Вместо этого девушка прицелилась и, заняв удобную позицию за перилами, открыла огонь по магистру Хенвайну, с безопасного расстояния наблюдавшему за схваткой.
Чародей оказался готов и выставил вокруг себя серебристую защитную сферу, отклонившую пули. Хенвайн развел руками и с легкой усмешкой поглядел на девушку — было видно, что его лишь забавляет случившееся.
Марина с проклятьем вложила в кобуру пистолет и, перехватив правой рукой подобранный раньше клинок, двинулась вниз по лестнице. Она была достаточно неплохой фехтовальщицей, как я уяснил себе еще во время наших совместных спаррингов, хотя на Тэллрине еще не дралась на мечах ни разу. Я с тревогой глянул в ее сторону за ней, сам попутно занятый схваткой — сразу четверо вражеских солдат наседали на меня. Одного, впрочем, почти сразу поразила в спину Элис, выпростав перед собой объятый пламенем клинок.
Стоило Марине приблизиться к нам, ее немедленно атаковали копейщики. Острое древко скользнуло по иномирной броне, не сумев ее даже оцарапать. Девушка чуть качнулась назад, отступая на шаг, а затем вскинула полуторный клинок, сжимая длинную рукоять обеими руками, и нанесла рубящий нисходящий удар. Было видно, что движения даются ей неуверенно, сказывалось отсутствие привычки к настоящему бою. Клинок свистнул, ранив вражеского солдата в плечо. Тот пошатнулся, но сумел отступить, хотя его левая рука повисла как плеть, а из раны хлынула кровь.
Еще один солдат отбросил копье, доставая из ножен на поясе короткий широкий меч, больше похожий на тесак, и бросился с ним прямиком на Марину. Вовремя подоспевшая Элис оказалась на его пути, выставив объятую огнем саблю, и ее острие пронзило неприятелю грудь. Марина благодарно кивнула дочери герцога Кордейла и тут же вскинула меч, сама парируя направленный против Элис удар. Девушки встали плечом к плечу, обменявшись быстрыми взглядами, по лицу Элис скользнула усмешка.
— Скоро втянешься, — сказала она. — Будешь как мы с Рейдраном, с легкостью управляться. Повысишь свой уровень, накачаешь скиллы.
— Прямо не дождусь этого момента, — пробурчала Марина.
Тем временем начало слабеть наложенное мной раньше заклятие. Черные путы, сбившие с ног и обездвижившие многих стражников в вестибюле первого этажа, когда мы только ворвались в главное здание крепости, принялись истончаться, слабеть и блекнуть, распадаясь в пространстве. Я установил это, бросив торопливый взгляд с лестницы вниз. Вражеские солдаты поднимались, подбирая оружие, и направлялись прямиком к нам.
Я обратился к энергии тьмы, по-прежнему находившейся в моем распоряжении, и перенаправил ее. Черные путы вновь сформировались в воздухе, оплетаясь вокруг рук и ног наседавших на Марину и Элис бойцов. Прорубившись сквозь вражеский строй, я атаковал обездвиженных моей магией стражников, нанося быстрые удары палашом, отрубая конечности и рассекая шеи. Сам едва не получил удар мечом под ребра, однако меня прикрыла Марина, бросившись наперерез врагу. Неприятельский клинок загрохотал по надетой девушкой иномирной броне, однако не сумел ее пробить, оставив лишь глубокую царапину. Я воспользовался короткой заминкой, чтобы натянуть черную удавку на горле противника, а затем сделал выпад и мечом пронзил ему грудь.
И все же было очевидно, что втроем мы долго не продержимся против такой толпы. Мы находились в сокрушительном меньшинстве — а ведь еще оставался Хенвайн, который пока лишь наблюдал за схваткой, больше не пытаясь применить магию. Из нашей маленькой группы я один полноценно владел боевой магией, и рано или поздно я совсем вымотаюсь и потеряю возможность творить заклятия. Тогда нас неизбежно сомнут.
Подмога явилась совершенно неожиданно, спустя секунду после того, как я уже начал испытывать панику. В дверях, выводящих на внутренний двор, показались капитан Грестер и еще около десятка солдат — они выглядели потрепанными, но держались на ногах. В руках капитан сжимал окровавленный клинок, забрало шлема было опущено, кровь местами стекала и по доспехам, частично измятым и проломленным. За спинами людей Грестера полыхнуло, выходившие на двор окна озарились вспышками молний, послышался оглушительный драконий рев. Похоже, крылатые бестии вновь перешли к атаке на Цитадель, после чего остаткам отряда все же удалось прорваться в крепость.
Грестер хриплым голосом, глухо донесшимся сквозь шлем, выкрикнул приказ, и двое уцелевших чародеев, сопровождавших его отряд, сплели боевое заклятье. Прямо в воздухе возникли тугие струи воды, не разлетающиеся во все стороны брызгами благодаря наброшенному на них энергетическому контуру, словно бы собранные в невидимый шланг. Вода уплотнилась, затвердевая и делаясь подобной льду, и не теряя при том своей гибкости.
Со стороны собравшихся в вестибюле защитников Цитадели послышались предостерегающие возгласы, солдаты попятились назад, поднимая оружия и щиты, однако чародеи, пришедшие с Грестером, уже спешили нанести свой удар. Струи воды пришли в движение, стремительно ускоряясь, и ударили подобно тяжелым плетям, обрушиваясь на вражеский строй. Грани удерживаемой заклинанием воды сделались острыми, словно огромные бритвенные лезвия, разрезающие все, что попадалось им на пути.
Распадались на части щиты, пронзенные насквозь обрушившимися на них плетями. Переламывались у самого основания мечи, не способные стать преградой на пути противостоящей им боевой магии, обретшей вещественность. При столкновении с водяными плетьми рассекались лица, обагренные кровью.
Под ударами заклинания отлетали в сторону отсеченные конечности, обрубленные словно ударом клинка, и разрубались надвое туловища. Искалеченные, раненые или умирающие солдаты падали на пол. Некоторые из них все же сумели избежать магической атаки, добрались до солдат Грестера и вступили в бой, однако к тому времени ход сражения уже был переломлен. Преимущество, до того утраченное, вновь оказалось на нашей стороне, и следовало немедленно им воспользоваться.
Переглянувшись со своими спутниками, я кинулся вперед по коридору, обрушившись на маячивших вперед врагов и на пределе доступной мне скорости нанося удары клинком. В каждый удар я вкладывал магию, чтобы сделаться сильнее как боец и искуснее, стараясь без малейшего промедления парировать следующие один за другим вражеские выпады. Несколько обрушившихся на меня ударов я все-таки пропустил — мечи прошлись по касательной, разорвав кожаную куртку и оставляя поверхностные раны.
Плечо и бока обожгло огнем, однако я сжал зубы, стараясь игнорировать подступившую боль, отозвавшуюся резью в мышцах, и покрепче сжал рукоятку палаша, отклоняя едва не пришедшийся в голову колющий выпад противника. Нанес собственный, пронзая противника выставленным вперед клинком, а затем резко высвобождая его. Элис рассмеялась, оказываясь рядом со мной, и насадила на пламенеющий кинжал оказавшегося на пути врага.
Державшаяся вдоль облицованной дубовыми панелями стены Марина вновь взялась за пистолет, делая несколько выстрелов. Они прогремели артиллерийской канонадой один за другим, и несколько неприятельских солдат, подстреленные, тяжело повалились на красный ковер. Девушка опустила разряженный пистолет и отступила, пока ее саму не сбили ног копьем.
За ее спиной по лестнице уже поднимались бойцы капитана Грестера, полностью преодолевшие встретившееся в вестибюле сопротивление. Из отряда, двигавшегося вместе с нами по канализационным туннелям, в живых осталось восемь человек — сам капитан, два чародея, включая целителя, и пять бойцов с палашами и саблями, окровавленными сейчас по самую рукоять.
На ногах оставалось всего несколько неприятельских солдат, пятившихся прочь по коридору, и тогда в дело вступил магистр Хенвайн, до того маячивший в стороне. Вероятно, изначально чародей думал, что пришедших с ним солдат хватит, чтобы разделаться с лазутчиками, проникшими в крепость. Потому Хенвайн не стремился попусту, как ему казалось, тратить собственные магические резервы. Видя, что подобный расчет не оправдался, начальник отдела наблюдения и дознания поспешил сделать собственный ход.
Пришли в движение магические потоки, закручиваемые направляющей их волей — я немедленно почувствовал, как противник формирует заклятие, собирая силу в кулак и готовясь атаковать. Я заметил кривую усмешку, скользнувшую по лицу Хенвайна, а затем воздух наполнился жаром и треском огненного потока, рвущегося от врага прямо по коридору вперед.
Подобно многим чародеям нынешней эпохи, Хенвайн, в отличие от древних адептов, совершенствовался сразу в нескольких стихийных школах, не давая предпочтения какой-то одной. Сейчас он надеялся обратить против нас пламя, вызванное и усиленное при помощи колдовства, надеясь испепелить нас заживо.
Первым делом огонь, выпущенный магистром Хенвайном, окатил его собственных бойцов — в стремлении справиться с нами чародей совершенно не считался с жертвами. Пламя рванулось вперед, послышались крики заживо сгорающих людей, а я тем временем уже выставлял защитный экран, сотканный из тьмы, пытаясь сделать его преградой на пути затопившего коридор пожара. Дубовые панели и портьеры вспыхнули, исходя дымом, однако барьер, созданный мной из разлившейся плотной пленкой черноты, уже встал на пути пламени.
Тьма и огонь встретились и какое-то время пребывали в неустойчивом равновесии, столкнувшись, а после призванное Хенвайном пламя стало угасать, удушаемое чернотой. Управляемая мной тьма впитывала энергию вражеского заклинания без остатка, разрушая его соединяющие контуры и поглощая собранную противником магическую силу. Едва начавшийся, пожар унимался, угасая.
Вуаль тьмы растекалась по коврам и стенам, сбивая и рассеивая только что бушевавшее на них пламя. Теперь между мной и Хенвайном было лишь пустое пространство протяженностью в десяток метров, заваленное телами убитых.
Магистр хищно ощерился, увидев, что примененное им заклинание не принесло пользы, и немедленно швырнул новое. Прямо в лицо дохнуло холодом. Воздух принялся загустевать кристаллами льда, расширяющимися во все стороны и выставляющими вперед острые грани. Их оконечности сверкали подобно копейным древкам, приближаясь со все увеличивающейся скоростью, готовые пронзить меня и моих спутников насмерть.
Хенвайн, как оказалось, прекрасно владел и огненной, и ледяной стихиями, и чарами электричества. Настоящий пример мультиклассового персонажа, если можно так выразиться.
Тьма, только что прямо у нас на глазах погасившая пожар, низринулась с потолка и волнами хлынула со стен, обрушиваясь на ледяные копья и переламывая их с хрустом и треском. Ледяные кристаллы вытягивались навстречу щупальцам черноты, пытаясь рассечь их и разорвать.
Марина несколько раз выстрелила по приближающейся ледяной волне из пистолета, разбивая некоторые кристаллы в мелкие брызги, а Элис ударила по ним пламенеющими саблей и дагой. Затем девушка проворно отступила — прежде, чем ледяной клинок, резко выросший из кристаллической массы, успел бы пронзить ей живот.
Зачарованные ледяные копья пошли трещинами под ударами черноты. Прошло еще несколько секунд, и направляемая моей магией тьма, навалившись на ледяные кристаллы, разнесла их в клочья. Куски льда распадались на осколки, с глухим стуком падающие на пол словно выпавший град. Они принялись таять, едва только рассыпались скрепляющие их чары.
Элис немедленно бросилась к Хенвайну, занеся для удара клинки, однако магистр отшвырнул девушку прочь телекинетическим ударом. Элис ударилась спиной о стену и опустила оружие, тяжело дыша. Марина успела разрядить по противнику целую обойму, однако все пули оказались отклонены вспыхнувшим вокруг чародея защитным экраном. Впрочем, по нему при этом пошла рябь — было видно, что даже такой сильный маг как Хенвайн начал уставать и прикладывает теперь немалые усилия, чтобы отвести выстрелы.
Тьма, до того заволакивавшая коридор, теперь густой волной ударила по выставленному Хенвайном магическому барьеру, уже ослабленному пришедшимся по нему пулями, и в считанные мгновения сокрушила его. Я кинулся в атаку, занося для удара палаш. Сделанный мной выпад был ускорен магией, однако Хенвайн оказался неплохим фехтовальщиком и успел заслониться, вскидывая для парирования свой полуторный меч. Клинки заскрежетали, сталкиваясь.
Сперва я усилил нажим, пытаясь проломить выставленный противником блок, однако чародей держал меч в руках крепко и его лезвие лишь едва шелохнулось. Тогда я быстро отступил в сторону, увеличивая дистанцию между нами. Хенвайн двинулся следом и попробовал атаковать, легким и ловким движением занеся над головой полуторник и затем стремительно его опустив. Я едва успел уклониться, и вскинутая врагом сталь, до того со свистом рассекшая воздух, лишь слегка оцарапала мне плечо.
Мой противник оказался открыт, и я поспешил воспользоваться представившимся шансом. Я успел нанести режущий удар и ранил Хенвайна в бедро, и тогда лезвие палаша вновь окрасилось кровью. Чародей пошатнулся, но устоял на ногах.
Снова взмахнув полуторником, магистр Хенвайн едва не отсек мне сжимавшую клинок руку. Лишь чудом мне удалось уклониться, отступив на несколько шагов и едва не врезавшись спиной в стену. Не столь простое дело, фехтовать в коридоре, а не на открытом пространстве — несложно что-нибудь зацепить или вовсе свалиться с ног.
Хенвайн, коротко и зло усмехнувшись, вновь занес оружие для удара, и тогда я нырнул вперед, пригибаясь, и сделал колющий выпад. Мое оружие было легче, и скорость была на моей стороне. Я вложил все свои умения и мастерство в нанесенный удар, стараясь двигаться так быстро, как только смогу. Противник предпринял попытку парировать, однако не успел этого сделать. Палаш пробил ему грудь, после чего окровавленное острие выглянуло у чародея из спины.
Марина и Элис как раз подоспели, когда магистр Хенвайн, насмерть пронзенный моим палашом, тяжело рухнул на пол, повалившись на спину и раскидывая в стороны руки. Кровь растекалась из его пробитой груди, полуторный меч вывалился из разжавшихся пальцев. Последовало истечение энергии, свидетельствующее о смерти. Остановившиеся глаза уставились в потолок. Человек, убивший Кейтора, пал от моей руки.
Приблизившийся к нам Грестер коротко поклонился:
— Вы отлично справились, лорд Рейдран, должен заметить. Отлично уделали этого чародея.
— Благодарю за слова похвалы, капитан. В свою очередь рад, что вы вовремя подоспели и оказали нам помощь, — ответил я, стараясь держаться с прежней бесстрастностью. Именно подобным образом я вел себя, когда был Повелителем Тьмы и властвовал над большей частью Тэллрина. Сейчас прежние манеры возвращались будто сами собой. — Доложите обстановку снаружи.
— Слушаюсь, ваша милость. При помощи передатчика мне удалось связаться с лордом Алдреном и сообщить о тяжелом положении, в которым мы оказались, окруженные со всех сторон. Лорд Алдрен обратился к драконам, подчиненным его воле, и те вновь направились к Цитадели. Маги противника наносили свои удары, однако троим драконам удалось прорваться сквозь кольцо стен и высадить внутри крепости еще солдат, в количестве примерно двух сотен. Мы не успели соединиться с ними, так как этому воспрепятствовали враги. Зато дорога в главное здание оказалась открыта, и я поспешил этим воспользоваться.
Чародей оказался готов и выставил вокруг себя серебристую защитную сферу, отклонившую пули. Хенвайн развел руками и с легкой усмешкой поглядел на девушку — было видно, что его лишь забавляет случившееся.
Марина с проклятьем вложила в кобуру пистолет и, перехватив правой рукой подобранный раньше клинок, двинулась вниз по лестнице. Она была достаточно неплохой фехтовальщицей, как я уяснил себе еще во время наших совместных спаррингов, хотя на Тэллрине еще не дралась на мечах ни разу. Я с тревогой глянул в ее сторону за ней, сам попутно занятый схваткой — сразу четверо вражеских солдат наседали на меня. Одного, впрочем, почти сразу поразила в спину Элис, выпростав перед собой объятый пламенем клинок.
Стоило Марине приблизиться к нам, ее немедленно атаковали копейщики. Острое древко скользнуло по иномирной броне, не сумев ее даже оцарапать. Девушка чуть качнулась назад, отступая на шаг, а затем вскинула полуторный клинок, сжимая длинную рукоять обеими руками, и нанесла рубящий нисходящий удар. Было видно, что движения даются ей неуверенно, сказывалось отсутствие привычки к настоящему бою. Клинок свистнул, ранив вражеского солдата в плечо. Тот пошатнулся, но сумел отступить, хотя его левая рука повисла как плеть, а из раны хлынула кровь.
Еще один солдат отбросил копье, доставая из ножен на поясе короткий широкий меч, больше похожий на тесак, и бросился с ним прямиком на Марину. Вовремя подоспевшая Элис оказалась на его пути, выставив объятую огнем саблю, и ее острие пронзило неприятелю грудь. Марина благодарно кивнула дочери герцога Кордейла и тут же вскинула меч, сама парируя направленный против Элис удар. Девушки встали плечом к плечу, обменявшись быстрыми взглядами, по лицу Элис скользнула усмешка.
— Скоро втянешься, — сказала она. — Будешь как мы с Рейдраном, с легкостью управляться. Повысишь свой уровень, накачаешь скиллы.
— Прямо не дождусь этого момента, — пробурчала Марина.
Тем временем начало слабеть наложенное мной раньше заклятие. Черные путы, сбившие с ног и обездвижившие многих стражников в вестибюле первого этажа, когда мы только ворвались в главное здание крепости, принялись истончаться, слабеть и блекнуть, распадаясь в пространстве. Я установил это, бросив торопливый взгляд с лестницы вниз. Вражеские солдаты поднимались, подбирая оружие, и направлялись прямиком к нам.
Я обратился к энергии тьмы, по-прежнему находившейся в моем распоряжении, и перенаправил ее. Черные путы вновь сформировались в воздухе, оплетаясь вокруг рук и ног наседавших на Марину и Элис бойцов. Прорубившись сквозь вражеский строй, я атаковал обездвиженных моей магией стражников, нанося быстрые удары палашом, отрубая конечности и рассекая шеи. Сам едва не получил удар мечом под ребра, однако меня прикрыла Марина, бросившись наперерез врагу. Неприятельский клинок загрохотал по надетой девушкой иномирной броне, однако не сумел ее пробить, оставив лишь глубокую царапину. Я воспользовался короткой заминкой, чтобы натянуть черную удавку на горле противника, а затем сделал выпад и мечом пронзил ему грудь.
И все же было очевидно, что втроем мы долго не продержимся против такой толпы. Мы находились в сокрушительном меньшинстве — а ведь еще оставался Хенвайн, который пока лишь наблюдал за схваткой, больше не пытаясь применить магию. Из нашей маленькой группы я один полноценно владел боевой магией, и рано или поздно я совсем вымотаюсь и потеряю возможность творить заклятия. Тогда нас неизбежно сомнут.
Подмога явилась совершенно неожиданно, спустя секунду после того, как я уже начал испытывать панику. В дверях, выводящих на внутренний двор, показались капитан Грестер и еще около десятка солдат — они выглядели потрепанными, но держались на ногах. В руках капитан сжимал окровавленный клинок, забрало шлема было опущено, кровь местами стекала и по доспехам, частично измятым и проломленным. За спинами людей Грестера полыхнуло, выходившие на двор окна озарились вспышками молний, послышался оглушительный драконий рев. Похоже, крылатые бестии вновь перешли к атаке на Цитадель, после чего остаткам отряда все же удалось прорваться в крепость.
Грестер хриплым голосом, глухо донесшимся сквозь шлем, выкрикнул приказ, и двое уцелевших чародеев, сопровождавших его отряд, сплели боевое заклятье. Прямо в воздухе возникли тугие струи воды, не разлетающиеся во все стороны брызгами благодаря наброшенному на них энергетическому контуру, словно бы собранные в невидимый шланг. Вода уплотнилась, затвердевая и делаясь подобной льду, и не теряя при том своей гибкости.
Со стороны собравшихся в вестибюле защитников Цитадели послышались предостерегающие возгласы, солдаты попятились назад, поднимая оружия и щиты, однако чародеи, пришедшие с Грестером, уже спешили нанести свой удар. Струи воды пришли в движение, стремительно ускоряясь, и ударили подобно тяжелым плетям, обрушиваясь на вражеский строй. Грани удерживаемой заклинанием воды сделались острыми, словно огромные бритвенные лезвия, разрезающие все, что попадалось им на пути.
Распадались на части щиты, пронзенные насквозь обрушившимися на них плетями. Переламывались у самого основания мечи, не способные стать преградой на пути противостоящей им боевой магии, обретшей вещественность. При столкновении с водяными плетьми рассекались лица, обагренные кровью.
Под ударами заклинания отлетали в сторону отсеченные конечности, обрубленные словно ударом клинка, и разрубались надвое туловища. Искалеченные, раненые или умирающие солдаты падали на пол. Некоторые из них все же сумели избежать магической атаки, добрались до солдат Грестера и вступили в бой, однако к тому времени ход сражения уже был переломлен. Преимущество, до того утраченное, вновь оказалось на нашей стороне, и следовало немедленно им воспользоваться.
Переглянувшись со своими спутниками, я кинулся вперед по коридору, обрушившись на маячивших вперед врагов и на пределе доступной мне скорости нанося удары клинком. В каждый удар я вкладывал магию, чтобы сделаться сильнее как боец и искуснее, стараясь без малейшего промедления парировать следующие один за другим вражеские выпады. Несколько обрушившихся на меня ударов я все-таки пропустил — мечи прошлись по касательной, разорвав кожаную куртку и оставляя поверхностные раны.
Плечо и бока обожгло огнем, однако я сжал зубы, стараясь игнорировать подступившую боль, отозвавшуюся резью в мышцах, и покрепче сжал рукоятку палаша, отклоняя едва не пришедшийся в голову колющий выпад противника. Нанес собственный, пронзая противника выставленным вперед клинком, а затем резко высвобождая его. Элис рассмеялась, оказываясь рядом со мной, и насадила на пламенеющий кинжал оказавшегося на пути врага.
Державшаяся вдоль облицованной дубовыми панелями стены Марина вновь взялась за пистолет, делая несколько выстрелов. Они прогремели артиллерийской канонадой один за другим, и несколько неприятельских солдат, подстреленные, тяжело повалились на красный ковер. Девушка опустила разряженный пистолет и отступила, пока ее саму не сбили ног копьем.
За ее спиной по лестнице уже поднимались бойцы капитана Грестера, полностью преодолевшие встретившееся в вестибюле сопротивление. Из отряда, двигавшегося вместе с нами по канализационным туннелям, в живых осталось восемь человек — сам капитан, два чародея, включая целителя, и пять бойцов с палашами и саблями, окровавленными сейчас по самую рукоять.
На ногах оставалось всего несколько неприятельских солдат, пятившихся прочь по коридору, и тогда в дело вступил магистр Хенвайн, до того маячивший в стороне. Вероятно, изначально чародей думал, что пришедших с ним солдат хватит, чтобы разделаться с лазутчиками, проникшими в крепость. Потому Хенвайн не стремился попусту, как ему казалось, тратить собственные магические резервы. Видя, что подобный расчет не оправдался, начальник отдела наблюдения и дознания поспешил сделать собственный ход.
Пришли в движение магические потоки, закручиваемые направляющей их волей — я немедленно почувствовал, как противник формирует заклятие, собирая силу в кулак и готовясь атаковать. Я заметил кривую усмешку, скользнувшую по лицу Хенвайна, а затем воздух наполнился жаром и треском огненного потока, рвущегося от врага прямо по коридору вперед.
Подобно многим чародеям нынешней эпохи, Хенвайн, в отличие от древних адептов, совершенствовался сразу в нескольких стихийных школах, не давая предпочтения какой-то одной. Сейчас он надеялся обратить против нас пламя, вызванное и усиленное при помощи колдовства, надеясь испепелить нас заживо.
Первым делом огонь, выпущенный магистром Хенвайном, окатил его собственных бойцов — в стремлении справиться с нами чародей совершенно не считался с жертвами. Пламя рванулось вперед, послышались крики заживо сгорающих людей, а я тем временем уже выставлял защитный экран, сотканный из тьмы, пытаясь сделать его преградой на пути затопившего коридор пожара. Дубовые панели и портьеры вспыхнули, исходя дымом, однако барьер, созданный мной из разлившейся плотной пленкой черноты, уже встал на пути пламени.
Тьма и огонь встретились и какое-то время пребывали в неустойчивом равновесии, столкнувшись, а после призванное Хенвайном пламя стало угасать, удушаемое чернотой. Управляемая мной тьма впитывала энергию вражеского заклинания без остатка, разрушая его соединяющие контуры и поглощая собранную противником магическую силу. Едва начавшийся, пожар унимался, угасая.
Вуаль тьмы растекалась по коврам и стенам, сбивая и рассеивая только что бушевавшее на них пламя. Теперь между мной и Хенвайном было лишь пустое пространство протяженностью в десяток метров, заваленное телами убитых.
Магистр хищно ощерился, увидев, что примененное им заклинание не принесло пользы, и немедленно швырнул новое. Прямо в лицо дохнуло холодом. Воздух принялся загустевать кристаллами льда, расширяющимися во все стороны и выставляющими вперед острые грани. Их оконечности сверкали подобно копейным древкам, приближаясь со все увеличивающейся скоростью, готовые пронзить меня и моих спутников насмерть.
Хенвайн, как оказалось, прекрасно владел и огненной, и ледяной стихиями, и чарами электричества. Настоящий пример мультиклассового персонажа, если можно так выразиться.
Тьма, только что прямо у нас на глазах погасившая пожар, низринулась с потолка и волнами хлынула со стен, обрушиваясь на ледяные копья и переламывая их с хрустом и треском. Ледяные кристаллы вытягивались навстречу щупальцам черноты, пытаясь рассечь их и разорвать.
Марина несколько раз выстрелила по приближающейся ледяной волне из пистолета, разбивая некоторые кристаллы в мелкие брызги, а Элис ударила по ним пламенеющими саблей и дагой. Затем девушка проворно отступила — прежде, чем ледяной клинок, резко выросший из кристаллической массы, успел бы пронзить ей живот.
Зачарованные ледяные копья пошли трещинами под ударами черноты. Прошло еще несколько секунд, и направляемая моей магией тьма, навалившись на ледяные кристаллы, разнесла их в клочья. Куски льда распадались на осколки, с глухим стуком падающие на пол словно выпавший град. Они принялись таять, едва только рассыпались скрепляющие их чары.
Элис немедленно бросилась к Хенвайну, занеся для удара клинки, однако магистр отшвырнул девушку прочь телекинетическим ударом. Элис ударилась спиной о стену и опустила оружие, тяжело дыша. Марина успела разрядить по противнику целую обойму, однако все пули оказались отклонены вспыхнувшим вокруг чародея защитным экраном. Впрочем, по нему при этом пошла рябь — было видно, что даже такой сильный маг как Хенвайн начал уставать и прикладывает теперь немалые усилия, чтобы отвести выстрелы.
Тьма, до того заволакивавшая коридор, теперь густой волной ударила по выставленному Хенвайном магическому барьеру, уже ослабленному пришедшимся по нему пулями, и в считанные мгновения сокрушила его. Я кинулся в атаку, занося для удара палаш. Сделанный мной выпад был ускорен магией, однако Хенвайн оказался неплохим фехтовальщиком и успел заслониться, вскидывая для парирования свой полуторный меч. Клинки заскрежетали, сталкиваясь.
Сперва я усилил нажим, пытаясь проломить выставленный противником блок, однако чародей держал меч в руках крепко и его лезвие лишь едва шелохнулось. Тогда я быстро отступил в сторону, увеличивая дистанцию между нами. Хенвайн двинулся следом и попробовал атаковать, легким и ловким движением занеся над головой полуторник и затем стремительно его опустив. Я едва успел уклониться, и вскинутая врагом сталь, до того со свистом рассекшая воздух, лишь слегка оцарапала мне плечо.
Мой противник оказался открыт, и я поспешил воспользоваться представившимся шансом. Я успел нанести режущий удар и ранил Хенвайна в бедро, и тогда лезвие палаша вновь окрасилось кровью. Чародей пошатнулся, но устоял на ногах.
Снова взмахнув полуторником, магистр Хенвайн едва не отсек мне сжимавшую клинок руку. Лишь чудом мне удалось уклониться, отступив на несколько шагов и едва не врезавшись спиной в стену. Не столь простое дело, фехтовать в коридоре, а не на открытом пространстве — несложно что-нибудь зацепить или вовсе свалиться с ног.
Хенвайн, коротко и зло усмехнувшись, вновь занес оружие для удара, и тогда я нырнул вперед, пригибаясь, и сделал колющий выпад. Мое оружие было легче, и скорость была на моей стороне. Я вложил все свои умения и мастерство в нанесенный удар, стараясь двигаться так быстро, как только смогу. Противник предпринял попытку парировать, однако не успел этого сделать. Палаш пробил ему грудь, после чего окровавленное острие выглянуло у чародея из спины.
Марина и Элис как раз подоспели, когда магистр Хенвайн, насмерть пронзенный моим палашом, тяжело рухнул на пол, повалившись на спину и раскидывая в стороны руки. Кровь растекалась из его пробитой груди, полуторный меч вывалился из разжавшихся пальцев. Последовало истечение энергии, свидетельствующее о смерти. Остановившиеся глаза уставились в потолок. Человек, убивший Кейтора, пал от моей руки.
Приблизившийся к нам Грестер коротко поклонился:
— Вы отлично справились, лорд Рейдран, должен заметить. Отлично уделали этого чародея.
— Благодарю за слова похвалы, капитан. В свою очередь рад, что вы вовремя подоспели и оказали нам помощь, — ответил я, стараясь держаться с прежней бесстрастностью. Именно подобным образом я вел себя, когда был Повелителем Тьмы и властвовал над большей частью Тэллрина. Сейчас прежние манеры возвращались будто сами собой. — Доложите обстановку снаружи.
— Слушаюсь, ваша милость. При помощи передатчика мне удалось связаться с лордом Алдреном и сообщить о тяжелом положении, в которым мы оказались, окруженные со всех сторон. Лорд Алдрен обратился к драконам, подчиненным его воле, и те вновь направились к Цитадели. Маги противника наносили свои удары, однако троим драконам удалось прорваться сквозь кольцо стен и высадить внутри крепости еще солдат, в количестве примерно двух сотен. Мы не успели соединиться с ними, так как этому воспрепятствовали враги. Зато дорога в главное здание оказалась открыта, и я поспешил этим воспользоваться.
