— Вам куда, дедушка? — растерянно спросила она.
Мэри-Энн и сама не знала, почему она вдруг остановилась возле этого бедно одетого старика. Какое ей до него дело?!. Однако остановилась, да еще и ощутила настоятельную потребность его подвезти! Что это с ней?.. Надо будет завтра же сходить к своему психоаналитику.
— В Гамильтон, — машинально ответил удивленный Томас.
— Ну, до Гамильтона я вас довезти не смогу, — рассудительно сказала Мэри-Энн, — разве что до Стивенвилла. Оттуда до Гамильтона без проблем доберетесь, недалеко.
— Спасибо! — улыбнулся старик, забираясь на заднее сиденье.
Всю дорогу до Стивенвилла Мэри-Энн поглядывала на заснувшего Томаса и продолжала удивляться самой себе. Никогда до сих пор она не брала в машину попутчиков, тем более — бродяг. А этот, судя по его неприглядному виду, именно бродяга. Поэтому девушка с немалым облегчением вздохнула, высадив пассажира на окраине города.
Кто смеет встать на дороге, ведущей за грани,
и кто исцелит забвенье, которым я ранен,
и в чьих глазах я свое прочитаю имя,
то самое, что откроет запретный путь?
Хэлл
Пограничник взял протянутый ему одетым по-местному стариком паспорт, открыл и с удивлением понял, что этот паспорт — израильский. Странно, а почему тогда он одет не так, как на фотографии? Да и пейсов нет, хотя борода в наличии. Но это однозначно он, поэтому пограничник проштамповал паспорт и отметил в своем компьютере имя прибывшего туриста. Но все же решил сообщить о странном старике по инстанции. Просто на всякий случай.
Выйдя в зал после таможенного досмотра, рав Берин поискал взглядом пункт обмена валюты, нашел и обменял часть захваченных с собой в дорогу долларов на местные деньги. Его уже не удивляло, что он понимает испанский и гуарани, как родной иврит. Это удивило старика только в первый раз, когда он прилетел в Испанию и осознал, что свободно говорит и читает по-испански, хотя никогда этого языка не знал, едва-едва мог объясниться на английском или русском, поскольку его отец был родом из России. Не сразу до рава дошло, что это следствие инициации, случившейся вскоре после открытия первого ключа. А затем настал черед второго. Он открылся во время перелета из Тель-Авива в Мадрид. Шломо тогда просто потерял сознание. К счастью, на это никто не обратил внимания, стюардесса решила, что пассажир уснул. А придя в себя, старик вдруг понял, что стал эмпатом, что чувства других людей для него — открытая книга. Помимо этого он ощутил, где находится его замок, в какой стороне. И обрадовался — это сильно упрощало поиск.
Билеты Шломо взял еще в Израиле, поэтому, терпеливо прождав три часа в аэропорту Мадрида, сел в самолет до Буэнос-Айреса, так как прямых рейсов до Асунсьона просто не было. Долгий перелет нелегко дался старику, хотя он чувствовал себя значительно лучше, чем раньше. Почти все время до посадки он размышлял о случившемся, о своем месте в новой картине мира, о ясноглазых, о замках и ключах, о внезапно свалившейся на него ответственности. И осознавал, что должен сделать все, что сможет, и даже больше — его жизнь при таких раскладах не имеет ни малейшего значения. Но умирать раньше открытия всех ключей он тоже права не имел, иначе все окажется напрасно. Одновременно рав пытался понять логику власть имущих. Почему они не видят очевидного? Ведь сколько раз Святой, Благословен Он, предупреждал людей о недопустимости их поведения, сколько учил, что нужно стать лучше и добрее, что не нужно хотя бы лгать самим себе, но они все равно продолжали вести себя по-прежнему. Почему они настолько слепы? Почему не желают даже задуматься о том, что творят?!. Однако не желают. Логики в их действиях Шломо не видел. Неужели только жажда власти и денег? Очень похоже на то, хотя не исключено, что есть еще что-то, что он не учитывает.
Прилетев в Буэнос-Айрес, Шломо решил сменить имидж — он откуда-то знал, что за ключами и замками начали охотиться, что их собираются просто уничтожить, и этим убить последнюю надежду мира — ясноглазых детей. Найдя в аэропорту парикмахерскую, рав, скрепя сердце и чуть не плача, ведь это было нарушением заповедей, попросил остричь ему пейсы и укоротить бороду. Затем купил в ближайшем магазине джинсы, рубашку, сомбреро и пончо. Переодевшись в туалете, он выбросил свою одежду в мусорный бак, надеясь, что никто не обратит на это внимания. Еще через два часа он сидел в самолете, летящем в Асунсьон.
Купив в ларьке подробную карту Парагвая, Шломо, мельком взглянув, тут же запомнил ее, к своей абсолютной памяти он успел привыкнуть. Затем определился на местности, прислушался к своим ощущениям и понял, что искать свой замок нужно где-то на западе, за озером Лаго Йпакарай — или в городке Баррио Санта-Клара, или неподалеку за ним. Определив маршрут, старик решил, что нужно брать такси, однако не до конечного пункта, а, например, до Санто-Доминго. Ну а там поймать другую машину.
Выйдя на улицу, рав решительно двинулся к стоянке такси. Но не дошел, кто-то легонько дернул его за рукав. Обернувшись, Шломо увидел чумазого оборванного мальчишку лет десяти-двенадцати. Нищий, что ли? В Парагвае беспризорников хватает. Он понял, кто его остановил, только увидев пронзительно ясные глаза ребенка. И обомлел от страха за этого малыша.
— Не бойся, Шломо, — мягко сказал ясноглазый, словно прочтя его мысли. — Мне здесь пока ничего не угрожает. А вот тебе нужно быть осторожнее. За тобой отправили группу ликвидаторов. Натан Хуцман согласился с координатором Халедом, что тебя следует устранить до того, как ты откроешь свой замок. Они, к сожалению, уже многое знают.
— Вот, значит, как?.. — рав закусил губу. — И что мне делать?
— То, что должно. Возможно, тебе помогут те, кто уже открыт. Но никто, кроме тебя, не сможет инициировать Рикардо. И, тем более, открыть его замок. Ты — его ключ.
— Я знаю... И я сделаю все, что смогу. Но что будет после того, как все шесть замков будут открыты?
— Прости, но тебе пока рано знать об этом, не обижайся, — улыбнулся ясноглазый. — Скоро ты все узнаешь. А теперь иди, времени все меньше с каждой минутой, ликвидаторы близко.
Рав наклонил голову и поспешил к такси. Сев в первую попавшуюся машину, он, не торгуясь, согласился с заявленной ценой, чем явно огорчил водителя, любившего поторговаться. Однако Шломо было не до переживаний этого метиса, он сходил с ума от волнения. Причем о себе рав думал в последнюю очередь, он переживал, что враги, а это враги, он уже четко это осознавал, первыми найдут Рикардо. И тогда все будет кончено. Хотя откуда им знать о Рикардо? Вывести на него мог только сам Шломо. Так что главное теперь — успеть первым.
Нечисть! И нечего их жалеть.
Жизнь — это право только людей.
Нелюдь! И места им нет нигде.
Нежить! Так пусть погуляет смерть!
Мистардэн
Полученные от Халеда полномочия позволили Хорну вместе с подчиненными миновать паспортный контроль и таможню Парагвая с оружием. Мало того, он немедленно связался с резидентом, уже взявшим за глотку руководство охраны аэропорта, получил необходимые кодовые фразы и тут же затребовал данные по всем прибывшим в страну с израильскими паспортами. Узнав, что час назад из Буэнос-Айреса прилетел некий Шломо Берин, Хорн удовлетворенно кивнул. Почти успели перехватить, теперь этот чертов еврей никуда не денется. Главное, узнать, куда он направился.
Не впервые ему приходилось преследовать добычу, и не таких заставляли замолчать навсегда. Хотя если Берин умеет телепортироваться, как предупреждал шеф, то задача сильно усложняется. Впрочем, все решаемо, от пули не уйдет, она всяко быстрее.
Оказавшись в кабинете начальника охраны аэропорта, Хорн передал ему деньги, про себя подивившись продажности местных служб. Но это было на руку, и вскоре он уже ознакомился с пометкой пограничника о прохождении Берином паспортного контроля.
— Значит, одет в местную одежду? — повернулся Хорн к начальнику охраны, явно желающему, судя по его виду, побыстрее спровадить опасного посетителя.
— Так написано... — хмуро буркнул тот.
— Покажите мне записи камер слежения за стоянкой такси. За последний час.
— Прошу.
Тренированный взгляд опытного оперативника уже через двадцать минут просмотра обнаружил спешащего к стоянке Берина. Ага, вот и клиент. Однако старый еврей до стоянки не дошел, его перехватил какой-то уличный мальчишка, и они несколько минут о чем-то говорили. Сперва Хорн несколько растерялся. Ну что может общего у израильского раввина с замызганным парагвайским оборванцем? Может последний пытается развести его на деньги? Но в этот момент мальчишка обернулся, и Хорн похолодел — пронзительно ясные глаза не оставляли никаких сомнений в том, кого он видит. Оперативник судорожным движением выхватил из кармана спутниковый телефон и рявкнул на начальника охраны, требуя оставить его одного. Тот не рискнул спорить с американцем и буквально выкатился из кабинета.
— Слушаю, — отозвался Халед. — Что-то случилось?
— Да, сразу по выходу из аэропорта Берин беседовал с ясноглазым, — доложил Хорн.
— Распечатку этой беседы немедленно мне на стол! — резко приказал координатор. — Немедленно, я повторяю!
— К сожалению, шеф, это невозможно... — замялся оперативник. — Камера засняла их со спины. Ясноглазый в последний момент обернулся, только поэтому я смог понять, кто это.
— Проклятье! — Халед заскрежетал зубами. — Значит, все же раввин. Найдите его и уничтожьте любой ценой! На местных наплюйте, вас я, в случае чего, вытащу. Да, вот еще — ваш номер телефона я дал израильтянину, Хуцману. У него тоже есть опытные люди, наладьте взаимодействие. Сумеете справиться сами до его прибытия — тем лучше. Он будет у вас примерно через два часа.
— А может помимо прочего стоит дать местным властям ориентировку на Берина, как на опасного преступника?
— Зачем вам нужно, чтобы эти дилетанты у вас под ногами путались? — иронично поинтересовался координатор.
— Незачем, — признал Хорн. — Справимся, шеф, никуда эта сволочь не денется.
— Учтите, необходимо найти также его напарника, — жестко приказал Халед.
— Исполнить?
— Естественно, что за глупые вопросы? Неважно, кто он там, ключ или замок. Но привести вас к нему может только Берин, поэтому не торопитесь, дождитесь пока еврей найдет его, а затем работайте обоих.
— А если он телепортируется? — обеспокоенно спросил оперативник.
— Если будет хоть малейший шанс на то, что он может уйти, немедленно открывайте огонь на поражение, — после недолгого молчания потребовал координатор. — Пусть даже это будет в людном месте, сейчас уже ничего не имеет значения. На кону стоит само существование нашей страны, учтите это.
— Вот как? — подтянулся Хорн. — Значит, жертвы среди местного населения допустимы?
— Все допустимо! — отрезал Халед. — Хоть весь Парагвай к чертям взорвите, но Берина вы должны остановить! Все, работайте. В случае осложнений связывайтесь в любое время суток.
Спрятав телефон в карман, Хорн досмотрел запись, запомнив номер такси, на котором уехал клиент, и позвал своих людей. К сожалению, единственным способом выяснить, куда отправился раввин, было дождаться возвращения этого такси и допросить водителя.
Все два с небольшим часа до возвращения нужной машины Хорн не находил себе места. Он и раньше знал, что дело серьезное, но только сейчас начал понимать насколько. Дело идет о самом существовании Америки?! Да что же такое происходит?! Кто этот старый еврей?! Или он только часть общей мозаики? Скорее всего, именно так.
Не успело такси остановиться, как помощники Хорна, Дуглас и Джинелли, вытащили водителя из машины и, нокаутировав коротким незаметным ударом, потащили внутрь аэропорта. Со стороны это выглядело, словно двое приятелей помогают перебравшему другу. В кабинете начальника охраны его бросили на стул и привели в себя парой пощечин. Водитель ошалело помотал головой и растерянно посмотрел по сторонам. Уставившиеся на него трое мужчин с холодными глазами убийц заставили беднягу вздрогнуть.
— Сеньор начальник! — придушенно взвизгнул он, поняв где находится. — Я ни в чем не виноват!
— Здесь спрашиваю я, — на плохом испанском бросил Хорн. — Отвечай честно, и тебе ничего не будет.
— Все, что пожелаете, сеньор!
— Куда ты отвез последнего пассажира, взятого в аэропорту.
— В Санто-Доминго! — поспешил ответить таксист. — Высадил на южном выезде из города.
Внезапно дверь распахнулась, и в кабинет ворвался смугловатый брюнет, на вид — типичный еврей. За ним следовали два атлетически сложенных голубоглазых блондина, похожие скорее на «истинных арийцев» в представлении нацистов, хотя тоже, скорее всего, были евреями.
— Итак, что мы имеем? — по-хозяйски спросил брюнет.
— А вы кто такой? — хмуро посмотрел на него Хорн.
— Разве мистер Халед не предупреждал вас о моем прибытии? Я Натан Хуцман, представитель Шабака.
— Ясно, — кивнул оперативник. — Вы вовремя, еще несколько минут, и вы бы нас не застали.
— А это кто? — израильтянин небрежно махнул рукой в сторону съежившегося таксиста.
— Водитель машины, на которой наш клиент уехал из аэропорта.
— Направление известно?
— Да, в Санто-Доминго, — подтвердил Хорн. — Но нужно спешить, думаю, Берин уже покинул город. Вряд ли это его конечный пункт.
— Погодите! — поднял руку Хуцман. — Позвольте, я задам таксисту еще пару вопросов?
— Задавайте, — безразлично пожал плечами оперативник, узнавший все, что ему было нужно.
— Вы не заметили никаких странностей в поведении вашего пассажира? — елейным тоном поинтересовался израильтянин, повернувшись к водителю.
— Да одет, как местный, а ведет себя, как чужак, — пожал плечами тот. — Торговаться не стал, хотя я с него двойную цену содрал. Но по-нашему говорит без акцента.
— По-вашему?
— Ну да, на гуарани. Но и по-испански шпарит только так.
— Ничего не понимаю... — ошарашенно помотал головой Хуцман. — Он же никакого языка, кроме иврита, не знал! Я с детства с ним знаком, он другом моего отца был!
— Пошел вон! — бросил таксисту Хорн, и тот с облегчением ринулся из кабинета прочь, не заметив, что за ним тенью скользнул Джинелли. Оставлять живых свидетелей оперативники были не приучены.
— Благодарю, — заметил это израильтянин. — И прошу прощения, меня слишком удивило сказанное. Я действительно знаю рава Берина с детства, да и проверили мы его досконально, от и до. Не владел он ни одним языком, кроме родного! И из Израиля никогда до сих пор не выезжал.
— А может, на самом деле это чей-то опытный агент, долгие годы водивший вас за нос? — скептически посмотрел на него американец.
— Если и так, то это был очень глубоко законспирированный агент, ждавший своего часа несколько десятилетий, — тяжело вздохнул Хуцман. — Но я в такое не верю, поскольку это лишено любого смысла. Ну сами подумайте, доступ к какой стратегической информации мог иметь раввин в йешиве?
— Знаете, я тоже не понимаю, — развел руками Хорн. — Но свободное владение таким редким языком, как гуарани, говорит само за себя.
— А меня это, наоборот, ставит в тупик! — отмахнулся израильтянин. — Зачем агенту в Израиле знание гуарани?!! Да еще и на таком уровне! Думаю, нам с вами нужно доложить об этом мистеру Халеду. Слишком странно все это.
Мэри-Энн и сама не знала, почему она вдруг остановилась возле этого бедно одетого старика. Какое ей до него дело?!. Однако остановилась, да еще и ощутила настоятельную потребность его подвезти! Что это с ней?.. Надо будет завтра же сходить к своему психоаналитику.
— В Гамильтон, — машинально ответил удивленный Томас.
— Ну, до Гамильтона я вас довезти не смогу, — рассудительно сказала Мэри-Энн, — разве что до Стивенвилла. Оттуда до Гамильтона без проблем доберетесь, недалеко.
— Спасибо! — улыбнулся старик, забираясь на заднее сиденье.
Всю дорогу до Стивенвилла Мэри-Энн поглядывала на заснувшего Томаса и продолжала удивляться самой себе. Никогда до сих пор она не брала в машину попутчиков, тем более — бродяг. А этот, судя по его неприглядному виду, именно бродяга. Поэтому девушка с немалым облегчением вздохнула, высадив пассажира на окраине города.
Глава 9
Кто смеет встать на дороге, ведущей за грани,
и кто исцелит забвенье, которым я ранен,
и в чьих глазах я свое прочитаю имя,
то самое, что откроет запретный путь?
Хэлл
Пограничник взял протянутый ему одетым по-местному стариком паспорт, открыл и с удивлением понял, что этот паспорт — израильский. Странно, а почему тогда он одет не так, как на фотографии? Да и пейсов нет, хотя борода в наличии. Но это однозначно он, поэтому пограничник проштамповал паспорт и отметил в своем компьютере имя прибывшего туриста. Но все же решил сообщить о странном старике по инстанции. Просто на всякий случай.
Выйдя в зал после таможенного досмотра, рав Берин поискал взглядом пункт обмена валюты, нашел и обменял часть захваченных с собой в дорогу долларов на местные деньги. Его уже не удивляло, что он понимает испанский и гуарани, как родной иврит. Это удивило старика только в первый раз, когда он прилетел в Испанию и осознал, что свободно говорит и читает по-испански, хотя никогда этого языка не знал, едва-едва мог объясниться на английском или русском, поскольку его отец был родом из России. Не сразу до рава дошло, что это следствие инициации, случившейся вскоре после открытия первого ключа. А затем настал черед второго. Он открылся во время перелета из Тель-Авива в Мадрид. Шломо тогда просто потерял сознание. К счастью, на это никто не обратил внимания, стюардесса решила, что пассажир уснул. А придя в себя, старик вдруг понял, что стал эмпатом, что чувства других людей для него — открытая книга. Помимо этого он ощутил, где находится его замок, в какой стороне. И обрадовался — это сильно упрощало поиск.
Билеты Шломо взял еще в Израиле, поэтому, терпеливо прождав три часа в аэропорту Мадрида, сел в самолет до Буэнос-Айреса, так как прямых рейсов до Асунсьона просто не было. Долгий перелет нелегко дался старику, хотя он чувствовал себя значительно лучше, чем раньше. Почти все время до посадки он размышлял о случившемся, о своем месте в новой картине мира, о ясноглазых, о замках и ключах, о внезапно свалившейся на него ответственности. И осознавал, что должен сделать все, что сможет, и даже больше — его жизнь при таких раскладах не имеет ни малейшего значения. Но умирать раньше открытия всех ключей он тоже права не имел, иначе все окажется напрасно. Одновременно рав пытался понять логику власть имущих. Почему они не видят очевидного? Ведь сколько раз Святой, Благословен Он, предупреждал людей о недопустимости их поведения, сколько учил, что нужно стать лучше и добрее, что не нужно хотя бы лгать самим себе, но они все равно продолжали вести себя по-прежнему. Почему они настолько слепы? Почему не желают даже задуматься о том, что творят?!. Однако не желают. Логики в их действиях Шломо не видел. Неужели только жажда власти и денег? Очень похоже на то, хотя не исключено, что есть еще что-то, что он не учитывает.
Прилетев в Буэнос-Айрес, Шломо решил сменить имидж — он откуда-то знал, что за ключами и замками начали охотиться, что их собираются просто уничтожить, и этим убить последнюю надежду мира — ясноглазых детей. Найдя в аэропорту парикмахерскую, рав, скрепя сердце и чуть не плача, ведь это было нарушением заповедей, попросил остричь ему пейсы и укоротить бороду. Затем купил в ближайшем магазине джинсы, рубашку, сомбреро и пончо. Переодевшись в туалете, он выбросил свою одежду в мусорный бак, надеясь, что никто не обратит на это внимания. Еще через два часа он сидел в самолете, летящем в Асунсьон.
Купив в ларьке подробную карту Парагвая, Шломо, мельком взглянув, тут же запомнил ее, к своей абсолютной памяти он успел привыкнуть. Затем определился на местности, прислушался к своим ощущениям и понял, что искать свой замок нужно где-то на западе, за озером Лаго Йпакарай — или в городке Баррио Санта-Клара, или неподалеку за ним. Определив маршрут, старик решил, что нужно брать такси, однако не до конечного пункта, а, например, до Санто-Доминго. Ну а там поймать другую машину.
Выйдя на улицу, рав решительно двинулся к стоянке такси. Но не дошел, кто-то легонько дернул его за рукав. Обернувшись, Шломо увидел чумазого оборванного мальчишку лет десяти-двенадцати. Нищий, что ли? В Парагвае беспризорников хватает. Он понял, кто его остановил, только увидев пронзительно ясные глаза ребенка. И обомлел от страха за этого малыша.
— Не бойся, Шломо, — мягко сказал ясноглазый, словно прочтя его мысли. — Мне здесь пока ничего не угрожает. А вот тебе нужно быть осторожнее. За тобой отправили группу ликвидаторов. Натан Хуцман согласился с координатором Халедом, что тебя следует устранить до того, как ты откроешь свой замок. Они, к сожалению, уже многое знают.
— Вот, значит, как?.. — рав закусил губу. — И что мне делать?
— То, что должно. Возможно, тебе помогут те, кто уже открыт. Но никто, кроме тебя, не сможет инициировать Рикардо. И, тем более, открыть его замок. Ты — его ключ.
— Я знаю... И я сделаю все, что смогу. Но что будет после того, как все шесть замков будут открыты?
— Прости, но тебе пока рано знать об этом, не обижайся, — улыбнулся ясноглазый. — Скоро ты все узнаешь. А теперь иди, времени все меньше с каждой минутой, ликвидаторы близко.
Рав наклонил голову и поспешил к такси. Сев в первую попавшуюся машину, он, не торгуясь, согласился с заявленной ценой, чем явно огорчил водителя, любившего поторговаться. Однако Шломо было не до переживаний этого метиса, он сходил с ума от волнения. Причем о себе рав думал в последнюю очередь, он переживал, что враги, а это враги, он уже четко это осознавал, первыми найдут Рикардо. И тогда все будет кончено. Хотя откуда им знать о Рикардо? Вывести на него мог только сам Шломо. Так что главное теперь — успеть первым.
***
Нечисть! И нечего их жалеть.
Жизнь — это право только людей.
Нелюдь! И места им нет нигде.
Нежить! Так пусть погуляет смерть!
Мистардэн
Полученные от Халеда полномочия позволили Хорну вместе с подчиненными миновать паспортный контроль и таможню Парагвая с оружием. Мало того, он немедленно связался с резидентом, уже взявшим за глотку руководство охраны аэропорта, получил необходимые кодовые фразы и тут же затребовал данные по всем прибывшим в страну с израильскими паспортами. Узнав, что час назад из Буэнос-Айреса прилетел некий Шломо Берин, Хорн удовлетворенно кивнул. Почти успели перехватить, теперь этот чертов еврей никуда не денется. Главное, узнать, куда он направился.
Не впервые ему приходилось преследовать добычу, и не таких заставляли замолчать навсегда. Хотя если Берин умеет телепортироваться, как предупреждал шеф, то задача сильно усложняется. Впрочем, все решаемо, от пули не уйдет, она всяко быстрее.
Оказавшись в кабинете начальника охраны аэропорта, Хорн передал ему деньги, про себя подивившись продажности местных служб. Но это было на руку, и вскоре он уже ознакомился с пометкой пограничника о прохождении Берином паспортного контроля.
— Значит, одет в местную одежду? — повернулся Хорн к начальнику охраны, явно желающему, судя по его виду, побыстрее спровадить опасного посетителя.
— Так написано... — хмуро буркнул тот.
— Покажите мне записи камер слежения за стоянкой такси. За последний час.
— Прошу.
Тренированный взгляд опытного оперативника уже через двадцать минут просмотра обнаружил спешащего к стоянке Берина. Ага, вот и клиент. Однако старый еврей до стоянки не дошел, его перехватил какой-то уличный мальчишка, и они несколько минут о чем-то говорили. Сперва Хорн несколько растерялся. Ну что может общего у израильского раввина с замызганным парагвайским оборванцем? Может последний пытается развести его на деньги? Но в этот момент мальчишка обернулся, и Хорн похолодел — пронзительно ясные глаза не оставляли никаких сомнений в том, кого он видит. Оперативник судорожным движением выхватил из кармана спутниковый телефон и рявкнул на начальника охраны, требуя оставить его одного. Тот не рискнул спорить с американцем и буквально выкатился из кабинета.
— Слушаю, — отозвался Халед. — Что-то случилось?
— Да, сразу по выходу из аэропорта Берин беседовал с ясноглазым, — доложил Хорн.
— Распечатку этой беседы немедленно мне на стол! — резко приказал координатор. — Немедленно, я повторяю!
— К сожалению, шеф, это невозможно... — замялся оперативник. — Камера засняла их со спины. Ясноглазый в последний момент обернулся, только поэтому я смог понять, кто это.
— Проклятье! — Халед заскрежетал зубами. — Значит, все же раввин. Найдите его и уничтожьте любой ценой! На местных наплюйте, вас я, в случае чего, вытащу. Да, вот еще — ваш номер телефона я дал израильтянину, Хуцману. У него тоже есть опытные люди, наладьте взаимодействие. Сумеете справиться сами до его прибытия — тем лучше. Он будет у вас примерно через два часа.
— А может помимо прочего стоит дать местным властям ориентировку на Берина, как на опасного преступника?
— Зачем вам нужно, чтобы эти дилетанты у вас под ногами путались? — иронично поинтересовался координатор.
— Незачем, — признал Хорн. — Справимся, шеф, никуда эта сволочь не денется.
— Учтите, необходимо найти также его напарника, — жестко приказал Халед.
— Исполнить?
— Естественно, что за глупые вопросы? Неважно, кто он там, ключ или замок. Но привести вас к нему может только Берин, поэтому не торопитесь, дождитесь пока еврей найдет его, а затем работайте обоих.
— А если он телепортируется? — обеспокоенно спросил оперативник.
— Если будет хоть малейший шанс на то, что он может уйти, немедленно открывайте огонь на поражение, — после недолгого молчания потребовал координатор. — Пусть даже это будет в людном месте, сейчас уже ничего не имеет значения. На кону стоит само существование нашей страны, учтите это.
— Вот как? — подтянулся Хорн. — Значит, жертвы среди местного населения допустимы?
— Все допустимо! — отрезал Халед. — Хоть весь Парагвай к чертям взорвите, но Берина вы должны остановить! Все, работайте. В случае осложнений связывайтесь в любое время суток.
Спрятав телефон в карман, Хорн досмотрел запись, запомнив номер такси, на котором уехал клиент, и позвал своих людей. К сожалению, единственным способом выяснить, куда отправился раввин, было дождаться возвращения этого такси и допросить водителя.
***
Все два с небольшим часа до возвращения нужной машины Хорн не находил себе места. Он и раньше знал, что дело серьезное, но только сейчас начал понимать насколько. Дело идет о самом существовании Америки?! Да что же такое происходит?! Кто этот старый еврей?! Или он только часть общей мозаики? Скорее всего, именно так.
Не успело такси остановиться, как помощники Хорна, Дуглас и Джинелли, вытащили водителя из машины и, нокаутировав коротким незаметным ударом, потащили внутрь аэропорта. Со стороны это выглядело, словно двое приятелей помогают перебравшему другу. В кабинете начальника охраны его бросили на стул и привели в себя парой пощечин. Водитель ошалело помотал головой и растерянно посмотрел по сторонам. Уставившиеся на него трое мужчин с холодными глазами убийц заставили беднягу вздрогнуть.
— Сеньор начальник! — придушенно взвизгнул он, поняв где находится. — Я ни в чем не виноват!
— Здесь спрашиваю я, — на плохом испанском бросил Хорн. — Отвечай честно, и тебе ничего не будет.
— Все, что пожелаете, сеньор!
— Куда ты отвез последнего пассажира, взятого в аэропорту.
— В Санто-Доминго! — поспешил ответить таксист. — Высадил на южном выезде из города.
Внезапно дверь распахнулась, и в кабинет ворвался смугловатый брюнет, на вид — типичный еврей. За ним следовали два атлетически сложенных голубоглазых блондина, похожие скорее на «истинных арийцев» в представлении нацистов, хотя тоже, скорее всего, были евреями.
— Итак, что мы имеем? — по-хозяйски спросил брюнет.
— А вы кто такой? — хмуро посмотрел на него Хорн.
— Разве мистер Халед не предупреждал вас о моем прибытии? Я Натан Хуцман, представитель Шабака.
— Ясно, — кивнул оперативник. — Вы вовремя, еще несколько минут, и вы бы нас не застали.
— А это кто? — израильтянин небрежно махнул рукой в сторону съежившегося таксиста.
— Водитель машины, на которой наш клиент уехал из аэропорта.
— Направление известно?
— Да, в Санто-Доминго, — подтвердил Хорн. — Но нужно спешить, думаю, Берин уже покинул город. Вряд ли это его конечный пункт.
— Погодите! — поднял руку Хуцман. — Позвольте, я задам таксисту еще пару вопросов?
— Задавайте, — безразлично пожал плечами оперативник, узнавший все, что ему было нужно.
— Вы не заметили никаких странностей в поведении вашего пассажира? — елейным тоном поинтересовался израильтянин, повернувшись к водителю.
— Да одет, как местный, а ведет себя, как чужак, — пожал плечами тот. — Торговаться не стал, хотя я с него двойную цену содрал. Но по-нашему говорит без акцента.
— По-вашему?
— Ну да, на гуарани. Но и по-испански шпарит только так.
— Ничего не понимаю... — ошарашенно помотал головой Хуцман. — Он же никакого языка, кроме иврита, не знал! Я с детства с ним знаком, он другом моего отца был!
— Пошел вон! — бросил таксисту Хорн, и тот с облегчением ринулся из кабинета прочь, не заметив, что за ним тенью скользнул Джинелли. Оставлять живых свидетелей оперативники были не приучены.
— Благодарю, — заметил это израильтянин. — И прошу прощения, меня слишком удивило сказанное. Я действительно знаю рава Берина с детства, да и проверили мы его досконально, от и до. Не владел он ни одним языком, кроме родного! И из Израиля никогда до сих пор не выезжал.
— А может, на самом деле это чей-то опытный агент, долгие годы водивший вас за нос? — скептически посмотрел на него американец.
— Если и так, то это был очень глубоко законспирированный агент, ждавший своего часа несколько десятилетий, — тяжело вздохнул Хуцман. — Но я в такое не верю, поскольку это лишено любого смысла. Ну сами подумайте, доступ к какой стратегической информации мог иметь раввин в йешиве?
— Знаете, я тоже не понимаю, — развел руками Хорн. — Но свободное владение таким редким языком, как гуарани, говорит само за себя.
— А меня это, наоборот, ставит в тупик! — отмахнулся израильтянин. — Зачем агенту в Израиле знание гуарани?!! Да еще и на таком уровне! Думаю, нам с вами нужно доложить об этом мистеру Халеду. Слишком странно все это.
