Огонь, холод, потом что-то поядрёнее, от чего подвернувшаяся тварь попросту развеялась тёмной дымкой. Хорошо с четвёртой цифрой в удостоверении – сколько сразу возможностей…
– Макс, не спи, убьют!
Вот ещё! Макс отмахнулся от ополоумевшей твари, подхватил с земли толстый сук и с третьего раза поджёг. Как на учениях: беречь силы, держаться вместе, с нежитью ни в коем случае не разговаривать. Мишка, прорвавшись через затхлую пелену тумана, решительно оттеснил Макса за спину – прикрывать тылы. Некрасов тут же воинственно взмахнул импровизированным факелом; серые сгустки прянули прочь, воздух наполнился рассерженным шипением.
– Миш, там Ксюха! – проорал Макс и ткнул быстро прогорающей палкой в бестолково мечущийся клок тумана. – Где-то…
Старов зло выругался. Максу оставалось только виновато промолчать: если б не отвратительная видимость, может, и вспомнил бы, в какой стороне слышал Оксанкин голос. Но до чего наглая нежить – расплодилась сверх всякой меры, на людей кидается! Уж, наверное, не от хорошей… нежизни. Максу как-то больше приходилось иметь дело с живыми, но у всякой сколько-нибудь разумной твари должно ведь срабатывать: если тут убивают – надо бежать, теряя тапки, а не лезть на рожон!
Где-то слева мерзко заверещало. Прямо как пожарная сигналка, почуявшая сигаретный дым. Туманное полотнище колыхнулось, сминаясь и наползая прямиком на замерших спина к спине Макса с Мишкой. Туманницам что-то сильно не нравилось.
– Ксюша! Ты? – проорал, не оборачиваясь, Старов.
– Миша! Мы тут! – тоненько крикнула невидимая Оксанка. – Ребята, пригнитесь! На счёт три…
Макс плюхнулся на колени в грязь за миг до того, как над головой прокатился огненный вал. Рядом чертыхнулся Мишка. Нежити стало не до них: над головой перекатывалось, визжало, тушило призрачные хвосты комковатое марево. Язычки пламени плясали на выступивших из тумана светлых стволах.
– Ну кто ж вот так, со всей дури… – буркнул Старов, скорее для порядка, чем всерьёз. Стиль можно обсудить и потом, в отделе, за чашкой чая.
Полыхнуло ещё раз, слабее. Макс рискнул задрать голову и вдохнуть разогретый, упоительно пахнущий гарью воздух. Вокруг не дымно и не туманно – просто темно. Нарисовались меж берёз коллеги – растрёпанная, перемазанная грязью Ксюша и бледный как смерть Ярик. На одном чувстве долга держится, не иначе. И Тимофеева не лучше: трясётся, как осиновый лист, нервно соскребает с ногтей потрескавшийся от жара лак.
– Охренеть! – с чувством выдал Мишка, поднимаясь и отряхивая колени. – Вы что тут за заповедник раскопали?
– Мы не знали! – Оксанка придавила носком кроссовки горящую ветку. – В обращении про одну было!
– А башкой подумать? А подготовиться? Не русалок же ловить собрались!
– Миш, остынь, – негромко сказал Зарецкий, прислоняясь плечом к ближайшему стволу. – Туманница у самой Москвы – уже весело, а стаями они вообще обычно не собираются.
– Имеет место непонятная хрень, – авторитетно изрёк Макс.
Старов вздохнул и, щёлкнув пальцами, погасил ало тлеющую кору на толстой берёзе.
– Пожара только не хватает… А правда, откуда их так много наползло? Я столько в тундре на болотах не видел, – он смахнул со лба потемневшие от пота пряди, оставив на коже грязный след.
– И приставучие какие, – прибавил Макс. – Как-то им не рассказали, что огня положено бояться.
– А мне показалось, им деваться некуда, что ли, – задумчиво произнесла Оксана. Она первая начала мёрзнуть, хотя единственная была одета по погоде, и нет-нет да зябко передёргивала плечами.
– Скажешь тоже, – Макс хохотнул. – Летучим тварям деваться некуда?
– Нет, в этом есть смысл, – неожиданно поддержал Ксюшу Ярик. Тимофеева благодарно хлопнула ресницами. – Если здесь бегущая вода…
– Есть вода, – поспешно закивала Оксанка. – Мы переходили ручей.
– Видимо, он не единственный, – Зарецкий обвёл взглядом тонущую в темноте округу. – Осмотреть бы тут всё…
– Хочешь сказать, в естественной ловушке откуда ни возьмись образовалась целая стая туманниц? – Мишка скептически хмыкнул, но тут же посерьёзнел: – Разве что здесь где-то…
– Нет, – быстро сказал Ярик. – Мы бы знали.
– Что знали? – встрял Макс, однако оба старших, как по команде, сделали морды кирпичом и замолкли. Ксюха из стадного чувства к ним присоединилась, хотя наверняка и сама ни черта не поняла.
Старов для порядка обошёл место схватки, прогулялся на десяток шагов в ту сторону, откуда появились Ксюша с Яриком, и вернулся ничуть не менее озадаченный, чем был. Максу страшно неохота было грузиться неподъёмными размышлениями. Ну, собрались за каким-то интересом туманницы, напугали старую ведьму, чуть не угробили двух подающих надежды офицеров контроля – но в итоге ведь благополучно канули в небытие! А раз так, какие проблемы?
– Штук десять было, не меньше, – вслух прикинул Макс. – Солидно выходит за ликвидацию, а?
– Губу закатай, – фыркнула Ксюша. – Всё ребята сделали.
– Наградные поделим поровну, – пресёк спор Старов. – Давайте уже двигать к цивилизации. Всё равно в темноте ни черта не видно.
Лезть назад впотьмах оказалось ещё хуже, хотя впереди и ждал вожделенный отдых. А ведь сегодня только понедельник! Вот и надейся, что лимит приключений на эту неделю благополучно исчерпан. К тому времени, как из-за кромки леса показалась брошенная в поле Оксанина машинка, Макс обстрекал все руки о крапиву, десяток раз споткнулся на ровном месте и вдвое больше – на неровном, порядком замёрз и смертельно устал. Ксюша, похоже, тоже уже была на нуле: не дойдя десятка шагов до машины, она вдруг горестно вздохнула и остановилась.
– Я не поведу, – сообщила Тимофеева упавшим голосом. – Сил никаких нет.
– Мы что, ночевать тут будем? – обречённо спросил Макс. Где-то далеко, за укрытыми темнотой километрами, а может, и вовсе за гранью реальности, ждала его недостижимая уютная квартирка, а в ней – горячий душ, какая-нибудь снедь в холодильнике и упоительно мягкий диван.
– Не будем. Ксюш, давай ключи, – примирительно прогудел Старов, и Оксанка безропотно протянула ему брелок. То ли правда устала вусмерть, то ли просто не рискнула перечить.
Отряхнув с кроссовок налипшую грязь, Тимофеева забралась на заднее сидение. Макс, подумав, последовал её примеру. Не принципиально, где ехать – лишь бы не пешком, а старшие найдут, о чём интересненьком поболтать дорогой. Мишка недовольно поёрзал в водительском кресле, отодвинул его назад до упора: для его габаритов машинка, конечно, тесновата. Макс поспешно подобрал ноги, кое-как устраиваясь в резко сократившемся пространстве. Автомобильчик чихнул двигателем и, шаря жёлтым взглядом фар по тёмным просторам, неторопливо пополз прочь.
– По таким буеракам, да ещё ночью, – вполголоса посетовал Старов, сосредоточенно щурясь на расстилающееся впереди бездорожье.
– Надо было мне ехать, – бросил в ответ Зарецкий. – Ксюшина тележка только по ровному асфальту хорошо катается.
Тимофеева смолчала. Может, из пиетета, а может, потому, что теперь не она решала, кому ехать в тепле и комфорте, а кому догонять последнюю электричку.
– Ну ты устроил, конечно, крематорий, – ворчливо заметил Мишка. – А если б нас задел?
– Не задел, – напомнил Ярик. – Что мне, по одной их было выщёлкивать? До утра бы провозились.
– Может, поймали бы парочку для вивария…
– На пополнение вивария заявка по другой форме.
Макс фыркнул. Ксюша укоризненно на него глянула и прикрыла глаза. Надо же, при такой-то тряске – и пытается дремать. Нет уж, до ровной дороги и думать нечего.
– Ты лучше скажи, что по делу думаешь, – Мишка в очередной раз уверился, что воспитывать Зарецкого – дело гиблое, и сменил тему. – Вот у нас есть странно ведущая себя нежить. Вдали от всяких аномалий, зато прямо под Москвой. Сбилась в кучу и сидит в лесу с какого-то перепугу…
– Значит, кому-то надо было, чтоб она там сидела, – глубокомысленно ответил Ярик. – Вопрос, кому и зачем.
– А вопрос «как» тебя не интересует?
– Какая разница? Только зря гадать будем.
Пустырь наконец кончился, сменившись вполне пристойным просёлком. Мишка сосредоточенно дёргал руль, устраиваясь в продавленных дачными вездеходами колеях. Из любопытства Макс глянул на время: нет ещё и полуночи, а чувство, будто провозились часов пять, не меньше.
– А если нежить просто массово сбрендила? – предположил Старов. – Или на том пятачке её что-то привлекает? Может, вернёмся на неделе, посмотрим?
– Вернёмся обязательно, – заверил Ярик. – Насчёт «привлекает»… Не знаю, вряд ли. Тогда бы туда вся окрестная дрянь сползлась. А там как раз не окрестная…
– Проклятый клад?
– Свеженький?
– Тогда что?
– Хорошо, давай вместе думать, – Зарецкий тронул шторку воздуховода, впуская в салон холодный сквозняк. – Нежить не способна к самоорганизации и терпеть не может себе подобных. Факт?
– Факт, – согласился Мишка. Грунтовка кончилась, влившись сперва в асфальтированный огрызок, а затем и в магистраль, и Старов позволил себе расслабленно откинуться в кресле. – Всё, что страшнее домового, человеку ни в каком виде не подчиняется. Тоже факт?
– Нет.
– Ты знаешь хоть один способ?
– Мало ли, что я знаю, – Ярик раздражённо тряхнул головой. – Если допустить, что способ есть, ты с посылом согласен?
– Леший знает. Всё равно не соображу, зачем.
– Я пока тоже. Завтра подумаю, – решил Зарецкий. – Начинаю понимать шефа с его подозрениями… Мих, зарули в какую-нибудь едальню, хоть по кофе перехватим.
– Дельная мысль, – одобрил Старов и повысил голос: – Молодёжь, есть хотите?
– Сам ты молодёжь, – беззлобно огрызнулся Макс. Мишке и тридцатника нет, можно подумать, невесть какой ветеран госслужбы! – А есть хочу, ага.
– Не откажусь, – прошелестела Ксюша, мигом прекратив делать вид, что спит. Ишь ты, тоже, небось, внимала каждому слову…
– Единогласно, – постановил Мишка и заморгал поворотником. Сетевая забегаловка приветливо светила вывеской, обещая тепло, перекус и гарантированное отсутствие повредившейся умом нежити.
Утро выдалось пасмурным и зябким, так что вылезать из-под тёплого одеяла и тащиться в Управу не хотелось категорически. Тем не менее, совесть строгим маминым голосом сообщила, что опаздывать на второй день работы – верная карьерная смерть. Пришлось приводить себя в порядок и под накрапывающим дождём бежать к автобусной остановке, проклиная погоду и забытый дома зонт. К моменту, когда Ира кое-как втиснулась в переполненный вагон метро, тщательно собранные волосы порядком вымокли и растрепались, а ноги замёрзли от просочившейся в туфли дождевой влаги. Роскошный, должно быть, видок…
Зато Оксана выглядела безупречно, разве что затейливый маникюр куда-то делся, сменившись простым прозрачным лаком. Встретив Иру быстрым недовольным взглядом, Тимофеева буркнула дежурное «привет» и отвернулась к монитору. Ну и пожалуйста, лишь бы жить не мешала.
Стоило включить компьютер, как из кабинета Верховского явился Миша Старов. Совсем они отсюда не уходят, что ли? На часах без пяти девять, а все уже по уши в делах…
– Привет, Ирин. Под дождь попала? – сочувственно спросил Миша.
Ира поспешно пригладила мокрые волосы.
– Да, пока от метро бежала.
– Чаю выпей, – посоветовал Старов. – Тут кое-что на оформление нарисовалось. Найдёшь сегодня минутку?
– Конечно, – Ира заставила себя улыбнуться. Миша ведёт себя мило и никак не виноват в её дурном настроении. – Хоть сейчас.
– Сначала чай, – напомнил контролёр. – На больничный ходить невыгодно.
Тут не чай нужен, а мамина настойка, но где ж её здесь раздобудешь… Ира покорно прогулялась к чайнику. У Оксаны, разумеется, стоит под рукой непременная коробка со сладостями, но угоститься она, конечно же, не предложит. Надо купить себе хотя бы печенья – не таскать же конфеты из переговорной, в самом деле!
Макс ворвался в кабинет пригородной электричкой – стремительно, шумно и с опозданием в пять минут. Швырнул рюкзак на свой стул, обвёл диким взглядом кабинет и кивнул на начальничью дверь:
– Там?
– Там, там, – спокойно подтвердил Миша. – Без паники, я тебя не выдам.
– Я выдам, – ласково пообещала Оксана. – Максюша, ты живёшь ближе всех. Какого чёрта?
– Да я дома только в два часа был! – тут же вспыхнул Макс.
– Я тоже. А ребята и того позже, – Оксана оскалилась в очаровательной улыбке. – Миш, выкинь его нафиг из отчёта. Зло должно быть наказано.
– Где тут у нас зло?
Александр Михайлович грозно оглядел подчинённых с порога кабинета. Контролёры мигом подтянулись, Ира тоже на всякий случай выпрямила спину.
– Некрасов опять опоздал! – наябедничала Оксана.
– Напишет объяснительную, – не слишком стараясь скрыть издёвку в голосе, постановил начальник. Макс метнул в сторону Тимофеевой пламенный взгляд. – Миша, если хотите успеть в ближайшую зарплату, надо до одиннадцати всё отправить.
– Сделаем, – Старов с надеждой покосился на Иру.
– Хорошо. Когда Ярослав вернётся, пусть тоже ко мне зайдёт.
Верховский исчез в кабинете, оставив свою команду в состоянии, близком к скандалу. Макс чуть ли не искры пускает, даром что вымок до нитки, Оксана зло кривит губы, Миша мрачно переводит взгляд с одного на другую, словно выбирая, кого первым хватать за шкирку. Интересно, станет ли тут спокойнее, когда вернутся из командировки оставшиеся два контролёра?
– Ира, черкни Зарецкому, чтобы про шефа не забыл, – бросила Оксана, демонстративно отворачиваясь от Макса. Тот, выругавшись сквозь зубы, ретировался к себе за стол и там затих.
– В почту?
– Нет, бумажку на клавиатуру положи.
Ира послушно записала вежливую просьбу зайти к начальнику на квадратике сероватой бумаги и, обогнув Оксанино рабочее место, в нерешительности застыла над столом Ярослава. На клавиатуре и так уже громоздились какие-то распечатки, разложенные слишком аккуратно, чтобы куда-то их передвинуть без ущерба для трудноуловимого порядка. Поискав глазами какое-нибудь другое заметное место, Ира пристроила записку на стойке одного из мониторов. Она уже убирала руку, когда пальцы случайно задели давешнюю секретную папку. Проволочка, мгновенно раскалившись, обожгла кожу, а бирка сердито вспыхнула золотистым светом. Ира ойкнула и отскочила, прижимая к губам пострадавшую ладонь.
– Что там у тебя? – раздражённо спросила Оксана.
– Ничего…
Боль уже отступала. Следов на коже не осталось – видимо, это был всего лишь предупредительный выстрел. Украдкой потирая руку о гладкую ткань юбки, Ира вернулась к своему месту.
– Миша, что нужно сделать?
– Погоди, сейчас подойду…
Объяснял он обстоятельно. Найти нужную форму, прикрепить к ней присланный отчёт, внести в таблицу фамилии и указать по готовым расчётам суммы выплат – размером с половину здешней Ириной зарплаты. Так и подмывало спросить, за что это всё и откуда взялась спешка, но такие вопросы неудобно задавать даже Мише. Захотят – расскажут сами, а нет – в почте остался отчёт, который никто не просил удалять.
– Это ещё что? – вдруг спросила Оксана, недоумённо глядя на монитор. – Встреча какая-то… Вчера вроде не было…
Ира мельком глянула на часы.
– Это по обращению. Ты сказала назначить…
– Блин! – Тимофеева принялась лихорадочно шарить по столу. – Пойдёшь тогда со мной, протокол вести. Ноут не забудь.
– У меня нету…
– Ну мой возьми! – рявкнула Оксана. – И напиши айтишникам, чтобы тебе тоже выдали. Нет, сейчас иди глянь, в каком состоянии переговорка, можно туда вообще человека звать?
– Макс, не спи, убьют!
Вот ещё! Макс отмахнулся от ополоумевшей твари, подхватил с земли толстый сук и с третьего раза поджёг. Как на учениях: беречь силы, держаться вместе, с нежитью ни в коем случае не разговаривать. Мишка, прорвавшись через затхлую пелену тумана, решительно оттеснил Макса за спину – прикрывать тылы. Некрасов тут же воинственно взмахнул импровизированным факелом; серые сгустки прянули прочь, воздух наполнился рассерженным шипением.
– Миш, там Ксюха! – проорал Макс и ткнул быстро прогорающей палкой в бестолково мечущийся клок тумана. – Где-то…
Старов зло выругался. Максу оставалось только виновато промолчать: если б не отвратительная видимость, может, и вспомнил бы, в какой стороне слышал Оксанкин голос. Но до чего наглая нежить – расплодилась сверх всякой меры, на людей кидается! Уж, наверное, не от хорошей… нежизни. Максу как-то больше приходилось иметь дело с живыми, но у всякой сколько-нибудь разумной твари должно ведь срабатывать: если тут убивают – надо бежать, теряя тапки, а не лезть на рожон!
Где-то слева мерзко заверещало. Прямо как пожарная сигналка, почуявшая сигаретный дым. Туманное полотнище колыхнулось, сминаясь и наползая прямиком на замерших спина к спине Макса с Мишкой. Туманницам что-то сильно не нравилось.
– Ксюша! Ты? – проорал, не оборачиваясь, Старов.
– Миша! Мы тут! – тоненько крикнула невидимая Оксанка. – Ребята, пригнитесь! На счёт три…
Макс плюхнулся на колени в грязь за миг до того, как над головой прокатился огненный вал. Рядом чертыхнулся Мишка. Нежити стало не до них: над головой перекатывалось, визжало, тушило призрачные хвосты комковатое марево. Язычки пламени плясали на выступивших из тумана светлых стволах.
– Ну кто ж вот так, со всей дури… – буркнул Старов, скорее для порядка, чем всерьёз. Стиль можно обсудить и потом, в отделе, за чашкой чая.
Полыхнуло ещё раз, слабее. Макс рискнул задрать голову и вдохнуть разогретый, упоительно пахнущий гарью воздух. Вокруг не дымно и не туманно – просто темно. Нарисовались меж берёз коллеги – растрёпанная, перемазанная грязью Ксюша и бледный как смерть Ярик. На одном чувстве долга держится, не иначе. И Тимофеева не лучше: трясётся, как осиновый лист, нервно соскребает с ногтей потрескавшийся от жара лак.
– Охренеть! – с чувством выдал Мишка, поднимаясь и отряхивая колени. – Вы что тут за заповедник раскопали?
– Мы не знали! – Оксанка придавила носком кроссовки горящую ветку. – В обращении про одну было!
– А башкой подумать? А подготовиться? Не русалок же ловить собрались!
– Миш, остынь, – негромко сказал Зарецкий, прислоняясь плечом к ближайшему стволу. – Туманница у самой Москвы – уже весело, а стаями они вообще обычно не собираются.
– Имеет место непонятная хрень, – авторитетно изрёк Макс.
Старов вздохнул и, щёлкнув пальцами, погасил ало тлеющую кору на толстой берёзе.
– Пожара только не хватает… А правда, откуда их так много наползло? Я столько в тундре на болотах не видел, – он смахнул со лба потемневшие от пота пряди, оставив на коже грязный след.
– И приставучие какие, – прибавил Макс. – Как-то им не рассказали, что огня положено бояться.
– А мне показалось, им деваться некуда, что ли, – задумчиво произнесла Оксана. Она первая начала мёрзнуть, хотя единственная была одета по погоде, и нет-нет да зябко передёргивала плечами.
– Скажешь тоже, – Макс хохотнул. – Летучим тварям деваться некуда?
– Нет, в этом есть смысл, – неожиданно поддержал Ксюшу Ярик. Тимофеева благодарно хлопнула ресницами. – Если здесь бегущая вода…
– Есть вода, – поспешно закивала Оксанка. – Мы переходили ручей.
– Видимо, он не единственный, – Зарецкий обвёл взглядом тонущую в темноте округу. – Осмотреть бы тут всё…
– Хочешь сказать, в естественной ловушке откуда ни возьмись образовалась целая стая туманниц? – Мишка скептически хмыкнул, но тут же посерьёзнел: – Разве что здесь где-то…
– Нет, – быстро сказал Ярик. – Мы бы знали.
– Что знали? – встрял Макс, однако оба старших, как по команде, сделали морды кирпичом и замолкли. Ксюха из стадного чувства к ним присоединилась, хотя наверняка и сама ни черта не поняла.
Старов для порядка обошёл место схватки, прогулялся на десяток шагов в ту сторону, откуда появились Ксюша с Яриком, и вернулся ничуть не менее озадаченный, чем был. Максу страшно неохота было грузиться неподъёмными размышлениями. Ну, собрались за каким-то интересом туманницы, напугали старую ведьму, чуть не угробили двух подающих надежды офицеров контроля – но в итоге ведь благополучно канули в небытие! А раз так, какие проблемы?
– Штук десять было, не меньше, – вслух прикинул Макс. – Солидно выходит за ликвидацию, а?
– Губу закатай, – фыркнула Ксюша. – Всё ребята сделали.
– Наградные поделим поровну, – пресёк спор Старов. – Давайте уже двигать к цивилизации. Всё равно в темноте ни черта не видно.
Лезть назад впотьмах оказалось ещё хуже, хотя впереди и ждал вожделенный отдых. А ведь сегодня только понедельник! Вот и надейся, что лимит приключений на эту неделю благополучно исчерпан. К тому времени, как из-за кромки леса показалась брошенная в поле Оксанина машинка, Макс обстрекал все руки о крапиву, десяток раз споткнулся на ровном месте и вдвое больше – на неровном, порядком замёрз и смертельно устал. Ксюша, похоже, тоже уже была на нуле: не дойдя десятка шагов до машины, она вдруг горестно вздохнула и остановилась.
– Я не поведу, – сообщила Тимофеева упавшим голосом. – Сил никаких нет.
– Мы что, ночевать тут будем? – обречённо спросил Макс. Где-то далеко, за укрытыми темнотой километрами, а может, и вовсе за гранью реальности, ждала его недостижимая уютная квартирка, а в ней – горячий душ, какая-нибудь снедь в холодильнике и упоительно мягкий диван.
– Не будем. Ксюш, давай ключи, – примирительно прогудел Старов, и Оксанка безропотно протянула ему брелок. То ли правда устала вусмерть, то ли просто не рискнула перечить.
Отряхнув с кроссовок налипшую грязь, Тимофеева забралась на заднее сидение. Макс, подумав, последовал её примеру. Не принципиально, где ехать – лишь бы не пешком, а старшие найдут, о чём интересненьком поболтать дорогой. Мишка недовольно поёрзал в водительском кресле, отодвинул его назад до упора: для его габаритов машинка, конечно, тесновата. Макс поспешно подобрал ноги, кое-как устраиваясь в резко сократившемся пространстве. Автомобильчик чихнул двигателем и, шаря жёлтым взглядом фар по тёмным просторам, неторопливо пополз прочь.
– По таким буеракам, да ещё ночью, – вполголоса посетовал Старов, сосредоточенно щурясь на расстилающееся впереди бездорожье.
– Надо было мне ехать, – бросил в ответ Зарецкий. – Ксюшина тележка только по ровному асфальту хорошо катается.
Тимофеева смолчала. Может, из пиетета, а может, потому, что теперь не она решала, кому ехать в тепле и комфорте, а кому догонять последнюю электричку.
– Ну ты устроил, конечно, крематорий, – ворчливо заметил Мишка. – А если б нас задел?
– Не задел, – напомнил Ярик. – Что мне, по одной их было выщёлкивать? До утра бы провозились.
– Может, поймали бы парочку для вивария…
– На пополнение вивария заявка по другой форме.
Макс фыркнул. Ксюша укоризненно на него глянула и прикрыла глаза. Надо же, при такой-то тряске – и пытается дремать. Нет уж, до ровной дороги и думать нечего.
– Ты лучше скажи, что по делу думаешь, – Мишка в очередной раз уверился, что воспитывать Зарецкого – дело гиблое, и сменил тему. – Вот у нас есть странно ведущая себя нежить. Вдали от всяких аномалий, зато прямо под Москвой. Сбилась в кучу и сидит в лесу с какого-то перепугу…
– Значит, кому-то надо было, чтоб она там сидела, – глубокомысленно ответил Ярик. – Вопрос, кому и зачем.
– А вопрос «как» тебя не интересует?
– Какая разница? Только зря гадать будем.
Пустырь наконец кончился, сменившись вполне пристойным просёлком. Мишка сосредоточенно дёргал руль, устраиваясь в продавленных дачными вездеходами колеях. Из любопытства Макс глянул на время: нет ещё и полуночи, а чувство, будто провозились часов пять, не меньше.
– А если нежить просто массово сбрендила? – предположил Старов. – Или на том пятачке её что-то привлекает? Может, вернёмся на неделе, посмотрим?
– Вернёмся обязательно, – заверил Ярик. – Насчёт «привлекает»… Не знаю, вряд ли. Тогда бы туда вся окрестная дрянь сползлась. А там как раз не окрестная…
– Проклятый клад?
– Свеженький?
– Тогда что?
– Хорошо, давай вместе думать, – Зарецкий тронул шторку воздуховода, впуская в салон холодный сквозняк. – Нежить не способна к самоорганизации и терпеть не может себе подобных. Факт?
– Факт, – согласился Мишка. Грунтовка кончилась, влившись сперва в асфальтированный огрызок, а затем и в магистраль, и Старов позволил себе расслабленно откинуться в кресле. – Всё, что страшнее домового, человеку ни в каком виде не подчиняется. Тоже факт?
– Нет.
– Ты знаешь хоть один способ?
– Мало ли, что я знаю, – Ярик раздражённо тряхнул головой. – Если допустить, что способ есть, ты с посылом согласен?
– Леший знает. Всё равно не соображу, зачем.
– Я пока тоже. Завтра подумаю, – решил Зарецкий. – Начинаю понимать шефа с его подозрениями… Мих, зарули в какую-нибудь едальню, хоть по кофе перехватим.
– Дельная мысль, – одобрил Старов и повысил голос: – Молодёжь, есть хотите?
– Сам ты молодёжь, – беззлобно огрызнулся Макс. Мишке и тридцатника нет, можно подумать, невесть какой ветеран госслужбы! – А есть хочу, ага.
– Не откажусь, – прошелестела Ксюша, мигом прекратив делать вид, что спит. Ишь ты, тоже, небось, внимала каждому слову…
– Единогласно, – постановил Мишка и заморгал поворотником. Сетевая забегаловка приветливо светила вывеской, обещая тепло, перекус и гарантированное отсутствие повредившейся умом нежити.
Глава V. Глупости
Утро выдалось пасмурным и зябким, так что вылезать из-под тёплого одеяла и тащиться в Управу не хотелось категорически. Тем не менее, совесть строгим маминым голосом сообщила, что опаздывать на второй день работы – верная карьерная смерть. Пришлось приводить себя в порядок и под накрапывающим дождём бежать к автобусной остановке, проклиная погоду и забытый дома зонт. К моменту, когда Ира кое-как втиснулась в переполненный вагон метро, тщательно собранные волосы порядком вымокли и растрепались, а ноги замёрзли от просочившейся в туфли дождевой влаги. Роскошный, должно быть, видок…
Зато Оксана выглядела безупречно, разве что затейливый маникюр куда-то делся, сменившись простым прозрачным лаком. Встретив Иру быстрым недовольным взглядом, Тимофеева буркнула дежурное «привет» и отвернулась к монитору. Ну и пожалуйста, лишь бы жить не мешала.
Стоило включить компьютер, как из кабинета Верховского явился Миша Старов. Совсем они отсюда не уходят, что ли? На часах без пяти девять, а все уже по уши в делах…
– Привет, Ирин. Под дождь попала? – сочувственно спросил Миша.
Ира поспешно пригладила мокрые волосы.
– Да, пока от метро бежала.
– Чаю выпей, – посоветовал Старов. – Тут кое-что на оформление нарисовалось. Найдёшь сегодня минутку?
– Конечно, – Ира заставила себя улыбнуться. Миша ведёт себя мило и никак не виноват в её дурном настроении. – Хоть сейчас.
– Сначала чай, – напомнил контролёр. – На больничный ходить невыгодно.
Тут не чай нужен, а мамина настойка, но где ж её здесь раздобудешь… Ира покорно прогулялась к чайнику. У Оксаны, разумеется, стоит под рукой непременная коробка со сладостями, но угоститься она, конечно же, не предложит. Надо купить себе хотя бы печенья – не таскать же конфеты из переговорной, в самом деле!
Макс ворвался в кабинет пригородной электричкой – стремительно, шумно и с опозданием в пять минут. Швырнул рюкзак на свой стул, обвёл диким взглядом кабинет и кивнул на начальничью дверь:
– Там?
– Там, там, – спокойно подтвердил Миша. – Без паники, я тебя не выдам.
– Я выдам, – ласково пообещала Оксана. – Максюша, ты живёшь ближе всех. Какого чёрта?
– Да я дома только в два часа был! – тут же вспыхнул Макс.
– Я тоже. А ребята и того позже, – Оксана оскалилась в очаровательной улыбке. – Миш, выкинь его нафиг из отчёта. Зло должно быть наказано.
– Где тут у нас зло?
Александр Михайлович грозно оглядел подчинённых с порога кабинета. Контролёры мигом подтянулись, Ира тоже на всякий случай выпрямила спину.
– Некрасов опять опоздал! – наябедничала Оксана.
– Напишет объяснительную, – не слишком стараясь скрыть издёвку в голосе, постановил начальник. Макс метнул в сторону Тимофеевой пламенный взгляд. – Миша, если хотите успеть в ближайшую зарплату, надо до одиннадцати всё отправить.
– Сделаем, – Старов с надеждой покосился на Иру.
– Хорошо. Когда Ярослав вернётся, пусть тоже ко мне зайдёт.
Верховский исчез в кабинете, оставив свою команду в состоянии, близком к скандалу. Макс чуть ли не искры пускает, даром что вымок до нитки, Оксана зло кривит губы, Миша мрачно переводит взгляд с одного на другую, словно выбирая, кого первым хватать за шкирку. Интересно, станет ли тут спокойнее, когда вернутся из командировки оставшиеся два контролёра?
– Ира, черкни Зарецкому, чтобы про шефа не забыл, – бросила Оксана, демонстративно отворачиваясь от Макса. Тот, выругавшись сквозь зубы, ретировался к себе за стол и там затих.
– В почту?
– Нет, бумажку на клавиатуру положи.
Ира послушно записала вежливую просьбу зайти к начальнику на квадратике сероватой бумаги и, обогнув Оксанино рабочее место, в нерешительности застыла над столом Ярослава. На клавиатуре и так уже громоздились какие-то распечатки, разложенные слишком аккуратно, чтобы куда-то их передвинуть без ущерба для трудноуловимого порядка. Поискав глазами какое-нибудь другое заметное место, Ира пристроила записку на стойке одного из мониторов. Она уже убирала руку, когда пальцы случайно задели давешнюю секретную папку. Проволочка, мгновенно раскалившись, обожгла кожу, а бирка сердито вспыхнула золотистым светом. Ира ойкнула и отскочила, прижимая к губам пострадавшую ладонь.
– Что там у тебя? – раздражённо спросила Оксана.
– Ничего…
Боль уже отступала. Следов на коже не осталось – видимо, это был всего лишь предупредительный выстрел. Украдкой потирая руку о гладкую ткань юбки, Ира вернулась к своему месту.
– Миша, что нужно сделать?
– Погоди, сейчас подойду…
Объяснял он обстоятельно. Найти нужную форму, прикрепить к ней присланный отчёт, внести в таблицу фамилии и указать по готовым расчётам суммы выплат – размером с половину здешней Ириной зарплаты. Так и подмывало спросить, за что это всё и откуда взялась спешка, но такие вопросы неудобно задавать даже Мише. Захотят – расскажут сами, а нет – в почте остался отчёт, который никто не просил удалять.
– Это ещё что? – вдруг спросила Оксана, недоумённо глядя на монитор. – Встреча какая-то… Вчера вроде не было…
Ира мельком глянула на часы.
– Это по обращению. Ты сказала назначить…
– Блин! – Тимофеева принялась лихорадочно шарить по столу. – Пойдёшь тогда со мной, протокол вести. Ноут не забудь.
– У меня нету…
– Ну мой возьми! – рявкнула Оксана. – И напиши айтишникам, чтобы тебе тоже выдали. Нет, сейчас иди глянь, в каком состоянии переговорка, можно туда вообще человека звать?
