Он понимал эту девицу, Кэран, хоть и не знал почти ничего о ней. В ее стремлении заполучить себе могущество и силу Гледерик находил рациональное зерно. Между собой и таинственной чародейкой юноша видел нечто общее — может, дело тут было в цвете волос. У обоих они были рыжие, словно закатное пламя. А может, их роднили амбиции и гордость. Наблюдая, с какой одержимостью Кэран рассуждала в Каэр Сейнте о захвате мира, потомок Карданов невольно узнавал в ней себя — свои потаенные мысли. Не сам ли он, видя разоренный войной Эринланд, думал, что этой стране потребен иной хозяин?
Это не отменяло того факта, впрочем, что он должен попытаться остановить Кэран. Гэрис Фостер погиб, но Эдвард Фэринтайн жив, и если Гледерик окажется полезен ему, то сможет с помощью эринландского герцога — и будущего короля — подняться на несколько ступеней выше по лестнице, на вершине которой — иберленский трон.
— Так ты, получается, аристократ? — спросил Гленан с вежливой ехидцей, вырывая Гледерика из его размышлений. — Ты всю дорогу отпускал издевательские шуточки в адрес дворян, а на самом деле получается, ты даже знатнее меня? Дому Карданов больше тысячи лет. Они правили еще до Войны Пламени и лично сражались с повелителями фэйри. Дэрри, ты, получается, просто образец дворянина.
— Заткнись, Глен. Просто заткнись.
Вскоре часовые протрубили побудку. Лорд Эдвард казался слегка заспанным, а еще более даже молчаливым, чем обычно. Дэрри сделал для себя вывод, что неразговорчивость — это, видимо, фамильное у Фэринтайнов. Теперь, когда юноша знал, чьим братом приходился покойный сэр Гэрис, он внезапно находил многочисленные общие черты в характерах таких, казалось бы, несхожих между собой мужчин, как его покойный сеньор и нынешний наследник эринландской короны. Угрюмый, грубоватый Гилмор и изящный, церемонный Эдвард в равной степени виделись Гледерику людьми очень таинственными, прячущими свою подлинную суть под носимыми ими масками. Дэрри понял, что не знает истинной натуры лорда Эдварда, не может утверждать наверняка, какой он человек в действительности, что прячет за своими придворными манерами и отточенными речами. И это внушало юноше некоторое беспокойство.
Фэринтайн распорядился седлать коней и вскоре отряд двинулся в путь. Мимоходом юный Брейсвер порадовался, что успел перекусить сразу по пробуждении — потому что никакого нормального завтрака сегодня предусмотрено не было. Сэр Эдвард приказал своим людям перекусывать прямо в седлах, чтобы не тратить время попусту.
— Мы должны спешить, — сказал он, садясь на коня. — Вчера мы потеряли целый день. Возможно, гарландцы уже маршируют на Таэрверн.
Дэрри в этом глубоко сомневался. Куда более вероятным ему представлялся вариант, что весь вчерашний день гарландцы пировали и пьянствовали по случаю победы, а сейчас точно также неохотно выдвигаются в путь, понукаемые злыми окриками своих командиров. Но спорить с новым королем Эринланда юноша не хотел. Как и вчера, он сел на одного коня с Остромиром, мимоходом печально вздохнув по подаренной ему Гэрисом и сгинувшей на Броквольском поле лошадке. Седовласый венет выглядел выспавшимся и вроде бы совсем не мучился похмельем.
— Вы же пили наравне со всеми, — проворчал Дэрри в спину солдату. — Почему по вам этого незаметно?
— Выдержка приходит с опытом, — ответил Остромир беспечно. Настроение у него было неожиданно хорошее. В прошлые дни хмурый и насупленный, сегодня он едва ли не улыбался, а серые глаза так и сверкали.
— Чему вы радуетесь? — угрюмо спросил Дэрри.
— Разгром и смерть позади, — ответил Остромир легко. — Мы выжили — что это, как не повод для радости?
Дождь закончился. Всадники тронулись в путь, оставив долину с заброшенной колдовской крепостью у себя за спиной, и вскоре Остромир внезапно принялся напевать себе под нос какую-то легкомысленную паданскую песенку, про беспечного мастерового, забросившего семейное дело и пустившегося в дальние странствия, чтобы обрести руку принцессы и убить дракона. Гледерик сначала фыркнул, а потом поймал себя на том, что тоже поет. Спустя минуту к пению присоединился и Гленан, а потом, неожиданно для всех, чистым и ясным голосом их поддержал Эдвард Фэринтайн. Они ехали во главе потрепанной воинской колонны и уже не стесняясь, во всю глотку орали куплеты про то, как крестьянский парень с именем Тони, при помощи волшебных зверей и птиц, спас прекрасную принцессу Эйдру из зачарованного замка, а потом распивал вино в компании мудрого дракона.
Двигались напрямик, не приближаясь к хоженым трактам — из опасения, что те могут быть заняты вражескими отрядами. Постепенно разоренный прежними битвами опустевший край стал сменяться более обжитыми землями. После полудня Фэринтайн остановился возле небогатой фермы, где воины напоили коней из протекавшего рядом ручья. Сэр Эдвард расспросил о последних новостях хозяина фермы, крепкого пожилого мужика, бестрепетно вышедшего навстречу конникам с рогатиной наперевес. Никаких новостей тот не слышал и путников возле своего жилья не встречал уже больше недели. Эдвард бросил угрюмому крестьянину мешочек с серебром и приказал ехать дальше.
О произошедшем в старой крепости Эдвард, разумеется, строго-настрого запретил кому бы то ни было рассказывать. Даже Джеральду. Тот попробовал расспросить, как это вдруг вышло, что Гэрис Фостер оказался изменником, но Гленан отвечал уклончиво и с отговорками, и Джеральд отстал, демонстративно отъехав в середину колонны. Хотя и видно было, что он слегка обижен таинственностью Гледерика и Гленана и тем, что они внезапно стали держаться будто сами по себе. На мгновение Дэрри ощутил укол совести, а потом подумал, что поделать тут все равно ничего нельзя. О случившемся вчера и впрямь не следовало болтать.
Ближе к ночи отряд достиг города Кутхилл, расположенного примерно на половине пути между Каэр Сейнтом и Таэрверном. Ощетинившийся дозорными башнями, озаренный горящими на крепостных стенах часовыми кострами, город выглядел настороженным и испуганным. Стража у ворот стояла тройная, выставив вперед копья. При виде путников они сомкнули ряды.
— Кто идет? — крикнул бородатый капитан, доставая взведенный арбалет.
— Идет король Эринланда, — бросил сэр Эдвард, выезжая вперед. — Король Эринланда и сопровождающая его свита.
Командир стражи герцога Фэринтайна явно признал и опустил арбалет.
— Ваша светлость, — сказал он, — вместе с вами в самом деле король? Если так, пусть покажется. Город Кутхилл приготовил лорду Хендрику теплый прием, — и в подтверждении его слов, остальные стражники мрачно заворчали. Было их почти столько же, сколько усталых и потрепанных после вчерашнего боя и долгой скачки рыцарей, и многие из них держали на виду арбалеты и луки. Доброжелательными или, тем более, радушными эти люди отнюдь не казались.
— Лорд Хендрик мертв, — сообщил Эдвард Фэринтайн с непроницаемым видом. — Он пал в битве с врагами. Король Эринланда теперь я.
После этих слов капитан с облегчением усмехнулся.
— Это хорошо, что вы теперь король. А то утром подошли ребята, уцелевшие с Броквольского поля. Они сказали, что лорд Хендрик бросил армию, заведя ее на погибель. Сами понимаете, любви к его особе это нам не добавило.
— Он был вашим государем, — напомнил Фэринтайн.
— Был да сплыл. И вечная ему память, и слава, и все прочее, что полагается. Но явись он сюда, встретил бы недобрый прием. А вот вас мы признаем, милорд. Мы уважаем Фэринтайнов, и помним, кто в этом королевстве всегда проявлял доброту к простому народу.
Эдвард угрюмо кивнул.
— Вы упомянули солдат с Броквольского поля. Много их? Где стали лагерем?
— Их сотен шесть, милорд. Только лагерем они не становились. Они разбрелись по корчмам и пьянствуют. Запивают горечь поражения, как сказал их капитан, — командир привратной стражи задумчиво покусал нижнюю губу. — Больше всего их в «Пустом щите», это прямо в центре города, напротив ратуши.
— Хорошо, — сказал Эдвард. — И, раз уж вы признаете меня и мой дом, скажу вам такое — бросайте насиженные места. Если придут гарландцы, этот город вам не отстоять. Соберите за ночь всех, кого сможете, и женщин и детей тоже возьмите с собой. И выступайте на Таэрверн. Его стены вас защитят.
Командир стражников нахмурился.
— Город не на тракте стоит, милорд, — сказал он. — Так уж ли будет до нас дело королю Клиффу?
— Будет, уж поверьте. Королю Клиффу до всего есть дело. Он пришел занять весь Эринланд, и наша задача — в этом ему помешать. Вы кажитесь мне храбрым человеком. И ваши мечи пригодятся мне в столице.
— Хорошо, мой господин, — сказал стражник после короткого колебания. — Может, вы и правы. От гарландцев нам никогда ничего хорошего не было, во всяком случае. А вот вашу доброту мы помним.
Отряд въехал в город. Достаточно большой, насчитывающий почти двадцать тысяч жителей, он произвел на путников тягостное впечатление. Несмотря на ранний час, улицы будто вымерли, прохожих почти не встречалось. Большинство ставен оказались наглухо закрыты. Не оставалось сомнений, что новости о понесенном эринландской армией разгроме уже достигли здешних мест, и, хотя Кутхилл стоял в стороне от основных дорог, многие его жители, опасаясь возможных грабежей со стороны наступающих гарландцев, предпочли сбежать или попрятаться. Лишь в самом центре царило несколько нездоровое оживление. Двери стоявшего на главной площади, напротив погруженной в темноту ратуши, трактира «Пустой щит» были широко распахнуты. Во всех окнах ярко горел свет, слышались многочисленные голоса, чьи-то нестройные выкрики и даже кажущийся веселым смех. Видно было, что в заведении сегодня гуляют до упада.
Эдвард и Остромир спешились, Дэрри и Гленан последовали их примеру. Эдвард взял с собой десяток воинов, а остальным поручил ожидать на улице и сторожить коней.
Внутри трактира и в самом деле оказалось многолюдно и шумно, и дым стоял коромыслом. В просторном главном зале собралась, наверно, пара сотен человек, и большинство из них были солдатского вида. Они пили, закусывали, орали во все горло какие-то лихие песни, кто-то резался в кости. Рядом с очагом под азартные выкрики десятка зрителей шел кулачный бой. С любопытством оглядывая все это сборище, Дэрри подумал, что с таким размахом принято праздновать скорее победу, нежели поражение.
Эдвард дал знак двум своим рыцарям, и те с грохотом опрокинули стоявший у самого входа стол. Разлетелась во все стороны, разбиваясь на мелкие глиняные черепки, грязная посуда. Загремел, покатившись в угол, медный кувшин.
Как по мановению волшебной палочки, в помещении воцарилась тишина. Гуляки замерли, прервали разговоры на полуслове, даже кулачные бойцы отвлеклись от поединка. Взгляды всех собравшихся устремились на застывших на пороге нежданных гостей. Эдвард Фэринтайн сделал шаг вперед.
Белый, пусть и запылившийся, плащ. Украшенные посеребренным единорогом роскошные доспехи. Густые, до плеч, платиновые волосы. Глубоко запавшие темно-фиолетовые глаза. Эдварда, разумеется, узнали — его сложно было не узнать.
В наступившей тишине голос Фэринтайна прозвучал отчетливо и громко:
— Доброго вам вечера, воины Эринланда. Если вы что-то празднуете — налейте и мне.
Один из пьянствовавших в трактире солдат, хмурый верзила с капитанскими нашивками на плаще, плюнул Эдварду под ноги. Сделал он это достаточно метко.
— Мы празднуем, что никакого Эринланда больше нет, и что мы больше никакие не его воины, — сказал этот вояка. — Король сбежал или сдох, и мы отныне вольные люди, и никому не обязаны отдавать отчет. Этот город наш, нашим и останется. Будем развлекаться здесь хоть до самого судного дня, — сказал он и с усмешкой приложился к здоровенной кружке с пивом.
— Вы ошибаетесь, — сказал Эдвард ровным тоном, даже не шелохнувшись. — Хендрик Грейдан в самом деле был убит в бою с гарландцами. Но королевство, которым он правил, никуда не делось, и я — наследник таэрвернского трона. Я по-хорошему прошу вас вспомнить о присяге, которую вы все приносили.
— Это ты наследник?! — расхохотался человек в капитанском плаще. — Рассмешил, эльфеныш! Я тебе вот что скажу, и мои парни это подтвердят — нету больше твоего королевства. Нет и трона, на котором твоя тощая задница могла бы рассиживаться. Армия разбита, а твои друзья-лордики разбежались на все четыре стороны или болтаются у гарландцев в петле. Так что иди лучше подобру-поздорову, пока мы тебе по бледной роже не надавали.
Эдвард не стал больше спорить. Он не сказал ни единого слова. Просто шагнул вперед — и каким-то очень быстрым, почти молниеносным движением оказался рядом со своим излишне дерзким собеседником. Выхватил меч — так, что сталь сверкнула подобно молнии. Размахнулся и снес этому нахальному капитану голову с плеч. Тот даже на ноги вскочить не успел, как его голова уже покатилась по полу.
Дэрри и стоявшие рядом с ним рыцари все как один выхватили мечи. Обнажили оружие и собравшиеся в трактире солдаты. Казалось, вот-вот начнется драка — но Эдвард вышел на середину зала, вскинув руку и призывая собравшихся к спокойствию.
— Я казнил предателя и дезертира, но я надеюсь, что других предателей и дезертиров в этом зале нет, — сказал Фэринтайн. — Я верю, что вы все честные люди, и не разделяете изменнических помыслов этого мертвеца. Я — ваш король, и за верность я щедро вас вознагражу. Враг идет на нашу столицу, довольно сидеть здесь. Утром я еду в Таэрверн. У меня почти не осталось верных мне лордов, это верно. Поэтому я предлагаю вам стать моими лордами и рыцарями. Каждый из сидящих тут, кто согласится ехать со мной — получит после войны дворянское звание и надел земли. Баронских или графских титулов на всех не хватит, но честными сквайрами вы станете. Устраивают вас такие условия?
— Да конечно, вполне устраивают, — выступил из толпы вперед осанистый чернобородый воин с полностью лысой головой. — Что мы, последние подлецы и трусы, не откликнуться на призыв государя? Этот вот дурак, — кивнул лысый на обезглавленный труп своего предводителя, — болтал слишком много. Но если он невесть что о себе возомнил, это вовсе не означает, что мы все такие же бесчестные свиньи, как он сам. Без сомнения, мы будем вместе с вами, милорд. Верно я говорю, ребята?! — окликнул он толпу. Толпа взорвалась одобрительными воплями.
— Умно придумано, — пробормотал Гленан. — Ты должен радоваться, Дэрри — как видишь, грань между третьим и первым сословием стала как никогда тонка в наши дни.
Дэрри очень захотел треснуть приятеля кулаком. Лишь с большим усилием юноша пересилил себя и сдержался.
— Ты чего такой ершистый сегодня? — спросил Гледерик тихо. — Это, вроде, я тут всех должен раздражать, а не ты.
Гленан остановил на нем свой остекленевший, неподвижный взгляд.
— А ты еще не понял? — спросил он тихо. — Армия разбита, лорды мертвы — все, как и сказал этот изменник. Мой отец тоже вчера был на том поле. Не удивлюсь, если он также погиб.
Дэрри почувствовал, как его лицо заливает краска.
— Прости пожалуйста, — повинился он. — Я совершенно не подумал о подобном.
— Ну куда тебе об этом думать, — сказал Гленан. — Ты ведь по собственной воле сбежал из родного дома и ни за какие коврижки туда не вернешься. А вот я, в отличие тебя, родного отца любил.
Наверно, тут бы Гледерик уже не сдержался, и началась бы ссора — если бы сэр Эдвард как раз не окликнул их, приказав помочь своим рыцарям расседлать коней и завести их в стойла.
Это не отменяло того факта, впрочем, что он должен попытаться остановить Кэран. Гэрис Фостер погиб, но Эдвард Фэринтайн жив, и если Гледерик окажется полезен ему, то сможет с помощью эринландского герцога — и будущего короля — подняться на несколько ступеней выше по лестнице, на вершине которой — иберленский трон.
— Так ты, получается, аристократ? — спросил Гленан с вежливой ехидцей, вырывая Гледерика из его размышлений. — Ты всю дорогу отпускал издевательские шуточки в адрес дворян, а на самом деле получается, ты даже знатнее меня? Дому Карданов больше тысячи лет. Они правили еще до Войны Пламени и лично сражались с повелителями фэйри. Дэрри, ты, получается, просто образец дворянина.
— Заткнись, Глен. Просто заткнись.
Вскоре часовые протрубили побудку. Лорд Эдвард казался слегка заспанным, а еще более даже молчаливым, чем обычно. Дэрри сделал для себя вывод, что неразговорчивость — это, видимо, фамильное у Фэринтайнов. Теперь, когда юноша знал, чьим братом приходился покойный сэр Гэрис, он внезапно находил многочисленные общие черты в характерах таких, казалось бы, несхожих между собой мужчин, как его покойный сеньор и нынешний наследник эринландской короны. Угрюмый, грубоватый Гилмор и изящный, церемонный Эдвард в равной степени виделись Гледерику людьми очень таинственными, прячущими свою подлинную суть под носимыми ими масками. Дэрри понял, что не знает истинной натуры лорда Эдварда, не может утверждать наверняка, какой он человек в действительности, что прячет за своими придворными манерами и отточенными речами. И это внушало юноше некоторое беспокойство.
Фэринтайн распорядился седлать коней и вскоре отряд двинулся в путь. Мимоходом юный Брейсвер порадовался, что успел перекусить сразу по пробуждении — потому что никакого нормального завтрака сегодня предусмотрено не было. Сэр Эдвард приказал своим людям перекусывать прямо в седлах, чтобы не тратить время попусту.
— Мы должны спешить, — сказал он, садясь на коня. — Вчера мы потеряли целый день. Возможно, гарландцы уже маршируют на Таэрверн.
Дэрри в этом глубоко сомневался. Куда более вероятным ему представлялся вариант, что весь вчерашний день гарландцы пировали и пьянствовали по случаю победы, а сейчас точно также неохотно выдвигаются в путь, понукаемые злыми окриками своих командиров. Но спорить с новым королем Эринланда юноша не хотел. Как и вчера, он сел на одного коня с Остромиром, мимоходом печально вздохнув по подаренной ему Гэрисом и сгинувшей на Броквольском поле лошадке. Седовласый венет выглядел выспавшимся и вроде бы совсем не мучился похмельем.
— Вы же пили наравне со всеми, — проворчал Дэрри в спину солдату. — Почему по вам этого незаметно?
— Выдержка приходит с опытом, — ответил Остромир беспечно. Настроение у него было неожиданно хорошее. В прошлые дни хмурый и насупленный, сегодня он едва ли не улыбался, а серые глаза так и сверкали.
— Чему вы радуетесь? — угрюмо спросил Дэрри.
— Разгром и смерть позади, — ответил Остромир легко. — Мы выжили — что это, как не повод для радости?
Дождь закончился. Всадники тронулись в путь, оставив долину с заброшенной колдовской крепостью у себя за спиной, и вскоре Остромир внезапно принялся напевать себе под нос какую-то легкомысленную паданскую песенку, про беспечного мастерового, забросившего семейное дело и пустившегося в дальние странствия, чтобы обрести руку принцессы и убить дракона. Гледерик сначала фыркнул, а потом поймал себя на том, что тоже поет. Спустя минуту к пению присоединился и Гленан, а потом, неожиданно для всех, чистым и ясным голосом их поддержал Эдвард Фэринтайн. Они ехали во главе потрепанной воинской колонны и уже не стесняясь, во всю глотку орали куплеты про то, как крестьянский парень с именем Тони, при помощи волшебных зверей и птиц, спас прекрасную принцессу Эйдру из зачарованного замка, а потом распивал вино в компании мудрого дракона.
Двигались напрямик, не приближаясь к хоженым трактам — из опасения, что те могут быть заняты вражескими отрядами. Постепенно разоренный прежними битвами опустевший край стал сменяться более обжитыми землями. После полудня Фэринтайн остановился возле небогатой фермы, где воины напоили коней из протекавшего рядом ручья. Сэр Эдвард расспросил о последних новостях хозяина фермы, крепкого пожилого мужика, бестрепетно вышедшего навстречу конникам с рогатиной наперевес. Никаких новостей тот не слышал и путников возле своего жилья не встречал уже больше недели. Эдвард бросил угрюмому крестьянину мешочек с серебром и приказал ехать дальше.
О произошедшем в старой крепости Эдвард, разумеется, строго-настрого запретил кому бы то ни было рассказывать. Даже Джеральду. Тот попробовал расспросить, как это вдруг вышло, что Гэрис Фостер оказался изменником, но Гленан отвечал уклончиво и с отговорками, и Джеральд отстал, демонстративно отъехав в середину колонны. Хотя и видно было, что он слегка обижен таинственностью Гледерика и Гленана и тем, что они внезапно стали держаться будто сами по себе. На мгновение Дэрри ощутил укол совести, а потом подумал, что поделать тут все равно ничего нельзя. О случившемся вчера и впрямь не следовало болтать.
Ближе к ночи отряд достиг города Кутхилл, расположенного примерно на половине пути между Каэр Сейнтом и Таэрверном. Ощетинившийся дозорными башнями, озаренный горящими на крепостных стенах часовыми кострами, город выглядел настороженным и испуганным. Стража у ворот стояла тройная, выставив вперед копья. При виде путников они сомкнули ряды.
— Кто идет? — крикнул бородатый капитан, доставая взведенный арбалет.
— Идет король Эринланда, — бросил сэр Эдвард, выезжая вперед. — Король Эринланда и сопровождающая его свита.
Командир стражи герцога Фэринтайна явно признал и опустил арбалет.
— Ваша светлость, — сказал он, — вместе с вами в самом деле король? Если так, пусть покажется. Город Кутхилл приготовил лорду Хендрику теплый прием, — и в подтверждении его слов, остальные стражники мрачно заворчали. Было их почти столько же, сколько усталых и потрепанных после вчерашнего боя и долгой скачки рыцарей, и многие из них держали на виду арбалеты и луки. Доброжелательными или, тем более, радушными эти люди отнюдь не казались.
— Лорд Хендрик мертв, — сообщил Эдвард Фэринтайн с непроницаемым видом. — Он пал в битве с врагами. Король Эринланда теперь я.
После этих слов капитан с облегчением усмехнулся.
— Это хорошо, что вы теперь король. А то утром подошли ребята, уцелевшие с Броквольского поля. Они сказали, что лорд Хендрик бросил армию, заведя ее на погибель. Сами понимаете, любви к его особе это нам не добавило.
— Он был вашим государем, — напомнил Фэринтайн.
— Был да сплыл. И вечная ему память, и слава, и все прочее, что полагается. Но явись он сюда, встретил бы недобрый прием. А вот вас мы признаем, милорд. Мы уважаем Фэринтайнов, и помним, кто в этом королевстве всегда проявлял доброту к простому народу.
Эдвард угрюмо кивнул.
— Вы упомянули солдат с Броквольского поля. Много их? Где стали лагерем?
— Их сотен шесть, милорд. Только лагерем они не становились. Они разбрелись по корчмам и пьянствуют. Запивают горечь поражения, как сказал их капитан, — командир привратной стражи задумчиво покусал нижнюю губу. — Больше всего их в «Пустом щите», это прямо в центре города, напротив ратуши.
— Хорошо, — сказал Эдвард. — И, раз уж вы признаете меня и мой дом, скажу вам такое — бросайте насиженные места. Если придут гарландцы, этот город вам не отстоять. Соберите за ночь всех, кого сможете, и женщин и детей тоже возьмите с собой. И выступайте на Таэрверн. Его стены вас защитят.
Командир стражников нахмурился.
— Город не на тракте стоит, милорд, — сказал он. — Так уж ли будет до нас дело королю Клиффу?
— Будет, уж поверьте. Королю Клиффу до всего есть дело. Он пришел занять весь Эринланд, и наша задача — в этом ему помешать. Вы кажитесь мне храбрым человеком. И ваши мечи пригодятся мне в столице.
— Хорошо, мой господин, — сказал стражник после короткого колебания. — Может, вы и правы. От гарландцев нам никогда ничего хорошего не было, во всяком случае. А вот вашу доброту мы помним.
Отряд въехал в город. Достаточно большой, насчитывающий почти двадцать тысяч жителей, он произвел на путников тягостное впечатление. Несмотря на ранний час, улицы будто вымерли, прохожих почти не встречалось. Большинство ставен оказались наглухо закрыты. Не оставалось сомнений, что новости о понесенном эринландской армией разгроме уже достигли здешних мест, и, хотя Кутхилл стоял в стороне от основных дорог, многие его жители, опасаясь возможных грабежей со стороны наступающих гарландцев, предпочли сбежать или попрятаться. Лишь в самом центре царило несколько нездоровое оживление. Двери стоявшего на главной площади, напротив погруженной в темноту ратуши, трактира «Пустой щит» были широко распахнуты. Во всех окнах ярко горел свет, слышались многочисленные голоса, чьи-то нестройные выкрики и даже кажущийся веселым смех. Видно было, что в заведении сегодня гуляют до упада.
Эдвард и Остромир спешились, Дэрри и Гленан последовали их примеру. Эдвард взял с собой десяток воинов, а остальным поручил ожидать на улице и сторожить коней.
Внутри трактира и в самом деле оказалось многолюдно и шумно, и дым стоял коромыслом. В просторном главном зале собралась, наверно, пара сотен человек, и большинство из них были солдатского вида. Они пили, закусывали, орали во все горло какие-то лихие песни, кто-то резался в кости. Рядом с очагом под азартные выкрики десятка зрителей шел кулачный бой. С любопытством оглядывая все это сборище, Дэрри подумал, что с таким размахом принято праздновать скорее победу, нежели поражение.
Эдвард дал знак двум своим рыцарям, и те с грохотом опрокинули стоявший у самого входа стол. Разлетелась во все стороны, разбиваясь на мелкие глиняные черепки, грязная посуда. Загремел, покатившись в угол, медный кувшин.
Как по мановению волшебной палочки, в помещении воцарилась тишина. Гуляки замерли, прервали разговоры на полуслове, даже кулачные бойцы отвлеклись от поединка. Взгляды всех собравшихся устремились на застывших на пороге нежданных гостей. Эдвард Фэринтайн сделал шаг вперед.
Белый, пусть и запылившийся, плащ. Украшенные посеребренным единорогом роскошные доспехи. Густые, до плеч, платиновые волосы. Глубоко запавшие темно-фиолетовые глаза. Эдварда, разумеется, узнали — его сложно было не узнать.
В наступившей тишине голос Фэринтайна прозвучал отчетливо и громко:
— Доброго вам вечера, воины Эринланда. Если вы что-то празднуете — налейте и мне.
Один из пьянствовавших в трактире солдат, хмурый верзила с капитанскими нашивками на плаще, плюнул Эдварду под ноги. Сделал он это достаточно метко.
— Мы празднуем, что никакого Эринланда больше нет, и что мы больше никакие не его воины, — сказал этот вояка. — Король сбежал или сдох, и мы отныне вольные люди, и никому не обязаны отдавать отчет. Этот город наш, нашим и останется. Будем развлекаться здесь хоть до самого судного дня, — сказал он и с усмешкой приложился к здоровенной кружке с пивом.
— Вы ошибаетесь, — сказал Эдвард ровным тоном, даже не шелохнувшись. — Хендрик Грейдан в самом деле был убит в бою с гарландцами. Но королевство, которым он правил, никуда не делось, и я — наследник таэрвернского трона. Я по-хорошему прошу вас вспомнить о присяге, которую вы все приносили.
— Это ты наследник?! — расхохотался человек в капитанском плаще. — Рассмешил, эльфеныш! Я тебе вот что скажу, и мои парни это подтвердят — нету больше твоего королевства. Нет и трона, на котором твоя тощая задница могла бы рассиживаться. Армия разбита, а твои друзья-лордики разбежались на все четыре стороны или болтаются у гарландцев в петле. Так что иди лучше подобру-поздорову, пока мы тебе по бледной роже не надавали.
Эдвард не стал больше спорить. Он не сказал ни единого слова. Просто шагнул вперед — и каким-то очень быстрым, почти молниеносным движением оказался рядом со своим излишне дерзким собеседником. Выхватил меч — так, что сталь сверкнула подобно молнии. Размахнулся и снес этому нахальному капитану голову с плеч. Тот даже на ноги вскочить не успел, как его голова уже покатилась по полу.
Дэрри и стоявшие рядом с ним рыцари все как один выхватили мечи. Обнажили оружие и собравшиеся в трактире солдаты. Казалось, вот-вот начнется драка — но Эдвард вышел на середину зала, вскинув руку и призывая собравшихся к спокойствию.
— Я казнил предателя и дезертира, но я надеюсь, что других предателей и дезертиров в этом зале нет, — сказал Фэринтайн. — Я верю, что вы все честные люди, и не разделяете изменнических помыслов этого мертвеца. Я — ваш король, и за верность я щедро вас вознагражу. Враг идет на нашу столицу, довольно сидеть здесь. Утром я еду в Таэрверн. У меня почти не осталось верных мне лордов, это верно. Поэтому я предлагаю вам стать моими лордами и рыцарями. Каждый из сидящих тут, кто согласится ехать со мной — получит после войны дворянское звание и надел земли. Баронских или графских титулов на всех не хватит, но честными сквайрами вы станете. Устраивают вас такие условия?
— Да конечно, вполне устраивают, — выступил из толпы вперед осанистый чернобородый воин с полностью лысой головой. — Что мы, последние подлецы и трусы, не откликнуться на призыв государя? Этот вот дурак, — кивнул лысый на обезглавленный труп своего предводителя, — болтал слишком много. Но если он невесть что о себе возомнил, это вовсе не означает, что мы все такие же бесчестные свиньи, как он сам. Без сомнения, мы будем вместе с вами, милорд. Верно я говорю, ребята?! — окликнул он толпу. Толпа взорвалась одобрительными воплями.
— Умно придумано, — пробормотал Гленан. — Ты должен радоваться, Дэрри — как видишь, грань между третьим и первым сословием стала как никогда тонка в наши дни.
Дэрри очень захотел треснуть приятеля кулаком. Лишь с большим усилием юноша пересилил себя и сдержался.
— Ты чего такой ершистый сегодня? — спросил Гледерик тихо. — Это, вроде, я тут всех должен раздражать, а не ты.
Гленан остановил на нем свой остекленевший, неподвижный взгляд.
— А ты еще не понял? — спросил он тихо. — Армия разбита, лорды мертвы — все, как и сказал этот изменник. Мой отец тоже вчера был на том поле. Не удивлюсь, если он также погиб.
Дэрри почувствовал, как его лицо заливает краска.
— Прости пожалуйста, — повинился он. — Я совершенно не подумал о подобном.
— Ну куда тебе об этом думать, — сказал Гленан. — Ты ведь по собственной воле сбежал из родного дома и ни за какие коврижки туда не вернешься. А вот я, в отличие тебя, родного отца любил.
Наверно, тут бы Гледерик уже не сдержался, и началась бы ссора — если бы сэр Эдвард как раз не окликнул их, приказав помочь своим рыцарям расседлать коней и завести их в стойла.
