– Да. Ещё разрешения на выезд и…
– Нежить – в сверхсрочные и на весь отдел, – не слушая, затараторила Тимофеева. Взор её был обращён к потолку: то ли припоминала, то ли выказывала презрение. – Загранку – мне на подпись, жалобы – в срочное Максу. Если кому-то по делу сюда надо, назначь встречи в календаре и отправь официальные приглашения. Остальное раскидай по отделам, если мимо попало.
– Спасибо!
– Ага.
Оксану обуревало деятельное беспокойство. Она сбегала за чаем, полила оставшийся без присмотра цветок, пару раз безуспешно попыталась вызвать Зарецкого на разговор и даже зачем-то сунулась в пустующий кабинет начальника. Потом выудила из заставленного папками шкафа какую-то брошюрку и засела читать, сосредоточенно шевеля губами и едва заметно дёргая пальцами.
– Не так, – негромко сказал Ярослав, которому, видимо, наскучили-таки дела давно минувших дней. – Ладонь держи раскрытой и меньше двигай кистью, проще пойдёт. А вообще против туманницы лучше всего старый добрый огонь.
– Мало ли, что пригодится, – Оксана смущённо передёрнула плечами. – Вдруг ещё какой-нибудь болотник вылезет…
– Тогда чем проще, тем безотказнее. Уверена, что справишься?
– Я в состоянии прикончить одну несчастную туманницу! – тут же вскинулась Тимофеева. – Я ж не какой-то там…
В дверь тихонько постучали. Дождавшись Ксюшиного стерильно-вежливого «войдите», на пороге нарисовался знакомый безопасник с толстой картонной папкой в руках. Если он и удивился, обнаружив здесь новую сотрудницу, то виду не подал; окинул помещение беглым взглядом и прохладно улыбнулся. Контролёры мгновенно прекратили разговор и заметно напряглись.
– Доброго дня, – учтиво сказал безопасник. – Ярослав Владимирович, я по вашему сегодняшнему запросу.
– Вы могли бы мне сообщить, я спустился бы сам, – Зарецкий вышел из-за стола и словно невзначай заступил визитёру проход в кабинет. – Что подписать?
– Стандартный бланк. Вы позволите?
Ярослав нехотя посторонился, и безопасник опустил свою ношу на ближайший – Максов – стол. Стало видно, что створки папки стягивает тонкая проволока с пустым бумажным ярлычком. Рядом лёг испещрённый мелким шрифтом лист, каких в Управе водилось в избытке. Оксана, мгновенно спрятавшая куда-то свою брошюрку, любознательно выглянула из-за монитора.
– Здесь и здесь, – длинный палец дважды ткнулся в бумагу. – И пломба…
Зарецкий, едва заметно поколебавшись, тронул ярлычок на папке, и тот мгновенно вспыхнул бледно-золотым светом. Безопасник удовлетворённо кивнул и аккуратно сложил вдвое подписанный бланк.
– У вас интересный спектр, – заметил он вскользь.
Приглашение к разговору осталось без внимания. Ярослав решительно завладел папкой, изучил схваченные резинками уголки и на ощупь оценил толщину.
– Когда нужно вернуть?
– Не думаю, что это кому-нибудь понадобится в ближайшее время, – безопасник растянул губы в холодной улыбке. – Изучайте в своё удовольствие. Полагаю, несколько знакомых фамилий вы там найдёте.
– Благодарю.
– Всегда пожалуйста. Барышни, хорошего дня.
Ира получила-таки свою долю дежурного внимания: уходя, безопасник коротко кивнул сперва Ксюше, а потом и ей. В прошлую их встречу он казался приятнее. Да что уж там, вся Управа казалась приятнее…
– Чего он сам припёрся? – свистящим шёпотом спросила Оксана, неприязненно косясь на дверь.
– Соскучился, надо думать, – Зарецкий вернулся к себе за стол и раздражённо потянул за проволоку. – Хорошо, что Макс засел в переговорке.
Ксюша нервно поёрзала в кресле.
– Задрал он до спектра докапываться, – вдруг выпалила она и, скривив хорошенькое личико, передразнила: – «У вас слишком красный оттенок»… Можно подумать, я прям выбирала!
– Ну, красный у женщин правда редко встречается, – Ярослав пожал плечами. Оксана застенчиво улыбнулась, словно получила комплимент. – Надо же, не подлежит оцифровке… Вот ведь любители жизнь усложнять.
– А что там?
– Древнее зло, – Зарецкий проглядел по диагонали верхний лист и остался недоволен: – Ужас, а не почерк. Понятно, почему не решились перепечатывать.
– Сам-то пишешь так, что шифровать не надо, – весело фыркнула Оксана.
– Я свидетельских показаний не даю.
Зарецкий склонился над секретной писаниной, явственно давая понять, что болтать больше не намерен. Разочарованная Ксюша пошарила взглядом по кабинету и наткнулась на развесившую уши Иру. Пухлые губки мгновенно сжались в недовольную алую черту.
– Сложности какие-то?
Ира недоумённо уставилась на лист, который всё это время держала в руках, и помотала головой. До конца рабочего дня оставалось долгих три часа.
Переваливаясь с колеса на колесо и надсадно порыкивая двигателем, тёмно-красный дамский автомобильчик с трудом перебрался через заросший травой пустырь и замер в колее от давным-давно проехавшего здесь трактора. Ксюша вздохнула с явным облегчением и отпустила руль. Навигатор растерянно сообщил, что они приехали.
– Кошмар, – от души высказалась Тимофеева. – Танк ушатать можно.
– Надо было кроссовер брать, – с видом знатока посоветовал Макс, никогда в жизни не садившийся за руль. – Эта твоя штука в тактильной разметке застрять может.
– Не обижай Вишенку! – огрызнулась Оксанка, правда, без особой злости. – А то домой на электричке поедешь. Тут как раз километров тридцать до станции.
– Дыра, – заключил Макс, отстёгивая ремень безопасности. – Я вообще думал, Домодедово – это аэропорт.
– Домодедово – это город, – фыркнула Ксюша. – А мы от него полчаса назад уехали. Нежить, милый мой, в аэропортах не водится, ей там шумно.
– В метро же водится.
– Только самая отбитая, – выкрутилась Тимофеева и не слишком погрешила против истины. Тоннельные твари и впрямь здравомыслием не отличаются. – Ты так и пойдёшь, что ли?
– Ну а что?
– Действительно, – Ксюша снисходительно оглядела Максовы потёртые джинсы. – Исчезни отсюда, я переоденусь.
Макс покорно вылез на свежий воздух и целомудренно отвернулся от машины. Тёплый предлетний денёк понемногу угасал; одуряюще пахло травами, а в воздухе уже густел обманчивый сумрак. Впереди, за ещё одной тракторной колеёй, вразнобой торчали из земли кривенькие берёзки. Днём они не сошли бы и за рощицу, зато в подступающей темноте казались вполне себе солидным лесочком. Это сюда-то занесло на погибель несчастную туманницу? Удивительно, что её приметила какая-то пожилая ведьма, а не праздно гуляющий по полям минус.
Хлопнула дверь, машинка печально мигнула поворотниками. Ксюша, сунув руки в карманы, обогнула капот, уткнувшийся в засохший грязевой гребень. В камуфляжных штанах и со стянутыми в хвост волосами она растеряла весь свой лоск, а ярко накрашенные губы в сочетании с серой фуфайкой выглядели совсем нелепо.
– Вон там дачный посёлок, – сообщила Тимофеева, кивнув куда-то в сторону заходящего солнца. – Значит, за кустами должен быть овраг, где тётка эту фигню видела. Не потеряешься, Максик?
– Надейся, – хмыкнул Макс, но проверил на всякий случай, что телефон заряжен и ловит сеть.
– Пошли тогда. Я ещё рассчитываю выспаться.
Это она зря. Они и так засиделись в офисе, пережидая пробки и заодно компенсируя Максово опоздание, а обратно до Москвы ещё чесать и чесать по просёлкам, даже если нежить соизволит быстренько обнаружиться и упокоиться. Тащиться пешком по изрытому мышиными норами лугу пришлось прилично; вокруг стремительно темнело, а Макс успел четырежды проклясть и туманницу, и доложившую о ней колдунью, и заодно неудобные новые кроссовки. Шефский катафалк, небось, долетел бы и не заметил – прямиком к злосчастному оврагу. Ну ладно, Верховский слишком важный, чтобы ловить нежить по лесам, но можно же было попросить Мишку или Ярика…
– Шевелись там, – поторопила Ксюша. Она бодро шагала на пару шагов впереди, будто целыми днями только и делала, что бегала по пересечённой местности.
– Иду я.
Овраг обнаружился на должном месте. Неглубокий, слегка тронутый местным туризмом – то тут, то там изредка попадалась какая-нибудь брошенная салфетка или сплюснутая алюминиевая банка. Кто по своей воле попрётся в такие дикие дали, да ещё и с запасами съестного? Разве что тут великолепные ягодники или, скажем, кишащее рыбой озерцо… Туманницы обитают у стоячей воды, значит, должно быть что-то такое.
– Темнеет, – запоздало заметила Оксана. Лесок вокруг становился гуще, меж мертвенно-белёсых берёзовых стволов сквозила прохлада. – Смотри под ноги.
– Давай свет зажгу?
– Ага, и всё неживое тут распугаешь. Заткнись и спускайся.
Макс послушно пополз. Земля оказалась влажной, будто после дождя, и предательски скользила под рифлёными подошвами; приходилось цепляться за всё подряд, чтобы не скатиться кубарем с крутого склона. Тимофеева перебиралась по выступающим из сероватой почвы камням, как горная коза. А ведь потом лезть обратно! Вот была бы у Ксюхи четвёртая категория, могла бы прикинуть на глаз да прыгнуть через пространство, расстояние-то – тьфу…
– Там что-то типа ручья, – сообщила Оксанка, щурясь в темноту. – Странно, блин…
– Может, тут нет никого? – мигом предположил Макс. Ладони вспотели и перепачкались в какой-то лесной грязи, а о джинсы вытирать жалко.
– По ту сторону может быть, – предположила Ксюша. В сумраке её серо-зелёный наряд терялся в тенях, только и видно было, что блестящие глаза и яркие губы на бледном лице. – Понятно хоть, чего тут минусы толпами бродят и ничего не замечают.
– А бабку эту как сюда занесло? – проворчал Макс. – Я прям так и вижу, как она вниз лезет и потом через ручей скачет. Обхохочешься.
– Заткнись и дай подумать!
Подумать – это правильно. Надо было этим заняться ещё у машины, а лучше – в офисе. Хоть ведьму ту разыскать и с собой взять, пусть бы показала дорогу, раз такая активная. Ксюша покрутила головой, словно рассчитывала, что туманница выскочит на неё из-за ближайшего дерева, и вдруг решительно почесала вниз. Макс, выругавшись, полез следом.
– Ксюх!
– Руками не маши, тут крапива.
– Ты хоть дорогу запоминаешь?
– Некрасов, мы в Подмосковье! Даже если у тебя дар атрофируется, найдут за пару часов.
Да как же, найдут! А если они вляпались в какой-нибудь морок и на деле вот-вот угодят в болото? Есть тут болота? Туманницам самое то… Здоровенный, размером с ладонь, лист крапивы приласкал Макса по голому предплечью; пришлось яростно чесаться. Ксюша бросила на спутника уничтожающий взгляд.
– Вот ты горе, а…
– Сама такая. Вот это, что ли, ручей твой?
– По ходу, да.
Тоненькая струйка вяло журчала по дну оврага, почти полностью утопленная в мощной растительности, живой и мёртвой. Макс без восторга покосился на увенчанные зонтиками сухие стволы выше человеческого роста. Серьёзно, как шестидесятилетняя тётка сюда пролезла? Или она и не пролезала, а просто подошла с другой стороны?..
– На этом берегу точно ловить нечего, – решительно заявила Оксанка. – Надо как-то на тот перебраться.
– Может, сожжём тут всё к чертям, и дело с концом? – тоскливо предложил Макс, отчаянно жалея, что так не выйдет.
– Силёнок не хватит, – хмыкнула Ксюша, натягивая рукава на ладони. – Пошли уже, а то до утра провозимся.
И почему в лесу постоянно кажется, будто по коже что-то ползёт?.. Мстительно топча молодые крапивные стебли и пробуя перед каждым шагом нетвёрдую почву, Макс кое-как сполз к воде, и даже не на четвереньках. В кроссовках моментально стало мокро. Насколько проще и удобнее было управиться с паразитом на городских улицах! А Ксюхе хоть бы хны. Или, может, притворяется?
– Всё, Макс, перешли, – глухо сказала Оксанка. – Осторожно теперь.
Этот склон более пологий, вот и всё отличие. Такие же заросли, которые к лету грозят превратиться в непролазные джунгли, такие же неказистые берёзки. И бегущая вода за спиной. Отсюда, если что, есть ещё шанс отскочить за ручей; дальше такого не будет…
– Смотри! – Ксюша крепко ухватила Макса за руку. Там, куда она указывала, не было ровным счётом ничего, кроме очередного клочка темноты, прошитого бледными берёзовыми стволами.
– Глючит тебя, – тоже шёпотом сказал Макс, вглядываясь во мрак.
– Что-то было… Идём.
Холодно. Нормальное состояние для майской ночки, которая на деле ближе к апрелю, чем к июню. Вот будет хохма, если они всё тут облазают, продрогнут до костей, но так ничего и не найдут… Не соврала же треклятая тётка? За заведомо ложный сигнал штрафуют, и неслабо… А воды никакой не видно, земля всё суше. Может, и не туманница вовсе, а другая какая тварь? Тень, например. С тенью фиг знает, что делать…
– Вот! Теперь точно было!
Взволнованный Ксюхин шёпот кажется громче вопля. Правда, показывает она совсем в другую сторону, чем раньше, но туманницы шустрые… Пахнет сыростью, сильнее даже, чем молодой листвой. Макс деловито сжал и разжал кулак, разминая пальцы. Ну вот, нашлась, голубушка; дело теперь за малым…
– Наугад не бей, – на грани слышимости предупредила Ксюша.
– Знаю я…
– Попробуй справа зайти. Если станет удирать, то точно не к ручью.
Дельная мысль, чёрт возьми. Ксюша шмыгнула влево, мгновенно растворившись в темноте. Макс потопал направо, держа наготове собранную в горсть ладонь. Теперь белёсый отблеск среди ветвей углядел и он. Как бедолагу сюда занесло? Неуютно в редколесье, вот и мечется, пугает народ…
Сырой воздух холодной плёнкой оседает в лёгких. Надо постараться глубоко не вдыхать. Удушит ещё, стерва такая. Наверняка уже учуяла обоих охотников; на одного бросится, а второму бить. Нехитрая тактика и безотказная. Что ж ты, милая, никак не выберешь? Это ведь люди в темноте слепы…
Клок серой мглы вынырнул из-за бледных стволов и ринулся прямиком на Макса. Пламя с перепугу полыхнуло мощно и высоко; туманница, испугавшись яркого рыжего света, отпрянула и заметалась. Макс шёпотом выругался, потом выругался ещё разок – про себя. Примет ещё за обращение, шельма болотная…
– Ксюх, бей!
Тимофеева бездействовала. Слишком далеко отошла? Макс наудачу взмахнул рукой, но только разозлил нежить ещё больше. Разве не положено ей испугаться?.. От огненных сполохов туманница ловко уворачивалась; поди поймай…
– Ксюха!
– Макс! Их тут две!
Две?! Плохо дело, и Ксюша где-то далеко – не понять в сумерках… Или не в сумерках? Всё вокруг тонет в сероватой мгле; нет ни стволов, ни лысоватых колючих кустов – одна только разлитая в воздухе затхлая сырость. Ещё один белый сгусток вынырнул справа. Третья!.. А если оглянуться… Белым-бело от полупрозрачных тварей! Откуда их столько? Что теперь делать?
– Макс… – Ксюша отчаянно кричит откуда-то из сплошного тумана. – Зови… Мишку зови…
Верно. Верно, чёрт возьми! Макс попятился, отчаянно размахивая быстро гаснущей горсткой пламени, нащупал тонкую нить сигнальных чар, связывавшую его с коллегой. Позвать – несложно, сложно дожить до прихода помощи. Если Мишка прямо сейчас занят паразитом… Если слишком устал, чтобы допрыгнуть сюда аж из Москвы… Если попросту дрыхнет и не услышит… Туманницы – сколько их тут! – шепчут на разные голоса, стараются если не выманить словечко, то хоть заставить открыть рот…
– Макс, блин, твою же дивизию!
Яркий язык пламени вспыхнул впереди, всколыхнул душную мглу. Некрасов рванул на свет, крепко сжав губы и стараясь не дышать глубоко. Не разберёшь, где нежить, а где сотворённый ею туман… Старов размахивает руками, как ветряная мельница.
– Нежить – в сверхсрочные и на весь отдел, – не слушая, затараторила Тимофеева. Взор её был обращён к потолку: то ли припоминала, то ли выказывала презрение. – Загранку – мне на подпись, жалобы – в срочное Максу. Если кому-то по делу сюда надо, назначь встречи в календаре и отправь официальные приглашения. Остальное раскидай по отделам, если мимо попало.
– Спасибо!
– Ага.
Оксану обуревало деятельное беспокойство. Она сбегала за чаем, полила оставшийся без присмотра цветок, пару раз безуспешно попыталась вызвать Зарецкого на разговор и даже зачем-то сунулась в пустующий кабинет начальника. Потом выудила из заставленного папками шкафа какую-то брошюрку и засела читать, сосредоточенно шевеля губами и едва заметно дёргая пальцами.
– Не так, – негромко сказал Ярослав, которому, видимо, наскучили-таки дела давно минувших дней. – Ладонь держи раскрытой и меньше двигай кистью, проще пойдёт. А вообще против туманницы лучше всего старый добрый огонь.
– Мало ли, что пригодится, – Оксана смущённо передёрнула плечами. – Вдруг ещё какой-нибудь болотник вылезет…
– Тогда чем проще, тем безотказнее. Уверена, что справишься?
– Я в состоянии прикончить одну несчастную туманницу! – тут же вскинулась Тимофеева. – Я ж не какой-то там…
В дверь тихонько постучали. Дождавшись Ксюшиного стерильно-вежливого «войдите», на пороге нарисовался знакомый безопасник с толстой картонной папкой в руках. Если он и удивился, обнаружив здесь новую сотрудницу, то виду не подал; окинул помещение беглым взглядом и прохладно улыбнулся. Контролёры мгновенно прекратили разговор и заметно напряглись.
– Доброго дня, – учтиво сказал безопасник. – Ярослав Владимирович, я по вашему сегодняшнему запросу.
– Вы могли бы мне сообщить, я спустился бы сам, – Зарецкий вышел из-за стола и словно невзначай заступил визитёру проход в кабинет. – Что подписать?
– Стандартный бланк. Вы позволите?
Ярослав нехотя посторонился, и безопасник опустил свою ношу на ближайший – Максов – стол. Стало видно, что створки папки стягивает тонкая проволока с пустым бумажным ярлычком. Рядом лёг испещрённый мелким шрифтом лист, каких в Управе водилось в избытке. Оксана, мгновенно спрятавшая куда-то свою брошюрку, любознательно выглянула из-за монитора.
– Здесь и здесь, – длинный палец дважды ткнулся в бумагу. – И пломба…
Зарецкий, едва заметно поколебавшись, тронул ярлычок на папке, и тот мгновенно вспыхнул бледно-золотым светом. Безопасник удовлетворённо кивнул и аккуратно сложил вдвое подписанный бланк.
– У вас интересный спектр, – заметил он вскользь.
Приглашение к разговору осталось без внимания. Ярослав решительно завладел папкой, изучил схваченные резинками уголки и на ощупь оценил толщину.
– Когда нужно вернуть?
– Не думаю, что это кому-нибудь понадобится в ближайшее время, – безопасник растянул губы в холодной улыбке. – Изучайте в своё удовольствие. Полагаю, несколько знакомых фамилий вы там найдёте.
– Благодарю.
– Всегда пожалуйста. Барышни, хорошего дня.
Ира получила-таки свою долю дежурного внимания: уходя, безопасник коротко кивнул сперва Ксюше, а потом и ей. В прошлую их встречу он казался приятнее. Да что уж там, вся Управа казалась приятнее…
– Чего он сам припёрся? – свистящим шёпотом спросила Оксана, неприязненно косясь на дверь.
– Соскучился, надо думать, – Зарецкий вернулся к себе за стол и раздражённо потянул за проволоку. – Хорошо, что Макс засел в переговорке.
Ксюша нервно поёрзала в кресле.
– Задрал он до спектра докапываться, – вдруг выпалила она и, скривив хорошенькое личико, передразнила: – «У вас слишком красный оттенок»… Можно подумать, я прям выбирала!
– Ну, красный у женщин правда редко встречается, – Ярослав пожал плечами. Оксана застенчиво улыбнулась, словно получила комплимент. – Надо же, не подлежит оцифровке… Вот ведь любители жизнь усложнять.
– А что там?
– Древнее зло, – Зарецкий проглядел по диагонали верхний лист и остался недоволен: – Ужас, а не почерк. Понятно, почему не решились перепечатывать.
– Сам-то пишешь так, что шифровать не надо, – весело фыркнула Оксана.
– Я свидетельских показаний не даю.
Зарецкий склонился над секретной писаниной, явственно давая понять, что болтать больше не намерен. Разочарованная Ксюша пошарила взглядом по кабинету и наткнулась на развесившую уши Иру. Пухлые губки мгновенно сжались в недовольную алую черту.
– Сложности какие-то?
Ира недоумённо уставилась на лист, который всё это время держала в руках, и помотала головой. До конца рабочего дня оставалось долгих три часа.
Глава IV. Туман
Переваливаясь с колеса на колесо и надсадно порыкивая двигателем, тёмно-красный дамский автомобильчик с трудом перебрался через заросший травой пустырь и замер в колее от давным-давно проехавшего здесь трактора. Ксюша вздохнула с явным облегчением и отпустила руль. Навигатор растерянно сообщил, что они приехали.
– Кошмар, – от души высказалась Тимофеева. – Танк ушатать можно.
– Надо было кроссовер брать, – с видом знатока посоветовал Макс, никогда в жизни не садившийся за руль. – Эта твоя штука в тактильной разметке застрять может.
– Не обижай Вишенку! – огрызнулась Оксанка, правда, без особой злости. – А то домой на электричке поедешь. Тут как раз километров тридцать до станции.
– Дыра, – заключил Макс, отстёгивая ремень безопасности. – Я вообще думал, Домодедово – это аэропорт.
– Домодедово – это город, – фыркнула Ксюша. – А мы от него полчаса назад уехали. Нежить, милый мой, в аэропортах не водится, ей там шумно.
– В метро же водится.
– Только самая отбитая, – выкрутилась Тимофеева и не слишком погрешила против истины. Тоннельные твари и впрямь здравомыслием не отличаются. – Ты так и пойдёшь, что ли?
– Ну а что?
– Действительно, – Ксюша снисходительно оглядела Максовы потёртые джинсы. – Исчезни отсюда, я переоденусь.
Макс покорно вылез на свежий воздух и целомудренно отвернулся от машины. Тёплый предлетний денёк понемногу угасал; одуряюще пахло травами, а в воздухе уже густел обманчивый сумрак. Впереди, за ещё одной тракторной колеёй, вразнобой торчали из земли кривенькие берёзки. Днём они не сошли бы и за рощицу, зато в подступающей темноте казались вполне себе солидным лесочком. Это сюда-то занесло на погибель несчастную туманницу? Удивительно, что её приметила какая-то пожилая ведьма, а не праздно гуляющий по полям минус.
Хлопнула дверь, машинка печально мигнула поворотниками. Ксюша, сунув руки в карманы, обогнула капот, уткнувшийся в засохший грязевой гребень. В камуфляжных штанах и со стянутыми в хвост волосами она растеряла весь свой лоск, а ярко накрашенные губы в сочетании с серой фуфайкой выглядели совсем нелепо.
– Вон там дачный посёлок, – сообщила Тимофеева, кивнув куда-то в сторону заходящего солнца. – Значит, за кустами должен быть овраг, где тётка эту фигню видела. Не потеряешься, Максик?
– Надейся, – хмыкнул Макс, но проверил на всякий случай, что телефон заряжен и ловит сеть.
– Пошли тогда. Я ещё рассчитываю выспаться.
Это она зря. Они и так засиделись в офисе, пережидая пробки и заодно компенсируя Максово опоздание, а обратно до Москвы ещё чесать и чесать по просёлкам, даже если нежить соизволит быстренько обнаружиться и упокоиться. Тащиться пешком по изрытому мышиными норами лугу пришлось прилично; вокруг стремительно темнело, а Макс успел четырежды проклясть и туманницу, и доложившую о ней колдунью, и заодно неудобные новые кроссовки. Шефский катафалк, небось, долетел бы и не заметил – прямиком к злосчастному оврагу. Ну ладно, Верховский слишком важный, чтобы ловить нежить по лесам, но можно же было попросить Мишку или Ярика…
– Шевелись там, – поторопила Ксюша. Она бодро шагала на пару шагов впереди, будто целыми днями только и делала, что бегала по пересечённой местности.
– Иду я.
Овраг обнаружился на должном месте. Неглубокий, слегка тронутый местным туризмом – то тут, то там изредка попадалась какая-нибудь брошенная салфетка или сплюснутая алюминиевая банка. Кто по своей воле попрётся в такие дикие дали, да ещё и с запасами съестного? Разве что тут великолепные ягодники или, скажем, кишащее рыбой озерцо… Туманницы обитают у стоячей воды, значит, должно быть что-то такое.
– Темнеет, – запоздало заметила Оксана. Лесок вокруг становился гуще, меж мертвенно-белёсых берёзовых стволов сквозила прохлада. – Смотри под ноги.
– Давай свет зажгу?
– Ага, и всё неживое тут распугаешь. Заткнись и спускайся.
Макс послушно пополз. Земля оказалась влажной, будто после дождя, и предательски скользила под рифлёными подошвами; приходилось цепляться за всё подряд, чтобы не скатиться кубарем с крутого склона. Тимофеева перебиралась по выступающим из сероватой почвы камням, как горная коза. А ведь потом лезть обратно! Вот была бы у Ксюхи четвёртая категория, могла бы прикинуть на глаз да прыгнуть через пространство, расстояние-то – тьфу…
– Там что-то типа ручья, – сообщила Оксанка, щурясь в темноту. – Странно, блин…
– Может, тут нет никого? – мигом предположил Макс. Ладони вспотели и перепачкались в какой-то лесной грязи, а о джинсы вытирать жалко.
– По ту сторону может быть, – предположила Ксюша. В сумраке её серо-зелёный наряд терялся в тенях, только и видно было, что блестящие глаза и яркие губы на бледном лице. – Понятно хоть, чего тут минусы толпами бродят и ничего не замечают.
– А бабку эту как сюда занесло? – проворчал Макс. – Я прям так и вижу, как она вниз лезет и потом через ручей скачет. Обхохочешься.
– Заткнись и дай подумать!
Подумать – это правильно. Надо было этим заняться ещё у машины, а лучше – в офисе. Хоть ведьму ту разыскать и с собой взять, пусть бы показала дорогу, раз такая активная. Ксюша покрутила головой, словно рассчитывала, что туманница выскочит на неё из-за ближайшего дерева, и вдруг решительно почесала вниз. Макс, выругавшись, полез следом.
– Ксюх!
– Руками не маши, тут крапива.
– Ты хоть дорогу запоминаешь?
– Некрасов, мы в Подмосковье! Даже если у тебя дар атрофируется, найдут за пару часов.
Да как же, найдут! А если они вляпались в какой-нибудь морок и на деле вот-вот угодят в болото? Есть тут болота? Туманницам самое то… Здоровенный, размером с ладонь, лист крапивы приласкал Макса по голому предплечью; пришлось яростно чесаться. Ксюша бросила на спутника уничтожающий взгляд.
– Вот ты горе, а…
– Сама такая. Вот это, что ли, ручей твой?
– По ходу, да.
Тоненькая струйка вяло журчала по дну оврага, почти полностью утопленная в мощной растительности, живой и мёртвой. Макс без восторга покосился на увенчанные зонтиками сухие стволы выше человеческого роста. Серьёзно, как шестидесятилетняя тётка сюда пролезла? Или она и не пролезала, а просто подошла с другой стороны?..
– На этом берегу точно ловить нечего, – решительно заявила Оксанка. – Надо как-то на тот перебраться.
– Может, сожжём тут всё к чертям, и дело с концом? – тоскливо предложил Макс, отчаянно жалея, что так не выйдет.
– Силёнок не хватит, – хмыкнула Ксюша, натягивая рукава на ладони. – Пошли уже, а то до утра провозимся.
И почему в лесу постоянно кажется, будто по коже что-то ползёт?.. Мстительно топча молодые крапивные стебли и пробуя перед каждым шагом нетвёрдую почву, Макс кое-как сполз к воде, и даже не на четвереньках. В кроссовках моментально стало мокро. Насколько проще и удобнее было управиться с паразитом на городских улицах! А Ксюхе хоть бы хны. Или, может, притворяется?
– Всё, Макс, перешли, – глухо сказала Оксанка. – Осторожно теперь.
Этот склон более пологий, вот и всё отличие. Такие же заросли, которые к лету грозят превратиться в непролазные джунгли, такие же неказистые берёзки. И бегущая вода за спиной. Отсюда, если что, есть ещё шанс отскочить за ручей; дальше такого не будет…
– Смотри! – Ксюша крепко ухватила Макса за руку. Там, куда она указывала, не было ровным счётом ничего, кроме очередного клочка темноты, прошитого бледными берёзовыми стволами.
– Глючит тебя, – тоже шёпотом сказал Макс, вглядываясь во мрак.
– Что-то было… Идём.
Холодно. Нормальное состояние для майской ночки, которая на деле ближе к апрелю, чем к июню. Вот будет хохма, если они всё тут облазают, продрогнут до костей, но так ничего и не найдут… Не соврала же треклятая тётка? За заведомо ложный сигнал штрафуют, и неслабо… А воды никакой не видно, земля всё суше. Может, и не туманница вовсе, а другая какая тварь? Тень, например. С тенью фиг знает, что делать…
– Вот! Теперь точно было!
Взволнованный Ксюхин шёпот кажется громче вопля. Правда, показывает она совсем в другую сторону, чем раньше, но туманницы шустрые… Пахнет сыростью, сильнее даже, чем молодой листвой. Макс деловито сжал и разжал кулак, разминая пальцы. Ну вот, нашлась, голубушка; дело теперь за малым…
– Наугад не бей, – на грани слышимости предупредила Ксюша.
– Знаю я…
– Попробуй справа зайти. Если станет удирать, то точно не к ручью.
Дельная мысль, чёрт возьми. Ксюша шмыгнула влево, мгновенно растворившись в темноте. Макс потопал направо, держа наготове собранную в горсть ладонь. Теперь белёсый отблеск среди ветвей углядел и он. Как бедолагу сюда занесло? Неуютно в редколесье, вот и мечется, пугает народ…
Сырой воздух холодной плёнкой оседает в лёгких. Надо постараться глубоко не вдыхать. Удушит ещё, стерва такая. Наверняка уже учуяла обоих охотников; на одного бросится, а второму бить. Нехитрая тактика и безотказная. Что ж ты, милая, никак не выберешь? Это ведь люди в темноте слепы…
Клок серой мглы вынырнул из-за бледных стволов и ринулся прямиком на Макса. Пламя с перепугу полыхнуло мощно и высоко; туманница, испугавшись яркого рыжего света, отпрянула и заметалась. Макс шёпотом выругался, потом выругался ещё разок – про себя. Примет ещё за обращение, шельма болотная…
– Ксюх, бей!
Тимофеева бездействовала. Слишком далеко отошла? Макс наудачу взмахнул рукой, но только разозлил нежить ещё больше. Разве не положено ей испугаться?.. От огненных сполохов туманница ловко уворачивалась; поди поймай…
– Ксюха!
– Макс! Их тут две!
Две?! Плохо дело, и Ксюша где-то далеко – не понять в сумерках… Или не в сумерках? Всё вокруг тонет в сероватой мгле; нет ни стволов, ни лысоватых колючих кустов – одна только разлитая в воздухе затхлая сырость. Ещё один белый сгусток вынырнул справа. Третья!.. А если оглянуться… Белым-бело от полупрозрачных тварей! Откуда их столько? Что теперь делать?
– Макс… – Ксюша отчаянно кричит откуда-то из сплошного тумана. – Зови… Мишку зови…
Верно. Верно, чёрт возьми! Макс попятился, отчаянно размахивая быстро гаснущей горсткой пламени, нащупал тонкую нить сигнальных чар, связывавшую его с коллегой. Позвать – несложно, сложно дожить до прихода помощи. Если Мишка прямо сейчас занят паразитом… Если слишком устал, чтобы допрыгнуть сюда аж из Москвы… Если попросту дрыхнет и не услышит… Туманницы – сколько их тут! – шепчут на разные голоса, стараются если не выманить словечко, то хоть заставить открыть рот…
– Макс, блин, твою же дивизию!
Яркий язык пламени вспыхнул впереди, всколыхнул душную мглу. Некрасов рванул на свет, крепко сжав губы и стараясь не дышать глубоко. Не разберёшь, где нежить, а где сотворённый ею туман… Старов размахивает руками, как ветряная мельница.
