Даже захоти я и в самом деле найти свою бабушку, у меня было не меньше шансов сделать это просто следуя своим курсом, не имея никаких сведений о ней вообще, так как те, что я получала, были разрозненными и зачастую абсолютно противоречивыми.
Останавливаясь в поселениях, в благодарность за приют и пополнение моих запасов, я помогала жрицам в их работе. Обычно меня просили утешить недавно вернувшихся из паломничества девушек. Хотя ничего особенного в тех случаях не было, ничего ужасного, как с Лирой, но и ничего схожего с моей жизнью в Сумеречных землях. В большинстве своем девушки были немного подавлены, грустили, скучали по парням, оставшимся на той стороне, многие были к ним очень привязаны, но мало кто долго сопротивлялся желанию, когда оно приходило. Оно и понятно, наверное, не видели в этом смысла, воспринимали с радостью и благодарностью все, что давала Богиня. Вся моя работа в таком случае заключалась в том, чтобы выслушать их, посочувствовать и пообещать дар забвения, который и в самом деле скоро приходил к ним. Правда, как по мне, все дело было просто в возможности поделиться с кем-то кто помнит и понимает. Все же нечасто в небольших селениях из паломничества в одно время возвращались несколько девушек, чтобы иметь возможность делиться воспоминаниями и черпать силу друг в друге. А тут подворачивалась странствующая я - понимающая и молчаливая, что еще нужно женскому сердцу для исцеления?
Каким -то неведомым для меня образом слава о произошедшем с Лирой чуде бежала впереди меня, из-за этого ко мне относились с преувеличенным почтением, как к вестнице Божьей воли. Поначалу меня это смешило, потом стало раздражать, а потом я вообще всеми силами стала стараться скрыть, кто я. Но несмотря на смену наряда и истории, меня все равно как-то узнавали. Я чувствовала себя самозванкой, незаслуженно получающей почести, мне не положенные. Сама я считала случай с Лирой простым совпадением, просто пришло время и девушка смогла побороть своих чудовищ, вряд ли я приложила к этому руку. Правда, руки при этой мысли начинало покалывать и я поскорее старалась отвлечься на что-то другое, стараясь не вспоминать о том странном ощущении силы и энергии, что чувствовала, тогда проходила сквозь меня. Зак всегда говорил, что я идеалистка и фантазерка, возможно, и это я просто придумала.
Тем не менее белое платье Помнящей теперь покоилось на дне моего мешка, я же носила кожаные плотные штаны и легкую куртку, как женщины-охотницы. Мне удалось с помощью умелицы в одном довольно крупном селении соорудить неплохой лук и дюжину стрел с острыми наконечниками из стекло-камня, попрактиковавшись, я смогла попадать в мелких животных с далекого расстояния. Я обменивала свою добычу на хлеб, фрукты и другие необходимые мне вещи, а в последнее время, как природа вокруг стала меняться и поселения стали все реже, и сама чаще питалась мясом, приправленным зеленью и ягодами.
Дети, кажется, были не против. Утренняя тошнота прошла, чувствовала я себя прекрасно, правда, выпиравший живот уже не удавалось спрятать под курткой. Пока это не мешало мне охотиться, но я стала еще больше сторониться людей, не желая отвечать на любопытные взгляды - все же беременная женщина, шастающая одна по лесам, не укладывалась в рамки ни одной придуманной мной истории.
Меня пугало, что я не успею дойти до цели до родов. Уже много недель я двигалась на запад, но гор на горизонте не ощущала. Не хотелось думать, что придется где-то осесть. Но пока моя карта, сшитая из лоскутков, полученных в разных местах, не давала и намека на то, как долго мне еще идти. Все знали, что горы есть где-то там, но где точно никого кроме меня не интересовало.
Окружающий меня пейзаж значительно изменился за последние дни - почва стала более твердой, каменистой, частые до этого речушки теперь стали редкостью и мне приходилось нести с собой глиняный кувшин с водой, чтобы не страдать от жажды. Леса стали редеть, все чаще я шла по широким равнинам, почти лишенным растительности, кроме травы и мелкого кустарника. Дичи почти не попадалось. Жившие здесь люди в основном занимались разведением скота, так как почва не была слишком плодородной и плохо подходила для земледелия. Мне пришлось поменять свой маршрут, хоть я и продолжала в целом следовать на запад, но теперь шла от поселения к поселению, порой отклоняясь далеко от цели. Леса кончались и я уже не могла рассчитывать на их защиту, бескорыстный кров под кронами ветвей, изобильную пищу, мне приходилось вступать в контакт с людьми, чтобы себя этим обеспечить. А значит приходилось и отвечать на не всегда удобные вопросы.
~~~Вероятность продолжения этой истории при сегодняшних обстоятельствах минимальна~~~
Останавливаясь в поселениях, в благодарность за приют и пополнение моих запасов, я помогала жрицам в их работе. Обычно меня просили утешить недавно вернувшихся из паломничества девушек. Хотя ничего особенного в тех случаях не было, ничего ужасного, как с Лирой, но и ничего схожего с моей жизнью в Сумеречных землях. В большинстве своем девушки были немного подавлены, грустили, скучали по парням, оставшимся на той стороне, многие были к ним очень привязаны, но мало кто долго сопротивлялся желанию, когда оно приходило. Оно и понятно, наверное, не видели в этом смысла, воспринимали с радостью и благодарностью все, что давала Богиня. Вся моя работа в таком случае заключалась в том, чтобы выслушать их, посочувствовать и пообещать дар забвения, который и в самом деле скоро приходил к ним. Правда, как по мне, все дело было просто в возможности поделиться с кем-то кто помнит и понимает. Все же нечасто в небольших селениях из паломничества в одно время возвращались несколько девушек, чтобы иметь возможность делиться воспоминаниями и черпать силу друг в друге. А тут подворачивалась странствующая я - понимающая и молчаливая, что еще нужно женскому сердцу для исцеления?
Каким -то неведомым для меня образом слава о произошедшем с Лирой чуде бежала впереди меня, из-за этого ко мне относились с преувеличенным почтением, как к вестнице Божьей воли. Поначалу меня это смешило, потом стало раздражать, а потом я вообще всеми силами стала стараться скрыть, кто я. Но несмотря на смену наряда и истории, меня все равно как-то узнавали. Я чувствовала себя самозванкой, незаслуженно получающей почести, мне не положенные. Сама я считала случай с Лирой простым совпадением, просто пришло время и девушка смогла побороть своих чудовищ, вряд ли я приложила к этому руку. Правда, руки при этой мысли начинало покалывать и я поскорее старалась отвлечься на что-то другое, стараясь не вспоминать о том странном ощущении силы и энергии, что чувствовала, тогда проходила сквозь меня. Зак всегда говорил, что я идеалистка и фантазерка, возможно, и это я просто придумала.
Тем не менее белое платье Помнящей теперь покоилось на дне моего мешка, я же носила кожаные плотные штаны и легкую куртку, как женщины-охотницы. Мне удалось с помощью умелицы в одном довольно крупном селении соорудить неплохой лук и дюжину стрел с острыми наконечниками из стекло-камня, попрактиковавшись, я смогла попадать в мелких животных с далекого расстояния. Я обменивала свою добычу на хлеб, фрукты и другие необходимые мне вещи, а в последнее время, как природа вокруг стала меняться и поселения стали все реже, и сама чаще питалась мясом, приправленным зеленью и ягодами.
Дети, кажется, были не против. Утренняя тошнота прошла, чувствовала я себя прекрасно, правда, выпиравший живот уже не удавалось спрятать под курткой. Пока это не мешало мне охотиться, но я стала еще больше сторониться людей, не желая отвечать на любопытные взгляды - все же беременная женщина, шастающая одна по лесам, не укладывалась в рамки ни одной придуманной мной истории.
Меня пугало, что я не успею дойти до цели до родов. Уже много недель я двигалась на запад, но гор на горизонте не ощущала. Не хотелось думать, что придется где-то осесть. Но пока моя карта, сшитая из лоскутков, полученных в разных местах, не давала и намека на то, как долго мне еще идти. Все знали, что горы есть где-то там, но где точно никого кроме меня не интересовало.
Окружающий меня пейзаж значительно изменился за последние дни - почва стала более твердой, каменистой, частые до этого речушки теперь стали редкостью и мне приходилось нести с собой глиняный кувшин с водой, чтобы не страдать от жажды. Леса стали редеть, все чаще я шла по широким равнинам, почти лишенным растительности, кроме травы и мелкого кустарника. Дичи почти не попадалось. Жившие здесь люди в основном занимались разведением скота, так как почва не была слишком плодородной и плохо подходила для земледелия. Мне пришлось поменять свой маршрут, хоть я и продолжала в целом следовать на запад, но теперь шла от поселения к поселению, порой отклоняясь далеко от цели. Леса кончались и я уже не могла рассчитывать на их защиту, бескорыстный кров под кронами ветвей, изобильную пищу, мне приходилось вступать в контакт с людьми, чтобы себя этим обеспечить. А значит приходилось и отвечать на не всегда удобные вопросы.
~~~Вероятность продолжения этой истории при сегодняшних обстоятельствах минимальна~~~
