После того, как уехали калужане, друзья долго с шутками собирали лагерь, разыскивая потерянные вещи, потом все вместе готовили прощальный обед из оставшихся припасов и щедро заправлялись медовухой. Потом отправились бродить по фестивальной поляне, чтобы напоследок пообщаться с ещё не уехавшими знакомыми. А когда подошёл их автобус, и вещи погрузили в багаж, Лас с наслаждением откинулся в мягком кресле и проспал всю дорогу. Он не слышал, как в пути ребята смеялись и пели, как уговорили водителя включить телевизор, и с хохотом смотрели весёлые мультики.
Лас даже плохо помнил, как разгружали автобус у дверей кузни Руслана, перетаскивая внутрь тяжёлые доспехи, сундуки с посудой и мешки с шатрами. Взвалив на плечи свой рюкзак, теперь казавшийся неподъёмным, эльфёнок махнул ребятам на прощание и поплёлся к автобусной остановке. Физическая усталость фестивальных дней не шла ни в какое сравнение с грузом новых впечатлений. Они навалились разом, окутали мысли ватным туманом, отключили сознательное восприятие. От этого и вся дорога домой показалась продолжением какого-то фантастического фильма или сказочного сна.
К реальности Назар вернулся только в ванной. Тёплая вода, о которой так мечталось в сырые дни и холодные ночи, привела его в чувство и очистила мысли от дорожной суеты. И тут он понял, что стал совершенно взрослым магом. Да и не только: как человек, пожалуй, тоже немного повзрослел. Эмоции уже не метались внутри, как ошалевшие кошки, на сердце было очень светло и ясно. Лишь где-то в самом дальнем уголке словно покалывала тупая игла. Ника…
Лас кисло улыбнулся своему отражению, представив, что сейчас вполне смог бы внушить Нике мысль о том, что её решение не было правильным. Внушить — и заставить остаться. А она бы даже не догадалась, что эта воля — не её. И тогда всё было бы, как раньше, может, она бы даже смогла его полюбить. Но Солнечный рыцарь знал, что не сделает этого никогда. Иначе, чем он лучше Магистра, использовавшего свои магические преимущества в личных целях и отправившего на тот свет множество людей? Назар вполне отдавал себе отчёт, что никогда не рискнёт нарушить свободный выбор Ники. Даже если бы она и полюбила его, что это за любовь такая, если идёт не от сердца? Это сплошная ложь, и ничто её не оправдывает.
В большое зеркало хорошо был виден ожог на груди. Лас рассматривал метку Владычицы долго и пристально, с каким-то рассеянным восторгом. Боли давно уже не чувствовалось, хотя ожог получился достаточно заметным. Итиль рассказывал, что его собственную метку перебинтовывала Фроди, и пока шрам заживал, ему тоже не было больно. Там, на реке, Итиль касался отметки Ласа, возможно, в его руках тоже есть целительная сила? Или так подействовала мазь Милы? Сейчас, пожалуй, это не важно. Главное, что камень Анариэ — солнечный авантюрин — теперь с ним навсегда. Теперь Назар не сможет потерять его, выронить или где-то забыть, камень не попадёт в чужие руки, потому что он навечно впаян в его венец. Дарительница Жизни будет вести его так же, как ведёт Итиля Королева Звёзд. Это ли не счастье! А счастливым людям не о чем грустить.
Следующее утро Назар встретил бодрым и отдохнувшим. Казалось, что прежняя жизнь с её безалаберностью навсегда осталась в прошлом. Этот день начинался с чистого листа. Эльфёнок не проспал к первой паре, он вообще был полон решимости оставаться лучшим студентом курса. Но теперь уже не ради того, чтобы отогнать прочь горькие мысли. Просто так надо. Кому надо и зачем? — Лас даже не задавался такими вопросами, внутреннего импульса, побуждающего к действию, ему казалось было достаточно.
На пороге университета он беспечной улыбкой приветствовал стайку младших студенток, а уже к окончанию первой пары весь корпус охватило странное, беспричинное веселье. Словно на факультете солнце взошло! — у студентов и преподавателей в этот день разом случилось хорошее настроение. Отметив это, Назар ничуть не удивился. Всё правильно: солнце должно сиять для всех. Но его беспокоило другое, и в первую же перемену эльфёнок пошёл разыскивать Руаэллин.
Волшебница обнаружилась в деканате. Едва увидев просунувшуюся в приоткрытую дверь золотую макушку, она сразу вышла в коридор.
— Руа, я… — нерешительно начал Назар. — Мне надо с тобой поговорить.
В университете не место разговорам о магии, но Марта Всеволодовна всегда умела очень быстро и незаметно для других превращаться из преподавательницы в прекрасную королеву Галадриэль. И сейчас перед восхищённым взглядом её ученика на мгновение сверкнул этот удивительный образ.
— Приходи сегодня, — негромко сказала она. — Мне всё уже известно.
Лас просиял: словно камень с души свалился! Значит, не нужно искать слова и, сгорая от смущения, пытаться рассказать о том, о чём вообще рассказать невозможно.
Марта Всеволодовна теперь была замужняя дама: этим летом они с Андреем сыграли свадьбу. Церемония вышла скромной, потому что молодые заветную дату держали в секрете. Зато в начале учебного года, когда слухи успели основательно расползтись по городу, студенты Руа и подшефные школьники Андрея просто завалили подарками обоих волшебников. Орлу Шестого Легиона сейчас не было необходимости куда-то уезжать, ведь он выполнил свою миссию. Однако неугомонный археолог не мог сидеть без дела: летом он организовал поисковый отряд, а в середине сентября уже увёз первую группу волонтёров на «Вахту памяти». Поэтому, когда Лас пришёл в гости, Руа была дома одна.
В палисаднике эльфийской королевы цвели цветы, на кухне под потолком позванивали колокольчики, и сама волшебница была прекрасна в длинном шёлковом платье и с бисерными нитями в волосах. Назар вздрогнул, на мгновение представив, что чуть было сам не отвернулся от этого гостеприимного дома и его удивительной хозяйки.
— Руа, я потерял амулет, — начал Лас, как только они устроились за накрытым к чаю столом.
Волшебница кивнула так, словно эти слова были лишь подтверждением новости, которую она давно знала.
— Но взамен должен был получить метку? Так?
— Да. Я обжёгся о камень, а цепочка порвалась…
Назар опустил глаза. Сейчас он чувствовал себя очень неуютно, словно был в чём-то виноват перед своей наставницей. Может быть, в глубине души ему не хотелось взрослеть просто потому, чтобы не терять возможности мысленно общаться с Руа? Конечно, в последнее время, когда требовалось принимать решение, он всё реже обращался к ней за советами. Но её поддержку, дружеское тепло и ласковое участие заменить было нечем.
Руаэллин встала. Шурша длинным платьем, подошла к своему ученику и, запустив пальцы в его золотистую гриву, притянула к себе.
— Мой мальчик, как быстро ты вырос! — Голос её звучал мягко и немного грустно. — Всё правильно. Всё случилось так, как должно.
Платье волшебницы и её волосы пахли цветами. Лас закусил губу, вспомнив день, когда впервые оказался в этом доме. Аромат фиалок, цветущие вишни за окном, нежный звон колокольчиков. И радость, радость, радость! Из которой тогда состояло всё его существо. На сердце было легко и ясно, а впереди открывалась великолепная, безоблачная дорога. Тогда казалось, что так будет всегда…
— Ты не сердишься на меня? — едва слышно прошептал эльфёнок, пряча лицо в шуршащем шёлке платья прекрасной королевы. — Я ведь мог передумать…
Руаэллин опустилась на корточки, тонкими пальцами взяла Ласа за подбородок и повернула его лицо к своему. Взгляды наставницы и ученика встретились.
— Ты мог, и сейчас ещё можешь. И в любой другой момент времени. Потому что никто никогда не отнимет у человека свободы выбора. Вопрос не в этом, а в том, хочет ли твоё сердце такой жизни, какую выбрала Ника?
Эльфёнок молчал. А Руаэллин, глядя на него снизу вверх, продолжала:
— Все люди разные. Кому-то больно от мысли о жизненной неопределённости, а кто-то не боится шагнуть в огонь, лишь бы не уходить из сказки. Сделав свой выбор, Ника тоже принесла жертву. Только ваши жертвы совершенно противоположные: ты готов навсегда отказаться от обычной реальности ради магической, а она — наоборот. Вы с Никой движетесь в разных направлениях. Не надо жалеть о своём выборе.
— О выборе я не жалею, — вздохнул Лас. — Я жалею о том, что нам не дано забывать…
Руаэллин поднялась и, улыбаясь светлой, чуть лукавой улыбкой, стала наливать чай в тонкие фарфоровые чашки.
— Если к ране вовремя прикоснутся руки целителя, то она заживёт без боли. Тебе ли не знать?
Лас ошарашено глянул на наставницу. Мысли его тотчас приняли другое направление:
— Моей метки касались только Итиль и Мила… Так она, получается, тоже целитель?
— А ты проверь! — подмигнула Руа.
Лас задумчиво гонял ложечкой чаинки в чашке. В голове не укладывается! Мила — целитель?! Может, она всё-таки настоящая ведьма? Или фея, как говорил Сэм? Во всяком случае, девушка это не простая. Но как проверить, если они не увидятся раньше, чем через год? А к тому времени многое может измениться.
— То есть, я могу это сделать на расстоянии? И не спрашивая у неё разрешения? — наконец, проговорил Назар. Но тут же, помолчав, с сомнением добавил: — Но тогда мне придётся вторгаться в её сердце. А я так не могу, это не честно!
— По-честному есть другой вариант, — сказала Руа. — Если эта девушка сама откроет тебе сердце.
— А зачем ей так открываться мне? Мы ведь даже не друзья, — удивился Лас.
Волшебница на это только непонятно улыбнулась и, меняя тему, спросила с озорным лукавством:
— Расскажи-ка мне лучше, как маленький эльф чувствовал себя на большом фестивале?
Лас рассмеялся и рассказал наставнице обо всём. О том, как он познакомился с ребятами из калужского клуба, как Мирослава выиграла бои на мечах среди девушек, а Итиль стал первым в лучном турнире. Рассказал про выходку Сэма и игру в Вильгельма Телля, про яблоко и про то, как они ночью вместе с Итилем и Милой ходили проверять вновь открывшиеся магические возможности. Как на следующий день было замечательное представление, и как потом он пошёл в храм Сергия Радонежского.
— Там, внутри, я чувствовал себя очень странно, — говорил Назар. Руаэллин внимательно слушала. — Было ужасно неловко от того, что я не верующий, но совершенно не мог заставить себя оттуда уйти. Потому что видел там… одну вещь, — эльфёнок на мгновение запнулся и почему-то смущённо опустил глаза, вспомнив о венке из спелой душистой земляники. — В этом видении я чувствовал себя так же, как в другом, когда Владычица показывала мне Книгу. Ты знаешь об этом?
Волшебница отрицательно качнула головой:
— Нет, это было только для тебя. Но я, кажется, знаю, о какой Книге ты говоришь.
У Ласа загорелись глаза. Он тут же спросил:
— Знаешь? А можешь рассказать? Ведь наверняка в этой Книге записано не только моё прошлое, и всё не так просто!
— Не просто, — кивнула Руаэллин, — но и не сложно. Книга Жизни для каждого своя и в то же время — общая для всех. Христиане верят, что у каждого человека есть ангел-летописец. Он записывает всё, что человек думал, делал и чувствовал, в особый свиток, и на основе этих записей человека посмертно отправляют в ад или в рай. А у эзотериков существует такое понятие, как Хроники Акаши. Это особое хранилище всей памяти человечества. Каждый увидит там как собственный свиток, так и свитки всех людей, когда-либо живших на Земле. По всей вероятности, Дарительница Жизни пустила тебя в особую небесную библиотеку. Хоть она и открыта для всех, только работать в этой библиотеке могут лишь единицы.
— Почему?
— По разным причинам. Кто-то просто не знает о ней, кто-то не верит в то, что она существует реально. А некоторые боятся, ведь в Книге Жизни записано не только прошлое и настоящее, но и возможное будущее. Космический закон гласит: тем, кто не уверен, что ход событий можно изменить, лучше не знать обо всём этом.
— А ты можешь читать эту Книгу? — спросил Назар.
Руаэллин улыбнулась:
— Могу. А теперь и ты можешь. Но любое знание даётся для того, чтобы им пользоваться. Так что, пожалуйста, не забывай, что тебе открыт вход в небесную библиотеку! Книга Жизни расскажет обо всём на свете, даст ответ на любой вопрос.
Уходя в этот вечер от наставницы к себе домой, Лас вспоминал, как ярко светились страницы Книги Жизни в руках у Владычицы Йаванны. Во всём этом по-прежнему оставалось много непонятного, но теперь эльфёнок не испытывал никаких сомнений. Возможно, новые знания пригодятся уже скоро: ведь он обязательно должен будет сдать экзамен на самостоятельность, так же, как сдавал Итиль в прошлом году. Руаэллин ещё давно предупреждала об этом, и Солнечный эльф внутренне был готов подтвердить перед Владычицей своё право пользоваться магической силой. Однако в глубине души он всё равно надеялся, что испытание случится не скоро.
Следующий день был вторником, и после университета Назар сразу отправился в музей. Он ещё не успел подумать о том, как быть дальше со стажировкой: острая необходимость в дополнительной нагрузке уже закончилась, но покидать тёплый музейный коллектив всё равно не хотелось.
А самое главное, не хотелось надолго расставаться с Итилем. Рядом с ним было спокойно, тепло и правильно. И потому эльфёнок с радостью каждый день мчался из университета в музей и до вечера занимался там всякой ерундой, которую невозможно назвать настоящей работой. В самом деле, разобрать коробки с антиквариатом, развесить картины, распечатать и наклеить этикетки, найти в библиотеке нужную книгу — это мог бы сделать любой сотрудник. Так что если Назар перестанет ходить в музей, ничего страшного не произойдёт. Но как уйти, если сердце счастливо, а ноги сами ведут туда?
Так ничего и не придумав, Лас решил посоветоваться с другом. Однако едва он поднялся в мезонин, где работали сотрудники исторического отдела, Ярослав тут же потащил его обратно, вниз.
— Алексей Петрович просил зайти, — объяснил Итиль на ходу. — Леди Анна и Галина Марковна уже там. Нас очень ждут.
— Будут бить? — шутливо поинтересовался эльфёнок. Ярослав на это лишь неопределённо улыбнулся.
Эльфов ждали и, судя по всему, бить их никто не собирался. Наоборот, лица женщин светились улыбками, а престарелый директор, сняв очки, загадочно вертел их в руках.
— Итак, молодые люди, в вашей судьбе грядут перемены, — начал он, как только Лас и Итиль вошли. — Присаживайтесь, в ногах правды нет… Решил я, наконец, на пенсию. С нового года директором у вас будет Анна Валентиновна. Да, Назар, и у тебя, потому что мы подумали, что пора тебя зачислить в штат. На полставки, как студента. Согласен?
Эльфёнок быстро, с готовностью кивнул. Как тут не быть согласным, если радость Итиля сверкнула в сердце слепящей вспышкой! Впрочем, внешне Ярослав ничем этого не выдал, только глаза засветились ярче обычного. А Алексей Петрович продолжал:
— Чтобы не снижать темпов работы выставочного отдела, место Анны Валентиновны займёт Галина Марковна.
Подруги переглянулись. Это решение было логичным, потому что они были в курсе всех дел друг друга, и Галина Марковна, без сомнения, являлась единственным человеком, который сможет продолжить работу отдела в том же русле.
— А поскольку исторический отдел у нас остаётся без начальника, то я предлагаю Ярославу возглавить его, — закончил свою торжественную речь Алексей Петрович и накрыл лежащие на столе очки широкой ладонью так, словно поставил точку.
Лас даже плохо помнил, как разгружали автобус у дверей кузни Руслана, перетаскивая внутрь тяжёлые доспехи, сундуки с посудой и мешки с шатрами. Взвалив на плечи свой рюкзак, теперь казавшийся неподъёмным, эльфёнок махнул ребятам на прощание и поплёлся к автобусной остановке. Физическая усталость фестивальных дней не шла ни в какое сравнение с грузом новых впечатлений. Они навалились разом, окутали мысли ватным туманом, отключили сознательное восприятие. От этого и вся дорога домой показалась продолжением какого-то фантастического фильма или сказочного сна.
К реальности Назар вернулся только в ванной. Тёплая вода, о которой так мечталось в сырые дни и холодные ночи, привела его в чувство и очистила мысли от дорожной суеты. И тут он понял, что стал совершенно взрослым магом. Да и не только: как человек, пожалуй, тоже немного повзрослел. Эмоции уже не метались внутри, как ошалевшие кошки, на сердце было очень светло и ясно. Лишь где-то в самом дальнем уголке словно покалывала тупая игла. Ника…
Лас кисло улыбнулся своему отражению, представив, что сейчас вполне смог бы внушить Нике мысль о том, что её решение не было правильным. Внушить — и заставить остаться. А она бы даже не догадалась, что эта воля — не её. И тогда всё было бы, как раньше, может, она бы даже смогла его полюбить. Но Солнечный рыцарь знал, что не сделает этого никогда. Иначе, чем он лучше Магистра, использовавшего свои магические преимущества в личных целях и отправившего на тот свет множество людей? Назар вполне отдавал себе отчёт, что никогда не рискнёт нарушить свободный выбор Ники. Даже если бы она и полюбила его, что это за любовь такая, если идёт не от сердца? Это сплошная ложь, и ничто её не оправдывает.
В большое зеркало хорошо был виден ожог на груди. Лас рассматривал метку Владычицы долго и пристально, с каким-то рассеянным восторгом. Боли давно уже не чувствовалось, хотя ожог получился достаточно заметным. Итиль рассказывал, что его собственную метку перебинтовывала Фроди, и пока шрам заживал, ему тоже не было больно. Там, на реке, Итиль касался отметки Ласа, возможно, в его руках тоже есть целительная сила? Или так подействовала мазь Милы? Сейчас, пожалуй, это не важно. Главное, что камень Анариэ — солнечный авантюрин — теперь с ним навсегда. Теперь Назар не сможет потерять его, выронить или где-то забыть, камень не попадёт в чужие руки, потому что он навечно впаян в его венец. Дарительница Жизни будет вести его так же, как ведёт Итиля Королева Звёзд. Это ли не счастье! А счастливым людям не о чем грустить.
Следующее утро Назар встретил бодрым и отдохнувшим. Казалось, что прежняя жизнь с её безалаберностью навсегда осталась в прошлом. Этот день начинался с чистого листа. Эльфёнок не проспал к первой паре, он вообще был полон решимости оставаться лучшим студентом курса. Но теперь уже не ради того, чтобы отогнать прочь горькие мысли. Просто так надо. Кому надо и зачем? — Лас даже не задавался такими вопросами, внутреннего импульса, побуждающего к действию, ему казалось было достаточно.
На пороге университета он беспечной улыбкой приветствовал стайку младших студенток, а уже к окончанию первой пары весь корпус охватило странное, беспричинное веселье. Словно на факультете солнце взошло! — у студентов и преподавателей в этот день разом случилось хорошее настроение. Отметив это, Назар ничуть не удивился. Всё правильно: солнце должно сиять для всех. Но его беспокоило другое, и в первую же перемену эльфёнок пошёл разыскивать Руаэллин.
Волшебница обнаружилась в деканате. Едва увидев просунувшуюся в приоткрытую дверь золотую макушку, она сразу вышла в коридор.
— Руа, я… — нерешительно начал Назар. — Мне надо с тобой поговорить.
В университете не место разговорам о магии, но Марта Всеволодовна всегда умела очень быстро и незаметно для других превращаться из преподавательницы в прекрасную королеву Галадриэль. И сейчас перед восхищённым взглядом её ученика на мгновение сверкнул этот удивительный образ.
— Приходи сегодня, — негромко сказала она. — Мне всё уже известно.
Лас просиял: словно камень с души свалился! Значит, не нужно искать слова и, сгорая от смущения, пытаться рассказать о том, о чём вообще рассказать невозможно.
Марта Всеволодовна теперь была замужняя дама: этим летом они с Андреем сыграли свадьбу. Церемония вышла скромной, потому что молодые заветную дату держали в секрете. Зато в начале учебного года, когда слухи успели основательно расползтись по городу, студенты Руа и подшефные школьники Андрея просто завалили подарками обоих волшебников. Орлу Шестого Легиона сейчас не было необходимости куда-то уезжать, ведь он выполнил свою миссию. Однако неугомонный археолог не мог сидеть без дела: летом он организовал поисковый отряд, а в середине сентября уже увёз первую группу волонтёров на «Вахту памяти». Поэтому, когда Лас пришёл в гости, Руа была дома одна.
В палисаднике эльфийской королевы цвели цветы, на кухне под потолком позванивали колокольчики, и сама волшебница была прекрасна в длинном шёлковом платье и с бисерными нитями в волосах. Назар вздрогнул, на мгновение представив, что чуть было сам не отвернулся от этого гостеприимного дома и его удивительной хозяйки.
— Руа, я потерял амулет, — начал Лас, как только они устроились за накрытым к чаю столом.
Волшебница кивнула так, словно эти слова были лишь подтверждением новости, которую она давно знала.
— Но взамен должен был получить метку? Так?
— Да. Я обжёгся о камень, а цепочка порвалась…
Назар опустил глаза. Сейчас он чувствовал себя очень неуютно, словно был в чём-то виноват перед своей наставницей. Может быть, в глубине души ему не хотелось взрослеть просто потому, чтобы не терять возможности мысленно общаться с Руа? Конечно, в последнее время, когда требовалось принимать решение, он всё реже обращался к ней за советами. Но её поддержку, дружеское тепло и ласковое участие заменить было нечем.
Руаэллин встала. Шурша длинным платьем, подошла к своему ученику и, запустив пальцы в его золотистую гриву, притянула к себе.
— Мой мальчик, как быстро ты вырос! — Голос её звучал мягко и немного грустно. — Всё правильно. Всё случилось так, как должно.
Платье волшебницы и её волосы пахли цветами. Лас закусил губу, вспомнив день, когда впервые оказался в этом доме. Аромат фиалок, цветущие вишни за окном, нежный звон колокольчиков. И радость, радость, радость! Из которой тогда состояло всё его существо. На сердце было легко и ясно, а впереди открывалась великолепная, безоблачная дорога. Тогда казалось, что так будет всегда…
— Ты не сердишься на меня? — едва слышно прошептал эльфёнок, пряча лицо в шуршащем шёлке платья прекрасной королевы. — Я ведь мог передумать…
Руаэллин опустилась на корточки, тонкими пальцами взяла Ласа за подбородок и повернула его лицо к своему. Взгляды наставницы и ученика встретились.
— Ты мог, и сейчас ещё можешь. И в любой другой момент времени. Потому что никто никогда не отнимет у человека свободы выбора. Вопрос не в этом, а в том, хочет ли твоё сердце такой жизни, какую выбрала Ника?
Эльфёнок молчал. А Руаэллин, глядя на него снизу вверх, продолжала:
— Все люди разные. Кому-то больно от мысли о жизненной неопределённости, а кто-то не боится шагнуть в огонь, лишь бы не уходить из сказки. Сделав свой выбор, Ника тоже принесла жертву. Только ваши жертвы совершенно противоположные: ты готов навсегда отказаться от обычной реальности ради магической, а она — наоборот. Вы с Никой движетесь в разных направлениях. Не надо жалеть о своём выборе.
— О выборе я не жалею, — вздохнул Лас. — Я жалею о том, что нам не дано забывать…
Руаэллин поднялась и, улыбаясь светлой, чуть лукавой улыбкой, стала наливать чай в тонкие фарфоровые чашки.
— Если к ране вовремя прикоснутся руки целителя, то она заживёт без боли. Тебе ли не знать?
Лас ошарашено глянул на наставницу. Мысли его тотчас приняли другое направление:
— Моей метки касались только Итиль и Мила… Так она, получается, тоже целитель?
— А ты проверь! — подмигнула Руа.
Лас задумчиво гонял ложечкой чаинки в чашке. В голове не укладывается! Мила — целитель?! Может, она всё-таки настоящая ведьма? Или фея, как говорил Сэм? Во всяком случае, девушка это не простая. Но как проверить, если они не увидятся раньше, чем через год? А к тому времени многое может измениться.
— То есть, я могу это сделать на расстоянии? И не спрашивая у неё разрешения? — наконец, проговорил Назар. Но тут же, помолчав, с сомнением добавил: — Но тогда мне придётся вторгаться в её сердце. А я так не могу, это не честно!
— По-честному есть другой вариант, — сказала Руа. — Если эта девушка сама откроет тебе сердце.
— А зачем ей так открываться мне? Мы ведь даже не друзья, — удивился Лас.
Волшебница на это только непонятно улыбнулась и, меняя тему, спросила с озорным лукавством:
— Расскажи-ка мне лучше, как маленький эльф чувствовал себя на большом фестивале?
Лас рассмеялся и рассказал наставнице обо всём. О том, как он познакомился с ребятами из калужского клуба, как Мирослава выиграла бои на мечах среди девушек, а Итиль стал первым в лучном турнире. Рассказал про выходку Сэма и игру в Вильгельма Телля, про яблоко и про то, как они ночью вместе с Итилем и Милой ходили проверять вновь открывшиеся магические возможности. Как на следующий день было замечательное представление, и как потом он пошёл в храм Сергия Радонежского.
— Там, внутри, я чувствовал себя очень странно, — говорил Назар. Руаэллин внимательно слушала. — Было ужасно неловко от того, что я не верующий, но совершенно не мог заставить себя оттуда уйти. Потому что видел там… одну вещь, — эльфёнок на мгновение запнулся и почему-то смущённо опустил глаза, вспомнив о венке из спелой душистой земляники. — В этом видении я чувствовал себя так же, как в другом, когда Владычица показывала мне Книгу. Ты знаешь об этом?
Волшебница отрицательно качнула головой:
— Нет, это было только для тебя. Но я, кажется, знаю, о какой Книге ты говоришь.
У Ласа загорелись глаза. Он тут же спросил:
— Знаешь? А можешь рассказать? Ведь наверняка в этой Книге записано не только моё прошлое, и всё не так просто!
— Не просто, — кивнула Руаэллин, — но и не сложно. Книга Жизни для каждого своя и в то же время — общая для всех. Христиане верят, что у каждого человека есть ангел-летописец. Он записывает всё, что человек думал, делал и чувствовал, в особый свиток, и на основе этих записей человека посмертно отправляют в ад или в рай. А у эзотериков существует такое понятие, как Хроники Акаши. Это особое хранилище всей памяти человечества. Каждый увидит там как собственный свиток, так и свитки всех людей, когда-либо живших на Земле. По всей вероятности, Дарительница Жизни пустила тебя в особую небесную библиотеку. Хоть она и открыта для всех, только работать в этой библиотеке могут лишь единицы.
— Почему?
— По разным причинам. Кто-то просто не знает о ней, кто-то не верит в то, что она существует реально. А некоторые боятся, ведь в Книге Жизни записано не только прошлое и настоящее, но и возможное будущее. Космический закон гласит: тем, кто не уверен, что ход событий можно изменить, лучше не знать обо всём этом.
— А ты можешь читать эту Книгу? — спросил Назар.
Руаэллин улыбнулась:
— Могу. А теперь и ты можешь. Но любое знание даётся для того, чтобы им пользоваться. Так что, пожалуйста, не забывай, что тебе открыт вход в небесную библиотеку! Книга Жизни расскажет обо всём на свете, даст ответ на любой вопрос.
Уходя в этот вечер от наставницы к себе домой, Лас вспоминал, как ярко светились страницы Книги Жизни в руках у Владычицы Йаванны. Во всём этом по-прежнему оставалось много непонятного, но теперь эльфёнок не испытывал никаких сомнений. Возможно, новые знания пригодятся уже скоро: ведь он обязательно должен будет сдать экзамен на самостоятельность, так же, как сдавал Итиль в прошлом году. Руаэллин ещё давно предупреждала об этом, и Солнечный эльф внутренне был готов подтвердить перед Владычицей своё право пользоваться магической силой. Однако в глубине души он всё равно надеялся, что испытание случится не скоро.
Часть 2
Следующий день был вторником, и после университета Назар сразу отправился в музей. Он ещё не успел подумать о том, как быть дальше со стажировкой: острая необходимость в дополнительной нагрузке уже закончилась, но покидать тёплый музейный коллектив всё равно не хотелось.
А самое главное, не хотелось надолго расставаться с Итилем. Рядом с ним было спокойно, тепло и правильно. И потому эльфёнок с радостью каждый день мчался из университета в музей и до вечера занимался там всякой ерундой, которую невозможно назвать настоящей работой. В самом деле, разобрать коробки с антиквариатом, развесить картины, распечатать и наклеить этикетки, найти в библиотеке нужную книгу — это мог бы сделать любой сотрудник. Так что если Назар перестанет ходить в музей, ничего страшного не произойдёт. Но как уйти, если сердце счастливо, а ноги сами ведут туда?
Так ничего и не придумав, Лас решил посоветоваться с другом. Однако едва он поднялся в мезонин, где работали сотрудники исторического отдела, Ярослав тут же потащил его обратно, вниз.
— Алексей Петрович просил зайти, — объяснил Итиль на ходу. — Леди Анна и Галина Марковна уже там. Нас очень ждут.
— Будут бить? — шутливо поинтересовался эльфёнок. Ярослав на это лишь неопределённо улыбнулся.
Эльфов ждали и, судя по всему, бить их никто не собирался. Наоборот, лица женщин светились улыбками, а престарелый директор, сняв очки, загадочно вертел их в руках.
— Итак, молодые люди, в вашей судьбе грядут перемены, — начал он, как только Лас и Итиль вошли. — Присаживайтесь, в ногах правды нет… Решил я, наконец, на пенсию. С нового года директором у вас будет Анна Валентиновна. Да, Назар, и у тебя, потому что мы подумали, что пора тебя зачислить в штат. На полставки, как студента. Согласен?
Эльфёнок быстро, с готовностью кивнул. Как тут не быть согласным, если радость Итиля сверкнула в сердце слепящей вспышкой! Впрочем, внешне Ярослав ничем этого не выдал, только глаза засветились ярче обычного. А Алексей Петрович продолжал:
— Чтобы не снижать темпов работы выставочного отдела, место Анны Валентиновны займёт Галина Марковна.
Подруги переглянулись. Это решение было логичным, потому что они были в курсе всех дел друг друга, и Галина Марковна, без сомнения, являлась единственным человеком, который сможет продолжить работу отдела в том же русле.
— А поскольку исторический отдел у нас остаётся без начальника, то я предлагаю Ярославу возглавить его, — закончил свою торжественную речь Алексей Петрович и накрыл лежащие на столе очки широкой ладонью так, словно поставил точку.
