– Ключ от одиночной комнаты.
– Пожалуйста. Третий этаж, последняя комната справа.
– Эй, а кто с кем спать будет? – спросил Мирак.
– Сами разбирайтесь, – бросил через плечо Немерк. – Мне всё равно.
– Вот тебе и награда за победу! – обрадовался Мирак. – Кто устоит на ногах, тот и выбирает, с кем спать.
Немерк поднялся на второй этаж, замер, прислушиваясь. Ни звука. Похоже, Мирак не ошибся в своих предположениях. Это хорошо. Глаза на миг позеленели, но затем снова вернулись к человеческим.
Нет, соблюдать предосторожности до конца.
Он поднялся на третий этаж. Стекло, из которого строили практически на всём Западе, тут отполировали чуть ли не до зеркального блеска. По две двери было справа и слева, и одна – в конце коридора. Похоже на этаж для особых гостей, очень уж большие промежутки между дверьми. Хотя бы ждать будет с удобством.
Немерк снова прислушался.
Никого. Вот и хорошо. За такими стенами, наверняка пропитанными плетениями, да ещё и на третьем этаже, вряд ли почувствуют посох, даже если в зал заглянет случайный силт ло.
Он открыл дверь.
Рефлексы запоздали на какие-то доли мгновения. Он успел заметить толпу людей, большие арбалеты на креплениях и услышать свист, с которым стрелы устремились к нему. Две пробили глаза, ещё четыре угодили в живот, две последние попали в локоть левой и ладонь правой руки.
Немерка отшвырнуло к стене и прибило к ней намертво. Кожа уже позеленела, но этим она только крепче сковала его.
Ослеплённый, с пробитой головой и кровавым месивом вместо внутренностей, летар всё же оставался жив. Сквозь поток невыносимой боли он ещё различал голоса, хотя и не понимал слов.
Кто-то крикнул, дали ещё залп, но теперь стрелы отскочили от чешуи, не причинив особого вреда.
Немерк попытался превратиться, но бестолку. Стрелы, похоже, были металлическими.
Боль отступала, заглушённая яростью. Голоса становились всё отчётливее, сквозь пульсацию в голове удавалось разобрать обрывки фраз.
– … я сказал! Ты что, … пока он придёт в себя!? …. этот посох и меч!!
Едва слышно зазвучали шаги, за руки и ноги схватили по две пары рук, с силой далеко не человеческой. Левое плечо, за которым висел посох, оторвали от стены, по чешуе чиркнуло лезвие, срезая ремни сумки.
– Парлик, Таен Дан…! … делаете!?
Пары рук на ногах исчезли.
– Нет!! Не пускайте их…
– Да не получается у меня! – воскликнул Хилен и заозирался, вспомнив, что они больше не в пустыне и стоит быть сдержаннее. – Не получается, – уже тише добавил он.
– Пытайся ещё. Все силт ло, которых я учила, сумели. Значит, и ты справишься.
Хилен сосредоточился на тарелке перед ним. На ней исходило паром… что-то, чьё название он предпочёл не спрашивать.
Он чувствовал этот жар. Не обычное тепло, а Огонь. Но ничего не мог с ним поделать.
– Ты уже научился преобразовывать собственное тепло в энергию, – сказала Ниала. – Управлять своим телом. Кстати, настоятельно советую быть с этим осторожнее. Во-первых, чем больше тратишь её, тем больше нужно есть. Во-вторых, я однажды видела силт ло, который не рассчитал силы и едва не замёрз насмерть. В пустыне, средь бела дня.
– Не получается у меня, – вздохнул Хилен. – Мне всю жизнь рассказывали, что огонь – это совсем другое. Это пламя, обыкновенное, которое можно увидеть. Вот им меня учили управлять, хоть и недолго. А просто так взять и почувствовать тепло, невидимое и неосязаемое…
Он снова потянулся к тарелке. Безрезультатно.
– Отдохни, – посоветовала Ниала. – Ты всего неделю тренируешься. Учиться и так сложно, а тебе приходится переучиваться.
Она поднялась и направилась к стойке.
Таверна взорвалась.
Зал исчез, всё поглотило пламя. Стеклянные стены и потолок расплавились и разом рухнули, оставив вокруг Ниалы чистый островок.
Пламя взметнулось вверх, вырвало стены соседних домов и завертело ураганом, сердцем которого стала таверна.
Ниала застыла, не понимая, что происходит. Завертела головой, но летающие вокруг обломки стен вперемешку с пламенем мешали что-либо разглядеть.
Она шагнула вперёд, к стойке, и стекло под её ногой затвердело, едва распались плетения.
– Мирак!
Рёв урагана давил, она не слышала даже собственный голос.
– Мирак!!
Ниала вспомнила до мельчайший подробностей таверну, количество своих шагов и отмерила, где должна стоять. Повернулась чуть влево, сделала шаг, ещё. И врезалась в Мирака. Среди всполохов пламени висела только его одежда. Ниала протянула руку, нащупала его и притянула к себе.
– Что случилось!? – проорала она ему в ухо.
– Не знаю! Мы стояли, пили, когда вдруг – бах! Это не наш паучок учудил!?
– Куда ему до такого! Появись ты уже, нас всё равно никто не видит!
Маскировка исчезла, и одежда заполнилась её обладателем. Они переглянулись и подняли голову наверх, куда ушёл Немерк. Но увидели едва ли дальше вытянутой руки.
– Здание запомнил!? – прокричала Ниала. – Какая у Немерка комната знаешь!?
Мирак скривился, прикрыл глаза.
– Третий этаж, последняя справа! Но я…
Его слова заглушил новый взрыв.
Время словно застыло. Язычки пламени медленно вспыхивали и гасли. Где-то на границе слуха раздавался отчаянный вопль. Шум не исчез, но сквозь него отчётливо зазвучал голос.
– Нет… нет, это не они… да, я тоже устал ждать…. они не смогут, это не те… тебя недостаточно… подожди, мы ещё встретимся, я обещаю… да, я тоже, но мы можем лишь ждать… до встречи…
От нового грохота заложило уши.
Вопль становился всё громче.
– Смотри!
Мирак указал наверх, и она увидела.
На стене, единственной уцелевшей части таверны, висел позеленевший Немерк. Перед ним застыли трое, вцепившись в посох. От одного остался один скелет, другой выглядел едва ли лучше. Держался только третий, и вокруг него волнами расходился жар.
– Они попытались завладеть посохом! – прокричал Мирак. – Но он оказался сильнее!
– Попробуй вырвать его! – Мирак поёжился, покосился на неё. – Сейчас не время думать о внешнем виде! Если хочешь, я отвернусь!
Крик всё нарастал, и Ниала вдруг сообразила, что кричал не этот силт ло.
Она обернулась и увидела Хилена.
Силт ло сжался в комок и провалился в пол, одна голова выглядывала над оплавленным стеклом, что заменял тут и пол. Совершенно чёрная голова, без единого волоска, окутанная пламенем. Пламенем, что породил посох Силт Ло, пусть и не лично, и что расплавило таверну в один миг. Но Хилен держался.
Огонь вокруг него вертелся волчком, уплотнялся, менял форму и становился щитом, в который затягивало ураган пламени.
– Есть!
Ниала вздрогнула и резко отпрянула. Пустота сжимала посох Силт Ло. А ещё на нём болталось две руки, одна скелета, вторая туго обтянутая кожей. Но больше всего поражала сила, которой исходил посох. Он словно взбесился и жаждал во что бы то ни стало воссоединиться со своим хозяином.
Ураган пошёл на спад, и крик звучал всё отчётливее.
– А вот это уже наш паучок, – прошептала Ниала.
Она подбежала к Хилену, сжавшемуся в яме.
– Выпусти пламя! – прокричала она. – Ты меня слышишь, Хилен!? Выпусти его, в небо!
Силт ло поднял голову, и на Ниалу уставились пустые глазницы.
– Я… ничего не вижу… – прошептал Хилен.
– Тебе не нужно видеть для этого. Собери это пламя и направь его вверх. Только не выпускай всё сразу, понемногу.
– Ниала?
– Да, это я. Ты меня понял, Хилен? Ты сможешь это сделать?
– Я… попробую…
Силт ло глубоко вздохнул. И закричал.
В небо устремился столб пламени, затмевая солнце. Яма вокруг силт ло всё ширилась и углублялась, остался один кусок стекла, на котором стояла Ниала. Но щит огня всё же таял, пока не исчез совсем.
Хилен не двигался. Ниала тоже. Стояла, боясь пошевелиться, и смотрела на него, пока не увидела, как он слабо вздрогнул.
Только тогда она подняла голову и огляделась.
Рядом стоял Мирак, сжимая невидимой рукой посох. От таверны остался только кусок стены, на вершине которой был прибит Немерк. Кожа вернула нормальный цвет, но он весь был в крови. Возле места, где раньше была стойка, лежал скелет.
– Лендар мёртв, – тихо произнёс Мирак, заметив её взгляд.
Ниала ничего не сказала. Она увидела последствия.
Отсутствовала не только таверна, но и части соседних зданий. Какие-то затянуло целиком, у остальных оторвало стену, открыв на обозрение роскошное убранство комнат. Половину двора тоже затащило в ураган. От фонтана ничего не осталось, только слабая струйка воды пробивалась сквозь расплавленный песок.
Но хуже всего были люди. Молчаливо стоящие вокруг, по краю, куда доставал ураган. С десяток из них, явно силт ло, о чём-то переговаривались и указывали в их сторону.
– С этой стороны был богатый двор, – прошептал Мирак. – Ты понимаешь, насколько глубоко мы завязли?
– Получше твоего, – огрызнулась Ниала.
Застонал Хилен, медленно поднялся. От одежд не осталось и следа, кожа почернела, но никаких ран или ожогов на теле не было.
Он повернулся к толпе, и она отшатнулась. Силт ло яростно зажестикулировали, указывая в его сторону.
– Мы… – прохрипел Хилен, закашлялся. – Мы просто шли мимо. И не собираемся тут задерживаться. Если вы не против, мы пойдём дальше.
Он выполз из своей ямы, прихрамывая, подошёл к стене, на которой висел Немерк. Одним ударом разломал её, переломил и вытащил стальные стрелы, после чего забросил летара на плечо
– Эти люди пришли со мной, со мной и уйдут, – произнёс Хилен. – О своём мёртвеце мы позаботимся сами.
Он направился к стене. Толпа перед ним расступилась, давая дорогу. Ниала, опомнившись, схватила Мирака и потащила следом.
– Рука, – прошипела она ему на ухо. – Убери маскировку.
Мирак встрепенулся, посмотрел на посох.
– Я бы с радостью, – выдавил он, – но у меня такое ощущение, что если я это сделаю, он мне её оторвёт.
– Ты же… – она спохватилась и оборвала себя. – Он не сможет. Убирай давай! Пока все смотрят на Хилена, но если её заметят, нам конец!
Мирак, опасливо глядя на посох, повиновался. Рука осталась на месте.
– Это всего лишь артефакт, – тихо произнесла Ниала. – Какой бы он ни был могущественный, но – артефакт.
Они догнали Хилена и пристроились следом.
– Давай, помогу.
Ниала забрала Немерка и взвалила себе на плечо, прошептав на ухо Хилену:
– Не останавливайся, чтобы не случилось. Иди к воротам и выходи. Главное – не останавливайся. Если они хоть на миг решат, что ты останешься в городе – нападут.
Хилен что-то пробормотал в ответ.
– Что?
Она наклонилась ниже и едва разобрала:
– Создатель, пожалуйста. Я ни на миг не забывал свою просьбу. Но, пожалуйста, хватит. Я уже готов умереть. Пожалуйста, Создатель…
Коронация
Начиная от ворот Вердила, единственных, на весь город, выстроилась толпа горожан. Обычно здесь задерживались только нищие, снующие меж своих хлипких хибар в поисках возможности раздобыть пропитания, но сейчас среди них встречались и вполне прилично одетые жители. Те немногие, кто решился прийти сюда, стояли, прижимая ко рту надушенные платки, пытаясь перебить застоявшуюся вонь от немытых тел. Они собирались в небольшие группы, стараясь не касаться оборванцев.
Все смотрели в одну сторону – на распахнутые ворота. Обычно к ним в полдень подъезжал всадник в белых одеяниях с вышитым на рубахе фениксом. Спускался с лошади и пешком, в одиночестве, шёл до самой площади через весь город. Так прежние короли подчёркивали, что Вердил принадлежит им, целиком и полностью, от грязных трущоб до самого замка, и никакая угроза им не страшна. Благо, правителей зачастую любили. В тех редких случаях, когда находились недоброжелатели, придворный силт ло оказывал помощь, наблюдая на расстоянии.
В этот раз солнце уже подбиралось к высшей точке путешествия по небу, но никакого всадника видно не было. Люди начали беспокоиться, когда под аркой врат открылся портал. Из него вышел Сентиль, одетый, как и подобает, во всё белое. Выглядел он заметно лучше. Худоба отступила, голова перестала походить на череп с глазами.
Следом за ним вышел старик в звёздном балахоне. За проведённые в городе две дюжины дней Содух успел обрасти массой сплетен. С одной стороны его не сказать что любили, но уважали за спасение короля. С другой – он оставался предводителем Белого знамени. А этот отряд наёмников, даже после исцеления своего правителя, люди продолжали опасаться. Слишком долго образ Белого знамени у людей ассоциировался с предателями.
Сентиль огляделся по сторонам, на собравшийся люд. Если он и заметил ударивший в нос мерзкий запах, то никак на него не отреагировал.
– Уважаемые жители, – начал было он, но остановился и оглянулся на силт ло.
Содух перехватил поудобнее посох, поправил начавшую сползать шапку с бубоном и кивнул.
– Уважаемые жители и гости Вердила, – повторил Сентиль. Теперь его голос разносился по всей центральной улице до самого замка. – В связи с последними событиями, я вынужден немного отступить от принятой церемонии. Придворный силт ло, известный вам как Содух, будет сопровождать меня лично, а не наблюдать со стороны. Надеюсь, вы понимаете, почему мне пришлось пойти на такие меры.
Раздалось несколько одобрительных выкриков, но по большей части люди молча наблюдали за своим новым правителем. Сентиль обвёл взглядом собравшихся, вздохнул, и отправился вперёд, к вулкану, и своему будущему замку. Содух шёл в двух шагах позади, внимательно разглядывая стоящих вдоль домов жителей.
Стоило им сделать десяток шагов по улице, и люди покинули свои места, сомкнули позади строй, и в прежнем молчании двинулись следом. С каждым пройденным шагом число их росло, всё больше и больше зрителей присоединялись к процессии.
Они медленно продвигались к сердцу города. Впереди шёл Сентиль. Показную уверенность сменила усталость. Шаг чуть замедлился, но он продолжал двигаться вперёд. Содух отставал от него на шаг, изучал крыши домов и людей вокруг. Народ выстроился вдоль всей улицы на всём протяжении пути. Каждый хотел поучаствовать в коронации. И с каждым новым шагом Сентиля всё больше человек вливались в людской поток. Все лавки закрыли, никто не ходил по улице. Тишину нарушали только шаги сотен человек, быстро сменившиеся тысячами.
Когда показалась развилка, с Левой и Правой рукой, лицо Сентиля покрывал пот. Солнце нещадно припекало, до полного выздоровления оставалось ещё далеко, и путь в пять миль стал чрезмерным испытанием. На белой рубашке проступали тёмные пятна, голова склонилась, плечи поникли, ноги едва передвигались.
– Надо дойти, – тихо произнёс Сентиль.
– Значит, дойдёте, – отозвался Содух.
От него к юноше протянулись две заметные ему одному нити. Эффект последовал незамедлительно. Сентиль едва ли не бегом продолжил путь. Только заложенные за тысячелетия правила удерживали его. Содух и сам с трудом поспевал следом. Позади в толпе раздались крики, видимо, кого-то сбили с ног.
Но спустя половину пути плетение утратило силу. Силт ло не рискнул перекачивать измученный болезнью организм силой, и усталость постепенно брала своё. Сентиль вернулся к обычному шагу, а потом и к своей шаркающей походке. Склонив голову и ссутулившись, он походил на старика больше, чем Содух. Тот шёл ровно и с прежней внимательностью разглядывал всё вокруг.
И потому от него не укрылось, когда на одной из крыш трёхэтажного особняка из серого камня промелькнула фигура в белом. Лицо старого силт ло расплылось в улыбке. Значит, он не ошибся в Тромвале. Айлер не отступит. Это хорошо. Можно покончить со всем здесь и сейчас.
– Пожалуйста. Третий этаж, последняя комната справа.
– Эй, а кто с кем спать будет? – спросил Мирак.
– Сами разбирайтесь, – бросил через плечо Немерк. – Мне всё равно.
– Вот тебе и награда за победу! – обрадовался Мирак. – Кто устоит на ногах, тот и выбирает, с кем спать.
Немерк поднялся на второй этаж, замер, прислушиваясь. Ни звука. Похоже, Мирак не ошибся в своих предположениях. Это хорошо. Глаза на миг позеленели, но затем снова вернулись к человеческим.
Нет, соблюдать предосторожности до конца.
Он поднялся на третий этаж. Стекло, из которого строили практически на всём Западе, тут отполировали чуть ли не до зеркального блеска. По две двери было справа и слева, и одна – в конце коридора. Похоже на этаж для особых гостей, очень уж большие промежутки между дверьми. Хотя бы ждать будет с удобством.
Немерк снова прислушался.
Никого. Вот и хорошо. За такими стенами, наверняка пропитанными плетениями, да ещё и на третьем этаже, вряд ли почувствуют посох, даже если в зал заглянет случайный силт ло.
Он открыл дверь.
Рефлексы запоздали на какие-то доли мгновения. Он успел заметить толпу людей, большие арбалеты на креплениях и услышать свист, с которым стрелы устремились к нему. Две пробили глаза, ещё четыре угодили в живот, две последние попали в локоть левой и ладонь правой руки.
Немерка отшвырнуло к стене и прибило к ней намертво. Кожа уже позеленела, но этим она только крепче сковала его.
Ослеплённый, с пробитой головой и кровавым месивом вместо внутренностей, летар всё же оставался жив. Сквозь поток невыносимой боли он ещё различал голоса, хотя и не понимал слов.
Кто-то крикнул, дали ещё залп, но теперь стрелы отскочили от чешуи, не причинив особого вреда.
Немерк попытался превратиться, но бестолку. Стрелы, похоже, были металлическими.
Боль отступала, заглушённая яростью. Голоса становились всё отчётливее, сквозь пульсацию в голове удавалось разобрать обрывки фраз.
– … я сказал! Ты что, … пока он придёт в себя!? …. этот посох и меч!!
Едва слышно зазвучали шаги, за руки и ноги схватили по две пары рук, с силой далеко не человеческой. Левое плечо, за которым висел посох, оторвали от стены, по чешуе чиркнуло лезвие, срезая ремни сумки.
– Парлик, Таен Дан…! … делаете!?
Пары рук на ногах исчезли.
– Нет!! Не пускайте их…
– Да не получается у меня! – воскликнул Хилен и заозирался, вспомнив, что они больше не в пустыне и стоит быть сдержаннее. – Не получается, – уже тише добавил он.
– Пытайся ещё. Все силт ло, которых я учила, сумели. Значит, и ты справишься.
Хилен сосредоточился на тарелке перед ним. На ней исходило паром… что-то, чьё название он предпочёл не спрашивать.
Он чувствовал этот жар. Не обычное тепло, а Огонь. Но ничего не мог с ним поделать.
– Ты уже научился преобразовывать собственное тепло в энергию, – сказала Ниала. – Управлять своим телом. Кстати, настоятельно советую быть с этим осторожнее. Во-первых, чем больше тратишь её, тем больше нужно есть. Во-вторых, я однажды видела силт ло, который не рассчитал силы и едва не замёрз насмерть. В пустыне, средь бела дня.
– Не получается у меня, – вздохнул Хилен. – Мне всю жизнь рассказывали, что огонь – это совсем другое. Это пламя, обыкновенное, которое можно увидеть. Вот им меня учили управлять, хоть и недолго. А просто так взять и почувствовать тепло, невидимое и неосязаемое…
Он снова потянулся к тарелке. Безрезультатно.
– Отдохни, – посоветовала Ниала. – Ты всего неделю тренируешься. Учиться и так сложно, а тебе приходится переучиваться.
Она поднялась и направилась к стойке.
Таверна взорвалась.
Зал исчез, всё поглотило пламя. Стеклянные стены и потолок расплавились и разом рухнули, оставив вокруг Ниалы чистый островок.
Пламя взметнулось вверх, вырвало стены соседних домов и завертело ураганом, сердцем которого стала таверна.
Ниала застыла, не понимая, что происходит. Завертела головой, но летающие вокруг обломки стен вперемешку с пламенем мешали что-либо разглядеть.
Она шагнула вперёд, к стойке, и стекло под её ногой затвердело, едва распались плетения.
– Мирак!
Рёв урагана давил, она не слышала даже собственный голос.
– Мирак!!
Ниала вспомнила до мельчайший подробностей таверну, количество своих шагов и отмерила, где должна стоять. Повернулась чуть влево, сделала шаг, ещё. И врезалась в Мирака. Среди всполохов пламени висела только его одежда. Ниала протянула руку, нащупала его и притянула к себе.
– Что случилось!? – проорала она ему в ухо.
– Не знаю! Мы стояли, пили, когда вдруг – бах! Это не наш паучок учудил!?
– Куда ему до такого! Появись ты уже, нас всё равно никто не видит!
Маскировка исчезла, и одежда заполнилась её обладателем. Они переглянулись и подняли голову наверх, куда ушёл Немерк. Но увидели едва ли дальше вытянутой руки.
– Здание запомнил!? – прокричала Ниала. – Какая у Немерка комната знаешь!?
Мирак скривился, прикрыл глаза.
– Третий этаж, последняя справа! Но я…
Его слова заглушил новый взрыв.
Время словно застыло. Язычки пламени медленно вспыхивали и гасли. Где-то на границе слуха раздавался отчаянный вопль. Шум не исчез, но сквозь него отчётливо зазвучал голос.
– Нет… нет, это не они… да, я тоже устал ждать…. они не смогут, это не те… тебя недостаточно… подожди, мы ещё встретимся, я обещаю… да, я тоже, но мы можем лишь ждать… до встречи…
От нового грохота заложило уши.
Вопль становился всё громче.
– Смотри!
Мирак указал наверх, и она увидела.
На стене, единственной уцелевшей части таверны, висел позеленевший Немерк. Перед ним застыли трое, вцепившись в посох. От одного остался один скелет, другой выглядел едва ли лучше. Держался только третий, и вокруг него волнами расходился жар.
– Они попытались завладеть посохом! – прокричал Мирак. – Но он оказался сильнее!
– Попробуй вырвать его! – Мирак поёжился, покосился на неё. – Сейчас не время думать о внешнем виде! Если хочешь, я отвернусь!
Крик всё нарастал, и Ниала вдруг сообразила, что кричал не этот силт ло.
Она обернулась и увидела Хилена.
Силт ло сжался в комок и провалился в пол, одна голова выглядывала над оплавленным стеклом, что заменял тут и пол. Совершенно чёрная голова, без единого волоска, окутанная пламенем. Пламенем, что породил посох Силт Ло, пусть и не лично, и что расплавило таверну в один миг. Но Хилен держался.
Огонь вокруг него вертелся волчком, уплотнялся, менял форму и становился щитом, в который затягивало ураган пламени.
– Есть!
Ниала вздрогнула и резко отпрянула. Пустота сжимала посох Силт Ло. А ещё на нём болталось две руки, одна скелета, вторая туго обтянутая кожей. Но больше всего поражала сила, которой исходил посох. Он словно взбесился и жаждал во что бы то ни стало воссоединиться со своим хозяином.
Ураган пошёл на спад, и крик звучал всё отчётливее.
– А вот это уже наш паучок, – прошептала Ниала.
Она подбежала к Хилену, сжавшемуся в яме.
– Выпусти пламя! – прокричала она. – Ты меня слышишь, Хилен!? Выпусти его, в небо!
Силт ло поднял голову, и на Ниалу уставились пустые глазницы.
– Я… ничего не вижу… – прошептал Хилен.
– Тебе не нужно видеть для этого. Собери это пламя и направь его вверх. Только не выпускай всё сразу, понемногу.
– Ниала?
– Да, это я. Ты меня понял, Хилен? Ты сможешь это сделать?
– Я… попробую…
Силт ло глубоко вздохнул. И закричал.
В небо устремился столб пламени, затмевая солнце. Яма вокруг силт ло всё ширилась и углублялась, остался один кусок стекла, на котором стояла Ниала. Но щит огня всё же таял, пока не исчез совсем.
Хилен не двигался. Ниала тоже. Стояла, боясь пошевелиться, и смотрела на него, пока не увидела, как он слабо вздрогнул.
Только тогда она подняла голову и огляделась.
Рядом стоял Мирак, сжимая невидимой рукой посох. От таверны остался только кусок стены, на вершине которой был прибит Немерк. Кожа вернула нормальный цвет, но он весь был в крови. Возле места, где раньше была стойка, лежал скелет.
– Лендар мёртв, – тихо произнёс Мирак, заметив её взгляд.
Ниала ничего не сказала. Она увидела последствия.
Отсутствовала не только таверна, но и части соседних зданий. Какие-то затянуло целиком, у остальных оторвало стену, открыв на обозрение роскошное убранство комнат. Половину двора тоже затащило в ураган. От фонтана ничего не осталось, только слабая струйка воды пробивалась сквозь расплавленный песок.
Но хуже всего были люди. Молчаливо стоящие вокруг, по краю, куда доставал ураган. С десяток из них, явно силт ло, о чём-то переговаривались и указывали в их сторону.
– С этой стороны был богатый двор, – прошептал Мирак. – Ты понимаешь, насколько глубоко мы завязли?
– Получше твоего, – огрызнулась Ниала.
Застонал Хилен, медленно поднялся. От одежд не осталось и следа, кожа почернела, но никаких ран или ожогов на теле не было.
Он повернулся к толпе, и она отшатнулась. Силт ло яростно зажестикулировали, указывая в его сторону.
– Мы… – прохрипел Хилен, закашлялся. – Мы просто шли мимо. И не собираемся тут задерживаться. Если вы не против, мы пойдём дальше.
Он выполз из своей ямы, прихрамывая, подошёл к стене, на которой висел Немерк. Одним ударом разломал её, переломил и вытащил стальные стрелы, после чего забросил летара на плечо
– Эти люди пришли со мной, со мной и уйдут, – произнёс Хилен. – О своём мёртвеце мы позаботимся сами.
Он направился к стене. Толпа перед ним расступилась, давая дорогу. Ниала, опомнившись, схватила Мирака и потащила следом.
– Рука, – прошипела она ему на ухо. – Убери маскировку.
Мирак встрепенулся, посмотрел на посох.
– Я бы с радостью, – выдавил он, – но у меня такое ощущение, что если я это сделаю, он мне её оторвёт.
– Ты же… – она спохватилась и оборвала себя. – Он не сможет. Убирай давай! Пока все смотрят на Хилена, но если её заметят, нам конец!
Мирак, опасливо глядя на посох, повиновался. Рука осталась на месте.
– Это всего лишь артефакт, – тихо произнесла Ниала. – Какой бы он ни был могущественный, но – артефакт.
Они догнали Хилена и пристроились следом.
– Давай, помогу.
Ниала забрала Немерка и взвалила себе на плечо, прошептав на ухо Хилену:
– Не останавливайся, чтобы не случилось. Иди к воротам и выходи. Главное – не останавливайся. Если они хоть на миг решат, что ты останешься в городе – нападут.
Хилен что-то пробормотал в ответ.
– Что?
Она наклонилась ниже и едва разобрала:
– Создатель, пожалуйста. Я ни на миг не забывал свою просьбу. Но, пожалуйста, хватит. Я уже готов умереть. Пожалуйста, Создатель…
Глава 65
Коронация
Начиная от ворот Вердила, единственных, на весь город, выстроилась толпа горожан. Обычно здесь задерживались только нищие, снующие меж своих хлипких хибар в поисках возможности раздобыть пропитания, но сейчас среди них встречались и вполне прилично одетые жители. Те немногие, кто решился прийти сюда, стояли, прижимая ко рту надушенные платки, пытаясь перебить застоявшуюся вонь от немытых тел. Они собирались в небольшие группы, стараясь не касаться оборванцев.
Все смотрели в одну сторону – на распахнутые ворота. Обычно к ним в полдень подъезжал всадник в белых одеяниях с вышитым на рубахе фениксом. Спускался с лошади и пешком, в одиночестве, шёл до самой площади через весь город. Так прежние короли подчёркивали, что Вердил принадлежит им, целиком и полностью, от грязных трущоб до самого замка, и никакая угроза им не страшна. Благо, правителей зачастую любили. В тех редких случаях, когда находились недоброжелатели, придворный силт ло оказывал помощь, наблюдая на расстоянии.
В этот раз солнце уже подбиралось к высшей точке путешествия по небу, но никакого всадника видно не было. Люди начали беспокоиться, когда под аркой врат открылся портал. Из него вышел Сентиль, одетый, как и подобает, во всё белое. Выглядел он заметно лучше. Худоба отступила, голова перестала походить на череп с глазами.
Следом за ним вышел старик в звёздном балахоне. За проведённые в городе две дюжины дней Содух успел обрасти массой сплетен. С одной стороны его не сказать что любили, но уважали за спасение короля. С другой – он оставался предводителем Белого знамени. А этот отряд наёмников, даже после исцеления своего правителя, люди продолжали опасаться. Слишком долго образ Белого знамени у людей ассоциировался с предателями.
Сентиль огляделся по сторонам, на собравшийся люд. Если он и заметил ударивший в нос мерзкий запах, то никак на него не отреагировал.
– Уважаемые жители, – начал было он, но остановился и оглянулся на силт ло.
Содух перехватил поудобнее посох, поправил начавшую сползать шапку с бубоном и кивнул.
– Уважаемые жители и гости Вердила, – повторил Сентиль. Теперь его голос разносился по всей центральной улице до самого замка. – В связи с последними событиями, я вынужден немного отступить от принятой церемонии. Придворный силт ло, известный вам как Содух, будет сопровождать меня лично, а не наблюдать со стороны. Надеюсь, вы понимаете, почему мне пришлось пойти на такие меры.
Раздалось несколько одобрительных выкриков, но по большей части люди молча наблюдали за своим новым правителем. Сентиль обвёл взглядом собравшихся, вздохнул, и отправился вперёд, к вулкану, и своему будущему замку. Содух шёл в двух шагах позади, внимательно разглядывая стоящих вдоль домов жителей.
Стоило им сделать десяток шагов по улице, и люди покинули свои места, сомкнули позади строй, и в прежнем молчании двинулись следом. С каждым пройденным шагом число их росло, всё больше и больше зрителей присоединялись к процессии.
Они медленно продвигались к сердцу города. Впереди шёл Сентиль. Показную уверенность сменила усталость. Шаг чуть замедлился, но он продолжал двигаться вперёд. Содух отставал от него на шаг, изучал крыши домов и людей вокруг. Народ выстроился вдоль всей улицы на всём протяжении пути. Каждый хотел поучаствовать в коронации. И с каждым новым шагом Сентиля всё больше человек вливались в людской поток. Все лавки закрыли, никто не ходил по улице. Тишину нарушали только шаги сотен человек, быстро сменившиеся тысячами.
Когда показалась развилка, с Левой и Правой рукой, лицо Сентиля покрывал пот. Солнце нещадно припекало, до полного выздоровления оставалось ещё далеко, и путь в пять миль стал чрезмерным испытанием. На белой рубашке проступали тёмные пятна, голова склонилась, плечи поникли, ноги едва передвигались.
– Надо дойти, – тихо произнёс Сентиль.
– Значит, дойдёте, – отозвался Содух.
От него к юноше протянулись две заметные ему одному нити. Эффект последовал незамедлительно. Сентиль едва ли не бегом продолжил путь. Только заложенные за тысячелетия правила удерживали его. Содух и сам с трудом поспевал следом. Позади в толпе раздались крики, видимо, кого-то сбили с ног.
Но спустя половину пути плетение утратило силу. Силт ло не рискнул перекачивать измученный болезнью организм силой, и усталость постепенно брала своё. Сентиль вернулся к обычному шагу, а потом и к своей шаркающей походке. Склонив голову и ссутулившись, он походил на старика больше, чем Содух. Тот шёл ровно и с прежней внимательностью разглядывал всё вокруг.
И потому от него не укрылось, когда на одной из крыш трёхэтажного особняка из серого камня промелькнула фигура в белом. Лицо старого силт ло расплылось в улыбке. Значит, он не ошибся в Тромвале. Айлер не отступит. Это хорошо. Можно покончить со всем здесь и сейчас.
