***
Дядька Берри давно скрылся из виду, но крепкая хватка гадальца на запястье не ослабла. Он тащил ее за собой, как послушную овечку. Спасибо хоть, подстроиться под него было нетрудно, мужчина прихрамывал и, несмотря на быстрый темп, с каждым шагом всё сильнее припадал на здоровую ногу.
– Не собираешься меня отпустить? – не сдержалась Лиззи.
– Нет. Хочу знать, когда рядом появится очередной призрак, – пояснил гадалец, быстро оглядываясь по сторонам.
– Зачем? Ты благополучно жил без них тридцать лет!
Лиззи и правда не понимала. Она не боялась своего дара, но проблем он доставлял немало. С самого детства она словно жила на два мира: призрачный, пропахший тленом и смертью, и настоящий, яркий, который видели все остальные. Непривычно, что кто-то жаждал жить так же!
– Вообще-то мне двадцать шесть. И насчет благополучной жизни я бы поспорил, – широко ухмыльнулся Тайлер. – А в целом мне интересно, не встречу ли я кого-нибудь из знакомых. Их здесь померло немало.
– Может, тебе заодно экскурсию на кладбище провести? – спросила Лиззи.
– Я обдумаю твое предложение. На такое свидание меня еще не приглашали, – в голосе гадальца прозвучали низкие нотки, а рука соскользнула с ее запястья на талию.
Вывернувшись, Лиззи сама схватила его за руку и поймала смеющийся взгляд мужчины. Он просто дразнился!
– Если я правильно помню, среди услуг салона – общение с умершими родственниками. Как вы общаетесь, если ты никого не видишь? – прокашлявшись, спросила она.
Вопрос Тайлер проигнорировал, улыбнувшись уголками губ. Его определенно забавляли попытки выведать правду о салоне!
Вскоре стало не до статьи. Они приблизились к источнику шума и пришлось ускориться, чтобы не попасться на глаза дерущимся. Конечно, драка в трущобах была делом обычным. Тут и на убийства никто внимания не обращал, а решать проблемы кулаками привыкали с детства. Кто силен, у того и кусок хлеба. Правда, случалось, что, пока силачи мутузили друг друга, хлеб получал самый умный. Но сегодняшнее столкновение было обычной бесхитростной дракой. Судя по крикам, делили территорию: в трущобах борьба за власть шла похлеще, чем при императорском дворе.
– Удивительно, что тебя не тянет посмотреть. Такая новость пропадает! – Тайлер прислушался к приближающимся крикам и увлек Лиззи в ближайший просвет между домами. Несколько разгоряченных дракой мужчин пробежали мимо, не обратив на них никакого внимания.
– Или под руку попадусь, или трофеем стану. Мне ни один вариант не нравится. К тому же драки не мой профиль, для этого в газете есть Гилберт, – ответила тесно прижатая к нему девушка.
– Ах да, я забыл, ты пишешь только некрологи и рекламные объявления, – с серьезным видом подтвердил гадалец.
– Могу написать тебе что-нибудь. – Лиззи выразительно положила руку на сумочку с револьвером, и Тайлер правильно понял намек.
– Сократим? – предложил он, указывая на длинный узкий коридор перед ними. Такие ходы в трущобах Лиззи не знала, но полагала, что гадалец осведомлен лучше.
– Только за.
«Бочка» осталась в стороне, они вышли в спальный район. Небольшие грязные домишки с наполовину обвалившимися крышами зияли провалами окон, под ногами сновали тощие кошки. По крайней мере Лиззи надеялась, что прошмыгнувшая тень была кошкой, а не крысой.
Шум драки сюда не долетал, а жители давно спали. В трущобах вставали на рассвете, и полуночников встречалось мало. Разве что какой-нибудь пьянчуга возвращался из бара или уходил туда после ссоры с женой.
Во дворе одного домика, у старой перевернутой колоды, сидели двое мужчин в потертых куртках, громко переговаривались и азартно резались в покер, не обращая внимания на происходящее вокруг.
– Нет, нет, нет. Не смотри в ту сторону! – зашипела Лиззи, когда Тайлер заинтригованно взглянул на расклад. Играющие в карты одновременно повернули головы. Вроде ничего странного, если бы один из них не вывернул шею на сто восемьдесят градусов!
– Поздно, – обреченно заявила девушка, а призраки тем временем бросили карты и устремились к ним. Душераздирающие мольбы о помощи, издаваемые призраками, оглушали.
– И часто они так шумят? – поморщился Тайлер, но ее руку не отпустил.
– Им не с кем поговорить, кроме других призраков. Медиум для них – редкая возможность передать весточку родным, – пожала плечами Лиззи.
– Ладно бы они только весточку просили! – Слушая их многочисленные просьбы, гадалец с каждой минутой мрачнел. – Эй, а вы не слишком много хотите? Сходить на свидание? Навестить родню в деревне? Принести маринованного тунца? Что еще вы придумаете?! – разозлился он, и его дальнейшие слова Лиззи постеснялась бы употреблять даже в роли мистера Аркано.
Как ни странно, но призраки после этой гневной отповеди отступили. Вряд ли надолго – скорее всего, не ожидали, что их видят двое. Переварят и запричитают пуще прежнего!
– Надо поскорее выбираться отсюда, – попросила Лиззи.
– Идем, тут рядом! – согласился Тайлер.
Гадалец не обманул, дорога и правда вышла намного короче, чем от «Бочки». Призраки отстали где-то посередине, а вскоре впереди показались ворота, ведущие из трущоб. Кэб стоял на месте, хотя Лиззи не чаяла его увидеть, а кучер высматривал своего пассажира.
– Заждался, приятель? – Тайлер хлопнул кучера по плечу и протянул ему пару монет. – Поезжай по Центральной, я на полдороги выйду! – попросил он, галантно помог Лиззи забраться в карету, и кэб тронулся с места.
***
Гадалец вышел неподалеку от главного почтамта, в квартале от салона, и Лиззи какое-то время смотрела ему вслед, задумчиво поглаживая собственную ладонь. Он отпустил ее руку у ворот, а ей до сих пор чудилось чужое тепло!
Короткое «сладких снов» от него прозвучало так волнующе, что Лиззи растерялась. Тайлер ни капли не ухаживал, только подшучивал, но, может, оттого и хотелось, чтобы он взглянул на нее иначе? С восхищением и трепетом, о которых она столько раз читала в книгах! Впрочем, это было лишь мимолетной грезой. О новой встрече случайные попутчики не договаривались. Тайлер собирался искать преступника, а Лиззи хватило сегодняшних приключений. На громкую новость материала уже было с лихвой, а вот времени, чтобы ее расписать, почти не оставалось. Тут не до расследований, когда с работы скоро поганой метлой погонят!
Ей тоже пришлось выйти из кэба чуть раньше, но после трущоб идти по центру города, освещенному фонарями, оказалось ничуть не страшно. Лиззи проскользнула во двор дома, прошла мимо флигеля, где отдыхала прислуга, и остановилась под собственными окнами. Плющ выглядел вполне крепким. Она еще в прошлом году по нему благополучно взбиралась.
Лиззи уцепилась за растение, подтянулась…
Удар о землю вышел не столько болезненным, сколько обидным. Она оглянулась посмотреть, не смеется ли кто-нибудь над ее неуклюжестью, но в саду никого не было. Повторять попытку девушка не рискнула и, потирая поясницу, пошла к черному ходу. К счастью, дверь оказалась не заперта – наверняка умница Софи позаботилась, чтобы Лиззи смогла вернуться! Надо было сразу проверить дверь, а не лезть по плющу напролом.
Боясь зажечь свет, Лиззи на цыпочках прошла кухню и едва не споткнулась на пороге. Растянувшаяся там кошка, разбуженная самым бесцеремонным образом, издала горестный вопль по отдавленному хвосту, подскочила и грозно зашипела.
– Бланш, прости! Только не выдавай меня, – шепотом попросила Лиззи, подхватив кошку на руку, гладя и пытаясь успокоить. Стиснула зубы, когда та выпустила когти, но терпеливо снесла боль. – Если мама проснется, у нее будут вопросы...
– У меня тоже, – раздался за спиной сонный голос, и яркий свет от зажжённого магического огонька ударил по глазам.
У Лиззи будто мокрым пером по позвоночнику провели.
– Папа? – с испугом обернулась она.
Чарльз Уоллис стоял в дверях, укутавшись в длинный домашний халат, и подслеповато щурился на свет. Короткие седые волосы были взлохмачены, на щеках белела щетина.
– Во что ты одета? Это брюки? – нахмурился он, разглядев ее наряд.
– Костюм для верховой езды. – Лиззи одернула подол куртки, но ниже бедер он все равно не опустился.
– Кажется, тот, что я подарил тебе на прошлый день рождения, выглядел несколько иначе.
– Я выросла, пап.
– Я заметил.
Несколько секунд они молча смотрели друг на друга. Мама давно устроила бы скандал, но отец в Лиззи души не чаял. Она могла расколотить драгоценный сервис, а он лишь спросил бы, не порезалась ли она осколком. Девушка знала об этом и бессовестно пользовалась.
– И всё же повторю вопрос: что ты тут делаешь в такое время? Вернулась со свидания? – смягчился отец, и в его глазах блеснули смешинки.
– Пап, всё не так, как ты думаешь…
– А что я могу подумать, если моя дочь появляется дома после полуночи? У тебя появился любимый человек? Ты из-за этого поссорилась с миссис Сандерс?
– Это не свидание было, честно! Я ездила по работе, собирала материалы для газеты.
– А днем это сделать было нельзя?
– Завтра статья уже должна выйти. – Лиззи виновато потупилась. Бланш, устав сидеть на руках, противно мяукнула, и девушка поспешно вернула ее на пол.
– Как всегда. Готово должно быть вчера, – вздохнул Чарльз и прошел к плите. Бытовые чары он не любил, а тревожить кухарку в такое время было не слишком удобно, тем более что заварить чай себе и дочери он мог и без чужой помощи. – Сбегай переодеться, пока мама не застала тебя в таком виде, а потом спускайся, поговорим. Расскажешь, во что опять впутался мистер Аркано.
Лиззи кивнула, коротко обняла отца: «Я соскучилась, пап!» – и метнулась в свою комнату.
Мистер Уоллис-старший единственный из семьи знал правду о мистере Аркано. Узнал случайно, такой же ненастной ночью: задержался на работе и по возвращении столкнулся с дочерью в холле. Лиззи в тот раз порядком пропиталась запахом «Бочки» – от куртки воняло дешевым табаком, да еще и какой-то пьянчуга срыгнул ей на сапоги. Мистер Уоллис поначалу даже принял ее за прокравшегося в дом воришку, а признав, с трудом удержался от редкого желания выпороть дочь. Он волновался за нее как никогда в жизни!
Лиззи скрывать ничего не стала. Наверное, и сама испугалась – не того, что отец узнал правду, а своего рискованного поступка. Да и дело мистера Аркано оказалось непростым: читая черновики будущей статьи, мистер Уоллис диву давался, как его скромная девочка смогла добыть такой разоблачающий материал! В то время один чиновник активно продвигался по карьерной лестнице, и все удивлялись, как ему удается так быстро расти в чинах. Судя по найденным доказательствам, отнюдь не честным трудом: в ход шли взятки и запугивание коллег.
Препятствовать журналисткой карьере дочери мистер Уоллис не стал. Он не признавался, но гордился тем, что Лиззи достигла высот и взяла на себя первую полосу. Иногда он прикрывал дочь, если той надо было срочно отлучиться, а миссис Уоллис не выпускала ее из виду.
Вот и сейчас, узнав, что Лиззи уходила из-за газеты, он смягчился. Пока дочь отсутствовала, мистер Уоллис вскипятил чай, и аромат бергамота поплыл по кухне. На столе появилась фарфоровая тарелочка с ее любимым миндальным печеньем, а Бланш разлеглась на руках хозяина, громко мурлыча от почесывания за ухом.
Лиззи уселась напротив отца, поджав под себя ноги, и пододвинула к себе молочник и чашку с чаем. Несмотря на вечную занятость на работе и то, что они почти никогда не сидели за одним столом, отец удивительно хорошо знал ее пристрастия.
– Расследуешь убийство вместе с братом? – как ни в чем не бывало спросил он.
– Как ты догадался?
– Габриэль заперся в кабинете вместе с Керном и работал допоздна. Еле разогнал их, чтобы шли спать, а то бы до утра просидели. Кстати, Керн остановился у нас в гостевой комнате, так что веди себя прилично.
– А когда я вела себя иначе? – Лиззи надкусила печенье, но поймала насмешливый взгляд отца и виновато опустила взгляд. – Поняла, буду паинькой.
– Умница. А теперь рассказывай всё в деталях. Во что ты опять ввязалась?
Лиззи начала со своего визита к гадальцу. Рассказала о задании Макенны копнуть под салон, припомнила, что именно в салоне впервые встретила Роуз. Поведение их главного редактора удивило мистера Уоллиса.
– Такое ощущение, что гадалец наступил какой-то высокопоставленной шишке на больную мозоль, – заметил он.
– Скорее уж, наставил рога, – хмыкнула Лиззи. – Ходят слухи, что он в любимчиках у жены мэра.
– Будь осторожнее. Выглядит как попытка отомстить. Ты уверена, что этот гадалец – обманщик?
– Призраков он точно не видит. А насчет остального… – Лиззи вспомнила, как Тайлер защитил ее и с каким вниманием отнесся к Берри. – Если честно, он не кажется таким уж плохим.
– Тогда не стоит спешить со статьей. Убедись, что пишешь правду.
– Знаю. Но Макенна меня живьем съест, – призналась Лиззи, и отец потрепал ее по макушке.
Они сами не заметили, как за разговорами выпили весь чай, и пришлось снова кипятить воду. Лиззи продолжала рассказ и как раз дошла до своего похода в трущобы, когда дверь на кухню резко открылась и на пороге, кутаясь в шаль, появилась мама.
– Чарльз, куда ты пропал? – сонно спросила миссис Уоллис, увидела дочь и нахмурилась. – Лиззи, я думала, ты спишь.
– Встретились воды попить и заговорились, – приукрасил отец, подмигнув Лиззи. – Дорогая, идем, поздно уже!
Он встал из-за стола, наклонился к дочери и шепотом добавил:
– Остальное расскажешь завтра. Маме ни слова.
После чего приобнял жену за плечи и вывел из кухни. Бланш увязалась за ними.
Чай Лиззи допивала в одиночестве, жалея об одном – она так и не расспросила отца о железной дороге!
Вернувшись в комнату, она вытащила чистый лист бумаги и окунула перо в чернильницу. «Преступник на свободе! Жертву спасли чудом, свидетель мертв», – вывела она заголовок. После разговора с отцом все самые важные события встали на свои места, и текст легко ложился на лист.
Светало. Поставив точку в черновике, Лиззи добрела до постели, раздеваясь на ходу, рухнула на кровать и уснула.
***
Несколько часов сна явно недостаточно для полноценного отдыха – с горечью осознала журналистка, когда Софи пришла ее будить. Лиззи едва сумела оторвать голову от мягкой подушки, и холодная вода для умывания нисколько не взбодрила. Хотя погода радовала безоблачным небом, а утро – завтраком в кругу семьи. Давненько они не сидели за столом все вместе! Настроение немного поднялось, когда Лиззи заметила, с какой заботой мама подкладывает отцу на тарелку еще один кусочек омлета, а Габриэль с сомнением смотрит, как Керн добавляет в чашку четвертую ложку сахара. Сладкий кофе… Брр! Как и брат, она терпеть такой не могла!
– Завтраки госпожи Уоллис самые вкусные, – со знанием дела заявил Керн, нацепляя на вилку кусочек хорошо прожаренного бекона.
В отличие от Габриэля, их единственный гость еще не брился, и на подбородке пробилась рыжая щетина. Керн сидел совсем по-домашнему, с закатанными рукавами, напоминая приехавшего погостить дальнего родственника. Наверное, его можно было признать таковым, учитывая, сколько лет они дружили с Габриэлем.
– Ты мне льстишь. Всё приготовленное – заслуга нашей кухарки, – улыбнулась миссис Уоллис, но было видно, что похвала ей приятна.
– Кухарка сказала, что вы сами колдовали над плитой. Я чувствую здесь запах неповторимой материнской любви.
