— Эй, приятель. Что-то тебя я тут раньше не видел.
— Вероятно, это потому, что меня здесь раньше и не было, — откликнулся я.
— На этой станции часто можно встретить всяких бродяг, — словно не слыша меня, продолжал главарь наемников. — Всевозможное отребье, бандиты и проходимцы, которые грабят мирных путников, а потом сбывают нажитое добро на рынках трущоб. Оружия ты на себя нацепил столько, что хватит и целую армию остановить, но рожи я твоей что-то в нашем клубе раньше не встречал. Ты случайно не из той новой шайки, которую ищет городская стража? Вроде, они засели где-то недалеко.
— Точно не из них. Мы, к слову, повстречались по дороге, и разошлись порядком недовольные друг другом.
— Один сумел отбиться от целой банды? Уж не заливаешь ли ты мне баки, дружище? Смотри, выйдем на следующей станции и расспросим тебя как следует, кто ты такой.
Похоже, я начал впутываться в проблемы еще даже до того, как успел прибыть в город. Я повернул ладонь и над ней зажёгся крохотный язычок пламени. Спустя пару секунд он увеличился в размерах и превратился в пылающий шарик размером с теннисный. Стоит влить в него еще немного энергии, и он вырастет в размерах вдвое или втрое.
— Я не ищу неприятностей, — сообщил я непринужденным тоном, — но и сам при необходимости могу устроить их кому угодно. Хорошенько подумай, хочешь ли со мной связываться. Справился я с теми парнями, о которых ты толкуешь, конечно не один, а при помощи одной девушки из ваших. Ее звать Гвен Ларсон, и она сможет подвердить мои слова.
— Ладно, — наемник убрал руки с винтовки, — может, ты и не врешь. Езжай куда собирался, но смотри, чтоб без глупостей. Последнее время тут творится Бездна ведает что-то, — добавил он, немного смягчившись. — Чудовища, разные проходимцы, интриги и грызня между гильдий, а отдуваются потом простые парни, такие как мы. Так что не удивляйся, что мы малость дерганые. Доберешься до Кордиса и сам все поймешь.
— Ничего страшного, — кивнул ему я, — предосторожность часто бывает нелишней.
Усевшись в мягкое кожаное кресло возле окна, я поставил рядом с собой рюкзак. Ножны с мечом отцепил от пояса и прислонил к подлокотнику, так, чтобы при необходимости всегда было можно быстро обнажить клинок. Наемник проследили за мной, а после отвернулись и вновь занялись своим разговором.
Прошло несколько минут и после короткого гудка поезд вновь тронулся. Он набирал скорость стремительно, подобно пробуждающемуся из дремоты зверю. Пейзаж за окном стремительно пришел в движение. Миновало меньше минуты и вот уже здание станции оказалось далеко позади и скрылось в наползающем вновь тумане.
Теперь путь пролегал над погруженной во мглу неизменностью. До развалин циклопических сооружений было так близко, что казалось, они вот-вот оцарапают монорельс острыми зубцами стен. Крепостные сооружения выглядели древними, пережившими не одну эпоху, изрядно потрепанными временем. Однако это зрелище, каким бы оно ни было впечатляющим, уже успело немного наскучить мне за время недавних скитаний. Поэтому я отвернулся от окна и вновь более пристально оглядел салон.
Ближайшая розетка обнаружилась как раз недалеко, достаточно было просто протянуть руку, и потому я не замедлил вытащить из рюкзака планшет и прилагавшееся к нему зарядное устройство. Уже через десять минут прибор удалось включить, однако моему дальнейшему разочарованию не было предела. Планшет оказался защищен паролем, и все попытки ввести его не увенчались успехом, хотя я перебрал любые комбинации, которыми пользовался раньше, включая дату своего рождения и кличку своей собаки.
Наконец, тяжело дыша и давя на языке ругательства, я раздосадованно откинулся на спинку сиденья и постарался подумать. Картина складывалась достаточно странная. Итак, я прихожу в себя посреди неизвестности, снаряженный для долгой дороги и без малейшего представления, как там оказалась. Складывалось ощущение, будто часть воспоминаний о прошлом оказалась вырвана из моей памяти, но кем и почему, я не мог сказать. Между боем на окраине Темрополиса и попаданием в междмирье явно имели место другие события, о которых я сейчас не мог сказать ничего конкретного. Может быть, ответы таятся в планшете или на прилагаемых к нему флеш картах, но тогда придется найти умельца, который сумеет его взломать.
Пока я безуспешно пытался подобрать пароль к гаджету, миновало около получаса, и пейзаж за окном постепенно начал меняться. Окрестная равнина перестала выглядеть безжизненной, потянулись многочисленные пригороды, защищенные мощными оборонительными сооружениями. Бетонные стены поднимались над каменистой землей на высоту многих метров, солдаты с ружьями прохаживались по верхушкам бастионов и несли дозор вблизи пушек и минометов.
За стенами раскинулась вполне мирная обжитая местность. В окне поезда мелькали добротные кирпичные дома с исходящими дымом трубами. Жилища окружали проплешины зелени, которой постепенно становилось все больше, дома окружали сады и огороды, разделенные изгородями. Встающие между фермами деревья шевелили кронами на ветру, сноровисто вертелись мельничные колеса. Густое облако смога висело над угрюмыми заводскими корпусами, раскинувшимися на дальних окраинах. Промзоны тянулись на многие мили и широким кольцом окружали город.
Вскоре застройка сделалась более плотной, фермы закончились, предместья перетекли в город. Здания раздались вширь и поднялись в высоту, приобретая все более основательный вид. Теперь они насчитывали не меньше пяти или шести этажей и стояли стена к стене либо разделенные узкими переулками. Двухскатные крыши покрывала красная черепица, стены изукрасила причудливо выполненная лепнина, к карнизам приникали водосточные трубы. На крашеных в белый цвет фасадах запечатлелся изящный орнамент. Поезд следовал вдоль широкого проспекта, который вел в направлении центральных кварталов.
Больше всего Кордис напоминал города из исторических книг и со старых фото, построенные несколько столетий назад, во время промышленного переворота. Хотя монорельс и воздвигнутые в центре небоскребы говорили о наличии высоких технологий, в остальном уклад местной жизни показался мне несколько архаичным. Улицы покрывала брусчатка, по которой ездили паровые автомобили и запряженные лошадьми кареты. Лишь на немногих экипажах, похоже, были установлены электрические либо бензиновые двигатели.
— Добро пожаловать в старые добрые времена, — пробормотал я себе под нос.
Я не стал доезжать до центрального вокзала и вышел на одной из промежуточных станций, затаившейся между громоздких многоквартирных домов. Вместе с мной вагон покинули несколько шахтеров, немедленно направившихся к выходу на улицу. Я же немного покружил по залу ожидания, пока не купил в киоске напротив кафетерия подробный иллюстрированный атлас. Он включал в себя топографические схемы всех основных городских районов и предместий.
— Деньги у вас не местные, — проворчала продавщица.
— В самом деле, — я вежливо согласился. — Но мне говорили, тут их принимают.
— Так-то оно так, но далеко не везде. Нам предписано принимать, а вот в магазинах могут и отказать. Нашел бы ты лучше обменник, так оно сподручнее выйдет.
— Непременно найду, — заверил я женщину и, сев в кресло, принялся рассматривать атлас. Он был недавно изданный, и плотные страницы, чуть похрустывая под пальцами, еще пахли типографской краской.
Вскоре удалось выяснить, что до упомянутого Гвен бара “Приют странника” отсюда всего несколько километров. Вытащив из рюкзака карандаш, я несколькими быстрыми росчерками наметил на карте маршрут. Так будет значительно проще ориентироваться. После длинного дневного перехода и сразу двух стычек с врагами уже начала накатывать усталость, и перспектива обрести приют манила все больше. Пуховая подушка и теплое одеяло воспринимались как сокровенная мечта.
— Прилягу в удобную мягкую кровать и как следует наконец высплюсь, — вслух сказал я сам себе, заработав косой взгляд охранника. В ответ я лишь усмехнулся и покачал головой. Долго бродя в одиночестве, постепенно начинаешь вести себя самую малость странно. На людей не бросаюсь и ладно.
Снаружи меж тем принялось вечереть, в сгустившихся сизых сумерках зажглись газовые фонари. Сунув свернутый атлас во внешний карман пальто, я покинул железнодорожную станцию. Чтобы спуститься на тротуар, пришлось сперва миновать длинную стальную лестницу. Уже за следующим поворотом началось хитросплетение переулков. Вокруг протянулись узкие, ветвистые улицы, наполненные рвущимся из подворотен смрадом. Помойные коты, усевшиеся на переполненных мусорных баках, провожали меня взглядом вертикальных зрачков, сверкающим в сгустившейся полутьме.
Многие из встречавшихся прохожих оказались одеты по моде прошлых столетий. Мужчины носили темные плащи и пальто вроде моего собственного, с низко надвинутыми на головы шляпами, на женщинах нередко встречались старинные платья с пышным корсажем. Впрочем, я замечал на горожанах и джинсы, и майки, и кожаные куртки, и другие приметы более современной эпохи.
Похоже, что местные нравы тяготели к эклектике и отражали смесь нескольких разных культур, перемешавшихся самым причудливым образом. Я окончательно убедился в этом после того, как увидел группу людей в бархатных камзолах, расшитых тесьмой, и с кружевными рукавами. Они шли, оживленно жестикулируя и переговариваясь, один держал в руках бутылку с вином. На головах эти развеселые гуляки носили треуголки, в ножнах у пояса позвякивали шпаги. Похоже, что построенный на перекрестке ведущих через междумирье путей, Кордис принимал в себя жителей разных миров, приносивших с собой привычные им обычаи.
Всего раз или два мне удалось увидеть по пути устройства, похожие на привычные мобильные телефоны и другие подобные электронные приборы. Похоже, достижения продвинутой науки и впрямь попадали в здешние края достаточно редко. Куда чаще в глаза бросалось оружие, как холодное, так и огнестрельное, причем самых разных разновидностей, далеко не все из которых выглядели привычно. В памяти сами собой всплыли предостережения Гвен и сержанта со станции о том, что лучше держать ухо востро. Впрочем, я и без того по давней привычке никогда не позволял себе излишней беспечности.
На стенах темнели непристойные граффити, выведенные углем и мелом. Некоторые из них оказались нанесены с использованием шрифта, который я видел впервые, другие вполне получилось разобрать и прочесть. Покрытые сетью трещин атланты и кариатиды подпирали погруженные в полумрак галереи, из распахнутых окон слышалась ругань. По середине дороги проносились автомобили каплевидных очертаний, из чьих радиаторов рвались струи пара.
Через несколько перекрестков показалась улица, помеченная на карте как Большая Башмачная. Вопреки названию, в окрестностях не имелось ни одной лавки, в которой продавались бы или чинились башмаки. На первых этажах многоквартирных домов разместились магазины, торгующие оружием, броней и боеприпасами, одеждой и обувью, всевозможными походными принадлежностями.
По соседству имелось несколько баров и кабаков, откуда доносились музыка и громкие голоса. Установленные над дверьми вывески призывно горели неоном, по сторонам оживленно сновали прохожие. На многих мужчинах и женщинах были надеты плотные кожаные куртки. Головы украшали причудливые прически, у некоторых прохожих, например, волосы были выбриты гребнем. Крепились в ножнах клинки, топорщились в кобурах пистолеты.
Как я узнал позже, в здешнем квартале уже не один десяток лет снимали жилье местные наемники и авантюристы. Так повелось с самого основания Гильдии искателей приключений, чья штаб-квартира находилась всего в нескольких улицах по соседству. В округе имелось множество специализированных магазинов, в которых участники Гильдии могли купить все необходимое для своих вылазок, а сдаваемые внаем квартиры отличались низкой арендной платой.
Здешные шумные питейные заведения обычно работали до самого утра. Вернувшиеся из странствий по междумирью и соседним мирам наемники устраивали шумные гулянки. На них лилось рекой спиртное, нередко гремели потом выстрелы и случалась поножовщина, если завсегдатаям случалось перебрать и устроить ссору.
Я приметил через несколько домов от себя вывеску, на которой изображались перекрещенные сабля и винтовка и стоящая рядом кружка пенистого пива. Сверкающие понизу буквы складывались в надпись “Приют странника” — тот самый бар, о котором говорила Гвен. Положив ладонь на рукоять клинка, я неторопливо двинулся в направлении заведения, попутно осматриваясь по сторонам.
До слегка приоткрытых дверей бара оставалось уже всего пара десятков метров, когда из уходящего в темноту переулка донеслись взбудораженные голоса. Подчинившись внезапно проснувшемуся предчувствию, я замедлил шаг и прислушался. Говорили двое, молодые мужчина и женщина, и женщина была напряжена и взволнована.
— Господин Айтверн, для меня честь знаки внимания, которые вы оказываете мне, но к сожалению я не могу их принять. Пропасть, разделяющая нас, слишком велика, и я сомневаюсь, что одного только вашего желания хватит, чтобы ее преодолеть.
— Ты зря сомневаешься, моя госпожа Катриона, — ответил ей бархатный баритон. — Мы, Драконьи Владыки, не связаны предрассудками о мезальянсе, ограничивающими прочие аристократические семьи. Если ты ответишь согласием на просьбу твоей руки, наш брак будет заключен в самые же ближайшие дни. Весь Кордис и все сопредельные земли признают нас как супругов, и ты как законная хозяйка вступишь под своды моей резиденции, чтобы жить в золоте и достатке, не испытывать больше нужды и не знать забот.
— Боюсь, лорд Эдвин, преграда, о которой я говорила, заключается не только в разнице нашего положения, — голос девушки сделался тверже. — Она состоит еще и в глубокой разнице наших чувств. Вы испытываете ко мне страсть и желание, я же не питаю к вам ничего, помимо уважения к вашей персоне.
Я приник к углу здания, чтобы, оставшись незаметным, лучше разглядеть собеседников. Девушка, названная Катрионой, стояла спиной к тускло горевшему фонарю. У нее были густые вьющиеся рыжие волосы и светлая кожа, а одежду составляло черно-зеленое платье с белым передником, какие носят порой официантки в тавернах.
Напротив застыл высокий мужчина в пышном зеленом с золотым шитьем камзоле, с коротко подстриженными светлыми волосами. Его затянутые в белую лайковую перчатку пальцы лежали на рукояти шпаги, украшенной драгоценными камнями. Лицо с тонкими чертами было надменным и выдавало нетерпение.
— Иногда чувства приходят не сразу, — коротко качнув головой, сказал он. — На то, чтобы они сформировались, требуется время.
— Иногда на это не хватит и вечности, — ответила Катриона. — Простите, лорд Эдвин, я не люблю вас и едва ли однажды смогу полюбить. Вы прекрасный и обаятельный кавалер, и жених, о каком бы мечтали многие, но мое сердце не откликается вам.
Мужчина, названный именем Эдвин Айтверн, упрямо опустил голову, глядя на девушку.
— Если бы ты знала вещи, которые известны мне, ты бы рассуждала совсем иначе, — сказал он хрипло.
— Простите, лорд Эдвин, — Катриона чуть отступила, упершись спиной в фонарный столб. — Материи, о которых вы столь часто рассуждаете, неведомы мне.
— Вероятно, это потому, что меня здесь раньше и не было, — откликнулся я.
— На этой станции часто можно встретить всяких бродяг, — словно не слыша меня, продолжал главарь наемников. — Всевозможное отребье, бандиты и проходимцы, которые грабят мирных путников, а потом сбывают нажитое добро на рынках трущоб. Оружия ты на себя нацепил столько, что хватит и целую армию остановить, но рожи я твоей что-то в нашем клубе раньше не встречал. Ты случайно не из той новой шайки, которую ищет городская стража? Вроде, они засели где-то недалеко.
— Точно не из них. Мы, к слову, повстречались по дороге, и разошлись порядком недовольные друг другом.
— Один сумел отбиться от целой банды? Уж не заливаешь ли ты мне баки, дружище? Смотри, выйдем на следующей станции и расспросим тебя как следует, кто ты такой.
Похоже, я начал впутываться в проблемы еще даже до того, как успел прибыть в город. Я повернул ладонь и над ней зажёгся крохотный язычок пламени. Спустя пару секунд он увеличился в размерах и превратился в пылающий шарик размером с теннисный. Стоит влить в него еще немного энергии, и он вырастет в размерах вдвое или втрое.
— Я не ищу неприятностей, — сообщил я непринужденным тоном, — но и сам при необходимости могу устроить их кому угодно. Хорошенько подумай, хочешь ли со мной связываться. Справился я с теми парнями, о которых ты толкуешь, конечно не один, а при помощи одной девушки из ваших. Ее звать Гвен Ларсон, и она сможет подвердить мои слова.
— Ладно, — наемник убрал руки с винтовки, — может, ты и не врешь. Езжай куда собирался, но смотри, чтоб без глупостей. Последнее время тут творится Бездна ведает что-то, — добавил он, немного смягчившись. — Чудовища, разные проходимцы, интриги и грызня между гильдий, а отдуваются потом простые парни, такие как мы. Так что не удивляйся, что мы малость дерганые. Доберешься до Кордиса и сам все поймешь.
— Ничего страшного, — кивнул ему я, — предосторожность часто бывает нелишней.
Усевшись в мягкое кожаное кресло возле окна, я поставил рядом с собой рюкзак. Ножны с мечом отцепил от пояса и прислонил к подлокотнику, так, чтобы при необходимости всегда было можно быстро обнажить клинок. Наемник проследили за мной, а после отвернулись и вновь занялись своим разговором.
Прошло несколько минут и после короткого гудка поезд вновь тронулся. Он набирал скорость стремительно, подобно пробуждающемуся из дремоты зверю. Пейзаж за окном стремительно пришел в движение. Миновало меньше минуты и вот уже здание станции оказалось далеко позади и скрылось в наползающем вновь тумане.
Теперь путь пролегал над погруженной во мглу неизменностью. До развалин циклопических сооружений было так близко, что казалось, они вот-вот оцарапают монорельс острыми зубцами стен. Крепостные сооружения выглядели древними, пережившими не одну эпоху, изрядно потрепанными временем. Однако это зрелище, каким бы оно ни было впечатляющим, уже успело немного наскучить мне за время недавних скитаний. Поэтому я отвернулся от окна и вновь более пристально оглядел салон.
Ближайшая розетка обнаружилась как раз недалеко, достаточно было просто протянуть руку, и потому я не замедлил вытащить из рюкзака планшет и прилагавшееся к нему зарядное устройство. Уже через десять минут прибор удалось включить, однако моему дальнейшему разочарованию не было предела. Планшет оказался защищен паролем, и все попытки ввести его не увенчались успехом, хотя я перебрал любые комбинации, которыми пользовался раньше, включая дату своего рождения и кличку своей собаки.
Наконец, тяжело дыша и давя на языке ругательства, я раздосадованно откинулся на спинку сиденья и постарался подумать. Картина складывалась достаточно странная. Итак, я прихожу в себя посреди неизвестности, снаряженный для долгой дороги и без малейшего представления, как там оказалась. Складывалось ощущение, будто часть воспоминаний о прошлом оказалась вырвана из моей памяти, но кем и почему, я не мог сказать. Между боем на окраине Темрополиса и попаданием в междмирье явно имели место другие события, о которых я сейчас не мог сказать ничего конкретного. Может быть, ответы таятся в планшете или на прилагаемых к нему флеш картах, но тогда придется найти умельца, который сумеет его взломать.
Пока я безуспешно пытался подобрать пароль к гаджету, миновало около получаса, и пейзаж за окном постепенно начал меняться. Окрестная равнина перестала выглядеть безжизненной, потянулись многочисленные пригороды, защищенные мощными оборонительными сооружениями. Бетонные стены поднимались над каменистой землей на высоту многих метров, солдаты с ружьями прохаживались по верхушкам бастионов и несли дозор вблизи пушек и минометов.
За стенами раскинулась вполне мирная обжитая местность. В окне поезда мелькали добротные кирпичные дома с исходящими дымом трубами. Жилища окружали проплешины зелени, которой постепенно становилось все больше, дома окружали сады и огороды, разделенные изгородями. Встающие между фермами деревья шевелили кронами на ветру, сноровисто вертелись мельничные колеса. Густое облако смога висело над угрюмыми заводскими корпусами, раскинувшимися на дальних окраинах. Промзоны тянулись на многие мили и широким кольцом окружали город.
Вскоре застройка сделалась более плотной, фермы закончились, предместья перетекли в город. Здания раздались вширь и поднялись в высоту, приобретая все более основательный вид. Теперь они насчитывали не меньше пяти или шести этажей и стояли стена к стене либо разделенные узкими переулками. Двухскатные крыши покрывала красная черепица, стены изукрасила причудливо выполненная лепнина, к карнизам приникали водосточные трубы. На крашеных в белый цвет фасадах запечатлелся изящный орнамент. Поезд следовал вдоль широкого проспекта, который вел в направлении центральных кварталов.
Больше всего Кордис напоминал города из исторических книг и со старых фото, построенные несколько столетий назад, во время промышленного переворота. Хотя монорельс и воздвигнутые в центре небоскребы говорили о наличии высоких технологий, в остальном уклад местной жизни показался мне несколько архаичным. Улицы покрывала брусчатка, по которой ездили паровые автомобили и запряженные лошадьми кареты. Лишь на немногих экипажах, похоже, были установлены электрические либо бензиновые двигатели.
— Добро пожаловать в старые добрые времена, — пробормотал я себе под нос.
Я не стал доезжать до центрального вокзала и вышел на одной из промежуточных станций, затаившейся между громоздких многоквартирных домов. Вместе с мной вагон покинули несколько шахтеров, немедленно направившихся к выходу на улицу. Я же немного покружил по залу ожидания, пока не купил в киоске напротив кафетерия подробный иллюстрированный атлас. Он включал в себя топографические схемы всех основных городских районов и предместий.
— Деньги у вас не местные, — проворчала продавщица.
— В самом деле, — я вежливо согласился. — Но мне говорили, тут их принимают.
— Так-то оно так, но далеко не везде. Нам предписано принимать, а вот в магазинах могут и отказать. Нашел бы ты лучше обменник, так оно сподручнее выйдет.
— Непременно найду, — заверил я женщину и, сев в кресло, принялся рассматривать атлас. Он был недавно изданный, и плотные страницы, чуть похрустывая под пальцами, еще пахли типографской краской.
Вскоре удалось выяснить, что до упомянутого Гвен бара “Приют странника” отсюда всего несколько километров. Вытащив из рюкзака карандаш, я несколькими быстрыми росчерками наметил на карте маршрут. Так будет значительно проще ориентироваться. После длинного дневного перехода и сразу двух стычек с врагами уже начала накатывать усталость, и перспектива обрести приют манила все больше. Пуховая подушка и теплое одеяло воспринимались как сокровенная мечта.
— Прилягу в удобную мягкую кровать и как следует наконец высплюсь, — вслух сказал я сам себе, заработав косой взгляд охранника. В ответ я лишь усмехнулся и покачал головой. Долго бродя в одиночестве, постепенно начинаешь вести себя самую малость странно. На людей не бросаюсь и ладно.
Снаружи меж тем принялось вечереть, в сгустившихся сизых сумерках зажглись газовые фонари. Сунув свернутый атлас во внешний карман пальто, я покинул железнодорожную станцию. Чтобы спуститься на тротуар, пришлось сперва миновать длинную стальную лестницу. Уже за следующим поворотом началось хитросплетение переулков. Вокруг протянулись узкие, ветвистые улицы, наполненные рвущимся из подворотен смрадом. Помойные коты, усевшиеся на переполненных мусорных баках, провожали меня взглядом вертикальных зрачков, сверкающим в сгустившейся полутьме.
Многие из встречавшихся прохожих оказались одеты по моде прошлых столетий. Мужчины носили темные плащи и пальто вроде моего собственного, с низко надвинутыми на головы шляпами, на женщинах нередко встречались старинные платья с пышным корсажем. Впрочем, я замечал на горожанах и джинсы, и майки, и кожаные куртки, и другие приметы более современной эпохи.
Похоже, что местные нравы тяготели к эклектике и отражали смесь нескольких разных культур, перемешавшихся самым причудливым образом. Я окончательно убедился в этом после того, как увидел группу людей в бархатных камзолах, расшитых тесьмой, и с кружевными рукавами. Они шли, оживленно жестикулируя и переговариваясь, один держал в руках бутылку с вином. На головах эти развеселые гуляки носили треуголки, в ножнах у пояса позвякивали шпаги. Похоже, что построенный на перекрестке ведущих через междумирье путей, Кордис принимал в себя жителей разных миров, приносивших с собой привычные им обычаи.
Всего раз или два мне удалось увидеть по пути устройства, похожие на привычные мобильные телефоны и другие подобные электронные приборы. Похоже, достижения продвинутой науки и впрямь попадали в здешние края достаточно редко. Куда чаще в глаза бросалось оружие, как холодное, так и огнестрельное, причем самых разных разновидностей, далеко не все из которых выглядели привычно. В памяти сами собой всплыли предостережения Гвен и сержанта со станции о том, что лучше держать ухо востро. Впрочем, я и без того по давней привычке никогда не позволял себе излишней беспечности.
На стенах темнели непристойные граффити, выведенные углем и мелом. Некоторые из них оказались нанесены с использованием шрифта, который я видел впервые, другие вполне получилось разобрать и прочесть. Покрытые сетью трещин атланты и кариатиды подпирали погруженные в полумрак галереи, из распахнутых окон слышалась ругань. По середине дороги проносились автомобили каплевидных очертаний, из чьих радиаторов рвались струи пара.
Через несколько перекрестков показалась улица, помеченная на карте как Большая Башмачная. Вопреки названию, в окрестностях не имелось ни одной лавки, в которой продавались бы или чинились башмаки. На первых этажах многоквартирных домов разместились магазины, торгующие оружием, броней и боеприпасами, одеждой и обувью, всевозможными походными принадлежностями.
По соседству имелось несколько баров и кабаков, откуда доносились музыка и громкие голоса. Установленные над дверьми вывески призывно горели неоном, по сторонам оживленно сновали прохожие. На многих мужчинах и женщинах были надеты плотные кожаные куртки. Головы украшали причудливые прически, у некоторых прохожих, например, волосы были выбриты гребнем. Крепились в ножнах клинки, топорщились в кобурах пистолеты.
Как я узнал позже, в здешнем квартале уже не один десяток лет снимали жилье местные наемники и авантюристы. Так повелось с самого основания Гильдии искателей приключений, чья штаб-квартира находилась всего в нескольких улицах по соседству. В округе имелось множество специализированных магазинов, в которых участники Гильдии могли купить все необходимое для своих вылазок, а сдаваемые внаем квартиры отличались низкой арендной платой.
Здешные шумные питейные заведения обычно работали до самого утра. Вернувшиеся из странствий по междумирью и соседним мирам наемники устраивали шумные гулянки. На них лилось рекой спиртное, нередко гремели потом выстрелы и случалась поножовщина, если завсегдатаям случалось перебрать и устроить ссору.
Я приметил через несколько домов от себя вывеску, на которой изображались перекрещенные сабля и винтовка и стоящая рядом кружка пенистого пива. Сверкающие понизу буквы складывались в надпись “Приют странника” — тот самый бар, о котором говорила Гвен. Положив ладонь на рукоять клинка, я неторопливо двинулся в направлении заведения, попутно осматриваясь по сторонам.
До слегка приоткрытых дверей бара оставалось уже всего пара десятков метров, когда из уходящего в темноту переулка донеслись взбудораженные голоса. Подчинившись внезапно проснувшемуся предчувствию, я замедлил шаг и прислушался. Говорили двое, молодые мужчина и женщина, и женщина была напряжена и взволнована.
— Господин Айтверн, для меня честь знаки внимания, которые вы оказываете мне, но к сожалению я не могу их принять. Пропасть, разделяющая нас, слишком велика, и я сомневаюсь, что одного только вашего желания хватит, чтобы ее преодолеть.
— Ты зря сомневаешься, моя госпожа Катриона, — ответил ей бархатный баритон. — Мы, Драконьи Владыки, не связаны предрассудками о мезальянсе, ограничивающими прочие аристократические семьи. Если ты ответишь согласием на просьбу твоей руки, наш брак будет заключен в самые же ближайшие дни. Весь Кордис и все сопредельные земли признают нас как супругов, и ты как законная хозяйка вступишь под своды моей резиденции, чтобы жить в золоте и достатке, не испытывать больше нужды и не знать забот.
— Боюсь, лорд Эдвин, преграда, о которой я говорила, заключается не только в разнице нашего положения, — голос девушки сделался тверже. — Она состоит еще и в глубокой разнице наших чувств. Вы испытываете ко мне страсть и желание, я же не питаю к вам ничего, помимо уважения к вашей персоне.
Я приник к углу здания, чтобы, оставшись незаметным, лучше разглядеть собеседников. Девушка, названная Катрионой, стояла спиной к тускло горевшему фонарю. У нее были густые вьющиеся рыжие волосы и светлая кожа, а одежду составляло черно-зеленое платье с белым передником, какие носят порой официантки в тавернах.
Напротив застыл высокий мужчина в пышном зеленом с золотым шитьем камзоле, с коротко подстриженными светлыми волосами. Его затянутые в белую лайковую перчатку пальцы лежали на рукояти шпаги, украшенной драгоценными камнями. Лицо с тонкими чертами было надменным и выдавало нетерпение.
— Иногда чувства приходят не сразу, — коротко качнув головой, сказал он. — На то, чтобы они сформировались, требуется время.
— Иногда на это не хватит и вечности, — ответила Катриона. — Простите, лорд Эдвин, я не люблю вас и едва ли однажды смогу полюбить. Вы прекрасный и обаятельный кавалер, и жених, о каком бы мечтали многие, но мое сердце не откликается вам.
Мужчина, названный именем Эдвин Айтверн, упрямо опустил голову, глядя на девушку.
— Если бы ты знала вещи, которые известны мне, ты бы рассуждала совсем иначе, — сказал он хрипло.
— Простите, лорд Эдвин, — Катриона чуть отступила, упершись спиной в фонарный столб. — Материи, о которых вы столь часто рассуждаете, неведомы мне.
