И девушка решительно постучала в дверь.
— М? — глухо откликнулась наставница.
Викис просунула нос в щелочку:
— Можно?
— Заходи, — Майрита устало откинулась на спинку стула.
— Что это тут у вас? — Викис кивнула на разбросанные по столу бумаги.
— Наследство моего учителя, магистра Вертиса. Разбираю вот. Два года — а только сейчас руки дошли. Мы с Ренсом подозреваем, что именно благодаря ему ты попала в наш мир.
— Вот как? — у Викис на этот счет было свое мнение: она в глубине души была уверена, что без ветра тут не обошлось.
И не то чтобы ветер напрямую сообщил ей об этом... Да и как бы он смог? Однако что-то такое проскальзывало в их отношениях...
Но магистр Вертис, придворный маг Альетаны? Викис приблизилась к столу и уставилась на бумаги — большей частью разрозненные листы с непонятными символами, пометками, закорючками. Отдельно — несколько страниц, явно побывавших в огне. Они-то Викис и заинтересовали.
— Можно? — а рука уже потянулась, не дожидаясь разрешения, потому что удержаться было совершенно невозможно.
— Осторожно только, они совсем хрупкие!
Ничего, хрупкие — это не страшно, с таким Викис уже умеет обращаться. Нужно всего лишь создать тончайшую воздушную прослойку между пальцами и предметом. Это из бытовой магии... Зато теперь можно поднести к глазам... сокровище.
— Ты хоть прочесть-то это сумеешь? — скептически хмыкнула наставница. — Почерк у магистра... — Майрита задумалась, подбирая подходящий эпитет, но не нашла и в итоге ограничилась многозначительным молчанием.
— Сумею, — коротко отозвалась Викис.
Еще бы не суметь — да она этот почерк корявый вдоль и поперек изучила! Имя магистра Вертиса она не раз слышала от наставников, но до сих пор ей в голову не могло прийти, что магистр и тот таинственный маг, что спрятал (или забыл?) свои записи в книге, — одно и то же лицо.
Викис опустилась в свободное кресло и погрузилась в чтение. Хотя, конечно, «углубилась» — это громко сказано: записи представляли собой обрывки мыслей — без конца, без начала, без связи между собой. Это могло бы быть дневником, если бы содержалось в одной тетради, но нет — казалось, мысли записывались на ту бумажку, которая в данный момент попала под руку, а потом эти бумажки собрали скопом и бросили в пламя камина, не столько скрывая тайны, сколько расставаясь с прошлым, подводя черту.
«Уходить не страшно... но Он тревожен и пытается сообщить мне свою тревогу не только наяву, но и в сновидениях... Плохо, что я не слишком хорошо научился различать оттенки Его эмоций и желаний, слишком поздно пришел... Понял, что он боится потери... ...некому передать... Необходим четвертый, хотя бы один... за столько лет мои записи никого не привели... сам указал нужную страницу, теперь знаю, как... Хочется верить, что не зря...»
Поняла ли Викис что-нибудь из этих разрозненных, рассыпанных по отдельным листкам фраз? Ей казалось, что она близка к догадке, но... если допустить, что все именно так, как ей думается, то придется поверить в собственную исключительность, избранность. В то, что именно она нужна стихии, потому что здесь — в этом мире — таких не нашлось. Если, конечно, «Он» — это Ветер. Или Воздух. И если те записи были намеренно спрятаны в школьной библиотеке. И если...
Слишком много было всяких «если». И Викис решила, что верить она подождет. Может, у нее просто слишком уж разыгралась фантазия? Наверняка ведь все эти слова можно истолковать и по-другому...
Девушка поднялась с кресла и молча положила листочки на стол перед наставницей.
— Поняла что-нибудь? — с любопытством взглянула на нее Майрита.
— Кое-что... наверно... да... — отозвалась Викис и в задумчивости покинула кабинет.
Спать ей в ту ночь почти не пришлось — мысли не давали. В конце концов она призвала ветер и отдалась на его волю, ибо только он в состоянии подарить сон, когда в голове царит такое безобразие.
Ветер надежд не обманул, навеял не только сон, но и сновидения — счастливые, умиротворяющие. И утром Викис поняла, что все волнения были зря. Какая, в самом деле, разница, чьей волей попала она в этот мир? Раз попала, значит, так было надо. Значит, здесь она нужнее. Да, она потеряла семью, но зато обрела друзей. Керкис, наставники, Тернис и всё братство... да и сам ветер — чем не друг? И учит нужному, и не давит, и развлекает, и на помощь придет, если потребуется. Ей нравится с ним. И ему с ней, кажется, тоже. Так почему бы и нет?..
Словом, с постели Викис вскочила бодрая и пылающая жаждой свершений... скромных, как раз по своему размеру.
Правда, день выдался странный. Сначала Тернис исчез. Не то что бы потерялся, просто отпросился у магистра Нолеров город, а Викис с собой брать не захотел. Поэтому весь наставнический энтузиазм Ренса достался ей одной, и вечером она покидала площадку едва ли не на четвереньках.
Тернис явился из города к вечеру, был задумчив, отмалчивался, когда Викис теребила его вопросами, а после ужина постучался к ней в комнату. Викис даже удивилась — она успела прийти к выводу, что парень сегодня к разговорам не расположен.
А он с порога:
— Я пришел поделиться с тобой своей тайной.
Викис отложила книгу и во все глаза уставилась на него. Тайны — это, конечно, захватывающе интересно... Но еще и тревожно, особенно если их открывают вдруг, без видимых причин.
А Тернис, проигнорировав свободное кресло, плюхнулся рядом с ней на подлокотник и приобнял девушку за плечи, прижав к себе. И говорил он горячим шепотом прямо ей в макушку, словно не решаясь заглянуть в глаза:
— Я скрывал от тебя свое происхождение, потому что боялся, что оно встанет между нами. Сегодня у меня есть надежда, что этого не произойдет... Дело в том, что я сын короля Ирегайи...
— Принц! — глупо хихикнула Викис, пытаясь поймать разбегающиеся мысли.
— Не наследный... Теперь уже точно... И вообще бастард. Король не был женат на моей матери. Любил, но жениться на представительнице опального рода не мог. После ее смерти взял себе жену, она родила ему двух дочерей, но вот с наследником никак не получалось. Сегодня я получил письмо... от своего доверенного слуги — камердинера Троя... Мачеха родила сына. Теперь в Ирегайе есть официальный наследник престола, слава высшим силам...
— Постой, я не поняла... Ты этому рад, что ли?
— Да, — тихо ответил Тернис. — Для меня это означает свободу. Свободу выбирать, с кем идти по одному пути. Я никогда не хотел власти. Кроме того, надеюсь, я могу больше не бояться за свою жизнь.
— Как это? — выдохнула Викис.
— Очень просто... Мачеха всегда видела во мне угрозу. Если бы она не родила сына, трон после отца должен был унаследовать я, как признанный бастард. Не будь меня, власть перешла бы к одной из сестер... В общем, королева несколько раз пыталась избавиться от меня... подстраивала несчастные случаи. Я пытался говорить с отцом, но он не верил. Безвыходная ситуация: знаешь точно, а доказать ничего не можешь. Зато она имела массу возможностей влиять на отца, — горько усмехнулся Тернис, — не знаю, что она ему обо мне рассказывала, но я видел в его глазах боль и отвращение. Хотел уехать куда-нибудь, но отец не отпускал. Думал, позволит отречься от наследования короны — но нет... И тогда я уехал тайком. Устал бояться. Да и учиться очень хотелось. Я не стал брать чужое имя, сократил свое, и назвал девичью фамилию бабушки по материнской линии. Она бы точно не возражала.
— Как же тебя зовут на самом деле?
— Эатернис.
— Эатернис, — Викис попробовала это имя на вкус, покатала на языке, — принц Эатернис.
— Не принц, — шепнул парень, — просто Тернис. Для тебя — всегда.
— Почему? — она и сама не понимала, о чем спрашивает.
Но Тернис, кажется, понял:
— Потому что я теперь свободен. Потому что могу с чистой совестью выбирать, где и с кем быть. Я боялся рассказывать тебе об этом, потому что был связан — у наследника престола слишком много ограничений. Но я больше не наследник.
И Тернис провел пальцем по ее скуле, а когда она подняла голову, губами снял одинокую слезинку с ее щеки.
— Ты плачешь? Почему?
Если бы было так просто объяснить, почему катятся слезы из глаз! Как можно сказать парню, что тебе его просто жалко? Что болью в сердце отзывается его сиротское детство, взросление при дворе, где злая мачеха и интриги?
Да, у принцев тоже бывают злые мачехи. Им тоже нужны феи-крестные, вот ведь странно... Все-таки жизнь — не самая добрая сказка, даже если это жизнь в волшебном мире.
А потом Викис сидела на коленях у своего принца, а он накручивал на палец прядку ее волос. Она больше не плакала, а он ничего не говорил. Зачем, если все и так ясно?
Как-то незаметно девушка пригрелась в теплых объятиях и начала проваливаться в дрему, и парень осторожно переложил ее на кровать и тихонько вышел, оставив любимую наедине с невидимым Керкисом: пусть дух охраняет ее покой.
В гостиной загородного имения магистра Нолеро было тихо. Наставники молча переваривали только что отзвучавшие откровения нового ученика: о его прошлом, настоящем и надеждах на будущее.
Не то чтобы Тернису так уж нужно было рассказать им обо всем, да и вообще говорить о превратностях судьбы с кем-нибудь, кроме Викис. Но вот захотелось почему-то. Наверное, просто устал молчать, держать всё в себе, а тут вдруг прорвало. Ну и то, что магистры были наставниками, а значит, в какой-то мере, и опекунами сироты-ученицы, делало откровенность осмысленной и даже необходимой.
— Ты бы все-таки не спешил... — Майрита смотрела на него сочувственно и встревоженно.
— Да, парень, — Ренс поднялся, чтобы разлить вино по бокалам, — я бы посоветовал тебе не пороть горячку и... не питать ложных надежд. Преждевременных. Поверь моему чутью.
— И что же сообщает вам ваше чутье? — с мрачным сарказмом осведомился Тернис.
— Что все еще может измениться. И не раз. Причем измениться круто. А своему чутью я привык доверять, оно не раз спасало мне жизнь и уберегало от неприятностей. И тебя убережет, если прислушаешься.
Чутье мага — это да... это серьезно. Такое заявление не проигнорируешь. С другой стороны... а что такого он собирался делать? Всего лишь перестать скрывать свое отношение к Викис. От нее. От себя. Да и от остальных тоже.
И Тернис, улыбнувшись своим мыслям, с явным облегчением откинулся на спинку стула и сделал первый глоток из своего бокала.
Всё будет. Пусть не сразу, пусть не слишком легко и даже окольными путями, вопреки прихотливо меняющимся обстоятельствам, но — будет. Он ведь тоже маг. И у него тоже есть чутье.
У обычных людей так много приключений, в то время как чудаки все время жалуются на скуку. (Г. К. Честертон «Ортодоксия»)
— Это я удачно зашёл... (к/ф «Иван Васильевич меняет профессию»)
— Нет, это ни в какие ворота не лезет! Они что думают, нормальный человек способен все это запомнить?!
— А кто здесь нормальный человек? — нагло ухмыльнулся Керкис.
— Ах ты!.. — гневно выдохнула Викис и запустила в языкатого фамильяра подушкой, благо теперь, когда он пребывал в материальной форме, это могло возыметь некоторый эффект.
Могло. Но не возымело. Даже во плоти дух обладал сверхъестественной скоростью и реакцией, поэтому подушка, пролетев через то место, где Керкис находился еще мгновение назад, шмякнулась о стену и обрушилась на пустующую кровать Кейры.
Соседка в эти выходные отправилась на какое-то семейное торжество, а потому комната была в полном распоряжении Викис. Ну и Керкиса, конечно, который получил возможность, как он выразился, «размяться» — погулять в материальном виде.
Впрочем, разминался он почти каждую ночь, охотясь на мелкую и не очень живность в школьном парке и за его пределами — передвижениям духа школьная защитная система никак не препятствовала.
— Это потому что ты дух? — спросила как-то Викис.
Ее беспокоило, что такие полуматериальные создания могут шастать туда-сюда, а значит, защита школы несовершенна.
— Это потому, что я твой фамильяр. Твой, понимаешь? — снисходительно пояснял Керкис. — У меня привязка внутри есть.
Пикировки с язвительным фамильяром скрашивали заполненные учебой выходные. Вот так метнешь подушку — и на душе легче становится. Не слишком красиво, конечно, не по этикету, но духу-то ничего, он отскочит или развоплотится, а потом вернется и на время прикусит свой острый язычок и даже, может быть, погоняет Викис по материалу. По этому самому этикету.
Друзья удивлялись, что Викис, девушка неглупая и с хорошей памятью, столько времени над таким несложным, в общем-то, предметом проводит. Но поди объясни, насколько для нее это все ново — то, что у других с детства на слуху. Даже у лесных, которые в городах почти никогда не селятся.
А этикет — это не только ложки-вилки и глубина реверанса, это еще и обращения к знати разных рангов, к горожанам, к селянам, которые от страны к стране меняются. Говорят, это пережиток с тех давних времен, когда в каждом государстве на своем языке говорили. Когда это было, никто и не помнит уже, но вот культурные различия оказались куда более цепкими, чем людская память. И учи теперь, Викис, кого сиятельным называть, а кого пресветлым.
В некоторых странах, в том же Сайротоне, например, верхушка общества так сложно устроена, что жизни, наверно, не хватит, чтобы во все это вникнуть. В Ирегайе попроще, никаких тебе графьев-баронов, три круга: малый — это приближенная к трону знать, средний — рангом пониже, и большой — все остальные дворяне. Три вида приставок к фамилии, три формы обращения. Везде бы так!
Правда, лазеечку для себя Викис все-таки нашла: ветер. Конечно, стоило немалого труда объяснить тому, кто общается за пределами слов, что именно ей нужно. Зато теперь можно было каждую ночь смотреть «кино» со сценами из жизни высшего (и не только) света разных королевств, когда-то подсмотренными и подслушанными пронырливым ветерком. Такие вот наглядные материалы к курсу этикета. Ну а что? Каждый выкручивается как может.
Зато с бытовой магией у Викис проблем теперь не было: магистр Лернис так натаскала ее за каникулы, что магичила она теперь автоматически, не задумываясь. Ответственная наставница считала сложности ученицы своим упущением и очень сокрушалась по этому поводу:
— Вот ведь! Не надо было твое обучение полностью на откуп этому вояке отдавать...
Впрочем, «вояке» Викис была очень признательна — и за физическую подготовку, и за магическую. Взять хотя бы тот щит, который спас их с Кейрой при отборе. Ну, насчет «спас», это, конечно, преувеличение: теперь-то она понимает, что всего на мгновение опередила декана со своим щитом, но все равно отрадно сознавать, что она это сумела.
С Кейрой, кстати, они потом обсуждали то происшествие. Ее удивило, что соседка тогда так спокойно отнеслась к нападению. Оказалось, такие вот вспышки у разочарованных выбором «ока» абитуриентов — явление вполне обычное. Кейре еще раньше брат рассказывал, предупреждал, чтобы не пугалась, если что, — еще ни разу от этих бедняг никто не пострадал. Чаще всего тяжело воспринимали выбор кристалла те, кто мечтал о карьере боевого мага или целителя. Но если первые реагировали агрессивными вспышками, то вторые — слезами и пафосными выступлениями о несправедливости жизни.
— М? — глухо откликнулась наставница.
Викис просунула нос в щелочку:
— Можно?
— Заходи, — Майрита устало откинулась на спинку стула.
— Что это тут у вас? — Викис кивнула на разбросанные по столу бумаги.
— Наследство моего учителя, магистра Вертиса. Разбираю вот. Два года — а только сейчас руки дошли. Мы с Ренсом подозреваем, что именно благодаря ему ты попала в наш мир.
— Вот как? — у Викис на этот счет было свое мнение: она в глубине души была уверена, что без ветра тут не обошлось.
И не то чтобы ветер напрямую сообщил ей об этом... Да и как бы он смог? Однако что-то такое проскальзывало в их отношениях...
Но магистр Вертис, придворный маг Альетаны? Викис приблизилась к столу и уставилась на бумаги — большей частью разрозненные листы с непонятными символами, пометками, закорючками. Отдельно — несколько страниц, явно побывавших в огне. Они-то Викис и заинтересовали.
— Можно? — а рука уже потянулась, не дожидаясь разрешения, потому что удержаться было совершенно невозможно.
— Осторожно только, они совсем хрупкие!
Ничего, хрупкие — это не страшно, с таким Викис уже умеет обращаться. Нужно всего лишь создать тончайшую воздушную прослойку между пальцами и предметом. Это из бытовой магии... Зато теперь можно поднести к глазам... сокровище.
— Ты хоть прочесть-то это сумеешь? — скептически хмыкнула наставница. — Почерк у магистра... — Майрита задумалась, подбирая подходящий эпитет, но не нашла и в итоге ограничилась многозначительным молчанием.
— Сумею, — коротко отозвалась Викис.
Еще бы не суметь — да она этот почерк корявый вдоль и поперек изучила! Имя магистра Вертиса она не раз слышала от наставников, но до сих пор ей в голову не могло прийти, что магистр и тот таинственный маг, что спрятал (или забыл?) свои записи в книге, — одно и то же лицо.
Викис опустилась в свободное кресло и погрузилась в чтение. Хотя, конечно, «углубилась» — это громко сказано: записи представляли собой обрывки мыслей — без конца, без начала, без связи между собой. Это могло бы быть дневником, если бы содержалось в одной тетради, но нет — казалось, мысли записывались на ту бумажку, которая в данный момент попала под руку, а потом эти бумажки собрали скопом и бросили в пламя камина, не столько скрывая тайны, сколько расставаясь с прошлым, подводя черту.
«Уходить не страшно... но Он тревожен и пытается сообщить мне свою тревогу не только наяву, но и в сновидениях... Плохо, что я не слишком хорошо научился различать оттенки Его эмоций и желаний, слишком поздно пришел... Понял, что он боится потери... ...некому передать... Необходим четвертый, хотя бы один... за столько лет мои записи никого не привели... сам указал нужную страницу, теперь знаю, как... Хочется верить, что не зря...»
Поняла ли Викис что-нибудь из этих разрозненных, рассыпанных по отдельным листкам фраз? Ей казалось, что она близка к догадке, но... если допустить, что все именно так, как ей думается, то придется поверить в собственную исключительность, избранность. В то, что именно она нужна стихии, потому что здесь — в этом мире — таких не нашлось. Если, конечно, «Он» — это Ветер. Или Воздух. И если те записи были намеренно спрятаны в школьной библиотеке. И если...
Слишком много было всяких «если». И Викис решила, что верить она подождет. Может, у нее просто слишком уж разыгралась фантазия? Наверняка ведь все эти слова можно истолковать и по-другому...
Девушка поднялась с кресла и молча положила листочки на стол перед наставницей.
— Поняла что-нибудь? — с любопытством взглянула на нее Майрита.
— Кое-что... наверно... да... — отозвалась Викис и в задумчивости покинула кабинет.
Спать ей в ту ночь почти не пришлось — мысли не давали. В конце концов она призвала ветер и отдалась на его волю, ибо только он в состоянии подарить сон, когда в голове царит такое безобразие.
Ветер надежд не обманул, навеял не только сон, но и сновидения — счастливые, умиротворяющие. И утром Викис поняла, что все волнения были зря. Какая, в самом деле, разница, чьей волей попала она в этот мир? Раз попала, значит, так было надо. Значит, здесь она нужнее. Да, она потеряла семью, но зато обрела друзей. Керкис, наставники, Тернис и всё братство... да и сам ветер — чем не друг? И учит нужному, и не давит, и развлекает, и на помощь придет, если потребуется. Ей нравится с ним. И ему с ней, кажется, тоже. Так почему бы и нет?..
Словом, с постели Викис вскочила бодрая и пылающая жаждой свершений... скромных, как раз по своему размеру.
Правда, день выдался странный. Сначала Тернис исчез. Не то что бы потерялся, просто отпросился у магистра Нолеров город, а Викис с собой брать не захотел. Поэтому весь наставнический энтузиазм Ренса достался ей одной, и вечером она покидала площадку едва ли не на четвереньках.
Тернис явился из города к вечеру, был задумчив, отмалчивался, когда Викис теребила его вопросами, а после ужина постучался к ней в комнату. Викис даже удивилась — она успела прийти к выводу, что парень сегодня к разговорам не расположен.
А он с порога:
— Я пришел поделиться с тобой своей тайной.
Викис отложила книгу и во все глаза уставилась на него. Тайны — это, конечно, захватывающе интересно... Но еще и тревожно, особенно если их открывают вдруг, без видимых причин.
А Тернис, проигнорировав свободное кресло, плюхнулся рядом с ней на подлокотник и приобнял девушку за плечи, прижав к себе. И говорил он горячим шепотом прямо ей в макушку, словно не решаясь заглянуть в глаза:
— Я скрывал от тебя свое происхождение, потому что боялся, что оно встанет между нами. Сегодня у меня есть надежда, что этого не произойдет... Дело в том, что я сын короля Ирегайи...
— Принц! — глупо хихикнула Викис, пытаясь поймать разбегающиеся мысли.
— Не наследный... Теперь уже точно... И вообще бастард. Король не был женат на моей матери. Любил, но жениться на представительнице опального рода не мог. После ее смерти взял себе жену, она родила ему двух дочерей, но вот с наследником никак не получалось. Сегодня я получил письмо... от своего доверенного слуги — камердинера Троя... Мачеха родила сына. Теперь в Ирегайе есть официальный наследник престола, слава высшим силам...
— Постой, я не поняла... Ты этому рад, что ли?
— Да, — тихо ответил Тернис. — Для меня это означает свободу. Свободу выбирать, с кем идти по одному пути. Я никогда не хотел власти. Кроме того, надеюсь, я могу больше не бояться за свою жизнь.
— Как это? — выдохнула Викис.
— Очень просто... Мачеха всегда видела во мне угрозу. Если бы она не родила сына, трон после отца должен был унаследовать я, как признанный бастард. Не будь меня, власть перешла бы к одной из сестер... В общем, королева несколько раз пыталась избавиться от меня... подстраивала несчастные случаи. Я пытался говорить с отцом, но он не верил. Безвыходная ситуация: знаешь точно, а доказать ничего не можешь. Зато она имела массу возможностей влиять на отца, — горько усмехнулся Тернис, — не знаю, что она ему обо мне рассказывала, но я видел в его глазах боль и отвращение. Хотел уехать куда-нибудь, но отец не отпускал. Думал, позволит отречься от наследования короны — но нет... И тогда я уехал тайком. Устал бояться. Да и учиться очень хотелось. Я не стал брать чужое имя, сократил свое, и назвал девичью фамилию бабушки по материнской линии. Она бы точно не возражала.
— Как же тебя зовут на самом деле?
— Эатернис.
— Эатернис, — Викис попробовала это имя на вкус, покатала на языке, — принц Эатернис.
— Не принц, — шепнул парень, — просто Тернис. Для тебя — всегда.
— Почему? — она и сама не понимала, о чем спрашивает.
Но Тернис, кажется, понял:
— Потому что я теперь свободен. Потому что могу с чистой совестью выбирать, где и с кем быть. Я боялся рассказывать тебе об этом, потому что был связан — у наследника престола слишком много ограничений. Но я больше не наследник.
И Тернис провел пальцем по ее скуле, а когда она подняла голову, губами снял одинокую слезинку с ее щеки.
— Ты плачешь? Почему?
Если бы было так просто объяснить, почему катятся слезы из глаз! Как можно сказать парню, что тебе его просто жалко? Что болью в сердце отзывается его сиротское детство, взросление при дворе, где злая мачеха и интриги?
Да, у принцев тоже бывают злые мачехи. Им тоже нужны феи-крестные, вот ведь странно... Все-таки жизнь — не самая добрая сказка, даже если это жизнь в волшебном мире.
А потом Викис сидела на коленях у своего принца, а он накручивал на палец прядку ее волос. Она больше не плакала, а он ничего не говорил. Зачем, если все и так ясно?
Как-то незаметно девушка пригрелась в теплых объятиях и начала проваливаться в дрему, и парень осторожно переложил ее на кровать и тихонько вышел, оставив любимую наедине с невидимым Керкисом: пусть дух охраняет ее покой.
***
В гостиной загородного имения магистра Нолеро было тихо. Наставники молча переваривали только что отзвучавшие откровения нового ученика: о его прошлом, настоящем и надеждах на будущее.
Не то чтобы Тернису так уж нужно было рассказать им обо всем, да и вообще говорить о превратностях судьбы с кем-нибудь, кроме Викис. Но вот захотелось почему-то. Наверное, просто устал молчать, держать всё в себе, а тут вдруг прорвало. Ну и то, что магистры были наставниками, а значит, в какой-то мере, и опекунами сироты-ученицы, делало откровенность осмысленной и даже необходимой.
— Ты бы все-таки не спешил... — Майрита смотрела на него сочувственно и встревоженно.
— Да, парень, — Ренс поднялся, чтобы разлить вино по бокалам, — я бы посоветовал тебе не пороть горячку и... не питать ложных надежд. Преждевременных. Поверь моему чутью.
— И что же сообщает вам ваше чутье? — с мрачным сарказмом осведомился Тернис.
— Что все еще может измениться. И не раз. Причем измениться круто. А своему чутью я привык доверять, оно не раз спасало мне жизнь и уберегало от неприятностей. И тебя убережет, если прислушаешься.
Чутье мага — это да... это серьезно. Такое заявление не проигнорируешь. С другой стороны... а что такого он собирался делать? Всего лишь перестать скрывать свое отношение к Викис. От нее. От себя. Да и от остальных тоже.
И Тернис, улыбнувшись своим мыслям, с явным облегчением откинулся на спинку стула и сделал первый глоток из своего бокала.
Всё будет. Пусть не сразу, пусть не слишком легко и даже окольными путями, вопреки прихотливо меняющимся обстоятельствам, но — будет. Он ведь тоже маг. И у него тоже есть чутье.
Часть II . Фея на тропе войны
Глава 1. ОПАСНЫЕ ТАЙНЫ
У обычных людей так много приключений, в то время как чудаки все время жалуются на скуку. (Г. К. Честертон «Ортодоксия»)
— Это я удачно зашёл... (к/ф «Иван Васильевич меняет профессию»)
— Нет, это ни в какие ворота не лезет! Они что думают, нормальный человек способен все это запомнить?!
— А кто здесь нормальный человек? — нагло ухмыльнулся Керкис.
— Ах ты!.. — гневно выдохнула Викис и запустила в языкатого фамильяра подушкой, благо теперь, когда он пребывал в материальной форме, это могло возыметь некоторый эффект.
Могло. Но не возымело. Даже во плоти дух обладал сверхъестественной скоростью и реакцией, поэтому подушка, пролетев через то место, где Керкис находился еще мгновение назад, шмякнулась о стену и обрушилась на пустующую кровать Кейры.
Соседка в эти выходные отправилась на какое-то семейное торжество, а потому комната была в полном распоряжении Викис. Ну и Керкиса, конечно, который получил возможность, как он выразился, «размяться» — погулять в материальном виде.
Впрочем, разминался он почти каждую ночь, охотясь на мелкую и не очень живность в школьном парке и за его пределами — передвижениям духа школьная защитная система никак не препятствовала.
— Это потому что ты дух? — спросила как-то Викис.
Ее беспокоило, что такие полуматериальные создания могут шастать туда-сюда, а значит, защита школы несовершенна.
— Это потому, что я твой фамильяр. Твой, понимаешь? — снисходительно пояснял Керкис. — У меня привязка внутри есть.
Пикировки с язвительным фамильяром скрашивали заполненные учебой выходные. Вот так метнешь подушку — и на душе легче становится. Не слишком красиво, конечно, не по этикету, но духу-то ничего, он отскочит или развоплотится, а потом вернется и на время прикусит свой острый язычок и даже, может быть, погоняет Викис по материалу. По этому самому этикету.
Друзья удивлялись, что Викис, девушка неглупая и с хорошей памятью, столько времени над таким несложным, в общем-то, предметом проводит. Но поди объясни, насколько для нее это все ново — то, что у других с детства на слуху. Даже у лесных, которые в городах почти никогда не селятся.
А этикет — это не только ложки-вилки и глубина реверанса, это еще и обращения к знати разных рангов, к горожанам, к селянам, которые от страны к стране меняются. Говорят, это пережиток с тех давних времен, когда в каждом государстве на своем языке говорили. Когда это было, никто и не помнит уже, но вот культурные различия оказались куда более цепкими, чем людская память. И учи теперь, Викис, кого сиятельным называть, а кого пресветлым.
В некоторых странах, в том же Сайротоне, например, верхушка общества так сложно устроена, что жизни, наверно, не хватит, чтобы во все это вникнуть. В Ирегайе попроще, никаких тебе графьев-баронов, три круга: малый — это приближенная к трону знать, средний — рангом пониже, и большой — все остальные дворяне. Три вида приставок к фамилии, три формы обращения. Везде бы так!
Правда, лазеечку для себя Викис все-таки нашла: ветер. Конечно, стоило немалого труда объяснить тому, кто общается за пределами слов, что именно ей нужно. Зато теперь можно было каждую ночь смотреть «кино» со сценами из жизни высшего (и не только) света разных королевств, когда-то подсмотренными и подслушанными пронырливым ветерком. Такие вот наглядные материалы к курсу этикета. Ну а что? Каждый выкручивается как может.
Зато с бытовой магией у Викис проблем теперь не было: магистр Лернис так натаскала ее за каникулы, что магичила она теперь автоматически, не задумываясь. Ответственная наставница считала сложности ученицы своим упущением и очень сокрушалась по этому поводу:
— Вот ведь! Не надо было твое обучение полностью на откуп этому вояке отдавать...
Впрочем, «вояке» Викис была очень признательна — и за физическую подготовку, и за магическую. Взять хотя бы тот щит, который спас их с Кейрой при отборе. Ну, насчет «спас», это, конечно, преувеличение: теперь-то она понимает, что всего на мгновение опередила декана со своим щитом, но все равно отрадно сознавать, что она это сумела.
С Кейрой, кстати, они потом обсуждали то происшествие. Ее удивило, что соседка тогда так спокойно отнеслась к нападению. Оказалось, такие вот вспышки у разочарованных выбором «ока» абитуриентов — явление вполне обычное. Кейре еще раньше брат рассказывал, предупреждал, чтобы не пугалась, если что, — еще ни разу от этих бедняг никто не пострадал. Чаще всего тяжело воспринимали выбор кристалла те, кто мечтал о карьере боевого мага или целителя. Но если первые реагировали агрессивными вспышками, то вторые — слезами и пафосными выступлениями о несправедливости жизни.
