Прежде все маги Тэллрина служили Повелителям, но лишь высочайшие из них, прошедшие обучение у тебя или твоих родственников сами, удостаивались подобного звания. Сами мы, разумеется, не адепты. Но мы служим одному настоящему адепту, помнящему прежние времена. Именно он нас за тобой и прислал.
— Позволь узнать, кто же именно, — мой голос сделался особенно сух.
— Мой господин служил тебе некогда, еще до начала всех войн, и поручил отыскать. Порядки, установленные твоими братьями, нравятся не всем на планете. Очень многое поменялось после твоего изгнания, и не в лучшую сторону. Мир, разрушенный почти до основания, восстановился — но совсем не таким, каким его хотелось бы видеть. Сам поймешь, когда прибудем на место. Мой господин попросил не говорить большего. Как и не называть своего имени, пока вы не встретитесь сами.
Происходящее нравилось мне все меньше и меньше. При том условии, что оно изначально не вызывало особенного восторга.
— А кто на нас напал, твой господин тоже запретил говорить?
— Слуги одного из твоих братьев. Они, как ты понимаешь, все еще живы и правят на родине... хотя степень их могущества значительно изменилась. Подробности, опять же, расскажет тебе он сам, уже совсем скоро. Мой господин желает побеседовать лично. Он верил, что тебя удастся найти на просторах вселенной — хотя поиск занял долгие годы, и потребовал применения артефактов и проведения ритуалов. Наша команда не единственная, которая над этим работала, но удача улыбнулась именно нам.
— Вы нашли меня затем, чтобы драться на дюралевых мечах дважды в неделю?
— Твоя память крепко спала, и потребовалось значительное время, чтобы создать условия, в которых она начнет пробуждаться. Незаметно для тебя я, Кейтор и Элис проводили необходимое магическое воздействие. Творили чары, накладывая их на тебя. Безусловно твои воспоминания и без того незаметно присутствовали на самом дне сознания, иной раз прорываясь во сне. Но следовало создать с ними более прочный контакт. Необходимые заклинания проще сплетать, находясь поблизости. Я работал несколько лет, и как видишь, добился результатов. Воспоминания приходит к тебе достаточно легко. По прибытию домой процесс их возвращения ускорится. Довольно скоро ты сможешь полностью восстановить свою подлинную личность. По крайней мере, мы надеемся. Физические тренировки, как я сказал раньше, также оказались не лишними.
— Столько усилий ради Дэна... — проронил Макс.
— Что поделать, он достаточно ценен. На тебя всем плевать, зато тебя никто не захочет убить, — Кейтор хлопнул его по плечу.
— А эти враги, посланники моих якобы братьев, — я пытался добиться хоть какой-то конкретики, — они упоминали, что у вас с ними был договор.
— В самом деле, имелось определенное соглашение, — Гарольд несколько замялся. — В окружении моего господина, к сожалению, завелся шпион, служивший врагу. Он донес о предпринимаемом нами поиске, пусть и поплатился за предательство жизнью, когда оно обнаружилось. Мы отыскали тебя раньше, но вскоре поблизости оказались и наши враги. Мой сюзерен пошел с ними на соглашение — взамен на определенные уступки, пообещал им не трогать тебя. И также пообещал, что мы будем охранять тебя и присматривать, но не откроем тебе правду о твоем прежнем воплощении и не попытаемся забрать домой.
— Погоди. Но ты же сам только что сказал, что все эти два года, или сколько я там в клубе тусил, вы с Кейтором и Элис только тем и занимались, что пытались пробудить во мне этого своего темного властелина. Ту мою часть, которая им раньше была.
— Совершенно верно, — в голосе Гарольда послышалась улыбка. — Мы соврали им, разумеется. И они тоже нам сказали — когда пообещали, что не тронут тебя. Мы следили за ними, а они следили за нами. Возможно они заметили предпринимаемые нами в отношении тебя магические усилия и потому решили напасть и убить тебя. А может статься, они с самого начала собирались нарушить соглашение. Уже не разберешься. В любом случае, погибни ты сегодня, отправился бы через некоторое время на новое перерождение, и потребовались бы еще целые столетия, чтобы тебя обнаружить. В каком-нибудь новом мире, совершенно не похожем на покинутый нами сегодня.
— А почему этим самым врагам не приспичило убить меня дома? В подъезде? В каком-нибудь темном и глухом переулке, когда я буду один и совсем беззащитен? Зачем приходить в рощу, когда ты и вся остальная орава поблизости?
— Не имею ни малейшего представления, Дэн. Возможно, энергетически им оказалось проще нанести удар именно в этом месте. Кто знает. В твоем мире магия неоднородна. В некоторых местах колдовать проще, нежели в прочих.
Гарольд наверняка не договаривал, но сделалось очевидно, больше у него не выспросить. Даже пробовать бесполезно — все равно заладит, мол, доберемся до места и сам дальше поймешь. Я попробовал снова погрузиться в кипучий хаос разбуженных воспоминаний — попытался определить, доступна ли мне магия, позволяющая самостоятельно перемещаться между мирами.
Осколки знаний разлетелись, стоило попытаться сосредоточить на них внимание. Еще недавно податливые и сами ластящиеся в руку, сейчас они упорно прятались по закоулкам сознания. Понятным оставалось только одно — самому дороги назад не найти. То есть я мог бы, наверно, кинуться бежать прямо в туман или обратно по тропе, по которой мы явились сюда, и возможно, меня бы даже не догнали... в чем я очень сомневался... однако у меня не имелось ни малейшей уверенности, что в итоге получится попасть домой, а не сгинуть где-нибудь по пути.
И к тому же, еще оставалось любопытство. Желание узнать, что же ждет впереди. Оно-то, пожалуй, и заставило меня вышагивать вперед за Гарольдом, не предпринимая никаких попыток сбежать, несмотря на все сомнения в услышанном. В конце концов, жизнь, которая ждала меня дома, едва ли стоила того, чтобы к ней возвращаться. Работа, к которой я не испытываю ни малейшей склонности; фильмы и книги, которые смотрю и читаю затем, чтобы забить время, заполнить пустоту собственного существования.
Даже те истории, которые пишу и выкладываю в интернете сам — еще один способ уйти от бессмысленности своей жизни. Вложить в жизни персонажей те эмоции и чувства, которых не хватает мне самому. Позволить им жить и действовать, пока сам гляжу в экран монитора, вливая в себя очередную кружку чая или кофе. Если появилась возможность кардинально все изменить, я готов воспользоваться этой возможностью, даже если люди, выдающие себя за союзников, на самом деле не заслуживают никакого доверия.
За последний час я услышал много странных, ошеломляющих вещей. Но вместе с тем начал чуть лучше разбираться в том, кто я на самом деле такой — а именно этот вопрос занимал меня с детства. Очень хотелось выяснить все до конца. Уйти от мучительного чувства собственной неприкаянности, чуждости окружающему миру, недостаточной полноты и яркости жизни, которую я проживал год за годом.
Туман, окружавший нас прежде, тем временем стремительно начал редеть, и сквозь его прорехи сделался различим окружающий пейзаж. Каменистые отроги поднимались острыми зубьями к бесцветному бледному небу, лишенному всякого намека на солнце. Время суток походило на утренние сумерки — сырые, неуютные и промозглые. В воздухе мерцал рассеянный свет — мне казалось, я вижу мелкие блистающие частички, горящие в пустоте. Я протянул руку, попытавшись схватить несколько крошечных крупинок света, плавающих прямо передо мной, но они ускользнули. Ни дать ни взять светлячки.
Громоздящиеся вокруг скалы, изломанные и острые, неправильных перекрученных очертаний, напоминали сведенные судорогой руки, тянущиеся из земли. На их неровной шершавой поверхности проступали выпуклые формы, подобные барельефам, вырезанным резцом старательного скульптора. Грубые, ломаные очертания.
Заключенные в камне фигуры словно бы пытались вырваться на свободу, напрягая плечи и руки, подавшись вперед корпусом, упрямо наклоняя лбы. Продолжало холодать, пар вырывался у меня изо рта и начало как следовать не хватать головного убора — уши малость замерзли. Погода больше всего смахивала на ноябрьскую, по ребрам пробежала зябкая дрожь.
Хотя местность, по которой мы двигались, больше всего походила на скалистое ущелье или предгорья, грунт под ногами вскоре сделался податливым и мягким. Рыхлая земля проваливалась под ботинками. Пару раз Марина оступилась, когда поверхность принялась осыпаться под ее ногами. Я поддержал девушку за локоть, помогая ей устоять на ногах и переступить на более твердый участок грунта. Так продолжалось, наверно, около километра, затем почва незаметно вновь стала твердой. Теперь она напоминала спекшееся стекло, как на фотографиях полигонов, на которых проводились ядерные испытания.
Гарольд выбирал дорогу уверенно, петляя между скалами, иногда неожиданно сворачивая в имеющиеся между ними проходы. Шаг тренера сделался все более быстрым и энергичным, мы двигались за Гарольдом, стараясь не отставать. Окрестные скалы неожиданно изменились — заколебались, пошли рябью и подернулись дымкой. Спустя несколько мгновений они преобразились, обратившись статуями, возвышающимися на постаментах, беспорядочно утыканными здесь и там.
Гранитные и мраморные изваяния нескольких метров ростом изображали королей и рыцарей, принцесс и облаченных в мантии чародеев. Головы одних венчали короны, лица других закрывали забрала рыцарских шлемов, рука лежали на рукоятях каменных мечей или держали распахнутые фолианты. На табличках, украшающих постаменты, вились надписи на неизвестных языках, нанесенные смутно знакомым шрифтом.
Подчинившись внезапному порыву, я достал телефон — и обнаружил, что согласно часам, миновало трое суток с момента, как в роще началась тренировка. Хотя согласно моим собственным ощущениям — не больше пары часов. Мобильная сеть не ловилась, и в сеть выйти не удалось. А то бы непременно запостил в блог впечатления от прогулки.
Через некоторое время мы миновали выложенный из антрацитового черного камня арочный мост, протянутый над нешироким потоком. Статуи, стоящие перед мостом, изображали безликих существ, с головами гладкими как яйцо, полностью лишенными лиц, облаченных в просторные одеяния, с сухопарыми руками. Я заметил, как насторожились лица Кейтора и Элис, стоило им на них посмотреть. Когда мы проходили по мосту, я перегнулся через перила и поглядел на воду. Совершенно бесцветная, она двигалась очень быстро, судя по колебанию волн, и дна было не видно.
На другом берегу потянулись каменные осыпи, довольно быстро и словно бы незаметно для глаза превратившиеся в крепостные стены и башни, сложенные из массивных блоков. Они поднимались на высоту многих человеческих ростов, нависали над головой, темные и изъеденные временем.
Строения напоминали средневековые, разве что значительно больше превосходили их по размерам, выдавая склонность строителей к гигантомании. Ни единого огонька не горело в темных провалах бойниц или на парапетах. Крепость, необъятным внутренним двором которой мы теперь шли, выглядела опустевшей, покинутой и совершенно безлюдной.
— Мы уже в вашем родном мире? — спросила Марина Гарольда.
— Не совсем. Но довольно быстро приближаемся к нему. В других обстоятельствах путешествие заняло бы значительно больше времени, но я опытный путешественник по междумирью, и к тому же использую позволяющие распрямить дорогу артефакты.
— Гарольд, а почему у тебя земное имя? — поинтересовалась Марина. — На другой планете таких, если рассуждать здраво, быть не должно. Есть даже термин в сети, анакосмизм, обозначающий наличие в вымышленных мирах чуждых им реалий. Авторов фэнтези часто ругают за подобное.
— Просто окружающая реальность существует и функционирует по принципам постмодернизма, — сообщила Элис. — Если серьезно, в разных мирах люди носят похожую одежду и строят почти одинаковые дома. Где-то панельные многоэтажки, где-то замки. Человеческое мышление так или иначе работает схожим образом. Набор звуков, выдаваемых человеческой гортанью, также ограничен. Языки могут различаться, но имена нередко одни и те же. К тому же, Тэллрин издавна находится на пересечении межмировых дорог. Нас посещали путешественники из разных вселенных. Странники издалека приносили свои наречия, песни и память.
— Твои родители, — спросил Макс, — были путешественниками из викторианской Англии, а родители Гарольда — из Камелота? Ладно, неважно. Классно, наверно, сделаться участником самого настоящего фэнтезийного исекая, но лично я не имею ни малейшего желания в подобном участвовать. Особенно после того, как двое друзей погибли у меня на глазах. Ну, не то чтобы прямо друзей, но как минимум хороших знакомых. С которыми вместе тренили и играли по сетке. И на чью судьбу лично вам, Гарольд и Кейтор, похоже что наплевать. Не уверен, что желаю и дальше иметь с вами дело. Разбирайтесь как хотите, а я предпочту вернуться домой и забыть сегодняшний день как страшный сон. Скажу себе, ничего не было. Попытаюсь в это поверить.
— У тебя будет такая возможность, — произнес Кейтор. — И весьма скоро.
— Да хорошо бы, признаться. В герои квеста не набиваюсь.
— Мы тем временем уже приблизились к точке назначения, — проговорил Гарольд. — Хорошо добрались, и достаточно быстро. Новой атаки не последовало. Дела сложились крайне удачно — мне удалось запутать дорогу, которой мы двигались, и отвести чужое внимание. Сейчас мы уже в смежном пространстве, из которого несложно осуществить быстрый переход, прокладывая кротовую нору. Стойте неподвижно, и ничему не удивляйтесь. Я попробую осуществить перемещение. На всякий случай, возьмитесь за руки — мало ли что может случиться в момент перехода.
Изящная, чуть влажная ладошка Марины оказалась в правой моей руке, в левую руку скользнула сухая и твердая ладонь Элис. Две девушки, зеленоволосая и блондинка, встали рядом со мной, а Макс и Кейтор, взяв за руки соответственно Марину и Элис, вместе с Гарольдом замкнули образовавшийся круг.
Гарольд постоял пару минут, прикрыв глаза и совершенно неподвижный — и, внимательно к нему присмотревшись, я вновь, как и тогда, в начале схватки на поляне, поймал ощущение, что воздух словно бы уплотняется и загустевает вокруг него, закручивается спиралями. Пустота дрожала, окружая фигуру Гарольда невидимым коконом. Теперь я понимал, что подобные эффекты возможны при сотворении заклинания. Шестое чувство, помогающее мне определить подобное, являлось, как я теперь понимал благодаря возникающим в голове фразы, магическим чутьем, особенным восприятием, доступным любому опытному чародею.
А я был очень опытным магом.
Одним из самых древних и могущественных на своей настоящей родной планете.
Чувство раздвоенности вновь посетило меня, пока я наблюдал за Гарольдом — ощущение себя кем-то другим, могущественным и древним, одновременно являющимся неотъемлемой частью моей истинной сущности. Знания просыпались во мне сами собой, непрошенные, хотя еще недавно до них совсем не получалось дотянуться.
Мысли, возникающие в голове, нашептывали, что прямо сейчас Гарольд формирует заклятие, создающее переход из междумирья обратно в плотную материальную вселенную. Только уже не на Землю, покинутую нами, а на Тэллрин, родной для него, Кейтора и Элис.
— Позволь узнать, кто же именно, — мой голос сделался особенно сух.
— Мой господин служил тебе некогда, еще до начала всех войн, и поручил отыскать. Порядки, установленные твоими братьями, нравятся не всем на планете. Очень многое поменялось после твоего изгнания, и не в лучшую сторону. Мир, разрушенный почти до основания, восстановился — но совсем не таким, каким его хотелось бы видеть. Сам поймешь, когда прибудем на место. Мой господин попросил не говорить большего. Как и не называть своего имени, пока вы не встретитесь сами.
Происходящее нравилось мне все меньше и меньше. При том условии, что оно изначально не вызывало особенного восторга.
— А кто на нас напал, твой господин тоже запретил говорить?
— Слуги одного из твоих братьев. Они, как ты понимаешь, все еще живы и правят на родине... хотя степень их могущества значительно изменилась. Подробности, опять же, расскажет тебе он сам, уже совсем скоро. Мой господин желает побеседовать лично. Он верил, что тебя удастся найти на просторах вселенной — хотя поиск занял долгие годы, и потребовал применения артефактов и проведения ритуалов. Наша команда не единственная, которая над этим работала, но удача улыбнулась именно нам.
— Вы нашли меня затем, чтобы драться на дюралевых мечах дважды в неделю?
— Твоя память крепко спала, и потребовалось значительное время, чтобы создать условия, в которых она начнет пробуждаться. Незаметно для тебя я, Кейтор и Элис проводили необходимое магическое воздействие. Творили чары, накладывая их на тебя. Безусловно твои воспоминания и без того незаметно присутствовали на самом дне сознания, иной раз прорываясь во сне. Но следовало создать с ними более прочный контакт. Необходимые заклинания проще сплетать, находясь поблизости. Я работал несколько лет, и как видишь, добился результатов. Воспоминания приходит к тебе достаточно легко. По прибытию домой процесс их возвращения ускорится. Довольно скоро ты сможешь полностью восстановить свою подлинную личность. По крайней мере, мы надеемся. Физические тренировки, как я сказал раньше, также оказались не лишними.
— Столько усилий ради Дэна... — проронил Макс.
— Что поделать, он достаточно ценен. На тебя всем плевать, зато тебя никто не захочет убить, — Кейтор хлопнул его по плечу.
— А эти враги, посланники моих якобы братьев, — я пытался добиться хоть какой-то конкретики, — они упоминали, что у вас с ними был договор.
— В самом деле, имелось определенное соглашение, — Гарольд несколько замялся. — В окружении моего господина, к сожалению, завелся шпион, служивший врагу. Он донес о предпринимаемом нами поиске, пусть и поплатился за предательство жизнью, когда оно обнаружилось. Мы отыскали тебя раньше, но вскоре поблизости оказались и наши враги. Мой сюзерен пошел с ними на соглашение — взамен на определенные уступки, пообещал им не трогать тебя. И также пообещал, что мы будем охранять тебя и присматривать, но не откроем тебе правду о твоем прежнем воплощении и не попытаемся забрать домой.
— Погоди. Но ты же сам только что сказал, что все эти два года, или сколько я там в клубе тусил, вы с Кейтором и Элис только тем и занимались, что пытались пробудить во мне этого своего темного властелина. Ту мою часть, которая им раньше была.
— Совершенно верно, — в голосе Гарольда послышалась улыбка. — Мы соврали им, разумеется. И они тоже нам сказали — когда пообещали, что не тронут тебя. Мы следили за ними, а они следили за нами. Возможно они заметили предпринимаемые нами в отношении тебя магические усилия и потому решили напасть и убить тебя. А может статься, они с самого начала собирались нарушить соглашение. Уже не разберешься. В любом случае, погибни ты сегодня, отправился бы через некоторое время на новое перерождение, и потребовались бы еще целые столетия, чтобы тебя обнаружить. В каком-нибудь новом мире, совершенно не похожем на покинутый нами сегодня.
— А почему этим самым врагам не приспичило убить меня дома? В подъезде? В каком-нибудь темном и глухом переулке, когда я буду один и совсем беззащитен? Зачем приходить в рощу, когда ты и вся остальная орава поблизости?
— Не имею ни малейшего представления, Дэн. Возможно, энергетически им оказалось проще нанести удар именно в этом месте. Кто знает. В твоем мире магия неоднородна. В некоторых местах колдовать проще, нежели в прочих.
Гарольд наверняка не договаривал, но сделалось очевидно, больше у него не выспросить. Даже пробовать бесполезно — все равно заладит, мол, доберемся до места и сам дальше поймешь. Я попробовал снова погрузиться в кипучий хаос разбуженных воспоминаний — попытался определить, доступна ли мне магия, позволяющая самостоятельно перемещаться между мирами.
Осколки знаний разлетелись, стоило попытаться сосредоточить на них внимание. Еще недавно податливые и сами ластящиеся в руку, сейчас они упорно прятались по закоулкам сознания. Понятным оставалось только одно — самому дороги назад не найти. То есть я мог бы, наверно, кинуться бежать прямо в туман или обратно по тропе, по которой мы явились сюда, и возможно, меня бы даже не догнали... в чем я очень сомневался... однако у меня не имелось ни малейшей уверенности, что в итоге получится попасть домой, а не сгинуть где-нибудь по пути.
И к тому же, еще оставалось любопытство. Желание узнать, что же ждет впереди. Оно-то, пожалуй, и заставило меня вышагивать вперед за Гарольдом, не предпринимая никаких попыток сбежать, несмотря на все сомнения в услышанном. В конце концов, жизнь, которая ждала меня дома, едва ли стоила того, чтобы к ней возвращаться. Работа, к которой я не испытываю ни малейшей склонности; фильмы и книги, которые смотрю и читаю затем, чтобы забить время, заполнить пустоту собственного существования.
Даже те истории, которые пишу и выкладываю в интернете сам — еще один способ уйти от бессмысленности своей жизни. Вложить в жизни персонажей те эмоции и чувства, которых не хватает мне самому. Позволить им жить и действовать, пока сам гляжу в экран монитора, вливая в себя очередную кружку чая или кофе. Если появилась возможность кардинально все изменить, я готов воспользоваться этой возможностью, даже если люди, выдающие себя за союзников, на самом деле не заслуживают никакого доверия.
За последний час я услышал много странных, ошеломляющих вещей. Но вместе с тем начал чуть лучше разбираться в том, кто я на самом деле такой — а именно этот вопрос занимал меня с детства. Очень хотелось выяснить все до конца. Уйти от мучительного чувства собственной неприкаянности, чуждости окружающему миру, недостаточной полноты и яркости жизни, которую я проживал год за годом.
Туман, окружавший нас прежде, тем временем стремительно начал редеть, и сквозь его прорехи сделался различим окружающий пейзаж. Каменистые отроги поднимались острыми зубьями к бесцветному бледному небу, лишенному всякого намека на солнце. Время суток походило на утренние сумерки — сырые, неуютные и промозглые. В воздухе мерцал рассеянный свет — мне казалось, я вижу мелкие блистающие частички, горящие в пустоте. Я протянул руку, попытавшись схватить несколько крошечных крупинок света, плавающих прямо передо мной, но они ускользнули. Ни дать ни взять светлячки.
Громоздящиеся вокруг скалы, изломанные и острые, неправильных перекрученных очертаний, напоминали сведенные судорогой руки, тянущиеся из земли. На их неровной шершавой поверхности проступали выпуклые формы, подобные барельефам, вырезанным резцом старательного скульптора. Грубые, ломаные очертания.
Заключенные в камне фигуры словно бы пытались вырваться на свободу, напрягая плечи и руки, подавшись вперед корпусом, упрямо наклоняя лбы. Продолжало холодать, пар вырывался у меня изо рта и начало как следовать не хватать головного убора — уши малость замерзли. Погода больше всего смахивала на ноябрьскую, по ребрам пробежала зябкая дрожь.
Хотя местность, по которой мы двигались, больше всего походила на скалистое ущелье или предгорья, грунт под ногами вскоре сделался податливым и мягким. Рыхлая земля проваливалась под ботинками. Пару раз Марина оступилась, когда поверхность принялась осыпаться под ее ногами. Я поддержал девушку за локоть, помогая ей устоять на ногах и переступить на более твердый участок грунта. Так продолжалось, наверно, около километра, затем почва незаметно вновь стала твердой. Теперь она напоминала спекшееся стекло, как на фотографиях полигонов, на которых проводились ядерные испытания.
Гарольд выбирал дорогу уверенно, петляя между скалами, иногда неожиданно сворачивая в имеющиеся между ними проходы. Шаг тренера сделался все более быстрым и энергичным, мы двигались за Гарольдом, стараясь не отставать. Окрестные скалы неожиданно изменились — заколебались, пошли рябью и подернулись дымкой. Спустя несколько мгновений они преобразились, обратившись статуями, возвышающимися на постаментах, беспорядочно утыканными здесь и там.
Гранитные и мраморные изваяния нескольких метров ростом изображали королей и рыцарей, принцесс и облаченных в мантии чародеев. Головы одних венчали короны, лица других закрывали забрала рыцарских шлемов, рука лежали на рукоятях каменных мечей или держали распахнутые фолианты. На табличках, украшающих постаменты, вились надписи на неизвестных языках, нанесенные смутно знакомым шрифтом.
Подчинившись внезапному порыву, я достал телефон — и обнаружил, что согласно часам, миновало трое суток с момента, как в роще началась тренировка. Хотя согласно моим собственным ощущениям — не больше пары часов. Мобильная сеть не ловилась, и в сеть выйти не удалось. А то бы непременно запостил в блог впечатления от прогулки.
Через некоторое время мы миновали выложенный из антрацитового черного камня арочный мост, протянутый над нешироким потоком. Статуи, стоящие перед мостом, изображали безликих существ, с головами гладкими как яйцо, полностью лишенными лиц, облаченных в просторные одеяния, с сухопарыми руками. Я заметил, как насторожились лица Кейтора и Элис, стоило им на них посмотреть. Когда мы проходили по мосту, я перегнулся через перила и поглядел на воду. Совершенно бесцветная, она двигалась очень быстро, судя по колебанию волн, и дна было не видно.
На другом берегу потянулись каменные осыпи, довольно быстро и словно бы незаметно для глаза превратившиеся в крепостные стены и башни, сложенные из массивных блоков. Они поднимались на высоту многих человеческих ростов, нависали над головой, темные и изъеденные временем.
Строения напоминали средневековые, разве что значительно больше превосходили их по размерам, выдавая склонность строителей к гигантомании. Ни единого огонька не горело в темных провалах бойниц или на парапетах. Крепость, необъятным внутренним двором которой мы теперь шли, выглядела опустевшей, покинутой и совершенно безлюдной.
— Мы уже в вашем родном мире? — спросила Марина Гарольда.
— Не совсем. Но довольно быстро приближаемся к нему. В других обстоятельствах путешествие заняло бы значительно больше времени, но я опытный путешественник по междумирью, и к тому же использую позволяющие распрямить дорогу артефакты.
— Гарольд, а почему у тебя земное имя? — поинтересовалась Марина. — На другой планете таких, если рассуждать здраво, быть не должно. Есть даже термин в сети, анакосмизм, обозначающий наличие в вымышленных мирах чуждых им реалий. Авторов фэнтези часто ругают за подобное.
— Просто окружающая реальность существует и функционирует по принципам постмодернизма, — сообщила Элис. — Если серьезно, в разных мирах люди носят похожую одежду и строят почти одинаковые дома. Где-то панельные многоэтажки, где-то замки. Человеческое мышление так или иначе работает схожим образом. Набор звуков, выдаваемых человеческой гортанью, также ограничен. Языки могут различаться, но имена нередко одни и те же. К тому же, Тэллрин издавна находится на пересечении межмировых дорог. Нас посещали путешественники из разных вселенных. Странники издалека приносили свои наречия, песни и память.
— Твои родители, — спросил Макс, — были путешественниками из викторианской Англии, а родители Гарольда — из Камелота? Ладно, неважно. Классно, наверно, сделаться участником самого настоящего фэнтезийного исекая, но лично я не имею ни малейшего желания в подобном участвовать. Особенно после того, как двое друзей погибли у меня на глазах. Ну, не то чтобы прямо друзей, но как минимум хороших знакомых. С которыми вместе тренили и играли по сетке. И на чью судьбу лично вам, Гарольд и Кейтор, похоже что наплевать. Не уверен, что желаю и дальше иметь с вами дело. Разбирайтесь как хотите, а я предпочту вернуться домой и забыть сегодняшний день как страшный сон. Скажу себе, ничего не было. Попытаюсь в это поверить.
— У тебя будет такая возможность, — произнес Кейтор. — И весьма скоро.
— Да хорошо бы, признаться. В герои квеста не набиваюсь.
— Мы тем временем уже приблизились к точке назначения, — проговорил Гарольд. — Хорошо добрались, и достаточно быстро. Новой атаки не последовало. Дела сложились крайне удачно — мне удалось запутать дорогу, которой мы двигались, и отвести чужое внимание. Сейчас мы уже в смежном пространстве, из которого несложно осуществить быстрый переход, прокладывая кротовую нору. Стойте неподвижно, и ничему не удивляйтесь. Я попробую осуществить перемещение. На всякий случай, возьмитесь за руки — мало ли что может случиться в момент перехода.
Изящная, чуть влажная ладошка Марины оказалась в правой моей руке, в левую руку скользнула сухая и твердая ладонь Элис. Две девушки, зеленоволосая и блондинка, встали рядом со мной, а Макс и Кейтор, взяв за руки соответственно Марину и Элис, вместе с Гарольдом замкнули образовавшийся круг.
Гарольд постоял пару минут, прикрыв глаза и совершенно неподвижный — и, внимательно к нему присмотревшись, я вновь, как и тогда, в начале схватки на поляне, поймал ощущение, что воздух словно бы уплотняется и загустевает вокруг него, закручивается спиралями. Пустота дрожала, окружая фигуру Гарольда невидимым коконом. Теперь я понимал, что подобные эффекты возможны при сотворении заклинания. Шестое чувство, помогающее мне определить подобное, являлось, как я теперь понимал благодаря возникающим в голове фразы, магическим чутьем, особенным восприятием, доступным любому опытному чародею.
А я был очень опытным магом.
Одним из самых древних и могущественных на своей настоящей родной планете.
Чувство раздвоенности вновь посетило меня, пока я наблюдал за Гарольдом — ощущение себя кем-то другим, могущественным и древним, одновременно являющимся неотъемлемой частью моей истинной сущности. Знания просыпались во мне сами собой, непрошенные, хотя еще недавно до них совсем не получалось дотянуться.
Мысли, возникающие в голове, нашептывали, что прямо сейчас Гарольд формирует заклятие, создающее переход из междумирья обратно в плотную материальную вселенную. Только уже не на Землю, покинутую нами, а на Тэллрин, родной для него, Кейтора и Элис.
