Марготта

- В астрономическом смысле полнолуние длится всего пару секунд, а в магическом намного дольше. Сколько конкретно – зависит от того, что именно вас интересует. Нас сейчас волнуют оборотни. И не надо так вздрагивать, вы сами уже всё поняли, только запрещали себе думать об этом. Зря, между прочим. Могли бы не дожидаться развития событий, а принять меры заблаговременно. Ну ладно, об этом потом. Вернёмся к нашим баран… э-э-э, простите, к вашей дочери. Итак, на оборотней полная луна влияет примерно семь дней, точнее, ночей. Непосредственно само полнолуние – ночь под номером четыре, в это время зверь имеет наибольшую власть над человеком. Если оборотень свежеобращённый, то несколько первых ночей, до четвёртой, превращение может и не происходить, всё зависит от силы воли. Ваша дочь, насколько я могу судить, продержалась две ночи, запершись в своей комнате, но на третью вырвалась и задрала собаку, а на четвёртую – служанку. На пятую её заперли в подвале и наверняка не догадались покормить, поэтому теперь она будет гораздо злее, чем раньше. Сколько нам ещё ехать?
       - В том же темпе – чуть меньше суток. Но до шестой ночи всё равно вряд ли успеем. Только лошадь без толку загоним, - Хозяин уже понял, куда я клоню. – Разве что…
       - Что?
       - Нет, глупость. Не стану я туда соваться. Не успеем!
       - Значит у нас останется всего одна ночь, чтобы попытаться что-то сделать. И хорошо, если останется.
       - Почему «если»? Что ты имеешь в виду, эльфёныш?
       - Ну… – я замялась, – дело в том, что для некоторых оборотней полнолуние длится всего шесть ночей, или даже пять. – Тут я обернулась, увидела вытянувшееся лицо Хозяина и поспешно добавила: – Но для некоторых восемь. А бывает даже целых десять.
       Кажется, последнему высказыванию он уже не поверил. Я как можно более беззаботно пожала плечами и попыталась убедить себя, что мы успеем. А если и не успеем, то мне судьба неизвестной Тьяры мне совершенно безразлична. Мне нужно всего лишь вернуться домой. Лучше всего – живой и относительно здоровой. А для этого надо как можно быстрее поесть.
       Я мечтательно прикрыла глаза и представила себе огромный кусок мяса. Вышло не хуже, чем у льва из мультфильма «Мадагаскар», только его кусок был сырой, а мой жареный и такой ароматный, что я даже облизнулась…
       И тут наша лошадь упала.
       Всё произошло очень буднично: сначала она как-то подозрительно захрипела, потом припала на передние ноги, из последних сил дёрнула задними и повалилась на землю. Я вылетела из седла, но не вперёд, как ожидала, а почему-то влево. Оказалось, что за мгновение до падения Хозяин успел сдёрнуть меня с насиженного места и очень неэлегантно закинуть в кусты. Следом рухнул и он сам, но не мешком, как я, а каким-то затейливым кульбитом, одновременно вытаскивая из-за спины меч. Наверное, чтобы тот не сломался при падении. Где-то в полёте я подумала…
       Да, я сама периодически удивляюсь, как умудряюсь думать в самых неподходящих для этого местах и ситуациях. Но иногда бывают моменты, когда время словно замирает, и ты видишь со стороны и себя, и окружающих, и ещё очень много чего нужного и ненужного. И вполне успеваешь подумать, прежде чем что-то произойдёт. Вот именно так в этот раз и случилось.
       Сначала я подумала, что животное не выдержало многочасовой скачки, но потом поняла, что уж Хозяин-то мог бы и заметить, что силы лошади на исходе. Ведь заметил же он момент её падения, хотя ему было явно не до того. Ладно я – растяпа городская, но он…
       Потом, когда я уже лежала в кустах, то до меня плавно дошло, что Хозяин не просто так выхватил меч. Наверное, он был ему зачем-то нужен.
       И вот тогда я решилась-таки посмотреть на мёртвую лошадь. Почему-то не было никаких сомнений в её печальной участи. И действительно, на живую она походила мало. В первую очередь из-за стрелы, торчащей из шеи…
       А чуть поодаль уже выхватили ножи и короткие мечи три типа самой разбойничьей наружности. Четвёртый стоял за их спинами и целился в нас из лука. Он отличался от остальных не только оружием, но и внешним видом: нижняя часть лица лучника была надёжно упрятана под чёрный платок, а верхнюю скрывали широкие поля шляпы. Скромник какой!
       - Вот обнаглели, во чистом поле грабят! – праведно возмутилась я.
       - Не грабят, а убивают, - педантично поправил Хозяин, - И где ты видишь чистое поле?
       Я огляделась, предусмотрительно стараясь не высовываться из кустов. И обнаружила, что лес, прежде тянувшийся только по одной стороне дороги, теперь находится везде. Вот ведь увлеклась оборотневедением, и даже не заметила, как мы в него въехали.
       - А за что они нас?
       - Видимо, за деньги. Всё всегда делается исключительно за деньги. Правда, в данном случае возможны два варианта. В первом – им заплатили, чтоб они убили нас… точнее, меня. А во втором – они убивают безвозмездно, но надеются после этого полазить по нашим карманам. Тебе какая версия больше нравится? - Голос Топиэра звучал настолько жизнерадостно, что мой голодный разум упрямо отказывался воспринимать ситуацию как опасную для жизни.
       - А-а-а… А они нас точно прибьют?
       - Конечно! По крайней мере, они в этом совершенно уверены, иначе закрыли бы лица. Как вон тот молодчик с луком, у которого от страха руки дрожат. И зачем только взяли новичка с собой на дело?
       - А лица зачем закрывать?
       - Чтобы мы их потом не узнали, случайно столкнувшись на улице.
       - По-моему, они психи! – глубокомысленно предположил один из разбойников. – Мы их сейчас бить будем, а они болтают.
       - Что, уже и поговорить нельзя? – обиделся Топиэр.
       - Угу! Мы, может, перед смертью попрощаться хотим, - поддакнула я, мучительно пытаясь сообразить, что же тут можно сделать. Уболтать разбойников до полусмерти – заманчиво, но маловероятно. А больше я ничего не умею. Разве что швыряться огненными пульсарами… Только меня же опять хватит максимум на два, а потом пойдут дымные и шипящие глюки! Глюки? Кстати, а где Глюк?
       - Хозяин, а где Глюк?
       - В седельной сумке, ты же сама его туда запихнула.
       - Ой, надеюсь, он там ещё живой!
       - Ты бы о себе сначала побеспокоилась… Сиди и не высовывайся, я сам разберусь.
       - Ну ладно, буду сидеть тихо. Хотя, зная меня…
       Разбойники, видя такое непочтение к их нескромным персонам, осторожно приблизились.
       - Жизнь или кошелёк? – отрепетированно предложил тот, который до этого сомневался в нашей умственной полноценности. Его я почему-то не боялась, а вот тип с луком внушал некоторые опасения – умудрился же он с одного выстрела прибить галопирующую лошадь. А то, что у него руки дрожат… так может, это для отвода глаз!
       - Марго, у тебя есть кошелёк? – поинтересовался Хозяин, выписывая кончиком меча аккуратную восьмёрку.
       - Отродясь не бывало, - откликнулась я. – А у вас?
       - Вот при себе как-то нет. Может быть, в сумке…
       Едва он это произнёс, как один из грабителей бросился к трупу лошади (а всё-таки жалко её) и с радостной улыбкой полез в сумку. Даже нож ради такого дела отложил. И в тот же момент улыбка на физиономии разбойника сменилась на гримасу боли. Он завопил, как ёжик, попавший в кофемолку, и ошалело уставился на собственную руку. Ну, рука как рука, ничего особенного. Просто на одном из пальцев теперь болтался жирный серый крыс, и отцепляться не собирался.
       Вопль покусанного неожиданно послужил сигналом для начала общей мясорубки.
       Хозяин взмахнул мечом и просто ввинтился в двоих «романтиков с большой дороги». Они, конечно, пытались отбиваться, но как-то хило и неуверенно: наверно, просто не ожидали такого поворота событий.
       Лучник нашёл-таки подходящую мишень – меня, и теперь тщательно прицеливался, пытаясь не дрожать. Я резко вскинула руку, призывая в неё максимально возможное количество энергии, и сгенерировала пульсар. В кончиках пальцев приятно закололо, когда с них сорвалось яркое пламя. Огонь принял форму небольшого шарика и метнулся к стрелку. Эх, красота. Всегда бы так удачно получалась!
       Лук вспыхнул, как новогодняя ёлочка. Разбойник выронил его, но не убежал с испуганными криками, как я надеялась, а отработанно выхватил из-за пояса нож. Упс! Я поспешно создала ещё один пульсар и отправила в противника. Даже попала. Даже в голову – аккурат между шляпой и платком. Лучник дико заорал и поспешил сдёрнуть платок, пока тот не загорелся. Шляпа от резкого движения слетела сама.
       Огонь развеялся почти сразу же после попадания в цель, но обжечь всё-таки успел, и, видимо, неплохо. Разбойник, не переставая орать, грохнулся на землю и свернулся там калачиком, спрятав лицо в ладонях. Зрелище было не самое приятное, и я поспешно отвернулась. Вернее, попыталась отвернуться, но чьи-то руки резко обхватили меня поперёк туловища и начали методично сжимать в отнюдь не дружеских объятьях. Впрочем, о личности владельца рук я догадалась очень быстро – по прокушенному пальцу. Глюк действительно постарался на славу, надо будет похвалить его, когда выберемся из этой переделки. Если выберемся…
       Я извивалась, брыкалась и ругалась, но сжимали меня всё сильнее и сильнее. Рёбра ощутимо затрещали, а перед глазами появились печально знакомые разноцветные круги. Я взвизгнула, но звук моего голоса утонул в мужском крике, раздавшемся над самым ухом. Кричащий разбойник разжал руки, и я выпала из его объятий, ощущая, как по лицу течёт что-то густое и липкое. Кажется, кровь. Не моя, правда, а его, но легче от этого не стало. И вообще появилось дурацкое желание очень женственно закатить глазки и рухнуть в обморок.
       Впрочем, падать было некуда, я и так лежала на земле. Поэтому пришлось вставать, хотя бы на четвереньки, и ползти подальше отсюда. Только вот куда?
       Я пересилила страх и обвела взглядом окружающую местность. И обрадовалась, что осталась утром без завтрака, потому что увиденное явно не прибавило аппетита.
       Рядом лежал окровавленный труп. Ну, тот самый, с прокушенным пальцем. Ещё два тела валялись неподалёку в самых непринуждённых позах – как будто загорали. Лучник, всё также лежал на земле, только орать перестал. Теперь он только тихо поскуливал. И почему-то именно на него мне было тяжелее всего смотреть. Всё же это именно я его так приложила. Хозяину проще, он своих убил сразу и быстро. Им, наверное, и больно-то не было.
       - Ну добей, чтоб не мучался, – «великодушно» предложил Топиэр, вытирая меч о рубаху одного из трупов. На нём самом не было ни царапины. Да и на мне, вроде бы, тоже.
       - Жалко, - призналась я, пытаясь рукавом стереть с лица потёки крови.
       - Вот поэтому и добей. Всё равно помрёт, так хоть мучиться не будет.
       - А вдруг выживет?
       - С таким ожогом? Очень сомневаюсь. Помочь ему тут всё равно некому.
       - А мы разве не поможем?
       Хозяин подошёл ко мне, присел рядом на корточки и обнял за плечи. Я только сейчас обратила внимание, какие широкие и сильные у него ладони.
       - Послушай, дорогая моя не-ведьма. Это жестокий мир. Возможно, гораздо более жестокий, чем тот, к которому ты привыкла. Здесь нельзя расслабляться, нельзя жалеть себя и других. Этот лучник застрелил бы тебя не задумываясь ради пары монет или старого седла, но ты успела раньше. Можешь гордиться этим, ты заслужила. И спасла при этом не только свою жизнь, но и мою, потому что один я, скорее всего, и не справился бы.
       - Да бросьте… Вон вы как ловко их всех уложили… - Всё-таки сентиментальность не была моей стихией и быстро схлынула, оставив место лишь восторгу от первой победы.
       - Уложил я двоих, а третий сам виноват – нечего было поворачиваться ко мне спиной.
       - Вы что, ударили его в спину? – Глупый вопрос! Рыцарский кодекс здесь явно не в чести.
       - Во-первых, не в спину, а в затылок. А во-вторых, он в это время пытался отправить тебя на тот свет. Что, и его будешь жалеть?
       - Не буду! Но и добивать тоже никого не буду! И вообще, человеческую жизнь надо ценить!
       - Вот им бы это и объясняла. Уверен, была бы увлекательная и познавательная беседа, - хмыкнул Хозяин.
       - Вы издеваетесь?
       - Конечно. И к этому тебе тоже придётся привыкнуть. А теперь вставай. Надо обыскать трупы и осмотреться. Скорее всего, они не пешком сюда пришли, а значит, где-то недалеко должны быть привязаны лошади. А нам торопиться надо, и так кучу времени потеряли.
       Искать лошадей отправилась я. При этом мне очень не хотелось отходить далеко от Топиэра, но подходить близко к мёртвым разбойникам хотелось ещё меньше. Даже смотреть на них было противно, тем более, что я первый раз в жизни видела столько трупов одновременно. Да и вообще раньше никогда мёртвых людей не видела, разве что в кино.
       Я мысленно пожелала себе ни пуха ни пера, сама себя послала к чёрту и неуверенно вступила в лес. Нерешительность моя объяснялась очень просто – живя в Астрахани, начинаешь называть лесом даже три чахлые берёзки в парке отдыха. А лесополоса шириной с десяток метров, вяло тянущаяся вдоль дороги, вообще кажется чащей. Неудивительно, что здешние деревья в три моих обхвата, упирающиеся вершинами в бесконечное небо, вызывали в душе восхищение, граничащее с благоговейным трепетом. Казалось, что прямо сейчас навстречу выйдет грациозная дриада, или поросший мхом леший, или жутко смердящий зомбяк. Или, на худой конец, я просто наткнусь на перемещающую пентаграмму и быстренько отвалю домой, помахав Хозяину ручкой…
       Эх, размечталась! Ни зомбяка, ни пентаграммы я, конечно, не нашла. Зато четвёрка лошадей обнаружилась почти сразу же, и совсем не далеко от дороги. Все они были осёдланы и казались свежими и отдохнувшими. Мне сразу глянулся невысокий каурый конёк, который стоял чуть отдельно от остальных. Вот не поверите, но у него были такие потрясающие голубые глаза и такие огромные ресницы, что все топ-модели мира передрались бы за право заполучить такие же.
       - Привет! – ляпнула я первое, что пришло в голову. Всех нас в далёком и беспечном детстве учили, что автобус надо обходить спереди, троллейбус сзади, а к незнакомым животным лучше вообще не подходить. Вот я и стояла, переминаясь с ноги на ногу и размышляя, что бы ещё такое сказать. От тягостных раздумий меня неожиданно избавил тот самый конёк. Он подался вперёд, насколько хватало длины поводьев, намотанных на ветку, и доверчиво ткнулся мордой мне в плечо. Хорошо ткнулся, я едва на ногах устояла.
       - Ну что, мальчик, пойдёшь со мной?
       Конёк посмотрел на меня сверху вниз своими потрясающими глазами. В его взгляде явственно читалось: «Какой я тебе мальчик? Ты себя-то в зеркало видела? Метр с кепкой в прыжке, и то если ботинки на платформе!»
       Впрочем, отвязать себя он позволил беспрекословно. Остальные лошади, вдохновлённые его примером, тоже не протестовали, поэтому на «поле боя» я вернулась не одна.
       Хозяин сидел на корточках посреди дороги и разочарованно взирал на шесть ножей и два меча, лежащие небольшой горкой у его ног. Что-то в нём неуловимо изменилось – словно бы он вдруг стал внушительнее или сильнее. Но приглядевшись, я поняла, что он всего-навсего надел кольчугу поверх тонкого поддоспешника. Раньше она, наверное, лежала в сумке.
       - Барахло! – резюмировал Хозяин, кивая на оружие. – Тебе что-нибудь из этого нужно?
       Поколебавшись, я выбрала два ножа – просто на всякий случай – и растерялась, не зная, куда мне теперь их запихнуть.
       - Эти я позаимствовал вон у того, дальнего, - подсказал Топиэр, - там ещё остался пояс с ножнами. Можешь снять, если хочешь.