— Да так, пустяки, — небрежно бросил тот. — Не имеет значения.
«Выходит, эта тварь уже знает о ключах и замках... — билось в голове Назгула. — Откуда? Неужто дети проговорились? Могли ведь, они так и не поняли, насколько такие, как этот, опасны. Черт, а не выдал ли я себя? Он что-то явно заподозрил. Как быть?..»
«Не беспокойся, Назгул, — раздался в сознании чей-то голос. — Пока еще все в порядке. Все случится в свое время».
Опять дети? Похоже. Но они все же не понимают, слишком уверены в своих силах, думают, что им нечего противопоставить. А зря! Эти найдут, что — они кто угодно, но только не дураки. Взять хотя бы Халеда — Назгулу еще не доводилось встречать столь умного и опасного врага.
— Чем вы сейчас заняты? — взгляд хозяина кабинета буквально сверлил гостя.
— Документами, любезно предоставленными мне, — ответил прокурор. — Одновременно прорабатываю линию расследования в России. Мне кажется, необходимым разработать методику выявления ясноглазых в малых населенных пунктах, где все друг друга знают. Я уверен, что в таких замкнутых сообществах ясноглазые будут скрывать свою сущность. Да и само сообщество станет скрывать от чужих необычность своих детей. А это опасно.
— Более чем, — по некоторому размышлению согласился Халед. — И что вы предлагаете?
— Систему тестов, в которых будут несколько вопросов-ловушек, на первый взгляд совершенно безобидных, — пояснил Назгул.
— Например? — откинулся на спинку кресла Халед, заинтересованно глядя на него.
— Хотя бы скрыть в вопросе отношение к конкурентности. Ясноглазые ее не приемлют ни в каком виде, поэтому могут проколоться при ответе.
— И кто в горах Афганистана станет отвечать на ваши вопросы? — язвительно поинтересовался координатор. — Или в джунглях Амазонки?
— Там придется искать другие способы, — развел руками Назгул. — Тесты могут сработать в цивилизованной местности, где дети поголовно учатся в школах.
— Возможно... — с сомнением пожевал губами Халед. — Тогда попрошу подготовить примеры тестов и передать их нашим психологам, они доработают. Когда сможете это сделать?
— К послезавтра, — пообещал прокурор.
Ему почему-то казалось, что если он еще раз окажется в этом кабинете, то живым из него не выйдет. Ощущение было настолько сильным, что его едва не пробил холодный пот.
— Кстати, я хотел бы, чтобы вы пообщались с местными ясноглазыми и сообщили мне свои выводы, — Халед смотрел на Назгула с каким-то нездоровым любопытством, его тон был елейным.
— Почему бы и нет, — пожал плечами прокурор. — Мне нетрудно.
На самом деле внутри у него все ликовало — именно ради встречи с далласскими детьми он и прибыл в Америку. То, что каждое слово и движение будут записаны, его уже не пугало — эти увидят и услышат только то, что им позволят увидеть и услышать. Ничего больше. Ведь второй замок на грани открытия — Баффу ничем не остановить.
Вскоре Назгул, обговорив с Халедом еще несколько второстепенных деталей, отправился в свою гостиницу. Машина, как всегда ожидала внизу.
Мы — дети дверей и дорог,
беззащитные стражи мечты.
Непонятых наших тревог
не сразу отыщешь следы.
Смущаем гниющий покой,
нас считают нелепой игрой.
Мы — дети дверей и дорог,
не сумевшие быть лишь собой.
Мистардэн
С трудом сдерживая нервную дрожь, Назгул в сопровождении двух вежливых молодых людей в элегантных костюмах подходил к школе, где училось большинство далласких ясноглазых. Их, на удивление, все еще не вывезли на закрытую базу, как поступили со своими в Саудовской Аравии и Израиле. Чем это объяснялось, прокурор не знал — Халед давал ему информацию очень дозировано. Но предположения были самыми худшими. Он опасался, что детей могут попросту уничтожить.
В школьном дворе возле огромного клена его поджидали четверо детей — трое белых и один чернокожий. Последний был очень бедно одет. Они смотрели на подходящих к ним пронзительно ясными глазами и странно, не по-человечески улыбались. У ни разу не видевшего таких улыбок человека они вызывали нервную дрожь и настороженность.
— А этот-то как сюда проник?.. — с досадой выдавил один из сопровождающих, растерянно глядя на чернокожего мальчишку.
— В глаза его погляди, — хмуро посоветовал второй. — Забыл, что они друг друга легко находят?
— А в чем дело? — поинтересовался Назгул. — Что случилось-то?
— Да этого черномазого здесь быть не должно, это элитная школа, для детей богатых, — неохотно пробурчал первый. — Откуда он здесь взялся?.. Ведь все подходы перекрыты! Охрана на каждом шагу! Я...
— Ладно, это не наше дело, — прервал его второй. — Сейчас доложим, пусть начальство само разбирается.
После этого сопровождающие отошли в сторону. Один из них, достав мобильный телефон, начал что-то взволнованно докладывать. А Назгул, воспользовавшись предоставленной возможностью, поспешил к ясноглазым.
— Здравствуй, Назгул! — поздоровались они в один голос. — Мы очень рады тебя видеть.
— А эти не услышат?.. — обеспокоенно оглянулся прокурор.
— Не беспокойся, они услышат и увидят только то, что мы им позволим, — улыбнулся негритенок. — Камеры запишут никчемный и пустой разговор, наподобие тех, что их психологи ведут с нами. Меня зовут Питер, а это Энн, Виктор и Майкл.
— Не будем терять времени, его у нас мало, — заговорил Майкл. — Тебе вскоре нужно отсюда уходить.
— А вы? — подался вперед Назгул. — Они же вас убьют!
— Это неважно, — мягко улыбнулась Энн. — Важно, чтобы ключи встретились с замками.
— Они уже знают о ключах и замках! — выдохнул прокурор.
— Пока только догадываются, — возразил Виктор. — Для них все это — мистика, непонятная и чуждая. Поэтому немного времени у нас есть.
— Очень немного, — уточнила Энн. — Как только Баффа встретится с Лазаревым и откроет второй замок, ты должен уходить без промедления. Тебя подозревают.
— Я это понял, — кивнул Назгул, вспомнив последний разговор с Халедом. — Сегодня координатор напрямую спросил меня, ключ я или замок.
— Даже так? — ясноглазые переглянулись. — Тогда у тебя еще меньше времени, чем мы считали. Мы просим тебя не думать о нас и нашей судьбе, наша жизнь не имеет значения в свете того, что ты должен сделать. Если у тебя и остальных не получится, то все будет напрасно...
— Терпение Создателя подошло к концу, — продолжил Майкл. — Он очистит этот мир огнем, как когда-то очистил водой. Но в этом случае человеческой расе придет конец — на смену ей придет другая. Возможно, пауки, крысы или дельфины — все они на грани обретения разума.
— Но наша раса все равно прекратит существование, — вздохнул Назгул. — Даже если мы сделаем все, что нужно.
— Не прекратит, а перейдет на иной уровень, — понимающе улыбнулся Виктор. — Изменится, пойдет другим путем. Прежний привел в тупик, а значит идти по нему дальше не следует.
— И иной станет тобой, и ты станешь иным, — загадочно добавила Энн.
Назгул давно осознал, что понять высказывания ясноглазых порой невозможно, по крайней мере, на его нынешнем уровне развития. Но он поймет, пусть позже, но все равно поймет. Главное, что дети правы — потребительская цивилизация изжила себя, она уже мертва, но при этом настолько агрессивна, что старается умертвить все, до чего способна дотянуться. И это нужно остановить во что бы то ни стало.
Раньше у мира был шанс, и этот шанс звался Россией. Но Россию затоптали, навязав ей то же потребительство, и выхода не стало. Счастье, что Создатель дал людям последнюю возможность выжить, и это — ясноглазые. Вот только «защитники миропорядка», как они его понимают, не хотят осознавать этого и считают детей опасностью для себя. Видимо, даже зная, что гибель неизбежна, они не изменят своего поведения, будучи свято уверены, что их модель поведения единственно верная. Странно, ведь неглупые, казалось бы, люди, а губят и себя, и весь мир, считая при этом, что спасают. Неужели так трудно понять, что звериный эгоизм изжил себя?.. Что именно он уничтожает все благие начинания?.. Видимо, просто не хотят понимать.
— В них нет огня, у них нет крыльев, — словно отвечая его мыслям, сказала Энн. — Они пусты душой, они растеряли все, что дал им Всевышний. И готовы творить самые чудовищные гнусности только ради того, чтобы побольше иметь здесь, забывая, что ничего из этого с собой туда не заберут.
— Нас они больше не интересуют, — взгляд Майкла стал пронзительным. — Пусть доживают свой век, как хотят. Мы им помогать не станем, поскольку они сами не хотят, чтобы им помогли. Как и мешать. Мы просто пройдем мимо.
— Но помни, сейчас все зависит от тебя и остальных одиннадцати, — Питер выпрямился как по стойке «смирно». — После того, как покинешь Даллас, ты должен через два дня быть на южном шоссе, ведущем к городу Гамильтон, он в двухстах милях отсюда. Там ты встретишь одного из ключей, который без твоей помощи не сумеет осознать то, что должно. Ты узнаешь его.
— А как же я уйду из Далласа? — растерянно спросил Назгул. — Ведь за мной постоянно следят...
— После открытия второго ключа ты сам поймешь как. А мы поможем. Теперь иди, а то эти уже начинают беспокоиться.
— Спасибо! — прокурор слегка поклонился детям. — Спасибо за то, что вы есть! За то, что дали нам надежду!
— Не за что, — улыбнулись ясноглазые. — Это вам всем спасибо за то, что не сдались, не превратились за годы жизни в аду в жвачных животных. Если бы не нашлось вас, то мы бы ничего сделать не смогли. И вас, в отличие от остальных людей, мы здесь гнить не оставим. Мимо вас мы не пройдем.
Назгул некоторое время смотрел на детей, смущенно улыбаясь, затем вытер выступившие слезы и отошел к охранникам. Он понимал, что ясноглазые готовы умереть и не боятся этого. А раз так, то ему бояться вообще грех. Значит, вперед, и пусть свершится, чему суждено.
Идет забава без помех,
Ведь жизнь, она же не для всех,
А лишь для тех, кто без потерь
Ведет охоту в темноте
На тех, кого зовет чужими.
Мистардэн
Когда на стол Халеда легли распечатка разговора Солнцева с детьми и видеозапись, он сразу же начал просматривать их. И пришел в полное недоумение — неужели его интуиция дала сбой? Русский говорил с детьми так же, как его полностью обделавшиеся эксперты, ничего нового не сказал и не спросил. Единственное отличие, что ему дети хотя бы отвечали, а не игнорировали, как остальных. Точнее, они несли какую-то чушь, похожую на дзенские коаны [1]
Халед продолжал раз за разом просматривать запись — что-то не давало ему покоя, казалось неправильным. Но что?.. Координатор никак не мог понять и продолжал думать. Что же его настораживает? Что он упустил? Где ошибка? И есть ли ошибка?
Его отвлек звонок одного из телефонов на столе. Звонил глава технического отдела.
— Что там еще? — недовольно поинтересовался Халед.
— Мы отметили сильный всплеск напряженности ментального поля ясноглазых во время их разговора с русским, — поспешил отчитаться технарь.
— Вот как? — прикусил губу координатор. — Очень интересно. Благодарю!
Он вскочил и принялся расхаживать по кабинету, ощущая, что встал на след. Значит, всплеск напряженности? Что бы это значило? В этот момент он понял и рванулся к столу, снова включив запись. Точно! Произносимые ясноглазыми и Солнцевым слова не соответствовали движениям губ!
— Экспертов ко мне, быстро! — Халед сорвал трубку телефона и бросил туда приказ.
Нет, его интуиция не ошиблась! Все таки русский как-то связан с мутантами! И он, возможно, ключ или замок. Вероятность этого весьма высока. Однако он может и ошибиться, поэтому нужно, во-первых, усилить наблюдение за Солнцевым, а во-вторых — согласовать свои действия с русскими коллегами, ведь вполне возможно, что фигуранта придется устранять, пока он не натворил чего-нибудь. Странно, по первому впечатлению здравомыслящий, вменяемый человек, прокурор, должен понимать опасность этих проклятых ясноглазых, но не понимает. Почему? Халеду очень хотелось в этом разобраться. И он был уверен, что разберется.
Мы лишь одно умеем хорошо:
Уверовав в желание поверить,
Распахивать запретнейшие двери
И жадно ждать, чтоб кто-нибудь вошел.
Мистардэн
Ключ заскрипел в замке, и дверь камеры распахнулась. В проеме возник надзиратель и, поигрывая дубинкой, пробасил:
— Лазарев, на выход!
Михаил молча поднялся с нар и вышел из камеры, сцепив руки за спиной. Он до сих пор пребывал в шоке от неожиданного ареста. Налетели, не успел он выйти из кафе, где встречался со старым приятелем, сунули под нос удостоверение ФСБ и, не предъявляя никаких обвинений, затащили в машину и отвезли на улицу Ленина, где располагалось здание областного УВД. Там бросили в одиночную камеру, не обращая никакого внимания на протесты и требования вызвать адвоката. С тех пор прошло около четырех часов. Слава Богу, что кристаллов при обыске не обнаружили. Впрочем, этого и следовало ожидать — видеть эти кристаллы могли далеко не все.
Начальник станции «Восток» очень удивился неожиданному желанию Михаила срочно вернуться домой и долго уговаривал закончить смену, ведь если он вернется сейчас, то ему заплатят только половину заработанного, не говоря уже о премиальных. Однако гляциолога деньги интересовали в последнюю очередь, он буквально всей шкурой ощущал, как утекает время. Поэтому все же сумел уговорить начальника отпустить его. Первый самолет оказался не прямым и доставил Михаила только в Сидней, откуда до России он добирался за свой счет, почти полностью истощив свои невеликие сбережения, благо кредитная карта гляциолога была международной. Денег не хватило даже на самолет от Москвы до Уфы, пришлось ехать поездом.
Оказавшись в родном городе, Михаил ненадолго заскочил домой, бросил вещи и взял спрятанную между страницами книги небольшую заначку — двадцать тысяч рублей. Переоделся и покинул квартиру в полной уверенности, что больше сюда не вернется, а если и вернется, то очень нескоро. На улице Михаил позвонил старому приятелю, Беспалому, и назначил встречу в небольшом кафе, в котором они не раз встречались раньше.
Когда гляциолог вошел в кафе, приятель уже дожидался его, не спеша потягивая светлое пиво. Увидев Михаила, он приветственно помахал рукой.
— Привет, дружище! — гляциолог пожал протянутую руку, затем заказал у подошедшей официантки и себе пива.
— Здравствуй! — Беспалый окинул его взглядом. — Я думал, ты до лета в Антарктиде торчать будешь. Случилось чего? А то ты как-то странно выглядишь...
— Да так, — Михаил достал из кармана словно прыгнувший ему в руку кристалл и принялся задумчиво катать его по столу.
— Это что у тебя за штука такая? — прищурился приятель. — Бриллиантами разжился, что ли?
— Ты его видишь, — удовлетворенно кивнул гляциолог. — Очень хорошо. Впрочем, другого я и не ожидал.
— Да что я, слепой, такого не увидеть? — удивился Беспалый. — Дай-ка глянуть.
«Выходит, эта тварь уже знает о ключах и замках... — билось в голове Назгула. — Откуда? Неужто дети проговорились? Могли ведь, они так и не поняли, насколько такие, как этот, опасны. Черт, а не выдал ли я себя? Он что-то явно заподозрил. Как быть?..»
«Не беспокойся, Назгул, — раздался в сознании чей-то голос. — Пока еще все в порядке. Все случится в свое время».
Опять дети? Похоже. Но они все же не понимают, слишком уверены в своих силах, думают, что им нечего противопоставить. А зря! Эти найдут, что — они кто угодно, но только не дураки. Взять хотя бы Халеда — Назгулу еще не доводилось встречать столь умного и опасного врага.
— Чем вы сейчас заняты? — взгляд хозяина кабинета буквально сверлил гостя.
— Документами, любезно предоставленными мне, — ответил прокурор. — Одновременно прорабатываю линию расследования в России. Мне кажется, необходимым разработать методику выявления ясноглазых в малых населенных пунктах, где все друг друга знают. Я уверен, что в таких замкнутых сообществах ясноглазые будут скрывать свою сущность. Да и само сообщество станет скрывать от чужих необычность своих детей. А это опасно.
— Более чем, — по некоторому размышлению согласился Халед. — И что вы предлагаете?
— Систему тестов, в которых будут несколько вопросов-ловушек, на первый взгляд совершенно безобидных, — пояснил Назгул.
— Например? — откинулся на спинку кресла Халед, заинтересованно глядя на него.
— Хотя бы скрыть в вопросе отношение к конкурентности. Ясноглазые ее не приемлют ни в каком виде, поэтому могут проколоться при ответе.
— И кто в горах Афганистана станет отвечать на ваши вопросы? — язвительно поинтересовался координатор. — Или в джунглях Амазонки?
— Там придется искать другие способы, — развел руками Назгул. — Тесты могут сработать в цивилизованной местности, где дети поголовно учатся в школах.
— Возможно... — с сомнением пожевал губами Халед. — Тогда попрошу подготовить примеры тестов и передать их нашим психологам, они доработают. Когда сможете это сделать?
— К послезавтра, — пообещал прокурор.
Ему почему-то казалось, что если он еще раз окажется в этом кабинете, то живым из него не выйдет. Ощущение было настолько сильным, что его едва не пробил холодный пот.
— Кстати, я хотел бы, чтобы вы пообщались с местными ясноглазыми и сообщили мне свои выводы, — Халед смотрел на Назгула с каким-то нездоровым любопытством, его тон был елейным.
— Почему бы и нет, — пожал плечами прокурор. — Мне нетрудно.
На самом деле внутри у него все ликовало — именно ради встречи с далласскими детьми он и прибыл в Америку. То, что каждое слово и движение будут записаны, его уже не пугало — эти увидят и услышат только то, что им позволят увидеть и услышать. Ничего больше. Ведь второй замок на грани открытия — Баффу ничем не остановить.
Вскоре Назгул, обговорив с Халедом еще несколько второстепенных деталей, отправился в свою гостиницу. Машина, как всегда ожидала внизу.
Глава 7
Мы — дети дверей и дорог,
беззащитные стражи мечты.
Непонятых наших тревог
не сразу отыщешь следы.
Смущаем гниющий покой,
нас считают нелепой игрой.
Мы — дети дверей и дорог,
не сумевшие быть лишь собой.
Мистардэн
С трудом сдерживая нервную дрожь, Назгул в сопровождении двух вежливых молодых людей в элегантных костюмах подходил к школе, где училось большинство далласких ясноглазых. Их, на удивление, все еще не вывезли на закрытую базу, как поступили со своими в Саудовской Аравии и Израиле. Чем это объяснялось, прокурор не знал — Халед давал ему информацию очень дозировано. Но предположения были самыми худшими. Он опасался, что детей могут попросту уничтожить.
В школьном дворе возле огромного клена его поджидали четверо детей — трое белых и один чернокожий. Последний был очень бедно одет. Они смотрели на подходящих к ним пронзительно ясными глазами и странно, не по-человечески улыбались. У ни разу не видевшего таких улыбок человека они вызывали нервную дрожь и настороженность.
— А этот-то как сюда проник?.. — с досадой выдавил один из сопровождающих, растерянно глядя на чернокожего мальчишку.
— В глаза его погляди, — хмуро посоветовал второй. — Забыл, что они друг друга легко находят?
— А в чем дело? — поинтересовался Назгул. — Что случилось-то?
— Да этого черномазого здесь быть не должно, это элитная школа, для детей богатых, — неохотно пробурчал первый. — Откуда он здесь взялся?.. Ведь все подходы перекрыты! Охрана на каждом шагу! Я...
— Ладно, это не наше дело, — прервал его второй. — Сейчас доложим, пусть начальство само разбирается.
После этого сопровождающие отошли в сторону. Один из них, достав мобильный телефон, начал что-то взволнованно докладывать. А Назгул, воспользовавшись предоставленной возможностью, поспешил к ясноглазым.
— Здравствуй, Назгул! — поздоровались они в один голос. — Мы очень рады тебя видеть.
— А эти не услышат?.. — обеспокоенно оглянулся прокурор.
— Не беспокойся, они услышат и увидят только то, что мы им позволим, — улыбнулся негритенок. — Камеры запишут никчемный и пустой разговор, наподобие тех, что их психологи ведут с нами. Меня зовут Питер, а это Энн, Виктор и Майкл.
— Не будем терять времени, его у нас мало, — заговорил Майкл. — Тебе вскоре нужно отсюда уходить.
— А вы? — подался вперед Назгул. — Они же вас убьют!
— Это неважно, — мягко улыбнулась Энн. — Важно, чтобы ключи встретились с замками.
— Они уже знают о ключах и замках! — выдохнул прокурор.
— Пока только догадываются, — возразил Виктор. — Для них все это — мистика, непонятная и чуждая. Поэтому немного времени у нас есть.
— Очень немного, — уточнила Энн. — Как только Баффа встретится с Лазаревым и откроет второй замок, ты должен уходить без промедления. Тебя подозревают.
— Я это понял, — кивнул Назгул, вспомнив последний разговор с Халедом. — Сегодня координатор напрямую спросил меня, ключ я или замок.
— Даже так? — ясноглазые переглянулись. — Тогда у тебя еще меньше времени, чем мы считали. Мы просим тебя не думать о нас и нашей судьбе, наша жизнь не имеет значения в свете того, что ты должен сделать. Если у тебя и остальных не получится, то все будет напрасно...
— Терпение Создателя подошло к концу, — продолжил Майкл. — Он очистит этот мир огнем, как когда-то очистил водой. Но в этом случае человеческой расе придет конец — на смену ей придет другая. Возможно, пауки, крысы или дельфины — все они на грани обретения разума.
— Но наша раса все равно прекратит существование, — вздохнул Назгул. — Даже если мы сделаем все, что нужно.
— Не прекратит, а перейдет на иной уровень, — понимающе улыбнулся Виктор. — Изменится, пойдет другим путем. Прежний привел в тупик, а значит идти по нему дальше не следует.
— И иной станет тобой, и ты станешь иным, — загадочно добавила Энн.
Назгул давно осознал, что понять высказывания ясноглазых порой невозможно, по крайней мере, на его нынешнем уровне развития. Но он поймет, пусть позже, но все равно поймет. Главное, что дети правы — потребительская цивилизация изжила себя, она уже мертва, но при этом настолько агрессивна, что старается умертвить все, до чего способна дотянуться. И это нужно остановить во что бы то ни стало.
Раньше у мира был шанс, и этот шанс звался Россией. Но Россию затоптали, навязав ей то же потребительство, и выхода не стало. Счастье, что Создатель дал людям последнюю возможность выжить, и это — ясноглазые. Вот только «защитники миропорядка», как они его понимают, не хотят осознавать этого и считают детей опасностью для себя. Видимо, даже зная, что гибель неизбежна, они не изменят своего поведения, будучи свято уверены, что их модель поведения единственно верная. Странно, ведь неглупые, казалось бы, люди, а губят и себя, и весь мир, считая при этом, что спасают. Неужели так трудно понять, что звериный эгоизм изжил себя?.. Что именно он уничтожает все благие начинания?.. Видимо, просто не хотят понимать.
— В них нет огня, у них нет крыльев, — словно отвечая его мыслям, сказала Энн. — Они пусты душой, они растеряли все, что дал им Всевышний. И готовы творить самые чудовищные гнусности только ради того, чтобы побольше иметь здесь, забывая, что ничего из этого с собой туда не заберут.
— Нас они больше не интересуют, — взгляд Майкла стал пронзительным. — Пусть доживают свой век, как хотят. Мы им помогать не станем, поскольку они сами не хотят, чтобы им помогли. Как и мешать. Мы просто пройдем мимо.
— Но помни, сейчас все зависит от тебя и остальных одиннадцати, — Питер выпрямился как по стойке «смирно». — После того, как покинешь Даллас, ты должен через два дня быть на южном шоссе, ведущем к городу Гамильтон, он в двухстах милях отсюда. Там ты встретишь одного из ключей, который без твоей помощи не сумеет осознать то, что должно. Ты узнаешь его.
— А как же я уйду из Далласа? — растерянно спросил Назгул. — Ведь за мной постоянно следят...
— После открытия второго ключа ты сам поймешь как. А мы поможем. Теперь иди, а то эти уже начинают беспокоиться.
— Спасибо! — прокурор слегка поклонился детям. — Спасибо за то, что вы есть! За то, что дали нам надежду!
— Не за что, — улыбнулись ясноглазые. — Это вам всем спасибо за то, что не сдались, не превратились за годы жизни в аду в жвачных животных. Если бы не нашлось вас, то мы бы ничего сделать не смогли. И вас, в отличие от остальных людей, мы здесь гнить не оставим. Мимо вас мы не пройдем.
Назгул некоторое время смотрел на детей, смущенно улыбаясь, затем вытер выступившие слезы и отошел к охранникам. Он понимал, что ясноглазые готовы умереть и не боятся этого. А раз так, то ему бояться вообще грех. Значит, вперед, и пусть свершится, чему суждено.
***
Идет забава без помех,
Ведь жизнь, она же не для всех,
А лишь для тех, кто без потерь
Ведет охоту в темноте
На тех, кого зовет чужими.
Мистардэн
Когда на стол Халеда легли распечатка разговора Солнцева с детьми и видеозапись, он сразу же начал просматривать их. И пришел в полное недоумение — неужели его интуиция дала сбой? Русский говорил с детьми так же, как его полностью обделавшиеся эксперты, ничего нового не сказал и не спросил. Единственное отличие, что ему дети хотя бы отвечали, а не игнорировали, как остальных. Точнее, они несли какую-то чушь, похожую на дзенские коаны [1]
Закрыть
. Зато Солнцеву они отвечали развернуто, кое-что даже поясняя. Вот только понять из их объяснений Халед ничего не смог. Любопытно, а понял ли что-нибудь сам русский? Надо будет его расспросить.Дзенские коаны — краткие истории мастеров дзен-буддизма, смысл которых невозможно постичь, опираясь на рациональную логику.
Халед продолжал раз за разом просматривать запись — что-то не давало ему покоя, казалось неправильным. Но что?.. Координатор никак не мог понять и продолжал думать. Что же его настораживает? Что он упустил? Где ошибка? И есть ли ошибка?
Его отвлек звонок одного из телефонов на столе. Звонил глава технического отдела.
— Что там еще? — недовольно поинтересовался Халед.
— Мы отметили сильный всплеск напряженности ментального поля ясноглазых во время их разговора с русским, — поспешил отчитаться технарь.
— Вот как? — прикусил губу координатор. — Очень интересно. Благодарю!
Он вскочил и принялся расхаживать по кабинету, ощущая, что встал на след. Значит, всплеск напряженности? Что бы это значило? В этот момент он понял и рванулся к столу, снова включив запись. Точно! Произносимые ясноглазыми и Солнцевым слова не соответствовали движениям губ!
— Экспертов ко мне, быстро! — Халед сорвал трубку телефона и бросил туда приказ.
Нет, его интуиция не ошиблась! Все таки русский как-то связан с мутантами! И он, возможно, ключ или замок. Вероятность этого весьма высока. Однако он может и ошибиться, поэтому нужно, во-первых, усилить наблюдение за Солнцевым, а во-вторых — согласовать свои действия с русскими коллегами, ведь вполне возможно, что фигуранта придется устранять, пока он не натворил чего-нибудь. Странно, по первому впечатлению здравомыслящий, вменяемый человек, прокурор, должен понимать опасность этих проклятых ясноглазых, но не понимает. Почему? Халеду очень хотелось в этом разобраться. И он был уверен, что разберется.
***
Мы лишь одно умеем хорошо:
Уверовав в желание поверить,
Распахивать запретнейшие двери
И жадно ждать, чтоб кто-нибудь вошел.
Мистардэн
Ключ заскрипел в замке, и дверь камеры распахнулась. В проеме возник надзиратель и, поигрывая дубинкой, пробасил:
— Лазарев, на выход!
Михаил молча поднялся с нар и вышел из камеры, сцепив руки за спиной. Он до сих пор пребывал в шоке от неожиданного ареста. Налетели, не успел он выйти из кафе, где встречался со старым приятелем, сунули под нос удостоверение ФСБ и, не предъявляя никаких обвинений, затащили в машину и отвезли на улицу Ленина, где располагалось здание областного УВД. Там бросили в одиночную камеру, не обращая никакого внимания на протесты и требования вызвать адвоката. С тех пор прошло около четырех часов. Слава Богу, что кристаллов при обыске не обнаружили. Впрочем, этого и следовало ожидать — видеть эти кристаллы могли далеко не все.
Начальник станции «Восток» очень удивился неожиданному желанию Михаила срочно вернуться домой и долго уговаривал закончить смену, ведь если он вернется сейчас, то ему заплатят только половину заработанного, не говоря уже о премиальных. Однако гляциолога деньги интересовали в последнюю очередь, он буквально всей шкурой ощущал, как утекает время. Поэтому все же сумел уговорить начальника отпустить его. Первый самолет оказался не прямым и доставил Михаила только в Сидней, откуда до России он добирался за свой счет, почти полностью истощив свои невеликие сбережения, благо кредитная карта гляциолога была международной. Денег не хватило даже на самолет от Москвы до Уфы, пришлось ехать поездом.
Оказавшись в родном городе, Михаил ненадолго заскочил домой, бросил вещи и взял спрятанную между страницами книги небольшую заначку — двадцать тысяч рублей. Переоделся и покинул квартиру в полной уверенности, что больше сюда не вернется, а если и вернется, то очень нескоро. На улице Михаил позвонил старому приятелю, Беспалому, и назначил встречу в небольшом кафе, в котором они не раз встречались раньше.
Когда гляциолог вошел в кафе, приятель уже дожидался его, не спеша потягивая светлое пиво. Увидев Михаила, он приветственно помахал рукой.
— Привет, дружище! — гляциолог пожал протянутую руку, затем заказал у подошедшей официантки и себе пива.
— Здравствуй! — Беспалый окинул его взглядом. — Я думал, ты до лета в Антарктиде торчать будешь. Случилось чего? А то ты как-то странно выглядишь...
— Да так, — Михаил достал из кармана словно прыгнувший ему в руку кристалл и принялся задумчиво катать его по столу.
— Это что у тебя за штука такая? — прищурился приятель. — Бриллиантами разжился, что ли?
— Ты его видишь, — удовлетворенно кивнул гляциолог. — Очень хорошо. Впрочем, другого я и не ожидал.
— Да что я, слепой, такого не увидеть? — удивился Беспалый. — Дай-ка глянуть.
