Кажется, он формирует заводской юротдел. Одна из самых первых задач – быстро оформить все бумаги на подсобное хозяйство «Гостюхино» и получить для него семенной картофель. Валериана сделали заместителем Юрия Геннадьевича, а Зосиме к его должности начальника ОКБ и первого заместителя Андреева, прибавили нагрузку. Он теперь начальник над гостюхинцами! Жека, наш князь, торчит на секретном полигоне – испытывает комплексный агрегат, с ним уехал Алексей. На хозяйстве в цехе остался Вениамин. И первое, что сделал приказал поставить биллиард. Потому что, пока он в одиночку махает кием, ему в голову новые идеи приходят.
К своему стыду, Александр понял, что проблемы, связанные с заводом, отошли на второй план. Его больше волнует, что он будет делать, когда операция «Преферанс» закончится?
Утром на обходе он спросил у доктора в обтекаемой форме, даст ли он ещё какие-нибудь рекомендации для дальнейшего выздоровления. Тот не менее обтекаемо ответил: - «Посмотрим!».
Никакого удовлетворения от этого разговора, информацию-то он не получил! Зато Юра по дороге выдал: - Александр Леонидович, я ведь вычислил, кто крысятничает в вашей палате.
Дорогие мои, ловите небольшой кусочек, больше пока не написала. Приехал внук из Питера и тут же заболел. Лечится у папы на квартире.
- И кто же? – с сомнением проговорил Саша. – Тот, что на костылях. – Юра, аргументы! - Вас лечит очень хороший врач. Пару недель назад ему пришло извещение. Старший сын доктора пропал без вести. В этом отделении лежит, Генерал-лейтенант Герой Советского Союза. Матвей Васильевич Захаров. Человек необычайной смелости, ума и эрудиции, хоть и штабной. Он летел в Москву, самолет был подбит, но летчик умудрился посадить летательный аппарат на Центральном аэродроме. Раненого Захарова привезли сюда и прооперировали, выхаживать положили в кардиологию.
Юра тараторил информацию, стремясь успеть выложить главное, за недолгий путь к месту назначения.
- Этот на костылях, с тремя из соседних палат играют у самого кабинета доктора. – Во что? – В подкидного дурака. Так наш хромой играет как хороший преферансист! - Ты откуда знаешь? – Я же не слепой и не глухой. А вы на занятиях всё очень хорошо объясняете. – Тринадцатый в группе? «Заяц»! – Усмехнулся Александр. – Юрий Геннадьевич знает… Мы теперь, конечно одно ведомство, но терки остались! – О чём ты?
Юра замялся. – Потом объясню! Поехали!
Занятие шло своим чередом.
Выдержки из лекции Александра Зотова
- Первые (шельмовщики) устраивают подпольные карточные турниры с большими ставками, но сами играют очень редко. Они смотрящие на участке, который им выделен. Смотрят за игрой и наблюдают за каталами! А каталами называют тех, кто непосредственно участвует в игре, облапошивая доверчивых участников.
Мошенников хватало всегда. Шельмовщики появились до 1-й мировой. В наше время они нарушают сразу несколько законов. Один из них о монополии государства на выпуск и продажу игральных карт. Цена на новую колоду в нашей стране фиксированная. Эти деньги отчисляются в бюджет нашей страны.
У нас карты выпускаются по тем же размерам, что приняты в мире. Но выглядят они иначе, чем привезённые из-за границы. Во время войны действует запрет на ввоз игральных карт из других стран. Запомните это! Значит есть нелегальный канал или задействована диппочта. Территория любого посольства подлежит юрисдикции своей страны, на этой территории могут играть любыми картами. Но выносить их из здания, продавать, дарить за его пределами нельзя. Значит, в посольстве есть враг нашей страны. Я покажу вам сейчас карту из колоды, конфискованную у завербованного агента. Очень красивый рисунок. Карта разделена по горизонтали, но нет зеркального изображения этой дамы червей. Пустое пространство, в котором размещён то ли русалочий хвост, то ли конец полупрозрачного шарфа, то ли юбки. В наших колодах изображения стилизованы под 17 век. Рубашка такой колоды – косая двухцветная клетка. В зарубежных сплошная орнаментальная. По ней можно определить в Европе, США или Азии выпущена колода.
Производство карт – открытая развитая полиграфическая индустрия. Художники, работающие в ней отличные рисовальщики. Им платят большие деньги. Тем же, кому удаётся придумать новую красивую стилизацию, на специальных конкурсах присуждают дипломы, их имена вносят в мировые регистры.
Но есть две среды, в которых не афишируют эту деятельность. Разведка и контрразведка и уголовники, отбывающие наказание.
Иван хорошо выполнил задание: - правила объяснил, в Кинга сыграли. И не один раз. И преферанс попробовали.
Учинили опрос. Все слушатели отвечали бойко. Выборочно проверили упражнение на развитие зрительной памяти. Иван раздал листы со схемой пули и усадил четвёрки разыгрывать партию преферанса. Заодно напоминая подсчет очков за взятки.
По дороге в госпиталь Александр заявил Юрию: - Мне думается, что ты напал на большую щуку, а не на крыску. Останови, поговорим. Юра покорно завернул машину в какой-то глухой тупик и перебрался в салон к Зотову.
- Давай с начала. Все аргументы. – На ужин опоздаете. – Не страшно. Подозреваемый опытный преферансист, играет у кабинета Доктора. В подкидного дурака. Так? – Так! – Может быть он за Захаровым наблюдает? Или охрана генерала. – Нет, он появился в отделении сразу после вести о сыне врача. – Откуда знаешь? – Мучительница рассказала. Она перед профессором Мезенцевым преклоняется. У него все дети фронтовые врачи. – Сколько же ему лет? – Он на пару-тройку лет старше Вас. Фамилия поморская. – Предваряя вопрос Александра, сказал: - Это династия со времен Ермака Тимофеевича идёт. Его предок при ватаге Ермака знахарем был.
Юра смотрел в закрашенное белой краской окно. Как будто вспоминая те дни.
– Доктор меня лечил после ранения. С того света вытянул. Комиссия признала – «годен к нестроевой» За несколько дней до появления Михаила Ильича начал работать в гараже Наркомата. Меня к нему и прикрепили. Да Вы знаете!
- Ладно, проехали! А причем здесь Захаров? – Меня на Финской подстрелили. Снайпер. Матвей Васильевич тогда там работал. За ним финны охотились … Он ко мне в госпиталь приезжал. Здесь и с профессором познакомился.
Конец фразы Юра скомкал. Александр Леонидович не стал допытываться, почему генерал был столь внимателен к Юрию. Но запомнил этот факт.
- Когда генерала перевели в отделение, ему в отдельную палату телефон провели. Он решительно кому-то заявил, что лечить его будет профессор Мезенцев, и только он! – Юра на профессора идет атака. Ты можешь выяснить, не фальшивое ли уведомление о сыне? - Вы думаете? … - Может быть!
М.В. Захаров – реальный человек. Был начальником штаба ЮВО. За два дня до начала войны, он сопоставил сведения разведки и своей волей отдал приказ, минуя командующего военным округом, о передислокации войск. В результате на южном направлении 22 июня потери были в авиации и технике небольшими, но немцы продвигались стремительно. Они просто обходили наши очаги обороны. У них был приоритет в воздухе и на земле. Я сделала два авторских допущения. Матвей Васильевич вполне мог лететь в Москву, чтобы получить очередное генеральское звание. Захаров закончил Вторую мировую в звании Генерала Армии. Он получил звание Маршала СССР в 1946 году. Второе - нигде нет упоминаний о его ранении. Видимо, эти сведения замалчивались.
Главное Разведывательное Управление СССР (ГРУ) имело в своей структуре отдел контрразведки и отдел собственной безопасности. Эти отделы конкурировали с соответствующими отделами в ведомстве Берия. Во время ВОВ ГРУ подчинили Конторе. Но на уровне средних руководителей шли «тёрки», о которых упомянул Юрий.
Прототипами династии Мезенцевых послужили две знаменитые врачебные династии. Одна из них носила поморскую фамилию.
Выкладываю этот отрывок. Читайте с удовольствием! Всем здоровья и сил!?. Ваш автор!
Думы ночные и вечный вопрос, делать-то что?
Валериан когда-то сказал Саше, что для разведчика очень важно иметь хорошо развитое боковое зрение и при этом уметь расслаблять грудинно-ключично-сосцевидную мышцу. Саша, услышав незнакомый термин заинтересовался. Что это за «зверь» такой? Валериан на себе показал элемент человеческой анатомии и продемонстрировал за что отвечает эта мышца. Пока он сгибал шею в разных направлениях, его голова послушно поворачивалась, отклонялась и застывала прямо. Саша был ВПЕЧАТЛЕН! Попробовал покрутить головой, наклонить её вперед, откинуть назад. Обнаружил у себя еще несколько мышц, когда попробовал их расслабить.
И сегодня, вспоминая тот давний случай, тот единственный урок, который дал ему разведчик, Александр Леонидович понял насколько важно такое умение любому агенту секретной службы. Зотов никогда не спрашивал Валериана, чем он занимался за границей Империи. И никогда, даже «рабфаковцам» не говорил об этом уроке. Инженерное образование Валериана было безупречным.
Он также, как и многие узники, Петропавловской крепости, выпущенные Красным отрядом, дал честное слово НЕ ВОЕВАТЬ против Советов. Но только семеро будущих «рабфаковцев» его сдержали. (Уголовники в этот список отпущенных не вошли, просто вышли на волю!)
Лёжа на больничной койке, под храп «сокамерников», Саша переосмысливал информацию, полученную от Валериана. Из разведки не уходят и не отпускают. Знали ли органы безопасности о прошлом соратника? Ответа не было. То, что Валериан открылся перед Михаилом Ильичом, говорит о многом. Как и то, что Андреев сразу принял информацию разведчика к действию. Валериан точнее определил срок начала войны, чем надеялись в Высшем Совете Народных депутатов. Он явно не хотел работать в разведке новой власти. Но старые источники информации у него были. Или нет?!
Так почему же случился тот урок в марте 1917-го? С ним, Зотовым? Можно ли считать это предупреждением? От чего один человек мог предупреждать другого в те бурные дни? Тогда ответа не было и быть не могло. Отчасти потому, что сам он был, несмотря на офицерский чин и трудный тяжелый военный опыт, по сути мальчишкой.
Снова и снова Александр заставлял себя вспоминать события, предшествующие освобождению из заключения в самой страшной тюрьме Империи.
Всех офицеров, оказавшихся в тот момент в Петропавловской крепости, включая жандармов и надзирателей, согнали на соборную площадь. Им объявили, что, если они дадут слово не поднимать оружие против власти Советов, их отпустят. Кто-то громко задал вопрос: - «Где гарантии?!» - «Моё слово. Надо написать фамилию и расписаться вот на этом листе.»
Откуда-то принесли стол, чернильницу и ручку. Человек в черной коже внимательно наблюдал за процессом, спокойно требуя от каждого второго расписаться еще раз. Они с Валерианом не спешили, пристроившись на земле за углом портала собора. Вот тогда Саша и услышал тихие слова: - «Столкнутся две силы. Я в этом участвовать не хочу. Многие из тех, кто сейчас подписывает эту наивную бумагу, нарушат слово.» - «Откуда вы знаете?» - «Смотрите, как напряжена шея у офицера, полковника, служившего в ставке. Ярый монархист, прожженный интриган, сюда мог попасть только за отказ присягнуть Временному правительству. Князя Львова презирает и который год интригует против него. Или вот этот, он кажется прибалтийский барон. Близкий друг генерала Корнилова. Куда он метнётся? К генералу. Начнется свара. Много людей погибнет, но большинство из этих офицеров о них не думает, как и о России. Точно по поговорке: - Пока паны дерутся … Война-то еще не кончилась. И немцы этим воспользуются.» - «Вы будете подписывать?» - «Подпишу. И слово своё держать буду крепко.».
Вот тогда, в ожидании очереди «к столу» и был дан тот блиц-урок.
Ловите следующий кусочек. Ваш автор.
Думы окаянные
Саша заснул только под утро. В шест утра сонному Александру сунули под мышку градусник. Глаз открывать не хотелось. Дрёма перешла в сон. Он проснулся от осторожного похлопывания по плечу.
Мучительница нависала над ним с тонометром: - Давайте давление измерим, Александр Леонидович.
Сворачивая тонометр, женщина ответила на вопросительный взгляд: - «Повыше, чем вчера. Наверно сон плохой приснился.»
В своих ночных раздумьях Александр не смог определить, кому здесь можно верить. Мельком подумал, что самое страшное в тотальном режиме секретности, что люди перестают доверять друг другу. Опасаются слово лишнее сказать. Как в таких условиях можно понять кто есть кто? Он почти решился довериться мучительнице, и все-таки удержался. Тем более, что женщина подсказала ему решение. Сон, кошмар приснился! Он хмыкнул и отвернулся к стене.
- У сердечников часто случаются нехорошие сны. Страхи на пустом месте одолевают … Расскажите свой сон кому-нибудь, хоть бы и мне.
В палату вошел врач. Один, без свиты. Мучительница встала и отошла с тонометром от кровати Александра. Хмурый доктор оглядел палату и тихо, тем страшнее, рявкнул: - Почему палата не готова к осмотру?! Почему влажную уборку делают только сейчас, а постель лежачего пациента в беспорядке и не перестелена?
Санитарка, к которой были обращены упреки, съёжилась, швабра выпала из её рук.
А вы, - повернулся он к мучительнице, - вместо того, чтобы накормить больного, стоите тут, как соляной столб с тонометром! Сколько можно напоминать, что в его случае утренний приём этого редкого препарата только после еды и в строго, понимаете строго в определенное время!
Звенящая тишина воцарилась в маленькой комнате. В коридоре раздавались чьи-то шаги, послышался характерный скрип старой инвалидки. В палату въехала коляска, которую катил один из «сокамерников». Второй маячил за его спиной, в руках у него был поднос с завтраком для Зотова.
Саша, который наблюдал эту сцену и видел боковым зрением троицу, застывшую в дверях, и грубоватую санитарку, уперся взглядом в спину мучительницы. Её шея, возвышавшаяся над воротничком халата, была напряжена, чувствовалось, что женщина контролирует боковым зрением застывших в дверях людей.
Выбор был мгновенным! Доктор еще договаривал слова разноса. А Александр, тихим «умирающим» голосом произнес: - Мне приснился кошмар! И я проспал!
Зотов посмотрел Мезенцеву в глаза: «Я с детства боюсь крыс! А, эти, в белых халатах, играли со мной в дурака и шипели: - Проиграешь, сожрём! И косточек не оставим! Я хотел позвать на помощь, но не смог. Тут явились Вы, в полосатой пижаме, и разогнали мерзких тварей! Я проснулся. Мне было холодно, еле согрелся. Только задремал, и всё сначала!».
Врач набычился: - Мойте, кормите, приводите всё в порядок. И побыстрее! А вы трое, сидите в палате и ждите! Вернусь через двадцать минут.
Пока его кормили и обихаживали, Саша анализировал увиденное и слегка капризничал. После завтрака ему дали таблетку из совершенно другого флакона, нежели вчера. Он приглядывался к мучительнице с другой точки зрения и думал, может ли она быть тем агентом, той крупной рыбой или нет? Тогда кто этот в гипсе? Крыска от НКВД или подельник шпионки?
Саша очень боялся ошибиться. Он перебирал мелкие детали её поведения, слова и вдруг нащупал! Московский говор мучительницы фальшив. Он заучен! Саша вспомнил свои рассуждения на третий день госпитальной жизни.
К своему стыду, Александр понял, что проблемы, связанные с заводом, отошли на второй план. Его больше волнует, что он будет делать, когда операция «Преферанс» закончится?
Утром на обходе он спросил у доктора в обтекаемой форме, даст ли он ещё какие-нибудь рекомендации для дальнейшего выздоровления. Тот не менее обтекаемо ответил: - «Посмотрим!».
Никакого удовлетворения от этого разговора, информацию-то он не получил! Зато Юра по дороге выдал: - Александр Леонидович, я ведь вычислил, кто крысятничает в вашей палате.
Дорогие мои, ловите небольшой кусочек, больше пока не написала. Приехал внук из Питера и тут же заболел. Лечится у папы на квартире.
Прода от 18.02.2022, 11:58
Прода
- И кто же? – с сомнением проговорил Саша. – Тот, что на костылях. – Юра, аргументы! - Вас лечит очень хороший врач. Пару недель назад ему пришло извещение. Старший сын доктора пропал без вести. В этом отделении лежит, Генерал-лейтенант Герой Советского Союза. Матвей Васильевич Захаров. Человек необычайной смелости, ума и эрудиции, хоть и штабной. Он летел в Москву, самолет был подбит, но летчик умудрился посадить летательный аппарат на Центральном аэродроме. Раненого Захарова привезли сюда и прооперировали, выхаживать положили в кардиологию.
Юра тараторил информацию, стремясь успеть выложить главное, за недолгий путь к месту назначения.
- Этот на костылях, с тремя из соседних палат играют у самого кабинета доктора. – Во что? – В подкидного дурака. Так наш хромой играет как хороший преферансист! - Ты откуда знаешь? – Я же не слепой и не глухой. А вы на занятиях всё очень хорошо объясняете. – Тринадцатый в группе? «Заяц»! – Усмехнулся Александр. – Юрий Геннадьевич знает… Мы теперь, конечно одно ведомство, но терки остались! – О чём ты?
Юра замялся. – Потом объясню! Поехали!
Занятие шло своим чередом.
Выдержки из лекции Александра Зотова
- Первые (шельмовщики) устраивают подпольные карточные турниры с большими ставками, но сами играют очень редко. Они смотрящие на участке, который им выделен. Смотрят за игрой и наблюдают за каталами! А каталами называют тех, кто непосредственно участвует в игре, облапошивая доверчивых участников.
Мошенников хватало всегда. Шельмовщики появились до 1-й мировой. В наше время они нарушают сразу несколько законов. Один из них о монополии государства на выпуск и продажу игральных карт. Цена на новую колоду в нашей стране фиксированная. Эти деньги отчисляются в бюджет нашей страны.
У нас карты выпускаются по тем же размерам, что приняты в мире. Но выглядят они иначе, чем привезённые из-за границы. Во время войны действует запрет на ввоз игральных карт из других стран. Запомните это! Значит есть нелегальный канал или задействована диппочта. Территория любого посольства подлежит юрисдикции своей страны, на этой территории могут играть любыми картами. Но выносить их из здания, продавать, дарить за его пределами нельзя. Значит, в посольстве есть враг нашей страны. Я покажу вам сейчас карту из колоды, конфискованную у завербованного агента. Очень красивый рисунок. Карта разделена по горизонтали, но нет зеркального изображения этой дамы червей. Пустое пространство, в котором размещён то ли русалочий хвост, то ли конец полупрозрачного шарфа, то ли юбки. В наших колодах изображения стилизованы под 17 век. Рубашка такой колоды – косая двухцветная клетка. В зарубежных сплошная орнаментальная. По ней можно определить в Европе, США или Азии выпущена колода.
Производство карт – открытая развитая полиграфическая индустрия. Художники, работающие в ней отличные рисовальщики. Им платят большие деньги. Тем же, кому удаётся придумать новую красивую стилизацию, на специальных конкурсах присуждают дипломы, их имена вносят в мировые регистры.
Но есть две среды, в которых не афишируют эту деятельность. Разведка и контрразведка и уголовники, отбывающие наказание.
Иван хорошо выполнил задание: - правила объяснил, в Кинга сыграли. И не один раз. И преферанс попробовали.
Учинили опрос. Все слушатели отвечали бойко. Выборочно проверили упражнение на развитие зрительной памяти. Иван раздал листы со схемой пули и усадил четвёрки разыгрывать партию преферанса. Заодно напоминая подсчет очков за взятки.
По дороге в госпиталь Александр заявил Юрию: - Мне думается, что ты напал на большую щуку, а не на крыску. Останови, поговорим. Юра покорно завернул машину в какой-то глухой тупик и перебрался в салон к Зотову.
- Давай с начала. Все аргументы. – На ужин опоздаете. – Не страшно. Подозреваемый опытный преферансист, играет у кабинета Доктора. В подкидного дурака. Так? – Так! – Может быть он за Захаровым наблюдает? Или охрана генерала. – Нет, он появился в отделении сразу после вести о сыне врача. – Откуда знаешь? – Мучительница рассказала. Она перед профессором Мезенцевым преклоняется. У него все дети фронтовые врачи. – Сколько же ему лет? – Он на пару-тройку лет старше Вас. Фамилия поморская. – Предваряя вопрос Александра, сказал: - Это династия со времен Ермака Тимофеевича идёт. Его предок при ватаге Ермака знахарем был.
Юра смотрел в закрашенное белой краской окно. Как будто вспоминая те дни.
– Доктор меня лечил после ранения. С того света вытянул. Комиссия признала – «годен к нестроевой» За несколько дней до появления Михаила Ильича начал работать в гараже Наркомата. Меня к нему и прикрепили. Да Вы знаете!
- Ладно, проехали! А причем здесь Захаров? – Меня на Финской подстрелили. Снайпер. Матвей Васильевич тогда там работал. За ним финны охотились … Он ко мне в госпиталь приезжал. Здесь и с профессором познакомился.
Конец фразы Юра скомкал. Александр Леонидович не стал допытываться, почему генерал был столь внимателен к Юрию. Но запомнил этот факт.
- Когда генерала перевели в отделение, ему в отдельную палату телефон провели. Он решительно кому-то заявил, что лечить его будет профессор Мезенцев, и только он! – Юра на профессора идет атака. Ты можешь выяснить, не фальшивое ли уведомление о сыне? - Вы думаете? … - Может быть!
М.В. Захаров – реальный человек. Был начальником штаба ЮВО. За два дня до начала войны, он сопоставил сведения разведки и своей волей отдал приказ, минуя командующего военным округом, о передислокации войск. В результате на южном направлении 22 июня потери были в авиации и технике небольшими, но немцы продвигались стремительно. Они просто обходили наши очаги обороны. У них был приоритет в воздухе и на земле. Я сделала два авторских допущения. Матвей Васильевич вполне мог лететь в Москву, чтобы получить очередное генеральское звание. Захаров закончил Вторую мировую в звании Генерала Армии. Он получил звание Маршала СССР в 1946 году. Второе - нигде нет упоминаний о его ранении. Видимо, эти сведения замалчивались.
Главное Разведывательное Управление СССР (ГРУ) имело в своей структуре отдел контрразведки и отдел собственной безопасности. Эти отделы конкурировали с соответствующими отделами в ведомстве Берия. Во время ВОВ ГРУ подчинили Конторе. Но на уровне средних руководителей шли «тёрки», о которых упомянул Юрий.
Прототипами династии Мезенцевых послужили две знаменитые врачебные династии. Одна из них носила поморскую фамилию.
Выкладываю этот отрывок. Читайте с удовольствием! Всем здоровья и сил!?. Ваш автор!
Прода от 21.02.2022, 22:23
Думы ночные и вечный вопрос, делать-то что?
Валериан когда-то сказал Саше, что для разведчика очень важно иметь хорошо развитое боковое зрение и при этом уметь расслаблять грудинно-ключично-сосцевидную мышцу. Саша, услышав незнакомый термин заинтересовался. Что это за «зверь» такой? Валериан на себе показал элемент человеческой анатомии и продемонстрировал за что отвечает эта мышца. Пока он сгибал шею в разных направлениях, его голова послушно поворачивалась, отклонялась и застывала прямо. Саша был ВПЕЧАТЛЕН! Попробовал покрутить головой, наклонить её вперед, откинуть назад. Обнаружил у себя еще несколько мышц, когда попробовал их расслабить.
И сегодня, вспоминая тот давний случай, тот единственный урок, который дал ему разведчик, Александр Леонидович понял насколько важно такое умение любому агенту секретной службы. Зотов никогда не спрашивал Валериана, чем он занимался за границей Империи. И никогда, даже «рабфаковцам» не говорил об этом уроке. Инженерное образование Валериана было безупречным.
Он также, как и многие узники, Петропавловской крепости, выпущенные Красным отрядом, дал честное слово НЕ ВОЕВАТЬ против Советов. Но только семеро будущих «рабфаковцев» его сдержали. (Уголовники в этот список отпущенных не вошли, просто вышли на волю!)
Лёжа на больничной койке, под храп «сокамерников», Саша переосмысливал информацию, полученную от Валериана. Из разведки не уходят и не отпускают. Знали ли органы безопасности о прошлом соратника? Ответа не было. То, что Валериан открылся перед Михаилом Ильичом, говорит о многом. Как и то, что Андреев сразу принял информацию разведчика к действию. Валериан точнее определил срок начала войны, чем надеялись в Высшем Совете Народных депутатов. Он явно не хотел работать в разведке новой власти. Но старые источники информации у него были. Или нет?!
Так почему же случился тот урок в марте 1917-го? С ним, Зотовым? Можно ли считать это предупреждением? От чего один человек мог предупреждать другого в те бурные дни? Тогда ответа не было и быть не могло. Отчасти потому, что сам он был, несмотря на офицерский чин и трудный тяжелый военный опыт, по сути мальчишкой.
Снова и снова Александр заставлял себя вспоминать события, предшествующие освобождению из заключения в самой страшной тюрьме Империи.
Всех офицеров, оказавшихся в тот момент в Петропавловской крепости, включая жандармов и надзирателей, согнали на соборную площадь. Им объявили, что, если они дадут слово не поднимать оружие против власти Советов, их отпустят. Кто-то громко задал вопрос: - «Где гарантии?!» - «Моё слово. Надо написать фамилию и расписаться вот на этом листе.»
Откуда-то принесли стол, чернильницу и ручку. Человек в черной коже внимательно наблюдал за процессом, спокойно требуя от каждого второго расписаться еще раз. Они с Валерианом не спешили, пристроившись на земле за углом портала собора. Вот тогда Саша и услышал тихие слова: - «Столкнутся две силы. Я в этом участвовать не хочу. Многие из тех, кто сейчас подписывает эту наивную бумагу, нарушат слово.» - «Откуда вы знаете?» - «Смотрите, как напряжена шея у офицера, полковника, служившего в ставке. Ярый монархист, прожженный интриган, сюда мог попасть только за отказ присягнуть Временному правительству. Князя Львова презирает и который год интригует против него. Или вот этот, он кажется прибалтийский барон. Близкий друг генерала Корнилова. Куда он метнётся? К генералу. Начнется свара. Много людей погибнет, но большинство из этих офицеров о них не думает, как и о России. Точно по поговорке: - Пока паны дерутся … Война-то еще не кончилась. И немцы этим воспользуются.» - «Вы будете подписывать?» - «Подпишу. И слово своё держать буду крепко.».
Вот тогда, в ожидании очереди «к столу» и был дан тот блиц-урок.
Ловите следующий кусочек. Ваш автор.
Прода от 28.02.2022, 03:12
Думы окаянные
Саша заснул только под утро. В шест утра сонному Александру сунули под мышку градусник. Глаз открывать не хотелось. Дрёма перешла в сон. Он проснулся от осторожного похлопывания по плечу.
Мучительница нависала над ним с тонометром: - Давайте давление измерим, Александр Леонидович.
Сворачивая тонометр, женщина ответила на вопросительный взгляд: - «Повыше, чем вчера. Наверно сон плохой приснился.»
В своих ночных раздумьях Александр не смог определить, кому здесь можно верить. Мельком подумал, что самое страшное в тотальном режиме секретности, что люди перестают доверять друг другу. Опасаются слово лишнее сказать. Как в таких условиях можно понять кто есть кто? Он почти решился довериться мучительнице, и все-таки удержался. Тем более, что женщина подсказала ему решение. Сон, кошмар приснился! Он хмыкнул и отвернулся к стене.
- У сердечников часто случаются нехорошие сны. Страхи на пустом месте одолевают … Расскажите свой сон кому-нибудь, хоть бы и мне.
В палату вошел врач. Один, без свиты. Мучительница встала и отошла с тонометром от кровати Александра. Хмурый доктор оглядел палату и тихо, тем страшнее, рявкнул: - Почему палата не готова к осмотру?! Почему влажную уборку делают только сейчас, а постель лежачего пациента в беспорядке и не перестелена?
Санитарка, к которой были обращены упреки, съёжилась, швабра выпала из её рук.
А вы, - повернулся он к мучительнице, - вместо того, чтобы накормить больного, стоите тут, как соляной столб с тонометром! Сколько можно напоминать, что в его случае утренний приём этого редкого препарата только после еды и в строго, понимаете строго в определенное время!
Звенящая тишина воцарилась в маленькой комнате. В коридоре раздавались чьи-то шаги, послышался характерный скрип старой инвалидки. В палату въехала коляска, которую катил один из «сокамерников». Второй маячил за его спиной, в руках у него был поднос с завтраком для Зотова.
Саша, который наблюдал эту сцену и видел боковым зрением троицу, застывшую в дверях, и грубоватую санитарку, уперся взглядом в спину мучительницы. Её шея, возвышавшаяся над воротничком халата, была напряжена, чувствовалось, что женщина контролирует боковым зрением застывших в дверях людей.
Выбор был мгновенным! Доктор еще договаривал слова разноса. А Александр, тихим «умирающим» голосом произнес: - Мне приснился кошмар! И я проспал!
Зотов посмотрел Мезенцеву в глаза: «Я с детства боюсь крыс! А, эти, в белых халатах, играли со мной в дурака и шипели: - Проиграешь, сожрём! И косточек не оставим! Я хотел позвать на помощь, но не смог. Тут явились Вы, в полосатой пижаме, и разогнали мерзких тварей! Я проснулся. Мне было холодно, еле согрелся. Только задремал, и всё сначала!».
Врач набычился: - Мойте, кормите, приводите всё в порядок. И побыстрее! А вы трое, сидите в палате и ждите! Вернусь через двадцать минут.
Пока его кормили и обихаживали, Саша анализировал увиденное и слегка капризничал. После завтрака ему дали таблетку из совершенно другого флакона, нежели вчера. Он приглядывался к мучительнице с другой точки зрения и думал, может ли она быть тем агентом, той крупной рыбой или нет? Тогда кто этот в гипсе? Крыска от НКВД или подельник шпионки?
Саша очень боялся ошибиться. Он перебирал мелкие детали её поведения, слова и вдруг нащупал! Московский говор мучительницы фальшив. Он заучен! Саша вспомнил свои рассуждения на третий день госпитальной жизни.
