Исполняя это поручение, юноша невольно отвлекся и смог погасить свой гнев. Да и Гленан уже не выглядел таким набыченным. Проходивший мимо Остромир схватил Гледерика за локоть:
— Погоди, — сказал он, — не зли мальчишку. Видишь, он и без того сам не свой. Лучше иди со мной, выпьем и поговорим.
Дэрри послушался. Они нашли место в углу трактира. Юноша рухнул на лавку и обессилено привалился к стене спиной, чувствуя невыразимую усталость. После нескольких дней постоянной скачки все тело нестерпимо болело. Дэрри был мало привычен к верховой езде, а тут почитай с утра до вечера приходится трястись в седле.
Остромир протянул ему кружку с элем и тарелку, полную жареного мяса с овощами. Гледерик набросился на них, уплетая за обе щеки.
— Сам ты колдовать умеешь? — спросил Остромир.
— Простите, что? — Гледерику подумалось, что он ослышался. — Колдовать? Вроде бы нет. Почему вы спрашиваете?
— Потому что вчера на нас набросилась бешеная волшебница, потому что твой сэр Гэрис оказался ее слугой и сам тоже малость чародеем. И потому что лорд Эдвард также, чувствую, не особенно прост. Чародеи падают на нас, как каштаны с деревьев по осени. Потому мне сделалось интересно. Ты принадлежишь к королевской династии, чья история насчитывает многие сотни лет. Конечно, среди Карданов вроде не встречалось широко известных волшебников, но чем черт не шутит. Ты замечал за собой хоть что-нибудь необычное?
Гледерик немного подумал.
— Мой острый ум, — сказал он наконец. — Мои блестящие манеры. Мое ни с чем не сравнимое обаяние.
— Это не более необычно, чем мои здравомыслие и рассудительность. Хотя в здешних диких краях, соглашусь, и то, и другое смотрится странно. Но я не об этом. Ты умеешь пускать молнии из глаз, Гледерик Кардан? Заклинать ветер? Повелевать светом или тьмою? В Иберлене, — пояснил воин, — как и здесь, живут наследники эльфийских кланов. Айтверны, к примеру — они ближайшие вассалы короля. Они были когда-то чародеями, как Фэринтайны. По легенде, они происходят от последних драконов, что обучали магии сидов и смешивались с ними. Карданы, думаю, не раз и не два брали себе жен из дома Айтвернов за эту тысячу лет. Это значит, в тебе найдется достаточно крови не менее древней, чем кровь Эдварда или Гилмора. По легендам, дар должен передаваться по прямой линии — но мало ли как оно бывает на самом деле.
Дэрри задумался. Он попытался вспомнить хоть какие-то странности, похожие на проявления магии, у себя. Вещие сны, или умение управлять погодой, или нечто наподобие. В голову, как назло, ничего не лезло. Дэрри почувствовал себя каким-то совершенно заурядным на фоне наделенных древними силами могущественных заклинателей, таких, как Кэран или хотя бы братья Фэринтайны. Это было по-своему немного обидно.
— Простите, — сказал юноша. — Я даже голосов в голове не слышу.
— Что ж, может это и к лучшему. Быть чародеем, как я слышал — не такое уж приятное дело. По крайней мере, на костер тебя за чернокнижие никто не потащит.
— Это вы правы, — Дэрри чуть повеселел.
Они вернулись к еде. Вскоре к ним присоединились Гленан, на вид все еще немного угрюмый, и Эдвард, казавшийся невероятно усталым. Герцог Фэринтайн тяжело вздохнул, садясь за стол и ожидая, пока помощник трактирщика принесет ему еду и питье.
— Я назначил того лысого удальца новым командиром отряда, — сказал Эдвард. — Он пообещал, что к утру соберет всех людей в городе, способных держать оружие, и они двинутся следом за нами. Хоть что-то хорошее. Иначе, когда Клифф пожалует к воротам Таэрверна, нам не сдобровать. Мне нечем было бы платить этим людям за их преданность, королевская казна пуста. Но, похоже, обещание возвести их в дворянское достоинство само по себе оказалось хорошей платой.
— Раз уж об этом зашла речь, — вставил Дэрри. — Я привязался к Гэрису Фостеру, то есть к вашему брату Гилмору, из надежды, что он сделает меня рыцарем. Сложно возвращать корону предков, когда окружающие называют тебя не «сэр Гледерик» или там «высокородный лорд», а «грязный рыжий оборванец».
Гленан ухмыльнулся, Остромир что-то пробормотал себе под нос.
— Я никогда и не полагал твои мотивы другими, Гледерик, — сказал Эдвард сдержанно.
— Если так, то вы догадываетесь, о чем я вас сейчас попрошу. Посвятите меня в рыцари. Человек, произведенный в благородные сэры самим эринландским королем — это совсем не то же самое, что безвестный уличный попрошайка. По крайней мере, это располагает к другому к себе отношению.
Эдвард немного помолчал — наверно, с полминуты, и за эти полминуты Дэрри успел с ужасом навоображать, что его просьба будет решительно отклонена, а его самого, как наглеца, выскочку и прощелыгу, немедленно погонят со двора.
— Преклони передо мной колено, — сказал Эдвард.
— А это обязательно? — поинтересовался Дэрри. — Ну, все эти дурацкие формальности. Может, вы просто выпишете мне специальную бумагу, что я теперь полноправный рыцарь, и на этом я от вас отстану?
— Преклони колено, — повторил герцог очень ровным тоном, и этот ровный тон выдавал его бешенство в куда большей степени, чем мог бы выдать любой крик. Юноша покраснел, понимая, что несколько перегнул палку, и вышел из-за стола. Вслед за ним поднялся и Эдвард.
Они остановились прямо в середине зала, напротив весело горевшего очага, и, под устремленными на него двумя сотнями заинтересованных глаз, Дэрри опустился на правое колено перед сэром Эдвардом. Тот вновь обнажил меч и сказал, обращаясь ко всем присутствующим:
— Вы все слышали мое обещание. Я действительно считаю, что высокое звание дворянина человеку приносит не фамильное имя, а лишь его собственные честность и достоинство. Сейчас я докажу, что держу свое слово. Этот юноша был подобран гвардейцем короля Хендрика в самой грязной и темной части таэрвернского Нижнего Города, где нищенствовал и брался за любое, сколь угодно низкое дело. — Дэрри чуть не поперхнулся. «Вот уж добрую мне репутацию создает Фэринтайн», подумал Гледерик мрачно. «Кажется, не стоило его злить». — Однако, — продолжил Эдвард, — служил он нашему общему делу более чем достойно, и этим снискал мою признательность. За смелость, им вчера проявленную, этот молодой человек заслуживает самой высокой награды. Я, сэр Эдвард, герцог Фэринтайн, герцог Таэрверн и законный король всего зеленого Эринланда, произвожу тебя, Гледерик Брейсвер, в дворянское звание и рыцарское достоинство. — Острие клинка коснулось плеча юноши. — Теперь встань. Душу вручишь Богу, сердце — даме, меч — королю, а твоя честь останется лишь тебе самому, — закончил Эдвард положенными по обычаю словами.
И так, под восторженные крики и свист вусмерть пьяных эринландских солдат, в трактире с названием «Пустой щит», сэр Гледерик Брейсвер, последний потомок высокого рода Карданов и наследник иберленского трона, поднялся на ноги и подумал, что чувствует себя все тем же нищим оборванцем, что и всегда. Ему сделалось грустно и захотелось напиться — так, чтобы проспать потом без задних ног целые сутки. Но завтра предстояла долгая дорога и следовало держать себя в руках. Взглядом Гледерик отыскал в толпе Гленана Кэбри — и внезапно с удивлением отметил, что тот без тени какой-либо насмешки салютует ему клинком.
В Таэрверн они прибыли на закате следующего дня. Королева Кэмерон, супруга Хендрика, два дня назад сделавшаяся вдовой, ждала их в дверях главной башни Вращающегося Замка. Она стояла на тех самых ступенях, где стражники Каэр Сиди вели бой в ночь, когда подосланные Клиффом Рэдгаром убийцы напали на крепость. За въезжающей на внутренний двор кавалькадой всадников она наблюдала спокойно и сдержанно, оставаясь неподвижной, подобно статуе. Королева была одета в черное платье с серебряным шитьем, и руки ее лежали на эфесе длинного меча.
Женщины в Эринланде обычно не носят оружия. И не учатся им владеть. Но эта была вооружена, и пальцы ее касались рукоятки клинка легко и уверенно.
У нее были черные волосы до плеч, белая кожа, властный ястребиный профиль. Кэмерон почти не появлялась на пирах и званых приемах. Про супругу короля рассказывали, что она горда и нелюдима. А еще говорили, что Хендрик любил ее всем своим сердцем, и не развелся с нею, несмотря даже на то, что за несколько лет брака она так не и родила ему ни сына, не дочери.
Эдвард Фэринтайн спешился с коня, легко взбежал по ступенькам вверх, преклонил перед государыней правое колено.
— Ваше величество, — сказал он учтиво. — Я — покорный слуга вашей милости.
Губы леди Грейдан чуть дрогнули.
— Не называй меня никаким величеством, Эдвард, — сказала она сухо. — Мне рассказали, что случилось с моим мужем. И я не удивлюсь, если ты уже открыто именуешь себя королем.
— Именую, — не стал отпираться Фэринтайн. — Ты не хуже меня знаешь законы. Трон не должен оставаться пустым. Как ближайший выживший родственник Хендрика по мужской линии, я обязан его занять. Тем более сейчас, в такое тревожное время, когда нам угрожает враг.
— Враг нам в самом деле угрожает, — согласилась Кэмерон. — Солдаты приходят в город с самого утра, разрозненными отрядами, и доносят, что Рэдгар наступает по Большому Тракту. С ним не меньше двадцати тысяч солдат.
— Больше. Я видел эту армию в бою на границе. Там все двадцать пять тысяч.
— Я не удивлена. Клифф хорошо подготовился к войне, в отличие от нас. Я пыталась вразумить мужа, но он не слушал. Пойдем наверх, — рука королевы коснулась его плеча. — Ты должен мне все рассказать.
— Непременно, — сказал Эдвард, поднимаясь на ноги. — Остромир, Гледерик, Гленан — следуйте за мной. Дополните мой рассказ. У меня куда больше новостей, чем тебе может показаться, — пояснил герцог Фэринтайн, перехватывая взгляд леди Кэмерон. — И тебе нужно как можно скорее услышать их все.
Они поднялись в королевские покои и Эдвард поведал о событиях последних дней. В его исполнении вся история прозвучала сухо и конкретно, как обыденный военный доклад, без лишнего драматизма изложенный генералом, только что вернувшимся с поля боя. Эдвард подробно коснулся хода оказавшегося столь плачевным для эринландцев сражения, упомянул известные ему самому лишь по пересказам Гэриса и Гледерика обстоятельства смерти своего кузена, рассказал о скачке в Каэр Сейнт и обо всем, что произошло в древних стенах. Эти события он постарался описать особенно обстоятельно, не упуская ни малейшей детали и сохраняя точность во всем. Королева слушала его внимательно, не перебивая, иногда кивала.
Когда речь коснулась гибели Гэриса, оказавшегося на самом деле Гилмором Фэринтайном, Кэмерон протянула было руку к стоявшему на столике рядом с ее креслом бокалу с вином, но затем передумала и не стала его брать. Затем Эдвард пересказал, почти слово в слово, почти все, что обговаривалось на совещании, устроенном ими позавчера у ночного костра. Отдельно он остановился на выдвинутой Остромиром идее раздобыть артефакт Пяти Королей. Стоило герцогу закончить, королева все же выпила бокал вина — и выпила она его залпом.
— Хорошо, — сказала Кэмерон, внимательно глядя на Остромира и Гледерика, — что хотя бы кто-то в вашей блистательной компании не чурается смелых идей.
Эдвард со светской небрежностью проглотил эту шпильку.
— Я счел глупым спорить. Особенно, если сам не могу предложить плана получше, чем этот. — Он грустно усмехнулся. — Хотя мне кажется, любой план все равно был бы лучше этого.
— Может быть, — согласилась королева. — Но и выбирать из множества других вариантов нам вроде бы не приходится. — Ее взгляд остановился на Гледерике. — Значит, ты и есть этот самый наследник иберленского трона, который нас всех спасет?
— Боюсь, что вы ошибаетесь, — сказал Дэрри. — Наследника иберленского трона, как мне говорили, зовут Гайвен Ретвальд, и он моложе меня на восемь лет, так что, наверно, нас было бы сложно перепутать. Но если вы о том, являюсь ли я потомком Карданов — да, наверно, скорее всего являюсь. А может быть и нет. Я понятия не имею. Мне говорил отец, что я их потомок. Лорд Фэринтайн глубоко сомневается в его правоте, и порой мне кажется, что он прав. Но я все равно поеду к проклятым древним развалинам и проверю, Кардан я или не Кардан. Потому что я видел эту девицу в Каэр Сейнте, она натурально чокнутая и ее, наверно, даже сотня воинов не убьет. Когда она сюда придет, я хотел бы иметь хоть какое-то оружие против нее.
— Ты толковый мальчик, — сказала Кэмерон. Гледерику захотелось на нее за это огрызнуться, так как королева Эринланда была уже второй за последние дни девицей от силы двадцатилетнего возраста, что снисходительно называла его мальчиком. Однако портить хорошее о себе впечатление ему не хотелось, и потому Гледерик промолчал. — А вот дела наши плохи, — продолжала королева задумчиво, глядя куда-то поверх их голов. — Хватило бы одного Клиффа, а теперь еще и древние маги. Кто пожалует к нашему двору следующим? Стая огнедышащих драконов и Повелитель Бурь собственной персоной? — Она вздохнула. — Ладно, Эдвард, ты, я так понимаю, вместе с нашими доблестными героями в странствие не отправишься?
— Я нужен здесь, моя госпожа. Чтобы объединить вокруг себя страну и встретить врага лицом к лицу.
— Тогда будем встречать его вместе. — Жена Хендрика Грейдана похлопала по эфесу своего клинка, небрежно прислоненного к креслу. — Я намерена драться.
— Простите, ваше величество, — упрямо нахмурился Фэринтайн, — но женщине не место на поле брани.
— На поле может и не место, а на стенах ее собственного родного города место вполне найдется. Оставь свои возражения при себе, Эдвард. Может, ты теперь и король, может быть, я теперь просто вдова твоего предшественника, но свой дом я буду отстаивать до последней капли крови. Тем более, нам сейчас пригодится любой боец. После вашего отъезда в городе оставалось три тысячи солдат. За сегодняшний день пришли еще две тысячи из вашей разбитой армии, но из них половина ранены, а вторая половина едва держится на ногах от усталости. В основном, возвратились твои дружинники и венеты. Рыцарский авангард пал почти весь. Командующих арьергарда, как я слышала, тоже перебили. Мои соболезнования, Гленан, — кивнула она приятелю Гледерика. — Ты теперь граф Кэбри. — Юноша переменился в лице. — Старшего Свона также нет в живых, как и Хэррисворда. Мы лишились почти всех наших войск. Стены Таэрверна высоки, но с таким малым числом людей гарландцев нам от них не отогнать. Клифф просто возьмет город в осаду и будет ждать, пока мы перемрем от голода или внутренних распрей.
— Я сейчас же разошлю гонцов во все углы королевства, с приказом идти к нам на помощь.
— Кто придет, Эдвард? Все, кто хотели, уже пришли. А всем остальным нет до нас дела. Эринландский престол слаб сейчас, как никогда. Те лорды, что не явились в Таэрверн после воззваний Хендрика, скорее поклонятся Клиффу, нежели тебе. Герцог Дэйрин и прошлых гонцов отослал несолоно хлебавшими, на что уж теперь рассчитывать.
— Тогда будем драться, в самом деле, до последней капли текущей в наших жилах крови, — сказал Эдвард. — Прости меня, пожалуйста. Конечно, я был не прав, отговаривая тебя сражаться. Ты будешь мне хорошим товарищем в этом бою.
Кэмерон улыбнулась — ясно и светло, уподобившись в эту минуту солнцу, хмурым осенним днем вдруг выглянувшему из-за туч:
— Погоди, — сказал он, — не зли мальчишку. Видишь, он и без того сам не свой. Лучше иди со мной, выпьем и поговорим.
Дэрри послушался. Они нашли место в углу трактира. Юноша рухнул на лавку и обессилено привалился к стене спиной, чувствуя невыразимую усталость. После нескольких дней постоянной скачки все тело нестерпимо болело. Дэрри был мало привычен к верховой езде, а тут почитай с утра до вечера приходится трястись в седле.
Остромир протянул ему кружку с элем и тарелку, полную жареного мяса с овощами. Гледерик набросился на них, уплетая за обе щеки.
— Сам ты колдовать умеешь? — спросил Остромир.
— Простите, что? — Гледерику подумалось, что он ослышался. — Колдовать? Вроде бы нет. Почему вы спрашиваете?
— Потому что вчера на нас набросилась бешеная волшебница, потому что твой сэр Гэрис оказался ее слугой и сам тоже малость чародеем. И потому что лорд Эдвард также, чувствую, не особенно прост. Чародеи падают на нас, как каштаны с деревьев по осени. Потому мне сделалось интересно. Ты принадлежишь к королевской династии, чья история насчитывает многие сотни лет. Конечно, среди Карданов вроде не встречалось широко известных волшебников, но чем черт не шутит. Ты замечал за собой хоть что-нибудь необычное?
Гледерик немного подумал.
— Мой острый ум, — сказал он наконец. — Мои блестящие манеры. Мое ни с чем не сравнимое обаяние.
— Это не более необычно, чем мои здравомыслие и рассудительность. Хотя в здешних диких краях, соглашусь, и то, и другое смотрится странно. Но я не об этом. Ты умеешь пускать молнии из глаз, Гледерик Кардан? Заклинать ветер? Повелевать светом или тьмою? В Иберлене, — пояснил воин, — как и здесь, живут наследники эльфийских кланов. Айтверны, к примеру — они ближайшие вассалы короля. Они были когда-то чародеями, как Фэринтайны. По легенде, они происходят от последних драконов, что обучали магии сидов и смешивались с ними. Карданы, думаю, не раз и не два брали себе жен из дома Айтвернов за эту тысячу лет. Это значит, в тебе найдется достаточно крови не менее древней, чем кровь Эдварда или Гилмора. По легендам, дар должен передаваться по прямой линии — но мало ли как оно бывает на самом деле.
Дэрри задумался. Он попытался вспомнить хоть какие-то странности, похожие на проявления магии, у себя. Вещие сны, или умение управлять погодой, или нечто наподобие. В голову, как назло, ничего не лезло. Дэрри почувствовал себя каким-то совершенно заурядным на фоне наделенных древними силами могущественных заклинателей, таких, как Кэран или хотя бы братья Фэринтайны. Это было по-своему немного обидно.
— Простите, — сказал юноша. — Я даже голосов в голове не слышу.
— Что ж, может это и к лучшему. Быть чародеем, как я слышал — не такое уж приятное дело. По крайней мере, на костер тебя за чернокнижие никто не потащит.
— Это вы правы, — Дэрри чуть повеселел.
Они вернулись к еде. Вскоре к ним присоединились Гленан, на вид все еще немного угрюмый, и Эдвард, казавшийся невероятно усталым. Герцог Фэринтайн тяжело вздохнул, садясь за стол и ожидая, пока помощник трактирщика принесет ему еду и питье.
— Я назначил того лысого удальца новым командиром отряда, — сказал Эдвард. — Он пообещал, что к утру соберет всех людей в городе, способных держать оружие, и они двинутся следом за нами. Хоть что-то хорошее. Иначе, когда Клифф пожалует к воротам Таэрверна, нам не сдобровать. Мне нечем было бы платить этим людям за их преданность, королевская казна пуста. Но, похоже, обещание возвести их в дворянское достоинство само по себе оказалось хорошей платой.
— Раз уж об этом зашла речь, — вставил Дэрри. — Я привязался к Гэрису Фостеру, то есть к вашему брату Гилмору, из надежды, что он сделает меня рыцарем. Сложно возвращать корону предков, когда окружающие называют тебя не «сэр Гледерик» или там «высокородный лорд», а «грязный рыжий оборванец».
Гленан ухмыльнулся, Остромир что-то пробормотал себе под нос.
— Я никогда и не полагал твои мотивы другими, Гледерик, — сказал Эдвард сдержанно.
— Если так, то вы догадываетесь, о чем я вас сейчас попрошу. Посвятите меня в рыцари. Человек, произведенный в благородные сэры самим эринландским королем — это совсем не то же самое, что безвестный уличный попрошайка. По крайней мере, это располагает к другому к себе отношению.
Эдвард немного помолчал — наверно, с полминуты, и за эти полминуты Дэрри успел с ужасом навоображать, что его просьба будет решительно отклонена, а его самого, как наглеца, выскочку и прощелыгу, немедленно погонят со двора.
— Преклони передо мной колено, — сказал Эдвард.
— А это обязательно? — поинтересовался Дэрри. — Ну, все эти дурацкие формальности. Может, вы просто выпишете мне специальную бумагу, что я теперь полноправный рыцарь, и на этом я от вас отстану?
— Преклони колено, — повторил герцог очень ровным тоном, и этот ровный тон выдавал его бешенство в куда большей степени, чем мог бы выдать любой крик. Юноша покраснел, понимая, что несколько перегнул палку, и вышел из-за стола. Вслед за ним поднялся и Эдвард.
Они остановились прямо в середине зала, напротив весело горевшего очага, и, под устремленными на него двумя сотнями заинтересованных глаз, Дэрри опустился на правое колено перед сэром Эдвардом. Тот вновь обнажил меч и сказал, обращаясь ко всем присутствующим:
— Вы все слышали мое обещание. Я действительно считаю, что высокое звание дворянина человеку приносит не фамильное имя, а лишь его собственные честность и достоинство. Сейчас я докажу, что держу свое слово. Этот юноша был подобран гвардейцем короля Хендрика в самой грязной и темной части таэрвернского Нижнего Города, где нищенствовал и брался за любое, сколь угодно низкое дело. — Дэрри чуть не поперхнулся. «Вот уж добрую мне репутацию создает Фэринтайн», подумал Гледерик мрачно. «Кажется, не стоило его злить». — Однако, — продолжил Эдвард, — служил он нашему общему делу более чем достойно, и этим снискал мою признательность. За смелость, им вчера проявленную, этот молодой человек заслуживает самой высокой награды. Я, сэр Эдвард, герцог Фэринтайн, герцог Таэрверн и законный король всего зеленого Эринланда, произвожу тебя, Гледерик Брейсвер, в дворянское звание и рыцарское достоинство. — Острие клинка коснулось плеча юноши. — Теперь встань. Душу вручишь Богу, сердце — даме, меч — королю, а твоя честь останется лишь тебе самому, — закончил Эдвард положенными по обычаю словами.
И так, под восторженные крики и свист вусмерть пьяных эринландских солдат, в трактире с названием «Пустой щит», сэр Гледерик Брейсвер, последний потомок высокого рода Карданов и наследник иберленского трона, поднялся на ноги и подумал, что чувствует себя все тем же нищим оборванцем, что и всегда. Ему сделалось грустно и захотелось напиться — так, чтобы проспать потом без задних ног целые сутки. Но завтра предстояла долгая дорога и следовало держать себя в руках. Взглядом Гледерик отыскал в толпе Гленана Кэбри — и внезапно с удивлением отметил, что тот без тени какой-либо насмешки салютует ему клинком.
Глава одиннадцатая
В Таэрверн они прибыли на закате следующего дня. Королева Кэмерон, супруга Хендрика, два дня назад сделавшаяся вдовой, ждала их в дверях главной башни Вращающегося Замка. Она стояла на тех самых ступенях, где стражники Каэр Сиди вели бой в ночь, когда подосланные Клиффом Рэдгаром убийцы напали на крепость. За въезжающей на внутренний двор кавалькадой всадников она наблюдала спокойно и сдержанно, оставаясь неподвижной, подобно статуе. Королева была одета в черное платье с серебряным шитьем, и руки ее лежали на эфесе длинного меча.
Женщины в Эринланде обычно не носят оружия. И не учатся им владеть. Но эта была вооружена, и пальцы ее касались рукоятки клинка легко и уверенно.
У нее были черные волосы до плеч, белая кожа, властный ястребиный профиль. Кэмерон почти не появлялась на пирах и званых приемах. Про супругу короля рассказывали, что она горда и нелюдима. А еще говорили, что Хендрик любил ее всем своим сердцем, и не развелся с нею, несмотря даже на то, что за несколько лет брака она так не и родила ему ни сына, не дочери.
Эдвард Фэринтайн спешился с коня, легко взбежал по ступенькам вверх, преклонил перед государыней правое колено.
— Ваше величество, — сказал он учтиво. — Я — покорный слуга вашей милости.
Губы леди Грейдан чуть дрогнули.
— Не называй меня никаким величеством, Эдвард, — сказала она сухо. — Мне рассказали, что случилось с моим мужем. И я не удивлюсь, если ты уже открыто именуешь себя королем.
— Именую, — не стал отпираться Фэринтайн. — Ты не хуже меня знаешь законы. Трон не должен оставаться пустым. Как ближайший выживший родственник Хендрика по мужской линии, я обязан его занять. Тем более сейчас, в такое тревожное время, когда нам угрожает враг.
— Враг нам в самом деле угрожает, — согласилась Кэмерон. — Солдаты приходят в город с самого утра, разрозненными отрядами, и доносят, что Рэдгар наступает по Большому Тракту. С ним не меньше двадцати тысяч солдат.
— Больше. Я видел эту армию в бою на границе. Там все двадцать пять тысяч.
— Я не удивлена. Клифф хорошо подготовился к войне, в отличие от нас. Я пыталась вразумить мужа, но он не слушал. Пойдем наверх, — рука королевы коснулась его плеча. — Ты должен мне все рассказать.
— Непременно, — сказал Эдвард, поднимаясь на ноги. — Остромир, Гледерик, Гленан — следуйте за мной. Дополните мой рассказ. У меня куда больше новостей, чем тебе может показаться, — пояснил герцог Фэринтайн, перехватывая взгляд леди Кэмерон. — И тебе нужно как можно скорее услышать их все.
Они поднялись в королевские покои и Эдвард поведал о событиях последних дней. В его исполнении вся история прозвучала сухо и конкретно, как обыденный военный доклад, без лишнего драматизма изложенный генералом, только что вернувшимся с поля боя. Эдвард подробно коснулся хода оказавшегося столь плачевным для эринландцев сражения, упомянул известные ему самому лишь по пересказам Гэриса и Гледерика обстоятельства смерти своего кузена, рассказал о скачке в Каэр Сейнт и обо всем, что произошло в древних стенах. Эти события он постарался описать особенно обстоятельно, не упуская ни малейшей детали и сохраняя точность во всем. Королева слушала его внимательно, не перебивая, иногда кивала.
Когда речь коснулась гибели Гэриса, оказавшегося на самом деле Гилмором Фэринтайном, Кэмерон протянула было руку к стоявшему на столике рядом с ее креслом бокалу с вином, но затем передумала и не стала его брать. Затем Эдвард пересказал, почти слово в слово, почти все, что обговаривалось на совещании, устроенном ими позавчера у ночного костра. Отдельно он остановился на выдвинутой Остромиром идее раздобыть артефакт Пяти Королей. Стоило герцогу закончить, королева все же выпила бокал вина — и выпила она его залпом.
— Хорошо, — сказала Кэмерон, внимательно глядя на Остромира и Гледерика, — что хотя бы кто-то в вашей блистательной компании не чурается смелых идей.
Эдвард со светской небрежностью проглотил эту шпильку.
— Я счел глупым спорить. Особенно, если сам не могу предложить плана получше, чем этот. — Он грустно усмехнулся. — Хотя мне кажется, любой план все равно был бы лучше этого.
— Может быть, — согласилась королева. — Но и выбирать из множества других вариантов нам вроде бы не приходится. — Ее взгляд остановился на Гледерике. — Значит, ты и есть этот самый наследник иберленского трона, который нас всех спасет?
— Боюсь, что вы ошибаетесь, — сказал Дэрри. — Наследника иберленского трона, как мне говорили, зовут Гайвен Ретвальд, и он моложе меня на восемь лет, так что, наверно, нас было бы сложно перепутать. Но если вы о том, являюсь ли я потомком Карданов — да, наверно, скорее всего являюсь. А может быть и нет. Я понятия не имею. Мне говорил отец, что я их потомок. Лорд Фэринтайн глубоко сомневается в его правоте, и порой мне кажется, что он прав. Но я все равно поеду к проклятым древним развалинам и проверю, Кардан я или не Кардан. Потому что я видел эту девицу в Каэр Сейнте, она натурально чокнутая и ее, наверно, даже сотня воинов не убьет. Когда она сюда придет, я хотел бы иметь хоть какое-то оружие против нее.
— Ты толковый мальчик, — сказала Кэмерон. Гледерику захотелось на нее за это огрызнуться, так как королева Эринланда была уже второй за последние дни девицей от силы двадцатилетнего возраста, что снисходительно называла его мальчиком. Однако портить хорошее о себе впечатление ему не хотелось, и потому Гледерик промолчал. — А вот дела наши плохи, — продолжала королева задумчиво, глядя куда-то поверх их голов. — Хватило бы одного Клиффа, а теперь еще и древние маги. Кто пожалует к нашему двору следующим? Стая огнедышащих драконов и Повелитель Бурь собственной персоной? — Она вздохнула. — Ладно, Эдвард, ты, я так понимаю, вместе с нашими доблестными героями в странствие не отправишься?
— Я нужен здесь, моя госпожа. Чтобы объединить вокруг себя страну и встретить врага лицом к лицу.
— Тогда будем встречать его вместе. — Жена Хендрика Грейдана похлопала по эфесу своего клинка, небрежно прислоненного к креслу. — Я намерена драться.
— Простите, ваше величество, — упрямо нахмурился Фэринтайн, — но женщине не место на поле брани.
— На поле может и не место, а на стенах ее собственного родного города место вполне найдется. Оставь свои возражения при себе, Эдвард. Может, ты теперь и король, может быть, я теперь просто вдова твоего предшественника, но свой дом я буду отстаивать до последней капли крови. Тем более, нам сейчас пригодится любой боец. После вашего отъезда в городе оставалось три тысячи солдат. За сегодняшний день пришли еще две тысячи из вашей разбитой армии, но из них половина ранены, а вторая половина едва держится на ногах от усталости. В основном, возвратились твои дружинники и венеты. Рыцарский авангард пал почти весь. Командующих арьергарда, как я слышала, тоже перебили. Мои соболезнования, Гленан, — кивнула она приятелю Гледерика. — Ты теперь граф Кэбри. — Юноша переменился в лице. — Старшего Свона также нет в живых, как и Хэррисворда. Мы лишились почти всех наших войск. Стены Таэрверна высоки, но с таким малым числом людей гарландцев нам от них не отогнать. Клифф просто возьмет город в осаду и будет ждать, пока мы перемрем от голода или внутренних распрей.
— Я сейчас же разошлю гонцов во все углы королевства, с приказом идти к нам на помощь.
— Кто придет, Эдвард? Все, кто хотели, уже пришли. А всем остальным нет до нас дела. Эринландский престол слаб сейчас, как никогда. Те лорды, что не явились в Таэрверн после воззваний Хендрика, скорее поклонятся Клиффу, нежели тебе. Герцог Дэйрин и прошлых гонцов отослал несолоно хлебавшими, на что уж теперь рассчитывать.
— Тогда будем драться, в самом деле, до последней капли текущей в наших жилах крови, — сказал Эдвард. — Прости меня, пожалуйста. Конечно, я был не прав, отговаривая тебя сражаться. Ты будешь мне хорошим товарищем в этом бою.
Кэмерон улыбнулась — ясно и светло, уподобившись в эту минуту солнцу, хмурым осенним днем вдруг выглянувшему из-за туч:
