-Поговори с ней, Помнящая. Я вижу, в тебе еще сумеречный свет не угас. Может, сможешь достучаться до нее, исцелить сердце.
Я согласно кивнула и приняла приглашение остаться тогда на ночь в храме.
Устроившись и перекусив, жрица отвела меня к девочке. Та, совсем юная, не старше 14-15 лет, сидела на матрасе в углу пустой комнаты. Давно не мытые волосы закрывали посеревшее, бледное лицо с блестящими диковато смотрящими глазами. Нательная рубашка замылилась от грязи и пота, топорощась на округлом животике. Руки ее были перемотаны тканью и привязаны к кольцам в полу.
-Зачем это?- в ужасе спросила я.
-Да, чтоб не покалечилась, ни себе, ни детям не навредила.
-А пыталась? - недоверчиво переспросила жрицу. Та лишь безнадежно пожала плечами и вышла из комнаты, оставив меня с девочкой наедине.
Я несколько раз глубоко вздохнула, чтобы успокоиться.
-Как тебя зовут, милая? - как можно мягче обратилась я к больной.
Девочка от звука моего голоса насторожилась, прижалась, зашипела как кошка и заколотила ногами, словно стараясь попасть по мне.
Я испуганно отпрыгнула.
Богиня, я никогда не встречала безумных! А что девочка именно свихнулась, у меня не оставалось сомнения. Соглашаясь помочь ей, я ожидала встретить девушку, убитую горем расставания с любимым, мучимую виной, раскаянием, ненавидящей свое естество за это, но не эту неприкрытую агрессию.
Что делать, я не представляла. У меня даже закралось сомнение, что причиной хвори было возвращение из паломничества, скорее всего девочка заболела еще раньше. Если бы не ее круглый животик, я бы вообще подумала, что меня обманывают и девочка никогда не была в Сумеречных землях. Я могла понять грусть, горе, страдание, отчаяние, желание все поскорее забыть - но это?
Бессильно я опустилась на пол в противоположном конце комнаты, прислонилась к стене. Хотя я вроде и не настолько устала, ноги с непривычки ныли. Бездумно растерла ступни, икры, расслабившись, привычно положила руки на живот. Тот еще только слегка округлился, до танца бабочек было еще далеко, но я легонько поглаживала его, пытаясь хоть так почувствовать присутствие малышей.
Девочка напротив меня затихла и пристально наблюдала за мной с какой-то искрой понимания.
-Да, я тоже жду малышей,- решилась я сделать еще попытку установить контакт с ней,- и очень тоскую по их отцу.
Девочка снова взвилась, глаза наполнились злобой, если бы не привязанные руки, наверное кинулась бы на меня.
-Ты не хочешь детей?- недоуменно спросила я, интуитивно верно истолковав ее реакцию.
Та молчала, но по пристальному тяжелому взгляду исподлобья я поняла, что моя догадка верна.
-Я тоже совсем не хотела в твоем возрасте,- сказала я,- а потом пришло время и захотела,- стыдливо поведала, будто признаваясь в самом страшном грехе.
Девочка продолжала смотреть на меня, давая мне надежду, что она не только слушает мои слова, но и понимает.
-Тебе может сейчас казаться, что без них все было бы гораздо лучше... Но, поверь, потерять их несоизмеримо больнее.
Голос у меня задрожал от воспоминаний, губы скривились, руки сильнее прижались к животу в оберегающем жесте.
-Он тоже не хотел тебя отпускать?- вдруг раздался хриплый, словно каркающий голос. Я удивленно уставилась на мою подопечную, сложно было представить, что эти слова, вырвались из ее груди.
Молча кивнула. Слезы покатились из глаз.
Девочка, глядя на меня, тяжело задышала, зажмурилась, словно борясь с собой, затем гортанно по-звериному всхлипнула и разрыдалась.
Плакала она громко, неприкрыто, стеная и рыча от боли, ее совсем не заботило, насколько гнетущее впечатление производил ее вой. Меня этот шквал испугал до дрожи, я было хотела выскочить из комнаты, убежать подальше от этой сумасшедшей, но не смогла. Ее горе было настолько осязаемым, что поглотило меня, сердце разрывалось от боли за нее.
Осторожно я приблизилась и села рядом с ней на матрас. Видно, что за девушкой старались ухаживать, но, наверное, встречали ее немалое сопротивление - от нее пахло мочой, застарелой рвотой, так что мой слишком чувствительный сейчас желудок неприязненно сжался, грозя избавиться от обеда, но мне как-то удалось побороть отвращение. Я мягко обняла девочку и прижала к себе, покачивала, давая выплакаться.
Когда рыдания, наконец, стихли, я встала, нашла ведро с водой и кусочком полотна и обтерла ее опухшее лицо. Затем, со страхом, но развязала ее руки, растирая и массируя тонкие запястья в своих ладонях.
Девочка доверчиво всхлипывала, приникнув к моему плечу. Так мы сидели довольно долгое время, не произнося ни слова. Я не знала, что говорить, как ее утешить, просто тихонько поглаживала по плечам, давая возможность успокоиться.
-Я - Лира, -наконец вымолвила девушка. Голос ее все еще был хриплым, слова ломанными, но уже не напоминал звериное рычание.
-Мелисса,- представилась я.
-Спасибо,- прошептала Лира. Я не была уверена, за что она меня благодарит и ободряюще улыбнулась в ответ.
-Как ты можешь любить их?- отважилась спросить она, косясь на мой живот.
-Они - часть меня. Я не могу от этого отказаться,- попыталась объяснить я.
-Но они также часть и него,- в голосе девушки снова послышалась ненависть.
Я насторожилась. Что-то явно с ней не так. Что бы не произошло с ней в Сумеречных землях, наверняка было совсем отличным от моего опыта.
-Это так ужасно?- осторожно спросила я, сжимая руки Лиры в своих ладонях на всякий случай.- Ты не можешь простить его?
-После того, что он со мной делал?- девушка взвилась, зубы приоткрылись в злобном оскале.
-Но ведь его здесь нет. Он никогда сюда не попадет, ты понимаешь?
Девушка смотрела на меня так, словно я несла полную несусветицу.
-Он на другой стороне, Лира. Здесь только те, кто любит тебя и никогда не причинит вреда,- попыталась втолковать я.
Потом, понимая, что слова бессильны, просто обняла ее, не обращая внимания на запах, скореженное тело, полный затаенной злобы взгляд. Кто я? Уж точно не врачевательница, не целительница израненных душ и тел. Если кто и способен помочь этой девочке, то только сама Богиня.
Лира снова затихла, немного расслабилась в моих руках, как умея принимая поддержку. Внезапно она резко дернулась, вырвалась и прижалась к стене, лихорадочно вращая широко раскрытыми глазами.
-Вот! Он толкается во мне! Разрывает меня! В точь-в точь, как это делал он!- в ужасе закричала она и с силой ударила кулаком по своему животу. Я не успела удержать. Девушка тут же повалилась на пол и скрючилась от боли, стеная и поскуливая.
Я прокляла свою самонадеянность. Кто сказал, что я справлюсь лучше, чем женщины до меня? Не зря они привязали Лиру, та, видимо, не раз пыталась таким ужасным способом избавиться от детей.
Не зная что делать, я закричала, зовя на помощь, а сама упала на колени, моля Богиню о помощи.
-Пресветлая Богиня, Мать наша, спаси свое несчастное дитя. Верни ей разум. Верни ей силу. Позволь забыть. Позволь детям не нести в себе пороков их отца. Богиня, пусть они будут лишь ее,- неистово просила я, не замечая, что Лира замолчала, а вбежавшая жрица и другие женщины упали ниц рядом со мной, жарко присоединяясь к моей молитве.
Не знаю, что на меня нашло тогда. Было ли это эгоизмом, тщеславием, упрямством, или на самом деле Богиня вошла в меня, одарив благодатью, как утверждали свидетели, но я бесстрашно подползла к зажмурившейся передо мной девочке, прижала руки к ее животу и ощутила, что имею власть над двумя маленькими душами у нее внутри. Имею власть помочь им выжить и быть счастливыми. Я ощущала их как два теплых, ершистых комочка под ладонями, ощущала их энергию, словно горячими иголочками, пощипывающую кожу, ощущала стук маленьких сердечек внутри. Все что мне нужно было, это просто позволить собственной энергии, моей душе слиться с их. Это произошло так естественно и непринужденно, будто я точно знала, что делаю. Жительницы деревни потом утверждали, что нас на мгновение окутал призрачный свет, он не был мглисто серым, как дымка Сумеречных земель, но искрился, переливался золистыми и серебристыми скоплениями звездочек, пронзающих его.
Если честно, я ничего такого не помню. Помню, было чувство безмерной радости и благодарности, помню широко распахнувшиеся, чистые, светло-зеленые глаза Лиры, взиравшие на меня удивленно, помню крепкий, размеренный стук сердец двух малышей в ее чреве, помню страх черной, гниющей слизью вошедший в меня через ладони и вышедший в землю у меня под ногами. Потом была просто звенящая, благословенная тишина.
Я настолько обессилела после произошедшего с нами чуда, что меня хватило после только привалиться к стене и сидеть там, не в состоянии осмыслить случившееся. Что это было? Это сделала я? Я не знала. Я отмахнулась от предложенной помощи и попросила позаботиться о Лире. Девушку умыли, одели, причесали, накормили и уложили в постель. Она послушно повиновалась, делала все, о чем ее просили, так же как и я слишком потрясенная.
Позже, когда я сидела возле ее кровати, она рассказала, что все время пребывала словно в кошмаре, а сейчас чувствует себя проснувшейся.
-Это началось почти сразу. Только я оказалась в Сумеречной долине, а он уже поджидал меня. Сначала я обрадовалась и вроде мы даже неплохо жили вместе какое-то время, но потом я поняла, что он просто ждал, прислушивался, изучал меня, мои слабости, чтобы побольнее ударить. Когда он исподтишка стал издеваться надо мной, мне было обидно, но я думала, это шутки. Когда первый раз ударил, я испугалась, хотела убежать, но он нашел. Мне некуда было деться. Он заставлял меня делать мерзкие вещи, а я слушалась. Не позволял одеваться, прикрываться, рассматривал, трогал везде, наслаждаясь моей беззащитностью. Когда он сделал это со мной впервые, наверное, тогда я ушла в себя. Не хотела просыпаться. А это все длилось и длилось. Мое тело менялось, но это только разжигало его аппетит. Потом я почувствовала зов, хотела уйти. Он не позволил. Продолжал делать это со мной, когда хотел. В другое время связывал, как собаку на цепи, чтобы не убежала. Однажды мне удалось перерезать веревку на руках осколком камня, пока он спал, и я сбежала в храм. Только это не помогло, он все равно жил в моей голове, стоял перед глазами, толкался внутри,- Лира бессильно закрыла лицо ладошками.- Пока не пришла ты, Мелисса.
Я ласково погладила трепещущие ладошки девушки. Как же тяжело ей пришлось. Только сейчас до меня дошло, что мужчины, как и женщины могут быть разными, некоторые были просто чудовищами, отморозками в человеческом обличье. Не все парни в возрасте паломничества благородны и самоотверженны как Зак, не все девушки самодостаточны и уверены в своих силах, чтобы суметь противостоять кому-то сильнее или хитрее их. Теперь я поняла, на что обижался Зак, когда я обвиняла его, пеняла на то, что зачатие детей зависит лишь от него. Для него было немыслимо взять меня силой, а я в простоте своей даже не понимала, что такое возможно.
-Все будет хорошо, Лира,- увещевала я девушку,- завтра ты проснешься и все воспоминания подернутся дымкой. А еще через несколько дней ты вообще обо все забудешь, словно это все и правда было сном.
Девушка с сомнением смотрела на меня, но не противоречила, уверилась, что через меня с ней говорит сама Богиня. Я и сама сомневалась в своих словах, просто чувствовала, что это единственное, что может ее окончательно излечить, молила Богиню и правда дать измученной девочке дар забвения. После того как грязь всего пережитого вышла из нее, хотелось верить, что это возможно.
-А как же дети?- вдруг встрепенулась Лира,- они и в самом деле только мои теперь, без частички него?
Мне не хотелось разрушать хрупкий мир в душе девушки и я уверенно кивнула. Даже если это и не так, вряд ли имеет значение - дети невинны по своей природе, не несут ответа за проступки родителей.
Девушка радостно прижала руки к животу, вслушиваясь в себя, счастливая улыбка озарила ее юное личико, но тут же погасла, сраженная новой тревогой.
-А малыш, мальчик... мне же придется отдать его ему?- испуганно спросила она, поплотнее закутывая живот в одеяло, словно уже сейчас была готова сражаться за сына.
-Нет, Лира, он его не получит, не бойся,- поспешила заверить я.- У мужчин детей могут воспитывать только самые храбрые и благородные, а он - подлец и трус, только такие поднимают руку на тех, кто слабее, так как не могут справиться с равными им по силе. Твой сын вырастет окруженный хорошим примером, станет сильным, ловким, смелым. И когда придет его черед отправляться в паломничество, он будет любить и защищать свою девушку, никогда не причинит зла.
Я говорила достаточно пылко и Лира поверила мне, облегченно заплакала, зашептала слова благодарности. Я сидела, улыбалась ей и молила Богиню, чтобы мои слова оказались правдой. Девушке не стоит знать, что в мужском мире, в школах, мальчики, обеспеченные всем, в то же время зачастую лишены любви и участия, каждому самому приходится завоевывать себе место под солнцем, без поддержки близких.
Вскоре пришла мать Лиры и сменила меня на посту возле ее постели. Девушку все еще опасались оставлять одну, на случай, если безумие вернется. Я тепло, искренне попрощалась с Лирой, пожелав ей легкого разрешения от бремени и красивой, веселой, послушной дочки, которая наполнит смыслом ее жизнь.
В храме столкнулась со жрицей. Так как уходить собиралась спозаранку, спросила описание завтрашнего маршрута и на скорую руку вышила пометки на своей лоскутной карте.
-Спасибо тебе, Помнящая,- благословила меня жрица,- Богиня не зря прислала тебя к нам.
-На все воля Ее,- я дурашливо улыбнулась, все равно не верилось, что я вдруг ни с того, ни с сего стала посланницей высшей силы.
Жрица не обратила внимания на мою веселость. Ей, как служительнице культа, пристало серьезно относиться к знакам и знамениям, а я оказалась как раз кстати, чтобы придать окраску «божественного чуда» произошедшему.
-Надеюсь, ты найдешь, что ищешь, Помнящая, - пожелала она мне напоследок.
Несколько следующих недель моего путешествия прошли без происшествий. Я проходила за день довольно большие расстояния, иногда останавливалась на ночлег в деревнях на пути, иногда просто сооружала себе постель из опавших листьев, заворачивалась в одеяло и спала в лесу. Мне нечего было бояться. В нашем мире человек - самый крупный хищник, травоядные животные сами сторонились меня и старались не попадаться на глаза. Единственным неудобством были вечерние ливни, но я научилась находить пещеры с широкими сводами, или деревья с пышной густой кроной, на худой конец, можно было раздеться, завернуть одежду в просмоленный вещевой мешок и насладиться внеочередным мытьем перед сном, бодро шлепая по лужам, подставляя молодое, сильное тело струям прохладной воды.
На удивление мне понравилась такая жизнь. Я не тяготилась вынужденным одиночеством, наслаждалась свободой. Встречавшиеся мне путницы шли по своим делам и не считали необходимым слишком дотошно расспрашивать. Версия поиска бабушки была вполне живучей, многие даже вспоминали о той или иной пожилой женщине проходившей здесь несколько лет назад, пытаясь направить меня в нужном направлении. Я с благодарностью выслушивала советы и продолжала следовать своей дорогой.
Я согласно кивнула и приняла приглашение остаться тогда на ночь в храме.
Устроившись и перекусив, жрица отвела меня к девочке. Та, совсем юная, не старше 14-15 лет, сидела на матрасе в углу пустой комнаты. Давно не мытые волосы закрывали посеревшее, бледное лицо с блестящими диковато смотрящими глазами. Нательная рубашка замылилась от грязи и пота, топорощась на округлом животике. Руки ее были перемотаны тканью и привязаны к кольцам в полу.
-Зачем это?- в ужасе спросила я.
-Да, чтоб не покалечилась, ни себе, ни детям не навредила.
-А пыталась? - недоверчиво переспросила жрицу. Та лишь безнадежно пожала плечами и вышла из комнаты, оставив меня с девочкой наедине.
Я несколько раз глубоко вздохнула, чтобы успокоиться.
-Как тебя зовут, милая? - как можно мягче обратилась я к больной.
Девочка от звука моего голоса насторожилась, прижалась, зашипела как кошка и заколотила ногами, словно стараясь попасть по мне.
Я испуганно отпрыгнула.
Богиня, я никогда не встречала безумных! А что девочка именно свихнулась, у меня не оставалось сомнения. Соглашаясь помочь ей, я ожидала встретить девушку, убитую горем расставания с любимым, мучимую виной, раскаянием, ненавидящей свое естество за это, но не эту неприкрытую агрессию.
Что делать, я не представляла. У меня даже закралось сомнение, что причиной хвори было возвращение из паломничества, скорее всего девочка заболела еще раньше. Если бы не ее круглый животик, я бы вообще подумала, что меня обманывают и девочка никогда не была в Сумеречных землях. Я могла понять грусть, горе, страдание, отчаяние, желание все поскорее забыть - но это?
Бессильно я опустилась на пол в противоположном конце комнаты, прислонилась к стене. Хотя я вроде и не настолько устала, ноги с непривычки ныли. Бездумно растерла ступни, икры, расслабившись, привычно положила руки на живот. Тот еще только слегка округлился, до танца бабочек было еще далеко, но я легонько поглаживала его, пытаясь хоть так почувствовать присутствие малышей.
Девочка напротив меня затихла и пристально наблюдала за мной с какой-то искрой понимания.
-Да, я тоже жду малышей,- решилась я сделать еще попытку установить контакт с ней,- и очень тоскую по их отцу.
Девочка снова взвилась, глаза наполнились злобой, если бы не привязанные руки, наверное кинулась бы на меня.
-Ты не хочешь детей?- недоуменно спросила я, интуитивно верно истолковав ее реакцию.
Та молчала, но по пристальному тяжелому взгляду исподлобья я поняла, что моя догадка верна.
-Я тоже совсем не хотела в твоем возрасте,- сказала я,- а потом пришло время и захотела,- стыдливо поведала, будто признаваясь в самом страшном грехе.
Девочка продолжала смотреть на меня, давая мне надежду, что она не только слушает мои слова, но и понимает.
-Тебе может сейчас казаться, что без них все было бы гораздо лучше... Но, поверь, потерять их несоизмеримо больнее.
Голос у меня задрожал от воспоминаний, губы скривились, руки сильнее прижались к животу в оберегающем жесте.
-Он тоже не хотел тебя отпускать?- вдруг раздался хриплый, словно каркающий голос. Я удивленно уставилась на мою подопечную, сложно было представить, что эти слова, вырвались из ее груди.
Молча кивнула. Слезы покатились из глаз.
Девочка, глядя на меня, тяжело задышала, зажмурилась, словно борясь с собой, затем гортанно по-звериному всхлипнула и разрыдалась.
Плакала она громко, неприкрыто, стеная и рыча от боли, ее совсем не заботило, насколько гнетущее впечатление производил ее вой. Меня этот шквал испугал до дрожи, я было хотела выскочить из комнаты, убежать подальше от этой сумасшедшей, но не смогла. Ее горе было настолько осязаемым, что поглотило меня, сердце разрывалось от боли за нее.
Осторожно я приблизилась и села рядом с ней на матрас. Видно, что за девушкой старались ухаживать, но, наверное, встречали ее немалое сопротивление - от нее пахло мочой, застарелой рвотой, так что мой слишком чувствительный сейчас желудок неприязненно сжался, грозя избавиться от обеда, но мне как-то удалось побороть отвращение. Я мягко обняла девочку и прижала к себе, покачивала, давая выплакаться.
Когда рыдания, наконец, стихли, я встала, нашла ведро с водой и кусочком полотна и обтерла ее опухшее лицо. Затем, со страхом, но развязала ее руки, растирая и массируя тонкие запястья в своих ладонях.
Девочка доверчиво всхлипывала, приникнув к моему плечу. Так мы сидели довольно долгое время, не произнося ни слова. Я не знала, что говорить, как ее утешить, просто тихонько поглаживала по плечам, давая возможность успокоиться.
-Я - Лира, -наконец вымолвила девушка. Голос ее все еще был хриплым, слова ломанными, но уже не напоминал звериное рычание.
-Мелисса,- представилась я.
-Спасибо,- прошептала Лира. Я не была уверена, за что она меня благодарит и ободряюще улыбнулась в ответ.
-Как ты можешь любить их?- отважилась спросить она, косясь на мой живот.
-Они - часть меня. Я не могу от этого отказаться,- попыталась объяснить я.
-Но они также часть и него,- в голосе девушки снова послышалась ненависть.
Я насторожилась. Что-то явно с ней не так. Что бы не произошло с ней в Сумеречных землях, наверняка было совсем отличным от моего опыта.
-Это так ужасно?- осторожно спросила я, сжимая руки Лиры в своих ладонях на всякий случай.- Ты не можешь простить его?
-После того, что он со мной делал?- девушка взвилась, зубы приоткрылись в злобном оскале.
-Но ведь его здесь нет. Он никогда сюда не попадет, ты понимаешь?
Девушка смотрела на меня так, словно я несла полную несусветицу.
-Он на другой стороне, Лира. Здесь только те, кто любит тебя и никогда не причинит вреда,- попыталась втолковать я.
Потом, понимая, что слова бессильны, просто обняла ее, не обращая внимания на запах, скореженное тело, полный затаенной злобы взгляд. Кто я? Уж точно не врачевательница, не целительница израненных душ и тел. Если кто и способен помочь этой девочке, то только сама Богиня.
Лира снова затихла, немного расслабилась в моих руках, как умея принимая поддержку. Внезапно она резко дернулась, вырвалась и прижалась к стене, лихорадочно вращая широко раскрытыми глазами.
-Вот! Он толкается во мне! Разрывает меня! В точь-в точь, как это делал он!- в ужасе закричала она и с силой ударила кулаком по своему животу. Я не успела удержать. Девушка тут же повалилась на пол и скрючилась от боли, стеная и поскуливая.
Я прокляла свою самонадеянность. Кто сказал, что я справлюсь лучше, чем женщины до меня? Не зря они привязали Лиру, та, видимо, не раз пыталась таким ужасным способом избавиться от детей.
Не зная что делать, я закричала, зовя на помощь, а сама упала на колени, моля Богиню о помощи.
-Пресветлая Богиня, Мать наша, спаси свое несчастное дитя. Верни ей разум. Верни ей силу. Позволь забыть. Позволь детям не нести в себе пороков их отца. Богиня, пусть они будут лишь ее,- неистово просила я, не замечая, что Лира замолчала, а вбежавшая жрица и другие женщины упали ниц рядом со мной, жарко присоединяясь к моей молитве.
Не знаю, что на меня нашло тогда. Было ли это эгоизмом, тщеславием, упрямством, или на самом деле Богиня вошла в меня, одарив благодатью, как утверждали свидетели, но я бесстрашно подползла к зажмурившейся передо мной девочке, прижала руки к ее животу и ощутила, что имею власть над двумя маленькими душами у нее внутри. Имею власть помочь им выжить и быть счастливыми. Я ощущала их как два теплых, ершистых комочка под ладонями, ощущала их энергию, словно горячими иголочками, пощипывающую кожу, ощущала стук маленьких сердечек внутри. Все что мне нужно было, это просто позволить собственной энергии, моей душе слиться с их. Это произошло так естественно и непринужденно, будто я точно знала, что делаю. Жительницы деревни потом утверждали, что нас на мгновение окутал призрачный свет, он не был мглисто серым, как дымка Сумеречных земель, но искрился, переливался золистыми и серебристыми скоплениями звездочек, пронзающих его.
Если честно, я ничего такого не помню. Помню, было чувство безмерной радости и благодарности, помню широко распахнувшиеся, чистые, светло-зеленые глаза Лиры, взиравшие на меня удивленно, помню крепкий, размеренный стук сердец двух малышей в ее чреве, помню страх черной, гниющей слизью вошедший в меня через ладони и вышедший в землю у меня под ногами. Потом была просто звенящая, благословенная тишина.
Я настолько обессилела после произошедшего с нами чуда, что меня хватило после только привалиться к стене и сидеть там, не в состоянии осмыслить случившееся. Что это было? Это сделала я? Я не знала. Я отмахнулась от предложенной помощи и попросила позаботиться о Лире. Девушку умыли, одели, причесали, накормили и уложили в постель. Она послушно повиновалась, делала все, о чем ее просили, так же как и я слишком потрясенная.
Позже, когда я сидела возле ее кровати, она рассказала, что все время пребывала словно в кошмаре, а сейчас чувствует себя проснувшейся.
-Это началось почти сразу. Только я оказалась в Сумеречной долине, а он уже поджидал меня. Сначала я обрадовалась и вроде мы даже неплохо жили вместе какое-то время, но потом я поняла, что он просто ждал, прислушивался, изучал меня, мои слабости, чтобы побольнее ударить. Когда он исподтишка стал издеваться надо мной, мне было обидно, но я думала, это шутки. Когда первый раз ударил, я испугалась, хотела убежать, но он нашел. Мне некуда было деться. Он заставлял меня делать мерзкие вещи, а я слушалась. Не позволял одеваться, прикрываться, рассматривал, трогал везде, наслаждаясь моей беззащитностью. Когда он сделал это со мной впервые, наверное, тогда я ушла в себя. Не хотела просыпаться. А это все длилось и длилось. Мое тело менялось, но это только разжигало его аппетит. Потом я почувствовала зов, хотела уйти. Он не позволил. Продолжал делать это со мной, когда хотел. В другое время связывал, как собаку на цепи, чтобы не убежала. Однажды мне удалось перерезать веревку на руках осколком камня, пока он спал, и я сбежала в храм. Только это не помогло, он все равно жил в моей голове, стоял перед глазами, толкался внутри,- Лира бессильно закрыла лицо ладошками.- Пока не пришла ты, Мелисса.
Я ласково погладила трепещущие ладошки девушки. Как же тяжело ей пришлось. Только сейчас до меня дошло, что мужчины, как и женщины могут быть разными, некоторые были просто чудовищами, отморозками в человеческом обличье. Не все парни в возрасте паломничества благородны и самоотверженны как Зак, не все девушки самодостаточны и уверены в своих силах, чтобы суметь противостоять кому-то сильнее или хитрее их. Теперь я поняла, на что обижался Зак, когда я обвиняла его, пеняла на то, что зачатие детей зависит лишь от него. Для него было немыслимо взять меня силой, а я в простоте своей даже не понимала, что такое возможно.
-Все будет хорошо, Лира,- увещевала я девушку,- завтра ты проснешься и все воспоминания подернутся дымкой. А еще через несколько дней ты вообще обо все забудешь, словно это все и правда было сном.
Девушка с сомнением смотрела на меня, но не противоречила, уверилась, что через меня с ней говорит сама Богиня. Я и сама сомневалась в своих словах, просто чувствовала, что это единственное, что может ее окончательно излечить, молила Богиню и правда дать измученной девочке дар забвения. После того как грязь всего пережитого вышла из нее, хотелось верить, что это возможно.
-А как же дети?- вдруг встрепенулась Лира,- они и в самом деле только мои теперь, без частички него?
Мне не хотелось разрушать хрупкий мир в душе девушки и я уверенно кивнула. Даже если это и не так, вряд ли имеет значение - дети невинны по своей природе, не несут ответа за проступки родителей.
Девушка радостно прижала руки к животу, вслушиваясь в себя, счастливая улыбка озарила ее юное личико, но тут же погасла, сраженная новой тревогой.
-А малыш, мальчик... мне же придется отдать его ему?- испуганно спросила она, поплотнее закутывая живот в одеяло, словно уже сейчас была готова сражаться за сына.
-Нет, Лира, он его не получит, не бойся,- поспешила заверить я.- У мужчин детей могут воспитывать только самые храбрые и благородные, а он - подлец и трус, только такие поднимают руку на тех, кто слабее, так как не могут справиться с равными им по силе. Твой сын вырастет окруженный хорошим примером, станет сильным, ловким, смелым. И когда придет его черед отправляться в паломничество, он будет любить и защищать свою девушку, никогда не причинит зла.
Я говорила достаточно пылко и Лира поверила мне, облегченно заплакала, зашептала слова благодарности. Я сидела, улыбалась ей и молила Богиню, чтобы мои слова оказались правдой. Девушке не стоит знать, что в мужском мире, в школах, мальчики, обеспеченные всем, в то же время зачастую лишены любви и участия, каждому самому приходится завоевывать себе место под солнцем, без поддержки близких.
Вскоре пришла мать Лиры и сменила меня на посту возле ее постели. Девушку все еще опасались оставлять одну, на случай, если безумие вернется. Я тепло, искренне попрощалась с Лирой, пожелав ей легкого разрешения от бремени и красивой, веселой, послушной дочки, которая наполнит смыслом ее жизнь.
В храме столкнулась со жрицей. Так как уходить собиралась спозаранку, спросила описание завтрашнего маршрута и на скорую руку вышила пометки на своей лоскутной карте.
-Спасибо тебе, Помнящая,- благословила меня жрица,- Богиня не зря прислала тебя к нам.
-На все воля Ее,- я дурашливо улыбнулась, все равно не верилось, что я вдруг ни с того, ни с сего стала посланницей высшей силы.
Жрица не обратила внимания на мою веселость. Ей, как служительнице культа, пристало серьезно относиться к знакам и знамениям, а я оказалась как раз кстати, чтобы придать окраску «божественного чуда» произошедшему.
-Надеюсь, ты найдешь, что ищешь, Помнящая, - пожелала она мне напоследок.
***
Несколько следующих недель моего путешествия прошли без происшествий. Я проходила за день довольно большие расстояния, иногда останавливалась на ночлег в деревнях на пути, иногда просто сооружала себе постель из опавших листьев, заворачивалась в одеяло и спала в лесу. Мне нечего было бояться. В нашем мире человек - самый крупный хищник, травоядные животные сами сторонились меня и старались не попадаться на глаза. Единственным неудобством были вечерние ливни, но я научилась находить пещеры с широкими сводами, или деревья с пышной густой кроной, на худой конец, можно было раздеться, завернуть одежду в просмоленный вещевой мешок и насладиться внеочередным мытьем перед сном, бодро шлепая по лужам, подставляя молодое, сильное тело струям прохладной воды.
На удивление мне понравилась такая жизнь. Я не тяготилась вынужденным одиночеством, наслаждалась свободой. Встречавшиеся мне путницы шли по своим делам и не считали необходимым слишком дотошно расспрашивать. Версия поиска бабушки была вполне живучей, многие даже вспоминали о той или иной пожилой женщине проходившей здесь несколько лет назад, пытаясь направить меня в нужном направлении. Я с благодарностью выслушивала советы и продолжала следовать своей дорогой.
