Разделенный мир

-Ну-ну, маленькая, прости, я не хотел тебя расстроить,- бормотал он.
       От его покаянных слов, что-то щелкнуло в моем мозгу.
       -Зак, хватит,- вскинула к нему лицо,- ты ни в чем не виноват! За что ты просишь у меня прощения? За мою слабость? За то, что отказалась разделить с тобой наше общее горе? Перестань, ты разрываешь мне сердце! Я не достойна тебя.
       Зак опешил. Я видела сонмы чувств, пробежавшие по его обычно такому замкнутому лицу - растерянность, сожаление, горечь и огромное, непереносимое страдание.
       Я сильнее прижалась к нему, вжимаясь в его ноги, словно паломница у статуи Богини. Он был рядом, живой, теплый, любимый, весь измученный. Он был моим Божеством. Омывая жесткий стан слезами, я покрывала мокрыми поцелуями его живот, грудь, ласкала руками спину, словно силясь смыть с него обиды, нанесенные мной же. Я не знаю, что на меня нашло, но в какой то момент, его грубый кильт распахнулся и я припала губами к сосредоточию его естества, как страждущий, припадающий к источнику жизни в пустыне.
       Зак пытался сопротивляться, отталкивал меня, пытаясь разжать руки, но я продолжала ласкать его, лелеять, поклоняться ему. В тот момент он был моим Создателем гораздо больше чем Богиня Мать - он спас меня, он сохранил мне жизнь, он дал второй шанс и мне нужно было вознести ему мою благодарность.
       После мы лежали обнявшись на холодной траве и разговаривали впервые за долгое время. Зак рассказал о том ужасе, что испытал, когда погибли дети и чуть не погибла я сама, о его безуспешных попытках вернуть мне разум, хоть как-то облегчить мою боль, о тяжелом решении прекратить все это, как только я окончательно поправлюсь.
       -Нет, милый, пожалуйста. Если ты хоть еще капельку любишь меня, не прогоняй меня, - просила я, целуя его руки.
       -Мелли, коханечка, но так ведь и в самом деле будет лучше. У меня нет больше сил смотреть на твои страдания. А так ты все забудешь, будешь счастлива,- самоотверженно убеждал меня Зак.
       -Я никогда тебя не забуду! Не надейся! Пусть Богиня не дает нам возможности быть вместе, но этого не отнимет,- горячечно обещала я.
       -Мелли, девочка, я верю тебе... но это было бы проклятием, а не счастьем.
       Я понимала о чем он, и прижималась еще ближе, силясь запомнить каждую мелочь, каждое мгновение близости с ним - то, как опадает его широкая грудь от тяжелого выдоха, то, как стремительно двигается кадык на горле, когда он пытается совладать с горечью расставания, то, как бешено бьется сердце, не желающее принимать доводы разума.
       Пусть я буду страдать всю оставшуюся жизнь, я не хочу забывать этого! Но стоило представить, что и он на другой стороне нашего мира также будет мучаться, как кулаки бессильно сжимались, а плачущая душа просила забвения, как дара.
       -Может, мы все же сможем жить как раньше?- решаюсь несмело задать вопрос, что крутится на языке.- Просто быть вдвоем?
       -Ох, Мелли,- тяжело вздыхает Зак, показывая, что сам думал об этом ни раз.- Допустим, мы сумеем удержаться от слияния, допустим, ты не понесешь снова и мы проживем вдвоем долгие годы. Сможешь ли ты любить лишь меня, не возненавидишь за это?
       Я виновато промолчала. У него были все основания так считать - не я ли кричала о ненависти всего несколькими месяцами раньше? Да, я была не в себе от боли потери, но кто поручится, что эта же тоска не поглотит меня снова? Как я не отрицала, не сопротивлялась, но это было не просто частью меня, но моей сущностью - я - женщина, я - мать. Это заложено так глубоко в моей природе, что не задавить, не перебить ничем. Я думала, наша любовь важнее всего, ради него я готова была пожертвовать чем угодно. Раньше. Теперь я не была в этом уверена. Когда на весах судьбы лежала жизнь любимого мужчины против жизни моих детей, я не в состоянии была сделать выбор. Хотя, Зак всегда был прав, еще тогда, когда заговорил об этом впервые, о выборе нет и речи, и произошедшее лишь доказало это. Нет смысла выбирать между жизнью и смертью, пока мы живы, как бы тяжело не было, мы выберем жизнь.
       -Я не могу пока, Зак,- вымученно выплыла я из грустных размышлений,- только не сейчас, прошу тебя. Побудь еще немного со мной.
       Он согласно обвил пальцами мою ладонь, откинулся, глядя на светлеющие звезды приближающегося утра.
       

***

       На какое-то время мы словно возвращаемся в невинные времена нашего детства. Гуляем по степям, спим, не разжимая рук, заботимся друг о друге с трепетной лаской. Каждое действо, каждый шаг наполнен для нас теперь глубинным смыслом, мы прощаемся с долиной, прощаемся с годами, полными познания истины, с нашей жизнью, что прошла здесь.
       Мы торопились заполнить все пробелы друг о друге, понимая, что наши дни вместе сочтены. Я рассказывала о своем мире, каким его помнила, Зак рисовал на земле и рассказывал о своем, пытаясь по моим смутным воспоминаниям о движении видимых небесных светил понять, как далеко мы будем друг от друга. Всегда до этого такой скрытный, обходящий неприглядные углы, он стал гораздо более откровенным, стараясь успеть передать мне все те знания, что могли мне пригодится.
       -Мне так страшно,- призналась я однажды,- я уже забыла, какого это - жить с людьми. Я с трудом вспоминаю лица, даже близких.
       -Мне тоже неспокойно,- согласился Зак,- вернувшиеся должны пройти через ряд испытаний, чтобы доказать свою силу и отвагу.
       -Но ты, наверняка, их пройдешь без труда,- ни на долю секунды не усомнилась я.
       -Возможно. Но если я хочу занять место в иерархии города, я должен буду превзойти своего отца.
       -Отца? Ты его знаешь? Ты никогда не говорил, я думала, с ним что-то случилось, из-за этого ты воспитывался в школе.
       -Нет. Он не хотел растить меня и просто отказался от испытания схваткой в свое время.
       Я нахмурилась. Как так, разве не отцы получают наших маленьких мальчиков?
       -Подожди,- попыталась разобраться я,- то есть, если мужчина не хочет сражаться, то и не участвует в жизни своего сына?
       -Почему же. Большинство не против хорошего боя, просто редко идут на ритуальный поединок ради ребенка. Мало кто хочет лишиться свободы ради пеленок.
       Я задохнулась от возмущения.
       -Так что же, женщины отдают своих сыновей Солнечной стороне, а мужчины даже не дорожат ими? Бросают на произвол судьбы?
       -Нет, ты не поняла, Мелли. О детях заботятся, они достояние всей коммуны. Но только избранные могут и хотят воспитывать сами своих сыновей. Такова, к примеру, династия правителей моего города. Сын превосходит силой отца и по праву занимает его место. Я же обычный парень, никто в моем роду не боролся за право пробиться наверх.
       -И ты тоже не будешь?- в страхе спросила я.
       -Мелли, порой я думаю, что несмотря на все годы, ты меня совсем не знаешь,- с нескрываемым упреком ответил Зак.
       -Прости,- поспешила я на попятную,- стоило мне представить моего мальчика одного, у меня разум помутился.
       -Ты уже любишь его больше чем меня,- с грустной, понимающей улыбкой ответил Зак.
       Я только сейчас осознала, как непросто ему. Дети- это неотделимая часть меня. Но кто они для него? Что значат? Так же ценны, как для меня?
       -Не волнуйся,- Зак успокаивающе погладил меня по руке - он слишком легко читал во мне,- я ни за что не брошу его, буду сражаться за него. Он вырастет рядом со мной, чего бы мне это не стоило.
       Я благодарно ответила на ласку легким поцелуем. Но на сердце все же было неспокойно - страшно подумать, как различны наши миры, сколь мало общего в нашем жизненном укладе. Видимо, это и было причиной, по которой Богиня разделила нас со дня сотворения времен. Очевидно, что мужчины и женщины не способны жить вместе, будь даже наша физиология более прочной, позволяющей безболезненно переносить солнечный свет.
       Как не хотелось продлить нам время этого трепетного единения, но мы понимали, что оно подходит к концу. Мой организм окончательно восстановился, вернулись ежемесячные кровотечения, также вернулись подавляемые до этого желания. Мы лежали ночами, переплетя ладони и боялись пошевелиться, понимая, что то, что начнется с легкого поцелуя, невесомой ласки, закончит для нас все.
       -Зак, мы должны пойти в храм,- тихо прошептала я в темноту хижины, не сомневаясь, что он также лежит без сна с широко раскрытыми глазами.
       -Зачем?- Зак перевернулся на бок и непонимающе уставился на меня.
       -Время пришло, я чувствую.
       -Я знаю...- он нежно кончиками пальцев провел по моей щеке, губам, шее, легким ветерком скользнул по груди и мягко опустил ладонь на живот. Я прикрыла глаза и задрожала, всхлипнув. О, Богиня, зачем это так горько и сладко?
       -Нет, милый,- поспешила я довершить свою мысль, пока была в состоянии соображать,- нам нужно сделать это в храме. Помнишь, мои сны давным-давно? Я видела нас на алтаре.
       Зак нехотя отнял руку.
       -Мы не сможем войти, ты же знаешь.. пока, ты... пока мы... - он неловко закашлялся, подбирая слова.
       -Нас пропустят,- уверенно сказала я.- Это правильно. Так и должно было быть. Она этого хочет.
       -Ну что ж... Пусть так...
       Мы встали с постели и помогли друг другу снять те скромные полоски ткани, что оставляли на ночь. Зак распустил мою косу и расчесал волосы, что черным одеялом укутали меня до колен. Затем, уже на пороге, впустив сероватый неблекнущий свет, в последний раз оглядели наше скромное жилище, бывшее нам домом все эти годы - широкая кровать с матрасом из ароматных трав, стол и табуреты, сплетенные из ивовых прутьев, грубые, замазанные глиной стены с множеством крючков для одежды и самодельной утвари, затихший, но все еще теплый очаг. Мы были счастливы здесь.
       Выйдя из хижины, взялись за руки и пошли к храму. Звезды сверкали над головами, отражаясь от вечно серой поверхности, создавая мистическую иллюзию тысячи блестящих огоньков вокруг, провожающих нас на встречу нашей судьбе. Кто мы? Всего лишь два юных, наивных человечка, песчинка в сравнении с древностью мироздания. Но сейчас мы себя ощущали частью этого огромного мира, едиными с ним, чувствовали его признание и благодать, овеявшую нас своим теплом. Страх ушел. На душе стало легко и спокойно.
       -Прощай, моя любовь,- в унисон прошептали губы.
       И мы, не разжимая переплетенных рук, обнаженные, с распахнутыми сердцами, вместе шагнули в темноту храма, где негаснущим светом полыхал ожидающий нас алтарь.
       

       
       Часть 2

       
       Я очнулась сразу же. Даже не было чувства, что я была без сознания. Еще мгновение назад я рассыпалась на осколки в объятиях любимого, ощущая его тяжесть, стук его сердца, бьющее набатом у меня в ушах, его соленые поцелуи на губах, и вот его уже нет рядом. Я одна.
       На долю секунды ужас и отчаяние сковали меня. Как же так, я даже не успела сказать ему последнее прости! Но я быстро собралась, отмахнувшись от ноющей боли глубоко внутри. Пока болит - я его помню!
       -Добро пожаловать домой, Мелли,- мягкий голос раздался из ниоткуда.
       Я суматошно завертела головой, пытаясь понять, где я. Передо мной стояла жрица из храма в моей деревне. Я с трудом вспомнила имя - Силания. Та выглядела спокойной, довольной и радостно протягивала мне руки, помогая спуститься с алтаря, на котором я находилась. В уголках ее добрых глаз и на широком лбу были крохотные морщинки, которых я не помнила.
       -Как долго меня не было?- хрипло спросила я, еще не вполне владея голосом после пронесшегося всего лишь минуту назад экстаза. Но за это время мир изменился до неузнаваемости. Я совсем забыла как темна лунная сторона, мои глаза потеряли былую остроту. Я невольно задрожала, шаря рукой вокруг. Я чувствовала себя ослепшей.
       -Не волнуйся, Мелли, это скоро пройдет, - жрица понимающе подхватила меня и повела из храма, поддерживая как древнюю старуху.
       Я, слишком сбитая с толку, последовала за ней. Постепенно темнота вокруг стала приобретать очертания. Деревня молчала, видимо, все спали.
       -Мы идем ко мне домой?- спросила я.- Я хочу увидеть маму.
       -Это сейчас невозможно, Мелли,- печально ответила жрица.
       -А бабушку?
       -Ее тоже здесь нет, Мелли.
       -Почему? Где они?- нетерпеливо спросила я. Хотелось поскорее зарыться в теплые материнские объятия, как маленькой, поведать о своем горе и слезами смыть остатки терзающей меня надежды.
       Жрица ввела меня в аккуратный маленький домик и усадила на постель, покрытую тонкими простынями. Как я соскучилась по таким простым вещам. Мои самотканые накидки из трав и шкуры не шли ни в какое сравнение с этой забытой роскошью.
       -Силания, я не маленькая девочка, почему ты молчишь? Расскажи, в чем дело? Или это часть дурацкого обряда и я не должна видеть своих близких? - потребовала я.
       Жрица чуть слышно вздохнула, присела рядом, отвела мне прядь волос за ухо, вглядываясь в глаза.
       -Ты изменилась, Мелли,- удивленно заключила она.
       -Конечно! Я выросла!
       -Не только. Что-то в тебе разбилось и собралось снова, сделав тебя сильнее.
       Я гневно тряхнула головой - только расспросов мне сейчас и не хватало. Итак я была на взводе, малейшее дуновение могло свалить меня с ног и заставить разразиться слезами.
       -Силания, хватит! - пригрозила я.- Говори, а то я сама сейчас пойду по всей деревне, пока не найду свою семью.
       -Ты очень его любила, да? - жрица словно не слышала меня, продолжала вглядываться мне в душу, будто видя там всю мою жизнь, пролетающую перед ее внимательным, сочувственным взором.
       Я со злостью сжала кулаки и отвернулась, разрывая зрительный контакт.
       -Я не нуждаюсь в твоей жалости! - медленно, по слогам произнесла я, пытаясь успокоиться. Затем вскочила и кинулась наружу.
       -Ты их не найдешь, Мелли,- тихо окликнула она меня уже за порогом.
       -Почему? Где они?- я обернулась с бешено стучащим сердцем.
       -Тебя не было очень долго, Мелли. Солнце десять раз появлялось на нашей стороне.
       Я охнула. Значит, мы где-то ошиблись с расчетами и провели в Сумеречных землях даже не семь-восемь, а десять лет.
       -И что? - кусая губы, спросила я, уже предчувствуя беду.
       -Твоя мама потеряла остатки надежды три года назад. Вера ее в милость Богини никогда не была достаточно сильна, она думала, ты погибла...
       -Но так же не бывает! - воскликнула я,- девочки же всегда возвращаются... или нет? - уже беспомощно добавила я, чувствуя как дрожат губы.
       Жрица безразлично пожала плечами.
       -Что с мамой?- выдавила я, не в силах больше вынести неопределенности.
       -Ее больше нет с нами. Она там, где Богиня залечит ее разбитое сердце,- слова жрицы словно камни опускались мне на плечи, давя своей тяжестью, склоняя к земле. Я повалилась на колени.
       -А бабушка? - чуть слышно прохрипела я.
       Силания услышала и нежно коснулась моей склоненной головы утешающим жестом.
       -Она ушла из нашей деревни. Сказала, что попробует обрести покой в другом месте.
       Я не выдержала, слезы покатились из глаз. С бабушкой в детстве я общалась мало, она была строгой, непреклонной женщиной, с упреком взиравшей на мои глупые шалости. Мама была совсем другой - мягкой, нежной, терпеливой. Я с горечью поняла, что плохо помню, как она выглядела - в памяти осталось лишь ощущение теплоты ее объятий, ее запах, звук ее смеха, прохлада поцелуев. Я жила без нее десять лет, зная что она где-то есть. Готова была отказаться от нее на вечно. А она все это время ждала меня... А теперь, выходит, ее больше нет в нашем мире...
       -Мелисса!
       Я не сразу поняла, что Силания пытается дозваться меня, так тяжело мне было осознать действительность. Я теперь совсем одна. Я потеряла Зака, но и дома никого нет, чтобы меня поддержать.