в моих правилах! Я прижала стакан к груди, но немного не рассчитала скорость и выплеснула воду на себя.
«Этот день когда-нибудь закончится!?» – костерила я ни в чём неповинное воскресенье. Кое-как отряхнувшись, снова взглянула на Захара. Теперь он вовсе не дышал и странно пялился на меня, точнее на то, что ниже шеи.
Тонкая влажная ткань стала прозрачной и облепила грудь. Соски стояли торчком, выражая отношение к холодной воде. Я смущенно ойкнула, прикрыла своё богатство руками, при этом повторно стукнув себя пустым уже стаканом, и поспешила ретироваться в свою комнату. Краем уха услышала, как мама пригласила гостя войти, предварительно извинившись за дочь-дикарку.
Пока искала сухую одежду, чувствовала, как щёки наливаются румянцем. Сняла с вешалки глаженую футболку и подошла к зеркалу. Вся растрепанная, с горящими щеками и блестящими глазами… Вчера, когда мы сидели с Захаром на диване, у него был такой же взгляд… А я снова без майки…
На знакомый с детства скрип я резко обернулась. В дверном проеме в нерешительности застыл Захар. Способность говорить я, видимо, временно утратила, поэтому молча смотрела на Кошатника, а в душе набирало силу волнение.
– Я стучал, – постарался оправдаться Захар. Затем он повернул голову в сторону кухни. Увиденное подстегнуло его к решительным действиям: мужчина вошел в комнату и привалился к двери, будто помещение собирались брать штурмом. Несколько секунд он прислушивался и, только убедившись в отсутствии нападающих, отлип от полотна.
Все это время я не без интереса наблюдала за Захаром, играющим в шпиона. Неожиданно в моём сознании всплыл фрагмент известного фильма, в красках напомнив, чем обычно шпион на задании занимается с женщиной, оказавшейся с ним наедине в спальне. Да чего уж, и не только в спальне! От яркой картинки бросило в жар, и я вспомнила о футболке, до сих пор зажатой в руках. Повернувшись к Захару спиной, я честно пыталась вспомнить, как их надевают, но не успела. Меня прервали мужские пальцы, которые, едва касаясь, скользили вдоль позвоночника. Я подняла голову и в отражении зеркала встретилась взглядом с Захаром.
– Ты прекрасна, Василиса… – прошептал он.
Мужчина неспешно склонился и коснулся губами шеи, затем кожи за ухом, а после шумно вдохнул воздух у моей макушки… Не дав мне насладиться разбегающимися по всему телу мурашками, Амур, оставшийся по ту сторону двери, принялся царапать и без того пострадавшие от времени филенки, издавая громкие, отрывистые звуки, похожие на кряхтение.
Мгновенно отрезвев, я отошла в сторону:
– Ты так быстро бежал, чтобы сообщить мне об этом?
– И поэтому тоже, – нисколько не смущаясь, ответил Захар, продолжая смотреть на меня. Да, в процессе надевания футболки присутствовали моменты, которые могли вызвать интерес. – Теперь я просто обязан на тебе жениться.
– Что? – опешила я от такого заявления.
– Я видел твою обнажённую грудь, – абсолютно серьезно заявил явно сошедший с ума Кошатник.
– А разве твоя жена не будет против? Или ты с ней обо всём договорился, и мы будем жить дружной шведской семьей?
– Семья у нас будет самая обычная, русская, – быстро ответил Захар, но затем с откровенным непониманием уточнил: – Какая жена?
– Та, что потчевала тебя с утра оладьями! – я тоже удивилась, только наглости.
Захар на мгновение задумался, нахмурив густые брови, а потом расслабленно выдохнул, широко улыбаясь:
– Так это Тина, то есть Харитина. Моя сестра младшая. Она сегодня вернулась из командировки. Я собирался вас представить, но ты сбежала, поставив в тупик!
Добрый вечер наши Дорогое Читатели) Приношу свои извинения за столь долгое отсутствие)
– А, ну теперь-то всё ясно! Ты живешь с сестрой и котом, а жен выбираешь по сиськам! Мне что теперь Глеба срочно женить на себе, если я видела его причиндалы! – я сама не понимала, откуда во мне этот гнев и недовольство. Наверное, от воспоминания, что его якобы сестра – родство, кстати, фактами мне ещё не подтвердили! – выглядела с утра да ещё с дороги лучше, чем я после спа-салона и визита к парикмахеру.
Идём, твой питомец ждёт! – повелительно бросила я, жестом прося подвинуться Кошатника подвинуться. – Не понимаю, как можно так халатно относиться к близкому существу.
Моими стараниями дверь открылась. Амур сидел словно собака, высунув язык и смотрел на нас влажными глазищами, отливающими медью. Я присела рядом, обняла животное за шею и потерлась щекой о его голову. Амур низко и прерывисто замурчал, боднув меня в ответ. Вот как просто и без затей становятся ближе, а не благодаря форме и размеру груди!
– Я хотел бы встретиться с тобой снова, Василиса, – сказал Захар, и в его интонациях совсем не было надежды на положительный ответ с моей стороны. – Честно, я не понимаю, чем смог тебя так расстроить, но у меня и в мыслях ничего подобного не было. Пойдём, Амур.
Папины тапки прошлёпали мимо. Вслед за ними ушёл и Амур.
Я осталась у свой двери. Обхватив голову руками, всё пыталась унять непонятное раздражение. Вот за что я на него взъелась? Он мне комплимент сделал… замуж почти позвал…
Так, соберись, Вася!
Стукнула входная дверь, а через пару секунд подошла мама.
– Хороший же мальчик, – тихо обронила она.
– Который из двоих? Уточни!
– Оба, – сердито ответила мать и продолжила, риторически: – Что на тебя нашло?! Когда ты уже научишься не расплёскивать свое плохое настроение на окружающих!
Мимо прошёл папа. Как в детстве, растрепав мне волосы на макушке, он исчез в спальне.
Я пошла на кухню, налила себе чай – верный способ расслабиться и ускорить мыслительный процесс. Ещё совсем недавно я была одна, мужчины не обращали на меня своего внимания, и, чего греха таить, я мечтала встретить большую любовь. И вот я как богатырь на распутье: пойду налево – получу Глеба, вот только он оказывается несвободен. Однако от этого он не стал менее привлекательным. В конце концов, он всегда был рядом со мной, был моим! И пусть эта Оля проваливает обратно в свою Европу!..
Пойду направо – Тимофей, прекрасный белокурый викинг. Ну и пусть он совсем как мальчишка – весел, беспечен, но с ним классно целоваться, и я всегда могу скорректировать его поведение – мягко, незаметно, по-женски. И это самый легкий путь!
И вот прямой путь – Захар, опытный, мудрый мужчина, совсем непонятный для меня. Его спокойствие и неторопливость так раздражают, но в тоже время именно это притягивает, разжигает моё врожденное любопытство.
Непонятная сестрица – однозначно отрицательный фактор. Амур – однозначно положительный! Я готова на всё и всех закрыть глаза ради этого зверя…
Интересно, есть вариант, где мы вдвоем с Амуром живём и в ус не дуем?
Дьявол! Нет, без мужика никуда!
Спасибо, что не покинули нас!)
Раннее утро понедельника выдалось морозным. Выпавший накануне снег похрустывал под подошвой зимних кроссовок. Парк еще не проснулся, и освещенная редкими фонарями дорожка резала светом студеный мрак, наполненный потрескиванием замёрзших берез и кленов.
На десятой минуте пробежки я вошла в свой привычный темп. Ничего не предвещало… наличие попутчика, но он пронесся мимо так быстро, что я не успела его разглядеть. Лишь широкие плечи и длинные ноги намекнули, что меня обогнал бегун, а не бегунья. На темно-синей куртке серебрилась дорожка инея, а из-под мужских ног вылетали комочки спрессованного снега, безжалостно выдираемые шипами кроссовок.
Я хмыкнула себе под нос и продолжила бег. Через два круга бегун снова обдал меня вихрем снежинок, падающих с веток деревьев. На сей раз мой хмык прозвучал сердито. «Выпендрежник!» – хотелось крикнуть вслед, но я берегла дыхание.
Когда меня обогнали в третий раз, в голове что-то перемкнуло. Я решила показать наглецу, кто на парковых аллеях хозяин. Я припустила быстрее. Меня терзало любопытство – ох, как хотелось взглянуть на попутчика! – и в то же время было бы неплохо продемонстрировать свою выдержку и силу.
Секунд через пятнадцать я догнала бегуна и пристроилась справа, но не решалась повернуть голову и заглянуть ему в лицо.
Внимание объекта я привлекла: он чуть ускорился, вновь вырвавшись вперед. Через пару шагов я нагнала его снова – тот повторил маневр и, прибавив ходу, ушёл в отрыв.
Азарт взял верх над разумом – развив предельную скорость, я снова догнала обидчика, обогнала и обернулась, желая посмотреть нахалу в глаза. В глаза и посмотрела: лицо бегуна скрывала полумаска, от дыхания покрывшаяся инеем, даже на ресницах и бровях мужчины осела изморозь. Однако морщинки, залёгшие в уголках глаз наглеца уличили его в ещё одном грехе – он улыбался! От возмущения я хватанула ртом воздух и сбила дыхание, чем мой противник и воспользовался. Он задвинул так, что через несколько мгновений скрылся с глаз.
Разум твердил: «Вася остановись! Кому и что ты хочешь доказать?». Куда там! Проснулась гордость спортсмена, для которого бег это все! Выжимая последнее из мышц, я не неслась по парку, я летела! Ничего не видя и не слыша вокруг я промчалась еще два круга, но так и не догнала негодяя.
Дыша как загнанная лошадь и едва передвигая ногами, я поднималась по лестнице в квартиру. Где-то на середине пути меня осенило, почему я так и не смогла догнать мужчину в посеребренной инеем полумаске. Он просто закончил пробежку и ушел, пока я гонялась за призраком, как Амур в игривом настроении за собственным хвостом.
Я почти проспала свою остановку и чуть было не сверзилась со ступеней на крыльце бизнес-центра. Совершенно раздавленная поражением в парке и разочарованная собственным поведением, я уже не ждала ничего хорошего от этого дня. И оказалась совершенно права! Перед перерывом на обед в кабинет вплыла Ольга, а следом за ней появился и Глеб. Оба сияли как начищенные медные кастрюли… Нет, Ольга сияла как утятница, а Глеб – как… самовар! Он обнимал Ольгу за талию, та млела в его объятиях, и чем дольше я на это смотрела, тем мрачнее становилось мое настроение. Когда начальница протянула мне длинный белоснежный конверт из дорогой бумаги, на котором благородно поблескивал золотом тиснёный вензель из букв «О» и «Г», мое сердце остановилось и с грохотом упало в желудок. Все! Финита! Конец! The End!
Я с обреченностью смертника рассматривала счастливые лица. Эта парочка придурков так искренне улыбалась, что становилось ещё противнее. И почему-то я могла думать только о том, как приду сегодня домой и приготовлю что-нибудь вкусненькое. Много вкусненького. Так много, будто я не ела лет сто.
От рецептов меня оторвал голос Глеба:
– Вась, не забудь про туфли и прическу! Платье должно быть лавандового цвета. Вась, ты запомнила?
Я взглянула на друга-возлюбленного, стараясь запомнить дорогие сердцу черты и четко решила – на свадьбу не пойду!
На пороге кабинета Глеб обернулся и бросил:
– Совсем забыл! Для тебя есть работенка. Заглянешь сегодня?
Я безвольно кивнула, Глеб мне подмигнул и вышел в коридор.
Спасибо, что еще с нами! ))
На верстаке в мастерской стояла небольшая деревянная шкатулка. Ничего ценного она из себя не представляла – новодел. Я взяла ее в руки. Вес оказался вполне приличный. Вернув вещицу на место, аккуратно открыла крышку и ахнула. Внутри лежало бесконечное количество осколков костяного фарфора. По сколам было заметно, что изделие разбито совсем недавно. Поражало количество фрагментов, на которое его, образно говоря, размножили.
Настроение было упадническим – самое время занять мозги чем-то другим, нежели размышлениями о разбитом сердце. Я вдруг вскинула голову и хмыкнула – какова ирония! Сортировка фрагментов неведомой пока посудины замечательно прочищала мозги, и я даже повеселела от мысли, что если от моего сердца и отлетел кусочек, то не такой уж и большой. Ну, была в юности влюблена в Глеба, ну, вспомнились давние чувства, да и то, когда на горизонте появилась Оленька. Подумать только, он называет её Оленькой! Я сморщилась представив, как бы звучало моё имя в такой вариации, да ещё с интонацией, присущей Глебу: «Вааасенькаааа…». Тьфу!
Не нащупав в шкатулке кусочков фарфора, я заглянула внутрь. На дне лежала фотография овального блюда белого цвета с узкой золотой каймой по краю. Оно красовалось на подставке на фоне милых обоев в мелкий цветочек. На обороте карточки значилась дата – конец следующей недели… Канун нового года!
Я помахала ему ручкой и обратила своё внимание на пятнистого ревнивца.
– Как ты тут оказался, бродяга? – наглаживала я кота, с удовольствием проводя рукой по его спине. – Где же твой заботливый хозяин?
Сарказма Амур не понимал, потому блаженно щурил свои огромные глазищи. Кот дал осмотреть себя, и в итоге я обнаружила пристегнутый к ошейнику поводок.
– Сбежал? Я тоже от него сбежала! – покачав головой, я тяжело вздохнула, подобрала поводок и потянула животное к подъезду. Тискаться Амур был согласен, а за мной пошёл нехотя. У входа он вовсе остановился как вкопанный и долго принюхивался прежде, чем осторожно переступить через порог.
Зайдя в квартиру, Амур присел у самой двери и не торопился проходить дальше. Я не переставала восхищаться этим умным животным.
На кухне горел свет, и слышалась мамина возня с посудой.
– Пойдём, – негромко позвала я кота.
– У нас гости? – выглянула из кухни мама и тут же выронила тарелку, которая не разбилась, по чистой случайности упав на коврик, а не на плитку.
Амур вздрогнул, прижался к полу и стал активно принюхиваться.
– Василиса, это кто? – обеспокоенно спросила мама, комкая от волнения полотенце в руках.
– Наташа, что случилось? – из комнаты вышел папа.
Амур снова зашипел, но как-то коротко, и, привстав, потихоньку начал подбираться к родителю, принюхиваясь. Папа застыл истуканом и тихонько поинтересовался:
– Лиса, ты ограбила зоопарк?
Амур тем временем обнюхал штанины и к нашему всеобщему удивлению стал тереться боком о ноги моего отца.
Мама ретировалась на кухню, но тут же вернулась с куском докторской колбасы.
– Кыс-кыс, – тихонько позвала она. Амур, оторвавшись от полюбившихся штанов, потрусил к ней. Он основательно обнюхал угощение и только после этого стал откусывать от кругляша маленькие кусочки.
– Витя, ты посмотри какой эстет! – восхитилась маман и, потеряв всякую осторожность, присела, чтобы от души потискать довольно облизывавшегося хищника.
Во входную дверь постучали. Я вздрогнула от неожиданности, но открыв её, не удивилась гостю.
Прода от 02.03.2018, 03:50
Захар стоял передо мной, согнувшись, одной рукой упираясь в косяк входной двери, а другой – держась за правый бок. Он тяжело дышал и, когда выпрямился, не сразу смог заговорить.
Ситуация складывалась весьма забавная. Я громко хмыкнула, поражаясь, насколько неподготовленным может быть такой крепкий с виду мужчина. Немного пробежался, а уже язык на плече!
Я не стала ждать, когда Захар сможет поведать мне о цели своего визита – правда, о ней легко было догадаться! – или же поприветствовать, прошла на кухню и вернулась оттуда со стаканом воды. Мужчина по-прежнему стоял за порогом. Дышал он уже ровнее. Увидев воду, Кошатник протянул руку. Ну, уж нет! Через порог потчевать гостя не в моих правилах! Я прижала стакан к груди, но немного не рассчитала скорость и выплеснула воду на себя.
«Этот день когда-нибудь закончится!?» – костерила я ни в чём неповинное воскресенье. Кое-как отряхнувшись, снова взглянула на Захара. Теперь он вовсе не дышал и странно пялился на меня, точнее на то, что ниже шеи.
Тонкая влажная ткань стала прозрачной и облепила грудь. Соски стояли торчком, выражая отношение к холодной воде. Я смущенно ойкнула, прикрыла своё богатство руками, при этом повторно стукнув себя пустым уже стаканом, и поспешила ретироваться в свою комнату. Краем уха услышала, как мама пригласила гостя войти, предварительно извинившись за дочь-дикарку.
Пока искала сухую одежду, чувствовала, как щёки наливаются румянцем. Сняла с вешалки глаженую футболку и подошла к зеркалу. Вся растрепанная, с горящими щеками и блестящими глазами… Вчера, когда мы сидели с Захаром на диване, у него был такой же взгляд… А я снова без майки…
На знакомый с детства скрип я резко обернулась. В дверном проеме в нерешительности застыл Захар. Способность говорить я, видимо, временно утратила, поэтому молча смотрела на Кошатника, а в душе набирало силу волнение.
– Я стучал, – постарался оправдаться Захар. Затем он повернул голову в сторону кухни. Увиденное подстегнуло его к решительным действиям: мужчина вошел в комнату и привалился к двери, будто помещение собирались брать штурмом. Несколько секунд он прислушивался и, только убедившись в отсутствии нападающих, отлип от полотна.
Все это время я не без интереса наблюдала за Захаром, играющим в шпиона. Неожиданно в моём сознании всплыл фрагмент известного фильма, в красках напомнив, чем обычно шпион на задании занимается с женщиной, оказавшейся с ним наедине в спальне. Да чего уж, и не только в спальне! От яркой картинки бросило в жар, и я вспомнила о футболке, до сих пор зажатой в руках. Повернувшись к Захару спиной, я честно пыталась вспомнить, как их надевают, но не успела. Меня прервали мужские пальцы, которые, едва касаясь, скользили вдоль позвоночника. Я подняла голову и в отражении зеркала встретилась взглядом с Захаром.
– Ты прекрасна, Василиса… – прошептал он.
Мужчина неспешно склонился и коснулся губами шеи, затем кожи за ухом, а после шумно вдохнул воздух у моей макушки… Не дав мне насладиться разбегающимися по всему телу мурашками, Амур, оставшийся по ту сторону двери, принялся царапать и без того пострадавшие от времени филенки, издавая громкие, отрывистые звуки, похожие на кряхтение.
Мгновенно отрезвев, я отошла в сторону:
– Ты так быстро бежал, чтобы сообщить мне об этом?
– И поэтому тоже, – нисколько не смущаясь, ответил Захар, продолжая смотреть на меня. Да, в процессе надевания футболки присутствовали моменты, которые могли вызвать интерес. – Теперь я просто обязан на тебе жениться.
– Что? – опешила я от такого заявления.
– Я видел твою обнажённую грудь, – абсолютно серьезно заявил явно сошедший с ума Кошатник.
– А разве твоя жена не будет против? Или ты с ней обо всём договорился, и мы будем жить дружной шведской семьей?
– Семья у нас будет самая обычная, русская, – быстро ответил Захар, но затем с откровенным непониманием уточнил: – Какая жена?
– Та, что потчевала тебя с утра оладьями! – я тоже удивилась, только наглости.
Захар на мгновение задумался, нахмурив густые брови, а потом расслабленно выдохнул, широко улыбаясь:
– Так это Тина, то есть Харитина. Моя сестра младшая. Она сегодня вернулась из командировки. Я собирался вас представить, но ты сбежала, поставив в тупик!
Прода от 24.04.2018, 17:35
Добрый вечер наши Дорогое Читатели) Приношу свои извинения за столь долгое отсутствие)
– А, ну теперь-то всё ясно! Ты живешь с сестрой и котом, а жен выбираешь по сиськам! Мне что теперь Глеба срочно женить на себе, если я видела его причиндалы! – я сама не понимала, откуда во мне этот гнев и недовольство. Наверное, от воспоминания, что его якобы сестра – родство, кстати, фактами мне ещё не подтвердили! – выглядела с утра да ещё с дороги лучше, чем я после спа-салона и визита к парикмахеру.
Идём, твой питомец ждёт! – повелительно бросила я, жестом прося подвинуться Кошатника подвинуться. – Не понимаю, как можно так халатно относиться к близкому существу.
Моими стараниями дверь открылась. Амур сидел словно собака, высунув язык и смотрел на нас влажными глазищами, отливающими медью. Я присела рядом, обняла животное за шею и потерлась щекой о его голову. Амур низко и прерывисто замурчал, боднув меня в ответ. Вот как просто и без затей становятся ближе, а не благодаря форме и размеру груди!
– Я хотел бы встретиться с тобой снова, Василиса, – сказал Захар, и в его интонациях совсем не было надежды на положительный ответ с моей стороны. – Честно, я не понимаю, чем смог тебя так расстроить, но у меня и в мыслях ничего подобного не было. Пойдём, Амур.
Папины тапки прошлёпали мимо. Вслед за ними ушёл и Амур.
Я осталась у свой двери. Обхватив голову руками, всё пыталась унять непонятное раздражение. Вот за что я на него взъелась? Он мне комплимент сделал… замуж почти позвал…
Так, соберись, Вася!
Стукнула входная дверь, а через пару секунд подошла мама.
– Хороший же мальчик, – тихо обронила она.
– Который из двоих? Уточни!
– Оба, – сердито ответила мать и продолжила, риторически: – Что на тебя нашло?! Когда ты уже научишься не расплёскивать свое плохое настроение на окружающих!
Мимо прошёл папа. Как в детстве, растрепав мне волосы на макушке, он исчез в спальне.
Я пошла на кухню, налила себе чай – верный способ расслабиться и ускорить мыслительный процесс. Ещё совсем недавно я была одна, мужчины не обращали на меня своего внимания, и, чего греха таить, я мечтала встретить большую любовь. И вот я как богатырь на распутье: пойду налево – получу Глеба, вот только он оказывается несвободен. Однако от этого он не стал менее привлекательным. В конце концов, он всегда был рядом со мной, был моим! И пусть эта Оля проваливает обратно в свою Европу!..
Пойду направо – Тимофей, прекрасный белокурый викинг. Ну и пусть он совсем как мальчишка – весел, беспечен, но с ним классно целоваться, и я всегда могу скорректировать его поведение – мягко, незаметно, по-женски. И это самый легкий путь!
И вот прямой путь – Захар, опытный, мудрый мужчина, совсем непонятный для меня. Его спокойствие и неторопливость так раздражают, но в тоже время именно это притягивает, разжигает моё врожденное любопытство.
Непонятная сестрица – однозначно отрицательный фактор. Амур – однозначно положительный! Я готова на всё и всех закрыть глаза ради этого зверя…
Интересно, есть вариант, где мы вдвоем с Амуром живём и в ус не дуем?
Дьявол! Нет, без мужика никуда!
Спасибо, что не покинули нас!)
Прода от 08.05.2018, 04:48
Раннее утро понедельника выдалось морозным. Выпавший накануне снег похрустывал под подошвой зимних кроссовок. Парк еще не проснулся, и освещенная редкими фонарями дорожка резала светом студеный мрак, наполненный потрескиванием замёрзших берез и кленов.
На десятой минуте пробежки я вошла в свой привычный темп. Ничего не предвещало… наличие попутчика, но он пронесся мимо так быстро, что я не успела его разглядеть. Лишь широкие плечи и длинные ноги намекнули, что меня обогнал бегун, а не бегунья. На темно-синей куртке серебрилась дорожка инея, а из-под мужских ног вылетали комочки спрессованного снега, безжалостно выдираемые шипами кроссовок.
Я хмыкнула себе под нос и продолжила бег. Через два круга бегун снова обдал меня вихрем снежинок, падающих с веток деревьев. На сей раз мой хмык прозвучал сердито. «Выпендрежник!» – хотелось крикнуть вслед, но я берегла дыхание.
Когда меня обогнали в третий раз, в голове что-то перемкнуло. Я решила показать наглецу, кто на парковых аллеях хозяин. Я припустила быстрее. Меня терзало любопытство – ох, как хотелось взглянуть на попутчика! – и в то же время было бы неплохо продемонстрировать свою выдержку и силу.
Секунд через пятнадцать я догнала бегуна и пристроилась справа, но не решалась повернуть голову и заглянуть ему в лицо.
Внимание объекта я привлекла: он чуть ускорился, вновь вырвавшись вперед. Через пару шагов я нагнала его снова – тот повторил маневр и, прибавив ходу, ушёл в отрыв.
Азарт взял верх над разумом – развив предельную скорость, я снова догнала обидчика, обогнала и обернулась, желая посмотреть нахалу в глаза. В глаза и посмотрела: лицо бегуна скрывала полумаска, от дыхания покрывшаяся инеем, даже на ресницах и бровях мужчины осела изморозь. Однако морщинки, залёгшие в уголках глаз наглеца уличили его в ещё одном грехе – он улыбался! От возмущения я хватанула ртом воздух и сбила дыхание, чем мой противник и воспользовался. Он задвинул так, что через несколько мгновений скрылся с глаз.
Разум твердил: «Вася остановись! Кому и что ты хочешь доказать?». Куда там! Проснулась гордость спортсмена, для которого бег это все! Выжимая последнее из мышц, я не неслась по парку, я летела! Ничего не видя и не слыша вокруг я промчалась еще два круга, но так и не догнала негодяя.
Дыша как загнанная лошадь и едва передвигая ногами, я поднималась по лестнице в квартиру. Где-то на середине пути меня осенило, почему я так и не смогла догнать мужчину в посеребренной инеем полумаске. Он просто закончил пробежку и ушел, пока я гонялась за призраком, как Амур в игривом настроении за собственным хвостом.
Я почти проспала свою остановку и чуть было не сверзилась со ступеней на крыльце бизнес-центра. Совершенно раздавленная поражением в парке и разочарованная собственным поведением, я уже не ждала ничего хорошего от этого дня. И оказалась совершенно права! Перед перерывом на обед в кабинет вплыла Ольга, а следом за ней появился и Глеб. Оба сияли как начищенные медные кастрюли… Нет, Ольга сияла как утятница, а Глеб – как… самовар! Он обнимал Ольгу за талию, та млела в его объятиях, и чем дольше я на это смотрела, тем мрачнее становилось мое настроение. Когда начальница протянула мне длинный белоснежный конверт из дорогой бумаги, на котором благородно поблескивал золотом тиснёный вензель из букв «О» и «Г», мое сердце остановилось и с грохотом упало в желудок. Все! Финита! Конец! The End!
Я с обреченностью смертника рассматривала счастливые лица. Эта парочка придурков так искренне улыбалась, что становилось ещё противнее. И почему-то я могла думать только о том, как приду сегодня домой и приготовлю что-нибудь вкусненькое. Много вкусненького. Так много, будто я не ела лет сто.
От рецептов меня оторвал голос Глеба:
– Вась, не забудь про туфли и прическу! Платье должно быть лавандового цвета. Вась, ты запомнила?
Я взглянула на друга-возлюбленного, стараясь запомнить дорогие сердцу черты и четко решила – на свадьбу не пойду!
На пороге кабинета Глеб обернулся и бросил:
– Совсем забыл! Для тебя есть работенка. Заглянешь сегодня?
Я безвольно кивнула, Глеб мне подмигнул и вышел в коридор.
Спасибо, что еще с нами! ))
Прода от 28.05.2018, 05:27
На верстаке в мастерской стояла небольшая деревянная шкатулка. Ничего ценного она из себя не представляла – новодел. Я взяла ее в руки. Вес оказался вполне приличный. Вернув вещицу на место, аккуратно открыла крышку и ахнула. Внутри лежало бесконечное количество осколков костяного фарфора. По сколам было заметно, что изделие разбито совсем недавно. Поражало количество фрагментов, на которое его, образно говоря, размножили.
Настроение было упадническим – самое время занять мозги чем-то другим, нежели размышлениями о разбитом сердце. Я вдруг вскинула голову и хмыкнула – какова ирония! Сортировка фрагментов неведомой пока посудины замечательно прочищала мозги, и я даже повеселела от мысли, что если от моего сердца и отлетел кусочек, то не такой уж и большой. Ну, была в юности влюблена в Глеба, ну, вспомнились давние чувства, да и то, когда на горизонте появилась Оленька. Подумать только, он называет её Оленькой! Я сморщилась представив, как бы звучало моё имя в такой вариации, да ещё с интонацией, присущей Глебу: «Вааасенькаааа…». Тьфу!
Не нащупав в шкатулке кусочков фарфора, я заглянула внутрь. На дне лежала фотография овального блюда белого цвета с узкой золотой каймой по краю. Оно красовалось на подставке на фоне милых обоев в мелкий цветочек. На обороте карточки значилась дата – конец следующей недели… Канун нового года!
