Теперь осторожно, чтобы подпалить только побелку… Тени, похоже, даже голос подавать запретили; корчась в языках пламени, нежить не издавала ни звука. Пустые сети бессильно опали и растворились в воздухе. На потолке осталось сухое пятно копоти.
– Вот, – ворчливо буркнул Старов, отряхивая ладони. – Аккуратно надо, а не «потом потушим»… Пасть открывай, сейчас укрепляющее пить будем.
– Погоди, – Макс подобрался к краю дивана и просительно протянул руку: – Позвонить дай, пожалуйста.
Мишка без лишних слов вытащил из кармана телефон. Собственная некрасовская трубка валялась рядом на тумбочке; Макс цапнул её, чтобы найти нужный номер. В комнату заглянула озадаченная Ольга. Мишка кивнул ей – мол, всё в порядке, и попросил принести чашку. Макс, не обращая ни на кого внимания, слушал длинные гудки.
– Привет, это я, – сказал он как-то виновато, теребя свободной рукой бахрому на пледе. – Ты где сейчас, дома?.. Хорошо. В «Восход» не ходи больше… А вот так, знаю. Не ходи. Как офицер контроля тебе говорю. Накрывать будем этот вертеп… Ага-ага, всё так. Не переживай, просто перестань ходить, и всё. Хорошо, папе говорить не буду… Да, приеду. В выходные, наверное. Как пойдёт… Да, мам, я тоже тебя люблю.
Он протянул Мишке замолкший телефон и вздохнул. Застывшая с чашкой в руках Ольга нерешительно переводила взгляд с одного контролёра на другого; кажется, впервые за их с Мишкой недолгое знакомство она не знала, что сказать.
– Давайте-ка сюда, – Старов забрал у неё ношу и, сверившись с инструкцией, щедро плеснул в чашку укрепляющего снадобья. – Пей, Макс. И вот Ольге спасибо скажи, это она к нам пришла на тебя жаловаться.
Девушка моментально зарделась.
– Да я-то чего… Смотрю, дело неладно, ну и…
– Олька, ты сокровище, – с чувством заявил Некрасов, залпом выпил лекарство и театрально скривился. – Ну и дрянь! Просроченное, что ли?
– Сам ты просроченный, – Старов на всякий случай сверился с датой на ярлычке и протянул пузырёк рыжеволосой героине дня. – Ольга, вот это ему давайте, как тут написано…
– А я ж знаю, – горделиво заявила та, едва взглянув на этикетку. – Меня ба учила такое делать.
– Ольга, – Мишка строго свёл брови к переносице, – вам запрещено практиковать без надзора наставника.
– Ой! Я не то имела в виду, – смутилась Леднёва. – Просто знаю, как его применять, вот…
– И на учёт встать не забудьте, – напомнил Старов. – Приёмные часы – по будням с десяти до двенадцати.
– Вот вы все, блин, суровые, – вздохнула Ольга.
Мишка невольно улыбнулся. Ну да, примерно такое впечатление их отдел на людей и производит.
– Так, ну я поехал, – Старов поднялся и бросил взгляд на часы. Половина второго, пора бы обратно к делам.
– Сидеть, – нагло скомандовал Макс. Он сполз с дивана и устроился в кресле, как был, в растянутых трениках, застиранной футболке и пёстрых шерстяных носках. – У меня важная информация. Оль, будь другом, сигареты дай, а?
– Курить вредно, – сообщил Мишка, усаживаясь обратно на стул.
– Под руку вякать вредно, – Некрасов привычным жестом поджёг сигарету и с наслаждением затянулся. – Включай диктофон, я сейчас покровы срывать буду. А потом бери группу захвата и разгоняй нафиг этот гадюшник…
Мишка едва успел выставить за дверь навострившую уши Ольгу. Макс рассказывал долго, обстоятельно и эмоционально; Старов позволял себе изредка ругаться – сердито или потрясённо. Верховскому понравится. Если бумаги, про которые говорил Некрасов, не уничтожены, это же почти готовые доказательства! И формальный повод есть – седьмая статья в чистом виде…
– Ну и тут они меня взяли, – вздохнул наконец Макс и с силой вдавил окурок в принесённую заботливой Ольгой пепельницу. – Пристегнули эту тварь… Я с ней ни туда, ни сюда. Ни сказать кому, ни самому прихлопнуть, она ж, собака, силы тянет, как пылесос…
– Бедняга ты, – искренне посочувствовал Мишка, выключая запись. – А имён совсем никаких нет? Только клички?
– Хоть что-то, – пожал плечами Некрасов. – Да ты ж знаешь, где у них главный офис. Только смотри, это они от меня подлянки не ожидали, а ораву безопасников как пить дать опознают. И ещё у них этот тип, который людям на мозги действует…
– Учтём, – Старов серьёзно кивнул. – Ты сегодня отлежись и завтра больничный закрывай. В пятницу чтоб был как штык.
– Не даёте поболеть человеку, – хворый Макс всласть потянулся и сунул в зубы очередную сигарету. – Одни нервы с этой работой.
– Ты это, дёргай по связке, если что, – напомнил Мишка. – Нечего бедную девушку в Управу гонять.
– Да кто б её гонял, – Некрасов искренне развёл руками. – Инициативная, аж жуть!
– Не представляешь, насколько. Она сначала к Верховскому домой собиралась.
Макс восхищённо выругался. Прежде чем уйти, Мишка приоткрыл окна – выветривать табачный дым и запах гари, оставшийся после гибели тени. Вот ведь проблема: за такую тварь положена премия в полторы зарплаты, но «восходовские» специалисты задачу облегчили так, что и подавать-то стыдно… Пусть Верховский решает. Он, в конце концов, начальник.
– Ты какой-то радостный, – заметила Ксюша скучающим тоном, провожая коллегу взглядом. Она нарочито громко звякала ложечкой, размешивая в кофе сахар; должно быть, на кого-то за что-то злилась.
– Шефа нет, что ли? – Мишка кивнул на её кружку.
– Не-а, на совещании торчит вместе с Костиком…
Старов кивнул, взял чистый лист бумаги и принялся излагать. Явной связи «Восхода» с шишками из Магсовета пока не прослеживалось, но – Мишка был уверен – в офисе нужные бумаги обязательно найдутся. Каков, однако, рассадник! А если бы не жалоба какой-то бдительной бабуси в правопорядок, Управа бы и в ус не дула… Подумаешь, околорелигиозный кружок…
Дверь в очередной раз хлопнула: явился царственный Чернов. Мишка демонстративно отвернулся: с коллегой он второй день не разговаривал. За написанное на длинном лице самодовольство хотелось ещё разок подправить Косте челюсть – для симметрии.
– Оксана, подготовь, пожалуйста, списки на премирование по итогам случая в «Лесной сказке», – повелительно говорил Чернов, неспешно вышагивая вдоль прохода. – Андрей, по поручению канцелярии мы должны подготовить сводку о прошениях за июнь. Сделай, пожалуйста, к пятнице…
– А чего это мы указания раздаём? – лениво поинтересовалась Ксюша. – Я, между прочим, тоже старший офицер.
Чернов победно улыбнулся.
– Разумеется, ты старший офицер, – со значением произнёс он. – Но ведь поручения заместителя начальника ты выполнять будешь?
– Как только он у нас появится, – огрызнулась Тимофеева. – Я что-то приказа не видела.
– Всему своё время, – изрёк Чернов и уселся в своё кресло, будто на трон.
Старов сдержал рвущееся сквозь зубы ругательство. Если Костика назначат в руководители, можно сразу увольняться. А ведь назначат, кого ж ещё-то? Чернов весь заслуженный-перезаслуженный, а что характер собачий – так это плевать…
Телефон заверещал, сигнализируя, что Мишка за каким-то интересом понадобился Верховскому. Старов бросил взгляд на дверь переговорки, прикидывая, стоит ли скрываться от любопытных коллег.
– В сто двенадцатую через десять минут, – коротко приказал начальник и, выслушав Мишкино «понял», отключился. Чернов ревниво зыркнул на коллегу из-за монитора.
К пыточным застенкам безопасности Старов мчался со всех ног, игнорируя неторопливые лифты и едва успевая разминуться со встречными. Когда он влетел в тесную каморку, там уже собрался почти полный флеш-рояль управских силовиков: Верховский, Терехов, начальница следственного отдела Колесникова, жадно сверкающий глазами Викентьев. Мишка скомканно поздоровался и уселся на предназначенное ему место рядом с шефом. Все молчали; Александр Михайлович сохранял на лице непроницаемо-приятное выражение. Старов был бы рад любой вводной, но подозревал, что начальник и сам ни лешего не знает.
– Ведите, – не без удовольствия рявкнул в рацию Викентьев.
Первым в комнату втиснулся протоколист – безопасник с майорскими погонами, бледный и судорожно стискивающий ноутбук, словно ему не стенограмму предстояло вести, а, как минимум, самому оказаться под пытками. Следом за ним зашли и встали у двери двое хмурых бойцов в полной экипировке. Ввели наконец задержанного – пухлощёкого растерянного паренька в грязных камуфляжных штанах и футболке, заляпанной чем-то липким. Смолой?
– Садитесь, – приказал Викентьев, холодно улыбаясь пленнику.
Тот на подгибающихся ногах подошёл к столу и рухнул на неудобный стул. Сопровождающий безопасник без церемоний схватил задержанного за скованные наручниками запястья и водрузил его руки на столешницу, чтобы все присутствующие могли видеть бессильно скрючившиеся пальцы. Парнишка не выглядел опасным. Совсем.
– Будьте добры, смотрите исключительно на стол перед вами, – мягко попросил Верховский.
Безопасники, как по команде, настороженно к нему повернулись. Мишка тоже подобрался. Шеф всё-таки что-то знает. Задержанный совсем побледнел, нервно дёрнул щеками и вперил взгляд наивных глаз в серый пластик столешницы. Лоб паренька покрывали крупные капли испарины.
– Пятнадцать семнадцать по московскому времени, – любезно сообщил Викентьев. Протоколист усердно зашуршал клавишами. – Вменяемые статьи будут определены в ходе следствия.
Вот как. Либо парнишка совсем свеженький, либо безопасность толком не знает, что ему пришить. Или даже и то, и другое сразу.
– При допросе присутствуют, – продолжал меж тем Викентьев, – начальник отдела обеспечения безопасности Валентин Николаевич Терехов, начальник следственного отдела Виктория Владимировна Колесникова, начальник отдела магического контроля Александр Михайлович Верховский, старший офицер отдела магического контроля Михаил Аркадьевич Старов. Допрос ведёт руководитель группы предотвращения магических противоправных деяний Евгений Валерьевич Викентьев…
– А также упомянутый ранее Александр Михайлович Верховский, – светским тоном перебил шеф. Викентьев удивлённо на него зыркнул, но возразить не посмел. – Напоминаю вам об ответственности за достоверность предоставленных сведений и о наших полномочиях применять санкции в случае вашего некорректного поведения. Вас привели к следственной присяге?
– Д-да, – пискнул задержанный.
Викентьев прохладно улыбнулся.
– Все необходимые процедуры проведены, Александр Михайлович, – он вновь впился доброжелательным взглядом в задержанного. – Назовите своё имя, род способностей и категорию.
Парнишка жалобно икнул.
– Осляков Илья Витальевич. Категории нет. Р-р-род способностей… Я не знаю, не с-с-сдавал п-п-пробу…
– Пометьте, пожалуйста: нелегальная практика, – бросил Викентьев протоколисту. – После допроса вам придётся пройти экспертизу.
Осляков задёргал головой; это должно было выражать обречённое согласие. Мишке стало его жаль.
– Вас задержал патруль у объекта Ясень, – мягко сказал шеф, прежде чем Викентьев успел разразиться административной тирадой. – В составе группы вооружённых людей. Вы можете раскрыть цели своего присутствия в указанном месте?
Мишка едва на месте не подскочил. Вот как! Патрули, которых Викентьев насовал вокруг разлома полный лес, дали-таки полезный выхлоп!
– Ме-ме-меня заставили, – проблеял задержанный. Чтобы не поднять ненароком взгляд, он низко опустил голову над столешницей.
– Заставили сделать что?
– Вы-вывести людей… Сда-сда-сдаться властям… – он тяжело сглотнул и несколько раз шумно вдохнул и выдохнул. – Всё ра-ра-рассказать… вам…
– Кто вас заставил? – резко спросила Колесникова. Её нежный голосок мог бы соперничать по громкости с сигнальным горном.
Осляков судорожно дёрнул плечами. Обуревавшие его воспоминания явно были не из приятных.
– О-о-офицер Зарецкий.
Мишка прежде не видел, чтобы начальники так талантливо играли в гляделки. Безопасники и следовательша многозначительно вертели головами, шеф смотрел на всех спокойно и немного свысока. Как будто укорял коллег.
– Это не относится к рассматриваемому делу, – быстро напомнил начальству Викентьев и, пока не подпалили его собственный хвост, обратился к Ослякову: – Вы сказали – вывести людей. Откуда?
– Из-за разлома, – уверенно ответил тот.
Снова переглядывания. Верховский так и сидит с невозмутимым видом. Сколько народу за этим столом знает о том, что успел накопать контроль?
– Вы обладаете способностью преодолевать разлом, – полуутвердительно проговорил Викентьев, – и проводить через него других людей?
– И не людей то-то-тоже…
– Это какая-то врождённая особенность? – хмуро осведомился Терехов.
– Н-наверное…
– Вы давно этим занимаетесь? – Колесникова сощурила ярко подведённые глаза, жадно разглядывая задержанного. Словно его особые дарования могли проступить на взмокшем бледном лбу.
– Примерно… с конца мая, – сдавленно сообщил Осляков. Это воспоминание, очевидно, тоже было неприятным. – Я… я раз семь ходил… Когда… когда у главного были п-п-проблемы…
– Какого рода проблемы? – хищно спросил Викентьев.
– Со-со-со здоровьем… Это… это очень опасно, границу переходить… Плохо влияет на се-се-сердце и вообще…
– Кто такой «главный»? – вклинился шеф. Викентьев глянул на него без удовольствия: должно быть, явки и имена хотел оставить для личного пользования.
Осляков прерывисто вздохнул.
– Наш главный. Георгий Иванович Ельцов. Он меня… нашёл. И научил…
Имя как-то знакомо царапнуло память. Но оно совершенно точно не всплывало в Мишкиных схемах; может, Ельцов проходил по какому-то другому делу…
– Пометьте для проверки. Возможно, нелегальное наставничество, а также третья статья, – приказал Викентьев протоколисту.
– Этот человек действительно был вашим наставником? – влезла внимательная Колесникова. – Он вас учил? Чему?
– Н-не наставником. Просто учил. Работать… с нежитью, – Осляков горестно втянул душный воздух. – Правильно… приказывать. Переходить… разлом.
– Как он обнаружил ваши способности? – поинтересовался шеф.
– Маня… Русалка. Мы с ней… – задержанный отчаянно всхлипнул. – О-он её случайно нашёл. Маня про меня сказала. Он всё понял. Он её потом… у-у-убил…
Расплавленная бирка на обугленной траве, озадаченное Максово лицо, попытки гадать, кому могла помешать несчастная русалка… Мишку передёрнуло от отвращения. Если этот тип правда путался с дохлой девицей, Ельцов сделал ему огромное одолжение, радикально устранив объект привязанности. А несчастные кузьминские шишиги, похоже, должны были стать попросту мишенями для упражнений…
– Что, кроме пересечения границы, входило в ваши обязанности? – продолжил Верховский.
Осляков тоскливо шевельнул скованными руками.
– Ра-работа с прихожанами «Восхода», – неохотно ответил он. – Сначала просто приказывал им приводить ещё людей. По-потом… после обработки… полностью… себе… подчинял…
Он истерически всхлипнул. Мишка не знал законов, по букве которых Ослякова можно было бы осудить; никому и никогда не приходило в голову запретить гулять через разлом или баловаться ментальной магией. Но по совокупности всё вместе однозначно тянуло на смертную казнь. Парень, должно быть, это понимал.
– Что вы видели по другую сторону разлома? – спросил шеф, вызвав у Викентьева очередной вялый приступ тщательно скрываемого негодования.
– Не очень… много, – Осляков нервно облизнул пухлые губы. – Я… почти ничего… не знаю. Я… переводил… помощников, потом… Один раз – нежить, много… И вот сейчас… людей… из «Восхода».
– Вот, – ворчливо буркнул Старов, отряхивая ладони. – Аккуратно надо, а не «потом потушим»… Пасть открывай, сейчас укрепляющее пить будем.
– Погоди, – Макс подобрался к краю дивана и просительно протянул руку: – Позвонить дай, пожалуйста.
Мишка без лишних слов вытащил из кармана телефон. Собственная некрасовская трубка валялась рядом на тумбочке; Макс цапнул её, чтобы найти нужный номер. В комнату заглянула озадаченная Ольга. Мишка кивнул ей – мол, всё в порядке, и попросил принести чашку. Макс, не обращая ни на кого внимания, слушал длинные гудки.
– Привет, это я, – сказал он как-то виновато, теребя свободной рукой бахрому на пледе. – Ты где сейчас, дома?.. Хорошо. В «Восход» не ходи больше… А вот так, знаю. Не ходи. Как офицер контроля тебе говорю. Накрывать будем этот вертеп… Ага-ага, всё так. Не переживай, просто перестань ходить, и всё. Хорошо, папе говорить не буду… Да, приеду. В выходные, наверное. Как пойдёт… Да, мам, я тоже тебя люблю.
Он протянул Мишке замолкший телефон и вздохнул. Застывшая с чашкой в руках Ольга нерешительно переводила взгляд с одного контролёра на другого; кажется, впервые за их с Мишкой недолгое знакомство она не знала, что сказать.
– Давайте-ка сюда, – Старов забрал у неё ношу и, сверившись с инструкцией, щедро плеснул в чашку укрепляющего снадобья. – Пей, Макс. И вот Ольге спасибо скажи, это она к нам пришла на тебя жаловаться.
Девушка моментально зарделась.
– Да я-то чего… Смотрю, дело неладно, ну и…
– Олька, ты сокровище, – с чувством заявил Некрасов, залпом выпил лекарство и театрально скривился. – Ну и дрянь! Просроченное, что ли?
– Сам ты просроченный, – Старов на всякий случай сверился с датой на ярлычке и протянул пузырёк рыжеволосой героине дня. – Ольга, вот это ему давайте, как тут написано…
– А я ж знаю, – горделиво заявила та, едва взглянув на этикетку. – Меня ба учила такое делать.
– Ольга, – Мишка строго свёл брови к переносице, – вам запрещено практиковать без надзора наставника.
– Ой! Я не то имела в виду, – смутилась Леднёва. – Просто знаю, как его применять, вот…
– И на учёт встать не забудьте, – напомнил Старов. – Приёмные часы – по будням с десяти до двенадцати.
– Вот вы все, блин, суровые, – вздохнула Ольга.
Мишка невольно улыбнулся. Ну да, примерно такое впечатление их отдел на людей и производит.
– Так, ну я поехал, – Старов поднялся и бросил взгляд на часы. Половина второго, пора бы обратно к делам.
– Сидеть, – нагло скомандовал Макс. Он сполз с дивана и устроился в кресле, как был, в растянутых трениках, застиранной футболке и пёстрых шерстяных носках. – У меня важная информация. Оль, будь другом, сигареты дай, а?
– Курить вредно, – сообщил Мишка, усаживаясь обратно на стул.
– Под руку вякать вредно, – Некрасов привычным жестом поджёг сигарету и с наслаждением затянулся. – Включай диктофон, я сейчас покровы срывать буду. А потом бери группу захвата и разгоняй нафиг этот гадюшник…
Мишка едва успел выставить за дверь навострившую уши Ольгу. Макс рассказывал долго, обстоятельно и эмоционально; Старов позволял себе изредка ругаться – сердито или потрясённо. Верховскому понравится. Если бумаги, про которые говорил Некрасов, не уничтожены, это же почти готовые доказательства! И формальный повод есть – седьмая статья в чистом виде…
– Ну и тут они меня взяли, – вздохнул наконец Макс и с силой вдавил окурок в принесённую заботливой Ольгой пепельницу. – Пристегнули эту тварь… Я с ней ни туда, ни сюда. Ни сказать кому, ни самому прихлопнуть, она ж, собака, силы тянет, как пылесос…
– Бедняга ты, – искренне посочувствовал Мишка, выключая запись. – А имён совсем никаких нет? Только клички?
– Хоть что-то, – пожал плечами Некрасов. – Да ты ж знаешь, где у них главный офис. Только смотри, это они от меня подлянки не ожидали, а ораву безопасников как пить дать опознают. И ещё у них этот тип, который людям на мозги действует…
– Учтём, – Старов серьёзно кивнул. – Ты сегодня отлежись и завтра больничный закрывай. В пятницу чтоб был как штык.
– Не даёте поболеть человеку, – хворый Макс всласть потянулся и сунул в зубы очередную сигарету. – Одни нервы с этой работой.
– Ты это, дёргай по связке, если что, – напомнил Мишка. – Нечего бедную девушку в Управу гонять.
– Да кто б её гонял, – Некрасов искренне развёл руками. – Инициативная, аж жуть!
– Не представляешь, насколько. Она сначала к Верховскому домой собиралась.
Макс восхищённо выругался. Прежде чем уйти, Мишка приоткрыл окна – выветривать табачный дым и запах гари, оставшийся после гибели тени. Вот ведь проблема: за такую тварь положена премия в полторы зарплаты, но «восходовские» специалисты задачу облегчили так, что и подавать-то стыдно… Пусть Верховский решает. Он, в конце концов, начальник.
– Ты какой-то радостный, – заметила Ксюша скучающим тоном, провожая коллегу взглядом. Она нарочито громко звякала ложечкой, размешивая в кофе сахар; должно быть, на кого-то за что-то злилась.
– Шефа нет, что ли? – Мишка кивнул на её кружку.
– Не-а, на совещании торчит вместе с Костиком…
Старов кивнул, взял чистый лист бумаги и принялся излагать. Явной связи «Восхода» с шишками из Магсовета пока не прослеживалось, но – Мишка был уверен – в офисе нужные бумаги обязательно найдутся. Каков, однако, рассадник! А если бы не жалоба какой-то бдительной бабуси в правопорядок, Управа бы и в ус не дула… Подумаешь, околорелигиозный кружок…
Дверь в очередной раз хлопнула: явился царственный Чернов. Мишка демонстративно отвернулся: с коллегой он второй день не разговаривал. За написанное на длинном лице самодовольство хотелось ещё разок подправить Косте челюсть – для симметрии.
– Оксана, подготовь, пожалуйста, списки на премирование по итогам случая в «Лесной сказке», – повелительно говорил Чернов, неспешно вышагивая вдоль прохода. – Андрей, по поручению канцелярии мы должны подготовить сводку о прошениях за июнь. Сделай, пожалуйста, к пятнице…
– А чего это мы указания раздаём? – лениво поинтересовалась Ксюша. – Я, между прочим, тоже старший офицер.
Чернов победно улыбнулся.
– Разумеется, ты старший офицер, – со значением произнёс он. – Но ведь поручения заместителя начальника ты выполнять будешь?
– Как только он у нас появится, – огрызнулась Тимофеева. – Я что-то приказа не видела.
– Всему своё время, – изрёк Чернов и уселся в своё кресло, будто на трон.
Старов сдержал рвущееся сквозь зубы ругательство. Если Костика назначат в руководители, можно сразу увольняться. А ведь назначат, кого ж ещё-то? Чернов весь заслуженный-перезаслуженный, а что характер собачий – так это плевать…
Телефон заверещал, сигнализируя, что Мишка за каким-то интересом понадобился Верховскому. Старов бросил взгляд на дверь переговорки, прикидывая, стоит ли скрываться от любопытных коллег.
– В сто двенадцатую через десять минут, – коротко приказал начальник и, выслушав Мишкино «понял», отключился. Чернов ревниво зыркнул на коллегу из-за монитора.
К пыточным застенкам безопасности Старов мчался со всех ног, игнорируя неторопливые лифты и едва успевая разминуться со встречными. Когда он влетел в тесную каморку, там уже собрался почти полный флеш-рояль управских силовиков: Верховский, Терехов, начальница следственного отдела Колесникова, жадно сверкающий глазами Викентьев. Мишка скомканно поздоровался и уселся на предназначенное ему место рядом с шефом. Все молчали; Александр Михайлович сохранял на лице непроницаемо-приятное выражение. Старов был бы рад любой вводной, но подозревал, что начальник и сам ни лешего не знает.
– Ведите, – не без удовольствия рявкнул в рацию Викентьев.
Первым в комнату втиснулся протоколист – безопасник с майорскими погонами, бледный и судорожно стискивающий ноутбук, словно ему не стенограмму предстояло вести, а, как минимум, самому оказаться под пытками. Следом за ним зашли и встали у двери двое хмурых бойцов в полной экипировке. Ввели наконец задержанного – пухлощёкого растерянного паренька в грязных камуфляжных штанах и футболке, заляпанной чем-то липким. Смолой?
– Садитесь, – приказал Викентьев, холодно улыбаясь пленнику.
Тот на подгибающихся ногах подошёл к столу и рухнул на неудобный стул. Сопровождающий безопасник без церемоний схватил задержанного за скованные наручниками запястья и водрузил его руки на столешницу, чтобы все присутствующие могли видеть бессильно скрючившиеся пальцы. Парнишка не выглядел опасным. Совсем.
– Будьте добры, смотрите исключительно на стол перед вами, – мягко попросил Верховский.
Безопасники, как по команде, настороженно к нему повернулись. Мишка тоже подобрался. Шеф всё-таки что-то знает. Задержанный совсем побледнел, нервно дёрнул щеками и вперил взгляд наивных глаз в серый пластик столешницы. Лоб паренька покрывали крупные капли испарины.
– Пятнадцать семнадцать по московскому времени, – любезно сообщил Викентьев. Протоколист усердно зашуршал клавишами. – Вменяемые статьи будут определены в ходе следствия.
Вот как. Либо парнишка совсем свеженький, либо безопасность толком не знает, что ему пришить. Или даже и то, и другое сразу.
– При допросе присутствуют, – продолжал меж тем Викентьев, – начальник отдела обеспечения безопасности Валентин Николаевич Терехов, начальник следственного отдела Виктория Владимировна Колесникова, начальник отдела магического контроля Александр Михайлович Верховский, старший офицер отдела магического контроля Михаил Аркадьевич Старов. Допрос ведёт руководитель группы предотвращения магических противоправных деяний Евгений Валерьевич Викентьев…
– А также упомянутый ранее Александр Михайлович Верховский, – светским тоном перебил шеф. Викентьев удивлённо на него зыркнул, но возразить не посмел. – Напоминаю вам об ответственности за достоверность предоставленных сведений и о наших полномочиях применять санкции в случае вашего некорректного поведения. Вас привели к следственной присяге?
– Д-да, – пискнул задержанный.
Викентьев прохладно улыбнулся.
– Все необходимые процедуры проведены, Александр Михайлович, – он вновь впился доброжелательным взглядом в задержанного. – Назовите своё имя, род способностей и категорию.
Парнишка жалобно икнул.
– Осляков Илья Витальевич. Категории нет. Р-р-род способностей… Я не знаю, не с-с-сдавал п-п-пробу…
– Пометьте, пожалуйста: нелегальная практика, – бросил Викентьев протоколисту. – После допроса вам придётся пройти экспертизу.
Осляков задёргал головой; это должно было выражать обречённое согласие. Мишке стало его жаль.
– Вас задержал патруль у объекта Ясень, – мягко сказал шеф, прежде чем Викентьев успел разразиться административной тирадой. – В составе группы вооружённых людей. Вы можете раскрыть цели своего присутствия в указанном месте?
Мишка едва на месте не подскочил. Вот как! Патрули, которых Викентьев насовал вокруг разлома полный лес, дали-таки полезный выхлоп!
– Ме-ме-меня заставили, – проблеял задержанный. Чтобы не поднять ненароком взгляд, он низко опустил голову над столешницей.
– Заставили сделать что?
– Вы-вывести людей… Сда-сда-сдаться властям… – он тяжело сглотнул и несколько раз шумно вдохнул и выдохнул. – Всё ра-ра-рассказать… вам…
– Кто вас заставил? – резко спросила Колесникова. Её нежный голосок мог бы соперничать по громкости с сигнальным горном.
Осляков судорожно дёрнул плечами. Обуревавшие его воспоминания явно были не из приятных.
– О-о-офицер Зарецкий.
Мишка прежде не видел, чтобы начальники так талантливо играли в гляделки. Безопасники и следовательша многозначительно вертели головами, шеф смотрел на всех спокойно и немного свысока. Как будто укорял коллег.
– Это не относится к рассматриваемому делу, – быстро напомнил начальству Викентьев и, пока не подпалили его собственный хвост, обратился к Ослякову: – Вы сказали – вывести людей. Откуда?
– Из-за разлома, – уверенно ответил тот.
Снова переглядывания. Верховский так и сидит с невозмутимым видом. Сколько народу за этим столом знает о том, что успел накопать контроль?
– Вы обладаете способностью преодолевать разлом, – полуутвердительно проговорил Викентьев, – и проводить через него других людей?
– И не людей то-то-тоже…
– Это какая-то врождённая особенность? – хмуро осведомился Терехов.
– Н-наверное…
– Вы давно этим занимаетесь? – Колесникова сощурила ярко подведённые глаза, жадно разглядывая задержанного. Словно его особые дарования могли проступить на взмокшем бледном лбу.
– Примерно… с конца мая, – сдавленно сообщил Осляков. Это воспоминание, очевидно, тоже было неприятным. – Я… я раз семь ходил… Когда… когда у главного были п-п-проблемы…
– Какого рода проблемы? – хищно спросил Викентьев.
– Со-со-со здоровьем… Это… это очень опасно, границу переходить… Плохо влияет на се-се-сердце и вообще…
– Кто такой «главный»? – вклинился шеф. Викентьев глянул на него без удовольствия: должно быть, явки и имена хотел оставить для личного пользования.
Осляков прерывисто вздохнул.
– Наш главный. Георгий Иванович Ельцов. Он меня… нашёл. И научил…
Имя как-то знакомо царапнуло память. Но оно совершенно точно не всплывало в Мишкиных схемах; может, Ельцов проходил по какому-то другому делу…
– Пометьте для проверки. Возможно, нелегальное наставничество, а также третья статья, – приказал Викентьев протоколисту.
– Этот человек действительно был вашим наставником? – влезла внимательная Колесникова. – Он вас учил? Чему?
– Н-не наставником. Просто учил. Работать… с нежитью, – Осляков горестно втянул душный воздух. – Правильно… приказывать. Переходить… разлом.
– Как он обнаружил ваши способности? – поинтересовался шеф.
– Маня… Русалка. Мы с ней… – задержанный отчаянно всхлипнул. – О-он её случайно нашёл. Маня про меня сказала. Он всё понял. Он её потом… у-у-убил…
Расплавленная бирка на обугленной траве, озадаченное Максово лицо, попытки гадать, кому могла помешать несчастная русалка… Мишку передёрнуло от отвращения. Если этот тип правда путался с дохлой девицей, Ельцов сделал ему огромное одолжение, радикально устранив объект привязанности. А несчастные кузьминские шишиги, похоже, должны были стать попросту мишенями для упражнений…
– Что, кроме пересечения границы, входило в ваши обязанности? – продолжил Верховский.
Осляков тоскливо шевельнул скованными руками.
– Ра-работа с прихожанами «Восхода», – неохотно ответил он. – Сначала просто приказывал им приводить ещё людей. По-потом… после обработки… полностью… себе… подчинял…
Он истерически всхлипнул. Мишка не знал законов, по букве которых Ослякова можно было бы осудить; никому и никогда не приходило в голову запретить гулять через разлом или баловаться ментальной магией. Но по совокупности всё вместе однозначно тянуло на смертную казнь. Парень, должно быть, это понимал.
– Что вы видели по другую сторону разлома? – спросил шеф, вызвав у Викентьева очередной вялый приступ тщательно скрываемого негодования.
– Не очень… много, – Осляков нервно облизнул пухлые губы. – Я… почти ничего… не знаю. Я… переводил… помощников, потом… Один раз – нежить, много… И вот сейчас… людей… из «Восхода».
