Собрали их, разведя при помощи выданного Алдреном огнива костер, и разместились на расстеленных плащах возле затрещавшего теплом пламени. Желудки к тому времени основательно заурчали у всех из компании, и имевшиеся при нас солонина, колбаса, сыр и хлеб оказались как нельзя кстати, равно как и пущенная по кругу фляга с вином.
Элис придвинулась ко мне поближе, коснулась плечом плеча, коленом колена. Марина держалась на удалении от компании, сосредоточенно жуя бутерброды, и наступающая ночь сгущалась за ее спиной. Ни дать ни взять посиделки субботним вечерам посреди прогулки по загородному лесу. Если только не вспоминать, как лежали на мостовой погибшие друзья, как пламя пожирало их плоть, как Марина, сейчас такая отрешенная, с бешеным криком раз за разом нажимала на спусковой крючок пистолета.
— Знаешь, а ведь я читал твои книги, — внезапно сообщил Кейтор.
— Правда? Поразительно, ты никогда не рассказывал. Я думал, ты любишь киберпанк и космооперу, а фэнтези не котируешь.
— Гарольд заставил. И меня, и Элис. Сказал, это необходимо, чтобы лучше изучить твою личность. Я внимательно проштудировал все доступные в сети тексты.
— Оу. Потрясающе. И как, понравилось?
— Ни в малейшей степени. Не стану высказываться на предмет литературных достоинств. Не могу сказать, что ты особенно плохо пишешь, тем более раз кто-то читает. Важен скорее сам жанр, в котором ты работаешь. Чел, я живу в самом что ни на есть настоящем фэнтези, как я мог бы его полюбить? Когда я читаю про корпорации, хакеров, панков, грязные улицы мегаполисов и девушек с фиолетовой челкой, в кожаном лифчике и с двумя пистолетами, я отдыхаю душой. Эскапирую в удивительные и волшебные миры. А когда я читаю или смотрю кино про магов, рыцарей, лордов и прочую дребедень, я вспоминаю родной дом и говорю себе, нет, только не снова вся эта ерунда, пожалуйста.
Элис рассмеялась:
— А мне нравится фэнтези. С социокультурной точки зрения. Интересно изучать, как жители других планет представляют себе мир, похожий на наш.
— Ты не любишь родной мир? — спросила Кейтора Марина.
— Ты здесь недавно, но уже успела понять, что он пахнет вовсе не медом. Скажи пожалуйста, Марина, веришь ли ты, что подобный мир, в сравнении с вашим, вообще можно любить? Королевства рушатся. Мертвые восстают, заклятые некромантами. Нищих сжигают заживо на площадях, чтобы лорды-чародеи почерпнули силу из их мучений. Нет электричества, нет интернета, нет автомобилей, нет поездов, нет развитой медицины. Когда-то, если верить историческим хроникам и Алдрену, жизнь была совсем не такой. Наверно, мы бы давно вышли в космос и построили небоскребы, если бы не война, которую вели между собой Повелители. Начатая тобой, Рейдран.
На поляне повисло недоброе молчание. Марина и Элис переглянулись, Кейтор пристально смотрел в упор.
Я вдруг понял, что не хочу иметь отношения к недавно вернувшимся воспоминаниям. Ко всем вещам, в них содержавшимся, и к тому человеку, которым они меня стремительно делали, преображая мой характер и личность. Очень захотелось объявить воспоминания Рейдрана чужими и чуждыми, желательно выдумкой, бредом, обманом, наведенным мороком.
Но вместе с тем я хорошо и четко понимал, что приходящие на ум картины прошлой жизни принадлежат мне, составляют глубинную изнанку моего существа. Они являлись еще с самого детства, пугали, доводили до слез и криков, звучавших в темноте спальни, стоило мне проснуться после очередного кошмара. Родители прибегали, заспанные, и никак не могли успокоить маленького меня, забившегося в угол, рыдающего, опять видевшего сны про пламя, гибель и кровь.
Я больше чем просто плохой человек. Это правда.
— Я не стану оправдываться, — наконец сказал я. — Мне не вернуть разрушенное и не оживить убитых. Не перечеркнуть бедствия, случившееся по моей вине. Однако случились они давно, а за нынешние проблемы в ответе совсем не я. Как получилось, Кейтор, что ты, столь яростно обличающий принесенные мной зло и жестокость, оказался на службе сперва у Тренвина, жестокого ничуть не меньше меня, а потом миньоном Алдрена, коего также нельзя назвать персонификацией добра и света? Хреновато, приятель. Пахнет двойными стандартами.
— Ты, — вставила Марина, — в одном монологе сочетаешь слова проблемы и коий, хреновато и персонификацию. Стилистический разнобой. Кошмарно просто. Влад, будь я твоим редактором или бета-ридером, я бы отхлестала тебя кнутом.
— Фабула и месседж для меня важнее стилистики. Зачем ты вмешиваешься?
— Если бы ты уделял больше внимания стилистике, то получал бы куда меньше отрицательных рецензий. Хотя едва ли подобные вещи ныне волнуют Повелителя Тьмы. А вообще я пытаюсь разрядить обстановку. Давайте не ссориться, правда.
— Ссора и правда оказалась бы совершенно излишней, — спокойно сказал Кейтор. — Я, признаю, немного погорячился. Посчитаем выбросом адреналина, ну и просто проявлением моего не слишком доброго нрава. Что касается ответов на вопросы Рейдрана... Дела шли плохо всегда, сколько себя помню. Лорды-чародеи, прежде правившие королевствами, не отличались милосердием. Мой отец поддерживал принца Эдрика, и когда принц Эдрик проиграл, всех его сторонников казнили путем расчленения заживо. Включая моего отца, а меня лишил поместья и отдали на службу простым пехотинцем. Шла война с Дейрионом, отправили в самую мясорубку. Когда Повелители захватили Грендейл, я среди первых встал на их службу. Смотрел, как король Мэлрин, отдавший приказ о казне моего отца, корчился и кричал на дыбе. Я поклялся в верности лордам Тренвину, Трайбору и Гленанту, и верил, что они принесут порядок и справедливость. Именно о том они говорили, обещали, что времена золотой древности возвратятся. Они соврали.
— Они всегда лгут.
— А ты, — Кейтор яростно усмехнулся, — выходит нет?
— А я почти никогда, разве что если очень надо и по-другому не обойтись. Я обещал тогда уничтожить их, и я попытался. Неудачно, не спорю. Я не говорил, что мое правление будет к добру. Все, чего мне хотелось, это с ними покончить.
— Как получилось, что ты рассорился с братьями? — спросила Марина.
— Не имеет значения, — отговорился я, поскольку не мог внятно ответить. Не хотелось признаваться, что не помню столь важных вещей. Доверие ко мне Элис и Кейтора строится на том, что они считают меня в полной или почти полной степени вернувшим себе прежде свои опыт и знания. Любая проявленная слабость сыграет против моего авторитета, заставит во мне усомниться. Меньше всего из ведущего хотелось становиться ведомым. — Сложное стечение обстоятельств. Игра амбиций. Запутанный конфликт интересов. Они мне, кстати, не братья. То есть братья, но названные. Мы привыкли друг друга так называть. Неважно. Что ты сделал, Кейтор, когда понял, кому принес клятву?
— Я был лейтенантом гвардии и стоял на страже покоев Тренвина. Вошел туда, когда он спал, и нанес удар алебардой.
— Глупо. Следовало использовать яд. Тренвин всегда начеку.
— Меня отбросило к стене заклинанием. Я разбирался в магии, но не почуял его. Тренвин поднялся, бесшумно и плавно, и долго смотрел мне в глаза. "Ты ошибаешься, сказал он, если думаешь, будто я тебе доверял. Я не верю никому, а тебя испытывал на верность, чтобы сделать потом генералом и доверить армию, но ты провалил испытание". Хорошо помню его слова. Он крикнул солдат и меня увели в казематы, назначили казнь на следующий вторник. Вытаскивал меня Гарольд, по приказанию Алдрена — тогда мы и познакомились. Гарольд работал шпионом в Грендейле и донес, что один из офицеров покушался на Повелителя Пламени, Алдрен же решил, что меня стоит спасти. Я обязан ему жизнью, и служу ему... и верю, что он никогда не устроит тирании, подобной той, что устроили твои братья.
— Веришь — или пытаешься верить?
— Какая разница, Рейдран.
— Огромная. Позволит понять, способен ты оценивать реальность здраво или просто вцепился в первого встречного, кто протянул тебе руку помощи, и надеешься, что новый господин окажется лучше чем прежние. Впрочем, не обязательно отвечать прямо сейчас. Поели, поговорили, время отправляться на боковую. Спальников нет, используем плащи вместо них, — я поднялся, отряхиваясь, отпивая из фляги. Следовало сходить отлить. Хорошо хоть пили вино, а не пиво. — Завтра идти целый день, заодно и подумаешь — что за человек Алдрен и можно ли ему доверять. А после расскажешь мне, потому что я не видел его несколько жизней подряд. Когда-то он предал меня, совсем как ты Тренвина, а теперь мы работаем вместе, но я понятия не имею, что он такое.
Элис крепко обнимала меня, сонно дышала в затылок. Где-то неподалеку похрапывал Кейтор, громко сопела и тревожно ворочалась Марина. Тьма клубилась вокруг нас, обступив черным пологом, живая и недреманная, внимательная и настырная. Далекое прошлое оживало в глубинах сознания, захлестывая и подавляя.
Я старался разобраться в истоках пути, приведшего ныне сюда, в расположенный промеж Балвердом и Грендейлом глухой лес. Хотелось выстроить воспоминания в хронологическом порядке, рассмотреть цепочку событий в их последовательности.
Бесконечная карусель раскручивающихся по спирали картинок, слов, движений, чувств. Водопад образов. Сети пройденных путей. Люди и нелюди, города и горы, моря и реки, цокот копыт, прикосновения стрел и пощечины пуль, тяжесть клинков, тяжесть доспехов, тяжесть судьбы. Иные дали и иные ветра, рев звездолетов, драконьи крылья, сжимающие облака в объятиях, небо — одно на всех, общее и ничье.
Мосты и стены, подвалы и шпили, темницы и тронные залы. Лохмотья нищих, шелка и атлас придворных, вино и кровь. Шелест страниц, мягкая ткань, жар женского тела, уверенность стали. Битвы, пляски, цветное стекло и костры. Огромное колесо, пылающие на спицах огни. Имена. Каскады названий.
Повелители Стихий сами посеяли зерна будущего хаоса, впоследствии взращенные мной. Наши адепты, чародеи выбранные нами среди прочих и лично обученные, давно желали лучшей участи, чем участь обычных прислужников. Они хотели все больше и больше замков и власти, городов, отданных в лен, отомстить недоброжелателем и много иного, чего не могли получить при существующем порядке. А если порядок вещей стоит на пути, то его надо поломать, рассуждали они.
Разумеется, я сыграл на этом. Правда, не сразу. До этого случилось еще много чего.
Наступил день, когда я бросил всем вызов, хоть этот день до сих пор и скрывался от меня в темноте, вымывался из памяти, пронизанный болью и яростью. Все началось так рано, так не вовремя. Мои силы оказались ничтожно малы по сравнению с силами восьмерых, каждый из которых не уступал мне в могуществе.
Мои собственные адепты предали меня, переметнувшись на сторону врага. Я остался в полном одиночестве. Те же чародеи, кто мог уже тогда выступить на стороне тьмы, предпочли подождать и посмотреть, как станут развиваться события. Война закончилась, не успев начаться. Я так поздно понял, что слишком слаб для этой битвы. Видя невозможность противостоять братьям открыто, я предпочел бежать в Иномирье, разом сдав врагам и поле боя, и все на свете.
Лорд Тьмы был изгнан за пределы мира, куда-то в другие реальности, о которых никто и не думал, так что теперь мои названные родственники избавились от надоедливого конкурента. Разумеется, я был проклят. Как была проклята и некогда покорная мне Тьма — ее объявили запретной силой, ни один волшебник отныне не имел права взывать к ней в своих заклинаниях. Моих учеников братья забрали к себе и сломили их волю, превратив в своих вассалов. Твари… И, как без этого, мое имя стало пугалом для младенцев. Слабые духом с тревогой ждали того дня, когда я могу вернуться. Были сложены легенды о конце света, что настанет с моим возвращением. Так на челе золотой эпохи поселилась тень.
Там, за пределами Тэллрина, я увидел чужие миры, полные чудес. Миры, наполненные могущественной магией, населенные не только людьми, но и сверхъестественными существами. Многие их этих миров не были похожи на наш. Именно там, у порога Бездны, я нашел то, что искал. Оружие, способное повергнуть моих братьев, разрушить их крепости и рассеять армии. Артефакт, наделенный невероятной мощью.
Именуемый Темным клинком.
Остальное было делом времени. С помощью магии, скрестив элементали огня и тьмы, я вывел крылатых огнедышащих драконов, опираясь на сказки, бытовавшие на многих планетах. Я сам удивился получившемуся результату. Достаточно своеобразные создания, обладающие едким нравом. Злые и жестокие, с иррациональной жаждой к разрушению. Летающая чума, плюющаяся огнем. А еще они были дивно, невероятно прекрасны. И воспоминание о драконьем полете — единственная вещь во всех мирах, что способна тронуть мою душу. Я любил их. Подчиненные моей воле, нерассуждающие, верные, яростные, они беспрекословно подчинялись моим ментальным приказам.
Я читал в книгах и порой слышал легенды о совсем других драконах. Точнее, скорее о людях, наделенных даром превращаться в крылатую бестию. О метаморфах. Драконьих Владыках, так они назывались. Странники между мирами, пришельцы с погибшей планеты, овладевшие секретами магии, мечтавшие сравняться со Строителями. Я не встречался с ними, но знал, что они существуют.
Время шло — куда там шло, летело. Я собирал армию — из солдат проигранных армий, ищущих себе нового господина; наемников, привлеченных звоном золота и серебра; чародеев, готовых служить кому угодно ради толики власти; варваров, впечатленных демонстрацией магии и жаждущих наживы и грабежа. Привлекал на свою сторону безумных ученых и откровенных бандитов. Собирал сброд и отребье, отвергнутое родными мирами. Материал, вполне пригодный для моих целей.
Куда сложнее оказалось привести получившуюся армию к какому-никакому общему знаменателю, приучить к дисциплине, наладить взаимодействие отдельных отрядов между собой. Унифицировать вооружение и броню. Организовать провиант. Создать военную разведку и подобие жандармерии, дабы та выявляла возможных нарушителей устава. И решить еще целую уйму проблем. По правде говоря, я готовил эту солдатню просто на убой — нужны были какие-то силы на первое время, чтобы закрепиться в родном мире и уже там собрать настоящие войска.
Пришлось потратить на сбор и подготовку сабельного мяса немало средств, а перед этим еще и раздобыть означенные средства. Проза жизни, но сколько же времени и сил я угробил на эту самую прозу жизни… А еще — нервов. Только в сказках неимоверные армии собираются сразу и по мановению пальца. Иногда я сожалел, что живу не в сказке.
И когда войско было собрано, я открыл ворота на Тэллрин, бросив его в атаку.
Враги не подготовились к обороне. Они ждали меня, они допускали, что я могу вернуться, но не готовились к этому. Я аж сам удивился. Века Лорды Стихий провели в страхе передо мной — и так и не додумались как следует, по настоящему, приготовиться к войне! Они не брали в расчет, что я не просто вернусь, а вернусь с немалыми силами. Таких идиотов сами Строители повелели бы свергнуть…
И настал день, когда драконы вырвались в небо из разверзшихся в нем провалов, когда на улицы городов вышли легионы в черных доспехах. Первый удар был страшен — сминая обезумевшие от страха толпы, мои воины наступали. За несколько дней мы овладели всем восточным побережьем центрального континента, сея смерть и разрушение.
Элис придвинулась ко мне поближе, коснулась плечом плеча, коленом колена. Марина держалась на удалении от компании, сосредоточенно жуя бутерброды, и наступающая ночь сгущалась за ее спиной. Ни дать ни взять посиделки субботним вечерам посреди прогулки по загородному лесу. Если только не вспоминать, как лежали на мостовой погибшие друзья, как пламя пожирало их плоть, как Марина, сейчас такая отрешенная, с бешеным криком раз за разом нажимала на спусковой крючок пистолета.
— Знаешь, а ведь я читал твои книги, — внезапно сообщил Кейтор.
— Правда? Поразительно, ты никогда не рассказывал. Я думал, ты любишь киберпанк и космооперу, а фэнтези не котируешь.
— Гарольд заставил. И меня, и Элис. Сказал, это необходимо, чтобы лучше изучить твою личность. Я внимательно проштудировал все доступные в сети тексты.
— Оу. Потрясающе. И как, понравилось?
— Ни в малейшей степени. Не стану высказываться на предмет литературных достоинств. Не могу сказать, что ты особенно плохо пишешь, тем более раз кто-то читает. Важен скорее сам жанр, в котором ты работаешь. Чел, я живу в самом что ни на есть настоящем фэнтези, как я мог бы его полюбить? Когда я читаю про корпорации, хакеров, панков, грязные улицы мегаполисов и девушек с фиолетовой челкой, в кожаном лифчике и с двумя пистолетами, я отдыхаю душой. Эскапирую в удивительные и волшебные миры. А когда я читаю или смотрю кино про магов, рыцарей, лордов и прочую дребедень, я вспоминаю родной дом и говорю себе, нет, только не снова вся эта ерунда, пожалуйста.
Элис рассмеялась:
— А мне нравится фэнтези. С социокультурной точки зрения. Интересно изучать, как жители других планет представляют себе мир, похожий на наш.
— Ты не любишь родной мир? — спросила Кейтора Марина.
— Ты здесь недавно, но уже успела понять, что он пахнет вовсе не медом. Скажи пожалуйста, Марина, веришь ли ты, что подобный мир, в сравнении с вашим, вообще можно любить? Королевства рушатся. Мертвые восстают, заклятые некромантами. Нищих сжигают заживо на площадях, чтобы лорды-чародеи почерпнули силу из их мучений. Нет электричества, нет интернета, нет автомобилей, нет поездов, нет развитой медицины. Когда-то, если верить историческим хроникам и Алдрену, жизнь была совсем не такой. Наверно, мы бы давно вышли в космос и построили небоскребы, если бы не война, которую вели между собой Повелители. Начатая тобой, Рейдран.
На поляне повисло недоброе молчание. Марина и Элис переглянулись, Кейтор пристально смотрел в упор.
Я вдруг понял, что не хочу иметь отношения к недавно вернувшимся воспоминаниям. Ко всем вещам, в них содержавшимся, и к тому человеку, которым они меня стремительно делали, преображая мой характер и личность. Очень захотелось объявить воспоминания Рейдрана чужими и чуждыми, желательно выдумкой, бредом, обманом, наведенным мороком.
Но вместе с тем я хорошо и четко понимал, что приходящие на ум картины прошлой жизни принадлежат мне, составляют глубинную изнанку моего существа. Они являлись еще с самого детства, пугали, доводили до слез и криков, звучавших в темноте спальни, стоило мне проснуться после очередного кошмара. Родители прибегали, заспанные, и никак не могли успокоить маленького меня, забившегося в угол, рыдающего, опять видевшего сны про пламя, гибель и кровь.
Я больше чем просто плохой человек. Это правда.
— Я не стану оправдываться, — наконец сказал я. — Мне не вернуть разрушенное и не оживить убитых. Не перечеркнуть бедствия, случившееся по моей вине. Однако случились они давно, а за нынешние проблемы в ответе совсем не я. Как получилось, Кейтор, что ты, столь яростно обличающий принесенные мной зло и жестокость, оказался на службе сперва у Тренвина, жестокого ничуть не меньше меня, а потом миньоном Алдрена, коего также нельзя назвать персонификацией добра и света? Хреновато, приятель. Пахнет двойными стандартами.
— Ты, — вставила Марина, — в одном монологе сочетаешь слова проблемы и коий, хреновато и персонификацию. Стилистический разнобой. Кошмарно просто. Влад, будь я твоим редактором или бета-ридером, я бы отхлестала тебя кнутом.
— Фабула и месседж для меня важнее стилистики. Зачем ты вмешиваешься?
— Если бы ты уделял больше внимания стилистике, то получал бы куда меньше отрицательных рецензий. Хотя едва ли подобные вещи ныне волнуют Повелителя Тьмы. А вообще я пытаюсь разрядить обстановку. Давайте не ссориться, правда.
— Ссора и правда оказалась бы совершенно излишней, — спокойно сказал Кейтор. — Я, признаю, немного погорячился. Посчитаем выбросом адреналина, ну и просто проявлением моего не слишком доброго нрава. Что касается ответов на вопросы Рейдрана... Дела шли плохо всегда, сколько себя помню. Лорды-чародеи, прежде правившие королевствами, не отличались милосердием. Мой отец поддерживал принца Эдрика, и когда принц Эдрик проиграл, всех его сторонников казнили путем расчленения заживо. Включая моего отца, а меня лишил поместья и отдали на службу простым пехотинцем. Шла война с Дейрионом, отправили в самую мясорубку. Когда Повелители захватили Грендейл, я среди первых встал на их службу. Смотрел, как король Мэлрин, отдавший приказ о казне моего отца, корчился и кричал на дыбе. Я поклялся в верности лордам Тренвину, Трайбору и Гленанту, и верил, что они принесут порядок и справедливость. Именно о том они говорили, обещали, что времена золотой древности возвратятся. Они соврали.
— Они всегда лгут.
— А ты, — Кейтор яростно усмехнулся, — выходит нет?
— А я почти никогда, разве что если очень надо и по-другому не обойтись. Я обещал тогда уничтожить их, и я попытался. Неудачно, не спорю. Я не говорил, что мое правление будет к добру. Все, чего мне хотелось, это с ними покончить.
— Как получилось, что ты рассорился с братьями? — спросила Марина.
— Не имеет значения, — отговорился я, поскольку не мог внятно ответить. Не хотелось признаваться, что не помню столь важных вещей. Доверие ко мне Элис и Кейтора строится на том, что они считают меня в полной или почти полной степени вернувшим себе прежде свои опыт и знания. Любая проявленная слабость сыграет против моего авторитета, заставит во мне усомниться. Меньше всего из ведущего хотелось становиться ведомым. — Сложное стечение обстоятельств. Игра амбиций. Запутанный конфликт интересов. Они мне, кстати, не братья. То есть братья, но названные. Мы привыкли друг друга так называть. Неважно. Что ты сделал, Кейтор, когда понял, кому принес клятву?
— Я был лейтенантом гвардии и стоял на страже покоев Тренвина. Вошел туда, когда он спал, и нанес удар алебардой.
— Глупо. Следовало использовать яд. Тренвин всегда начеку.
— Меня отбросило к стене заклинанием. Я разбирался в магии, но не почуял его. Тренвин поднялся, бесшумно и плавно, и долго смотрел мне в глаза. "Ты ошибаешься, сказал он, если думаешь, будто я тебе доверял. Я не верю никому, а тебя испытывал на верность, чтобы сделать потом генералом и доверить армию, но ты провалил испытание". Хорошо помню его слова. Он крикнул солдат и меня увели в казематы, назначили казнь на следующий вторник. Вытаскивал меня Гарольд, по приказанию Алдрена — тогда мы и познакомились. Гарольд работал шпионом в Грендейле и донес, что один из офицеров покушался на Повелителя Пламени, Алдрен же решил, что меня стоит спасти. Я обязан ему жизнью, и служу ему... и верю, что он никогда не устроит тирании, подобной той, что устроили твои братья.
— Веришь — или пытаешься верить?
— Какая разница, Рейдран.
— Огромная. Позволит понять, способен ты оценивать реальность здраво или просто вцепился в первого встречного, кто протянул тебе руку помощи, и надеешься, что новый господин окажется лучше чем прежние. Впрочем, не обязательно отвечать прямо сейчас. Поели, поговорили, время отправляться на боковую. Спальников нет, используем плащи вместо них, — я поднялся, отряхиваясь, отпивая из фляги. Следовало сходить отлить. Хорошо хоть пили вино, а не пиво. — Завтра идти целый день, заодно и подумаешь — что за человек Алдрен и можно ли ему доверять. А после расскажешь мне, потому что я не видел его несколько жизней подряд. Когда-то он предал меня, совсем как ты Тренвина, а теперь мы работаем вместе, но я понятия не имею, что он такое.
Глава 12
Элис крепко обнимала меня, сонно дышала в затылок. Где-то неподалеку похрапывал Кейтор, громко сопела и тревожно ворочалась Марина. Тьма клубилась вокруг нас, обступив черным пологом, живая и недреманная, внимательная и настырная. Далекое прошлое оживало в глубинах сознания, захлестывая и подавляя.
Я старался разобраться в истоках пути, приведшего ныне сюда, в расположенный промеж Балвердом и Грендейлом глухой лес. Хотелось выстроить воспоминания в хронологическом порядке, рассмотреть цепочку событий в их последовательности.
Бесконечная карусель раскручивающихся по спирали картинок, слов, движений, чувств. Водопад образов. Сети пройденных путей. Люди и нелюди, города и горы, моря и реки, цокот копыт, прикосновения стрел и пощечины пуль, тяжесть клинков, тяжесть доспехов, тяжесть судьбы. Иные дали и иные ветра, рев звездолетов, драконьи крылья, сжимающие облака в объятиях, небо — одно на всех, общее и ничье.
Мосты и стены, подвалы и шпили, темницы и тронные залы. Лохмотья нищих, шелка и атлас придворных, вино и кровь. Шелест страниц, мягкая ткань, жар женского тела, уверенность стали. Битвы, пляски, цветное стекло и костры. Огромное колесо, пылающие на спицах огни. Имена. Каскады названий.
Повелители Стихий сами посеяли зерна будущего хаоса, впоследствии взращенные мной. Наши адепты, чародеи выбранные нами среди прочих и лично обученные, давно желали лучшей участи, чем участь обычных прислужников. Они хотели все больше и больше замков и власти, городов, отданных в лен, отомстить недоброжелателем и много иного, чего не могли получить при существующем порядке. А если порядок вещей стоит на пути, то его надо поломать, рассуждали они.
Разумеется, я сыграл на этом. Правда, не сразу. До этого случилось еще много чего.
Наступил день, когда я бросил всем вызов, хоть этот день до сих пор и скрывался от меня в темноте, вымывался из памяти, пронизанный болью и яростью. Все началось так рано, так не вовремя. Мои силы оказались ничтожно малы по сравнению с силами восьмерых, каждый из которых не уступал мне в могуществе.
Мои собственные адепты предали меня, переметнувшись на сторону врага. Я остался в полном одиночестве. Те же чародеи, кто мог уже тогда выступить на стороне тьмы, предпочли подождать и посмотреть, как станут развиваться события. Война закончилась, не успев начаться. Я так поздно понял, что слишком слаб для этой битвы. Видя невозможность противостоять братьям открыто, я предпочел бежать в Иномирье, разом сдав врагам и поле боя, и все на свете.
Лорд Тьмы был изгнан за пределы мира, куда-то в другие реальности, о которых никто и не думал, так что теперь мои названные родственники избавились от надоедливого конкурента. Разумеется, я был проклят. Как была проклята и некогда покорная мне Тьма — ее объявили запретной силой, ни один волшебник отныне не имел права взывать к ней в своих заклинаниях. Моих учеников братья забрали к себе и сломили их волю, превратив в своих вассалов. Твари… И, как без этого, мое имя стало пугалом для младенцев. Слабые духом с тревогой ждали того дня, когда я могу вернуться. Были сложены легенды о конце света, что настанет с моим возвращением. Так на челе золотой эпохи поселилась тень.
Там, за пределами Тэллрина, я увидел чужие миры, полные чудес. Миры, наполненные могущественной магией, населенные не только людьми, но и сверхъестественными существами. Многие их этих миров не были похожи на наш. Именно там, у порога Бездны, я нашел то, что искал. Оружие, способное повергнуть моих братьев, разрушить их крепости и рассеять армии. Артефакт, наделенный невероятной мощью.
Именуемый Темным клинком.
Остальное было делом времени. С помощью магии, скрестив элементали огня и тьмы, я вывел крылатых огнедышащих драконов, опираясь на сказки, бытовавшие на многих планетах. Я сам удивился получившемуся результату. Достаточно своеобразные создания, обладающие едким нравом. Злые и жестокие, с иррациональной жаждой к разрушению. Летающая чума, плюющаяся огнем. А еще они были дивно, невероятно прекрасны. И воспоминание о драконьем полете — единственная вещь во всех мирах, что способна тронуть мою душу. Я любил их. Подчиненные моей воле, нерассуждающие, верные, яростные, они беспрекословно подчинялись моим ментальным приказам.
Я читал в книгах и порой слышал легенды о совсем других драконах. Точнее, скорее о людях, наделенных даром превращаться в крылатую бестию. О метаморфах. Драконьих Владыках, так они назывались. Странники между мирами, пришельцы с погибшей планеты, овладевшие секретами магии, мечтавшие сравняться со Строителями. Я не встречался с ними, но знал, что они существуют.
Время шло — куда там шло, летело. Я собирал армию — из солдат проигранных армий, ищущих себе нового господина; наемников, привлеченных звоном золота и серебра; чародеев, готовых служить кому угодно ради толики власти; варваров, впечатленных демонстрацией магии и жаждущих наживы и грабежа. Привлекал на свою сторону безумных ученых и откровенных бандитов. Собирал сброд и отребье, отвергнутое родными мирами. Материал, вполне пригодный для моих целей.
Куда сложнее оказалось привести получившуюся армию к какому-никакому общему знаменателю, приучить к дисциплине, наладить взаимодействие отдельных отрядов между собой. Унифицировать вооружение и броню. Организовать провиант. Создать военную разведку и подобие жандармерии, дабы та выявляла возможных нарушителей устава. И решить еще целую уйму проблем. По правде говоря, я готовил эту солдатню просто на убой — нужны были какие-то силы на первое время, чтобы закрепиться в родном мире и уже там собрать настоящие войска.
Пришлось потратить на сбор и подготовку сабельного мяса немало средств, а перед этим еще и раздобыть означенные средства. Проза жизни, но сколько же времени и сил я угробил на эту самую прозу жизни… А еще — нервов. Только в сказках неимоверные армии собираются сразу и по мановению пальца. Иногда я сожалел, что живу не в сказке.
И когда войско было собрано, я открыл ворота на Тэллрин, бросив его в атаку.
Враги не подготовились к обороне. Они ждали меня, они допускали, что я могу вернуться, но не готовились к этому. Я аж сам удивился. Века Лорды Стихий провели в страхе передо мной — и так и не додумались как следует, по настоящему, приготовиться к войне! Они не брали в расчет, что я не просто вернусь, а вернусь с немалыми силами. Таких идиотов сами Строители повелели бы свергнуть…
И настал день, когда драконы вырвались в небо из разверзшихся в нем провалов, когда на улицы городов вышли легионы в черных доспехах. Первый удар был страшен — сминая обезумевшие от страха толпы, мои воины наступали. За несколько дней мы овладели всем восточным побережьем центрального континента, сея смерть и разрушение.
