«В свете таких событий, вся редакция выражает искреннее сожаление, что написанное нами оскорбило Оливию и её друзей. От всего сердца просим прощения и надеемся, что вы не будете относиться к нам предвзято.
Команда «Школьного сплетника» и его редактор Колин Мэдисон»
Оливия улыбнулась, закончив ознакомление с выпуском газетёнки, и подняла глаза, полные скрытого ехидства на терпеливо ожидавшую Сидни. Подружка прищурила голубые эльфячьи глаза:
— Что? Хорошо написано…
— Ничего. Только скажи, как тебе это удалось?
— Элементарно. Будто ты сильно удивлена Сид, что Колин понял, как опрометчиво поступил, сделав меня героиней свей писанины. Когда я в ярости, у меня открывается невероятно сильный дар убеждения, способный убедить и эскимосов покупать снег.
— Конечно, конечно. Меня просто очень интересуют подробности. Бедняга остался в человеческом виде, когда ты покинула редакцию?
— Естественно. Кто же, по-твоему, делал сегодняшний номер?
— Несчастный… ночка у него, наверняка, была ещё та!
В ответ Ливия равнодушно пожала плечами. Её мало волновало, как и какими средствами Колин шёл к поставленной ею цели. Главное для девушки было то, что он справился, и она осталась довольна. Если бы понадобилась доработка или что-то пришлось Оливии не по нраву, она безжалостно заставила бы парня всё переделывать, даже если бы на это снова ушла вся ночь. Прежде чем что-либо писать, он должен был как следует всё разузнать о своём главном герое. Не будет ли это в конечном счёте слишком опрометчиво с его стороны и стоит ли игра свеч. В случае Оливии, Колин промахнулся. А незнание не освобождает от ответственности и наказания.
— Лив, а источник, на который идёт ссылка, это ведь ты сама?
— Конечно. Самый надёжный и достоверный источник, знающий обо всем, что касается меня и моей личной жизни. Правда и ничего кроме правды.
— Жаль… — сказала Сидни, вздохнув.
Брови Оливии выгнулись изящной дугой от изрядной доли изумления. Заметив такую реакцию подруги, Сид пояснила:
— Могла бы и приврать или оставить всё как есть. Это оставило бы мне маленькую надежду, что ты и Джордан, в конечном счете, будете вместе. Если бы ты видела, дорогая, какая вы красивая пара, просто загляденье. Он идеальный парень для тебя, который, по моему мнению, составит хороший тандем с тобой и справится с противным характером. Но теперь, судя по твоей ярости от вчерашней «новости», настаивать на вашей с ним встрече — плохая идея. Уверена, ты просто из принципа начнёшь избегать парня, после того как вас насильно хотели свести вместе. Привереда, которая сама себе на уме! Не понимаешь, что видя тебя одинокую, мне становится стыдно, что я такая счастливая рядом со своим душкой Грэгом.
— Ну, спасибо тебе, Сид! Всегда знала, что ты высокого мнения о моём характере. К тому же прекрати нести чушь и не переживай из-за меня. Уверяю тебя, если мне захочется, чтобы из меня день за днём вынимали душу, я найду себе парня и влюблюсь в него. Даже наплюю, что женщинам нашего рода в личном плане никогда не везёт, и на то, что мне непременно попадётся тот, кто абсолютно не пара. А ты Сид, будь счастлива, если тебе дано это!
Закончив свою тираду, девушка вдруг наткнулась на очень пристальный, буквально сканирующий её до основания взгляд Сидни. Она будто искала что-то в лице Оливии, изучая каждую её чёрточку. Только, по-видимому, так ничего и не нашла, потому что отвела глаза. Что, впрочем, не удивительно, так как Ливия была честна и говорила, что думала и во что верила.
Тут появился школьный секретарь и стал жестким выговором и угрозами оставить всех после занятий разгонять учеников по классам. Так как через несколько минут должен был прозвенеть звонок, возвестив о начале занятий. К тому же, ребята, громко переговариваясь и обсуждая прочитанное, создавали такой невообразимый гул, что эхо отдавалась по всему зданию школы, привлекая в холл ещё больше людей. Но грозное предупреждение сработало, и все мало-помалу стали расходится по кабинетам.
Ливия и Сидни последовали примеру остальных, так как перспектива остаться после занятий совсем не вдохновляла. Первый урок у них был общий — литература с мистером Марчем. По пути девушки натыкались на взгляды, но теперь их характер изменился, что впрочем, было нисколько не удивительно. В них была смесь из удивления, одобрения или непонимания. Но по наблюдению Оливии, глаза девушек были полны мечтаний и пылали невиданным энтузиазмом. Многие из них уже в эту минуту строили наполеоновские планы, что не удивительно, ведь заполучить такого парня — мечта любой девушки. Раз она отказалась, так почему бы им не рискнуть и не отведать лакомого кусочка? Если после вчерашнего выпуска «Сплетника» они завидовали Ливии, то теперь это чувство должно было испариться.
Идя по коридору к кабинету литературы, Сидни внезапно толкнула подругу локотком и на её вопросительный и недовольный взгляд кивком головы указала на свою экс-соперницу. Взору Ливии и других ребят предстала комичная картина: Кларисса загнала в угол между шкафчиками и стеной Лени Уилсон и, грозно блестя глазами, чинила ей допрос. А пойманная в импровизированную ловушку девушка хоть и не пыталась сбежать, но смотрела на обидчицу снисходительно, упрямо поджав губы. Оливия, хорошо зная Лени, могла с твёрдой уверенностью сказать, что мнившей себя красавицей Клариссе ничего не обломится.
— Надеюсь, Джордан не такой болван, чтобы связаться с этой стервой, польстившись на её сомнительные прелести. Иначе ему не вырваться из её цепких коготков живым, — сказала Сидни.
Ливия, прежде чем прокомментировать слова подруги, быстро проанализировала свои впечатления о молодом Уилсоне и пришла к выводу, что кем-кем, а болваном Джордан уж точно не был. Кларисса очень пожалеет, если устроит с парнем свои игры. Судя по всему, он не был тем, кто прощает и спускает обиды.
— Нет. Скорее всего, её просто выставят за порог после первых же минут пребывания в особняке Уилсонов, если она каким-то чудом пройдёт через охрану. А судя по выражению лица Лени, она лично даст запрет и никогда не подпустит ее к своему брату и на пушечный выстрел.
Представив такое развитие событий, Сидни и Оливия прыснули со смеху.
— Значит, дезинформация прошла, — произнесла подруга.
— Угу… прошла.
— Может, зря?
Оливия уже собралась ответить, что не зря. Ведь если никаких отношений у них с Джорданом нет, то значит, они свободны от каких-либо обязательств. Но заметив неподалёку от нужного им с Сидни класса Тайлера, который одарил её сияющим взглядом, полным надежды, Ливия прикусила язычок. Она просто пожала плечами и, быстренько схватив подругу за руку, прошмыгнула мимо парня, опасаясь каких-либо опрометчивых действий с его стороны.
Войдя в кабинет, они чинно уселись за свой стол, и Сидни, повернувшись к Ливии, блестя глазами, выдала:
— Мне вот тут пришла в голову одна очень занятная мысль… Лив, а ведь твоё стремление откреститься от Джордана, хотя он парень замечательный, неспроста. Не кроятся ли за этим твои нежные чувства к какому-то неизвестному мне представителю мужского пола, которому ты, сама того не ведая, стремишься хранить верность?
И переведя дыхание, добавила, поделившись своим озарением:
— Что-то мне подсказывает, что все именно так… может быть, это тот самый незнакомец, столь галантно тебя проводивший до дома и оставшийся равнодушным к твоей красоте? Помнится, он произвёл на тебя довольно сильное впечатление.
Сидни, когда хотела, могла быть чертовски проницательной и догадливой. Тут она своим предположением попала точно в яблочко. Оливию эта черта и восхищала в подруге, и в то же время выбивала из колеи. Теперь вот как раз оказался этот случай, и она просто не знала, как ответить на поставленные вопросы. Но, видимо, в её взгляде что-то отразилось, потому что Сид не потребовала ответа, а отвернулась. Охота задавать вопросы куда-то пропала. Девушка порадовалась такому повороту дела и смогла расслабиться. Впрочем, спас весьма шаткое положение Ливии и мистер Марч, в эту минуту вошедший в класс.
Вечером того же дня Габриель уютно расположился в библиотеке в любимом кресле Оливии. Голову он откинул на мягкую спинку, веки прикрывали глаза и скрадывали яркий свет сущности, белоснежная рубашка была небрежно расстегнута на груди и блики пламени нежно касались его кожи. Руки парень вытянул на подлокотники, обхватив их ладонями. Закинув ноги на стол, тем самым приняв свою излюбленную позу, так выводившую из себя девушку, и задумчиво стал созерцать языки пламени. Мягкий полумрак комнаты окутывал архангела, давая ему минуты покоя и безмятежности, что было крайне необходимо, так как он истратил большое количество энергии и запаса сил, которых у него осталось не так уж много. Если уж он не может восстановить свой пошатнувшийся внутренний баланс, то хотя бы несколько мгновений тишины ему никак не повредят, особенно если учесть, что Оливии ничего пока не угрожает. Несколько минут назад он со спокойной душой оставил её готовиться ко сну, надеясь, что в пижаме у Ливии не возникнет желания совершать необдуманные поступки, особенно когда на улице довольно прохладно. Но всё равно, неоднократно за прошедший с их «расставания» час парень ловил себя на мысли, что хочет вновь оказаться рядом с девушкой. Правда, свои порывы он сумел-таки задушить и остаться на месте. Девушка заслужила немного уединения.
Габриель тяжело вздохнул, и устало потёр переносицу, прикрыв глаза. В душе вновь всколыхнулась буря противоречивых эмоций, лишь только парень начинал задумываться о безумном поступке Оливии. Ярость, страх, беспомощность, недоверие словно эхом отдавались у него внутри. А от одной мысли, что он мог попросту потерять девушку, его бросало в холодный пот. Образ того, как Ангелиус острыми когтями безжалостно разрывает нежную плоть молоденькой Носительницы там, на кладбище, ломая хрупкие косточки, и клыками вонзается в сочную мякоть утробы, стоял перед глазами. Для архангела было лучше сгинуть самому, чем увидеть, как это произойдёт с Ливией. Она стала для него ближе, чем кто бы то ни было во всем свете, даже ближе, чем братья. Не единожды за последнее время Габриеля посещали желания, более присущие смертному, чем архангелу. Это красноречиво говорило, что его земные часы, отмерявшие срок пребывания в мире людей, когда он ещё способен творить подвиги, ссыпали в пустую чашу свой волшебный песок. Только в этом случае архангел радовался, начиная чувствовать себя ещё более живым, чем когда-либо ранее. Ему внезапно страстно захотелось всегда быть с ведьмой рядом, деля каждый час её жизни. Ловить нежное дыхание, разговаривать, слышать её смех, так напоминавший парню перезвон колокольчиков на ветру, касаться пальцами шёлка волос и бархата кожи. Ощущать Ливию каждой клеточкой своей души и своего существа, так тянущегося ей на встречу, не слушая доводы трезвого рассудка. С каждым днём, с каждой минутой девушка покидала строгие рамки, где можно было считать её лишь своей подопечной и никем более.
Теперь всё менялось, и он буквально захлёбывался от ещё доселе неизведанных мыслей и желаний. Даже тёмных, которые не должны быть присущи существу Света, особенно высоких чинов, да и всей ангельской братии в целом. Если бы Высшие Силы проведали об этих чувствах, Габриель мгновенно лишился бы крыльев и был низвергнут в ад на радость врагам. К примеру, в момент, когда он понял, что заперт, словно птица в клетке хитрым птицеловом, сбежавшим с ключом, обманут девчонкой-ведьмой, которая так умело обвела его вокруг пальца и удрала, оставив одного, возможно мгновенно угодив в западню демонов, архангела охватил такой гнев, что захотелось испепелить и разрушить всё живое. Показать миру ту ярость, что закипала внутри. Но мысль, явившая это страшное желание, испарилась так же быстро, как и появилась, а на смену пришла другая, помогавшая Габриелю биться и сопротивляться магическим замкам, пытаясь их сорвать. Хотелось успеть, успеть вовремя и спасти глупышку от смерти, не позволить демону украсть Оливию у него.
Каждый миг того сражения с древней магией, каким-то чудом доставшейся ведьме, накрепко отпечатался в сознании Габриеля, будто его выжгли калёным железом. То были ужасные мгновения дикого страха, гнева и желания ещё разочек увидеть упрямую девчонку, если повезёт. Сомнения не вызвал тот факт, что Ангелиус непременно воспользуется тем, что Носительница осталась одна, без охраны, такая беззащитная и уязвимая, пока тот, кто должен был не спускать с неё глаз ни днём ни ночью, словно тигр в клетке носится по дому. Не сразу, но демон поймёт это, и тогда спасенья можно не ждать, он уничтожит любого, вставшего у него на пути, а затем, измучив Оливию, выколачивая из неё сведения, убьет и ее.
Все эти мысли проносились у Габриеля в мозгу, а время все бежало вперёд, сводя его с ума, чары постепенно лишали Сил, так как парень не экономил их, желая, чтобы заклятие поскорее спало. Что, в конечном счёте, и произошло. Такого облегчения архангел еще никогда не испытывал. Распахнув дверь, он мгновенно растворился в холодном и прозрачном свете, следуя по чуть уловимому следу ведьмы, надеясь, что ещё не поздно, что всё ещё можно исправить. Габриель был готов, если понадобится, сразиться в одиночку с целой ордой молодых и сильных демонов всех мастей и уровней, да и с Ангелиусом в придачу, лишь бы вернуть Ливию под своё крыло. Он готов был нарушить кодекс ангелов и вмешаться в мировой баланс Сил, вырвав девушку из рук посланников Смерти или самого Ангела Забвения, если бы опоздал, и ей был нанесён вред, несовместимый с жизнью. Парень был готов ко многому, но только не к тому, чтобы увидеть её живую и невредимую, под действием алкогольных паров, так хорошо чувствуемых им даже на расстоянии благодаря сверхобонянию. Радость от сознания, что с ней всё в порядке, и никакие демоны, что очень странно, девушке не досаждают, а также желание схватить Ливию в объятия и никогда не отпускать, сменились желанием жестоко покарать негодяйку. В мозгу появилась мысль, которая уж точно не делала ему чести, способная в мгновение ока лишить его ангельского чина: захотелось убивать.
Пока Габриель с ума сходил, обливаясь холодным потом в тревогах за неё, Ливия довольно хорошо проводила время, и ей, видимо, было откровенно плевать на то, что она могла стать лёгкой добычей для Ангелиуса. Девушка, умиротворенная и чрезвычайно спокойная, стояла под сенью деревьев, блеск изумрудных глаз скрывали опущенные веки. Маленький рыжий завиток упал ей на щёку и нежно ласкал кожу. Оливия обхватила себя руками, подставила своё разгорячённое личико прохладному ветру и тихонько покачивалась в такт льющейся с освещённой яркими огнями беседки нежной музыки. Было заметно, что она искренне наслаждается своим одиночеством и выглядит вполне довольной жизнью несмотря на весь кошмар своего нынешнего существования. Если бы Габриель не был так зол на неё в тот миг, он мог заметить, как хороша была его подопечная в тот миг. Но красная пелена ярости закрыла глаза, преступно скрадывая всю красоту. Архангел был уверен, если бы Ливия увидела его тогда, всё её хорошее настроение сняло бы как рукой. Держать себя в рамках оказалось очень трудно. Даже сам парень от себя не ожидал такого гнева и очень посочувствовал бы любому демону, неосмотрительно вставшему у него на пути в то мгновение.
Команда «Школьного сплетника» и его редактор Колин Мэдисон»
Оливия улыбнулась, закончив ознакомление с выпуском газетёнки, и подняла глаза, полные скрытого ехидства на терпеливо ожидавшую Сидни. Подружка прищурила голубые эльфячьи глаза:
— Что? Хорошо написано…
— Ничего. Только скажи, как тебе это удалось?
— Элементарно. Будто ты сильно удивлена Сид, что Колин понял, как опрометчиво поступил, сделав меня героиней свей писанины. Когда я в ярости, у меня открывается невероятно сильный дар убеждения, способный убедить и эскимосов покупать снег.
— Конечно, конечно. Меня просто очень интересуют подробности. Бедняга остался в человеческом виде, когда ты покинула редакцию?
— Естественно. Кто же, по-твоему, делал сегодняшний номер?
— Несчастный… ночка у него, наверняка, была ещё та!
В ответ Ливия равнодушно пожала плечами. Её мало волновало, как и какими средствами Колин шёл к поставленной ею цели. Главное для девушки было то, что он справился, и она осталась довольна. Если бы понадобилась доработка или что-то пришлось Оливии не по нраву, она безжалостно заставила бы парня всё переделывать, даже если бы на это снова ушла вся ночь. Прежде чем что-либо писать, он должен был как следует всё разузнать о своём главном герое. Не будет ли это в конечном счёте слишком опрометчиво с его стороны и стоит ли игра свеч. В случае Оливии, Колин промахнулся. А незнание не освобождает от ответственности и наказания.
— Лив, а источник, на который идёт ссылка, это ведь ты сама?
— Конечно. Самый надёжный и достоверный источник, знающий обо всем, что касается меня и моей личной жизни. Правда и ничего кроме правды.
— Жаль… — сказала Сидни, вздохнув.
Брови Оливии выгнулись изящной дугой от изрядной доли изумления. Заметив такую реакцию подруги, Сид пояснила:
— Могла бы и приврать или оставить всё как есть. Это оставило бы мне маленькую надежду, что ты и Джордан, в конечном счете, будете вместе. Если бы ты видела, дорогая, какая вы красивая пара, просто загляденье. Он идеальный парень для тебя, который, по моему мнению, составит хороший тандем с тобой и справится с противным характером. Но теперь, судя по твоей ярости от вчерашней «новости», настаивать на вашей с ним встрече — плохая идея. Уверена, ты просто из принципа начнёшь избегать парня, после того как вас насильно хотели свести вместе. Привереда, которая сама себе на уме! Не понимаешь, что видя тебя одинокую, мне становится стыдно, что я такая счастливая рядом со своим душкой Грэгом.
— Ну, спасибо тебе, Сид! Всегда знала, что ты высокого мнения о моём характере. К тому же прекрати нести чушь и не переживай из-за меня. Уверяю тебя, если мне захочется, чтобы из меня день за днём вынимали душу, я найду себе парня и влюблюсь в него. Даже наплюю, что женщинам нашего рода в личном плане никогда не везёт, и на то, что мне непременно попадётся тот, кто абсолютно не пара. А ты Сид, будь счастлива, если тебе дано это!
Закончив свою тираду, девушка вдруг наткнулась на очень пристальный, буквально сканирующий её до основания взгляд Сидни. Она будто искала что-то в лице Оливии, изучая каждую её чёрточку. Только, по-видимому, так ничего и не нашла, потому что отвела глаза. Что, впрочем, не удивительно, так как Ливия была честна и говорила, что думала и во что верила.
Тут появился школьный секретарь и стал жестким выговором и угрозами оставить всех после занятий разгонять учеников по классам. Так как через несколько минут должен был прозвенеть звонок, возвестив о начале занятий. К тому же, ребята, громко переговариваясь и обсуждая прочитанное, создавали такой невообразимый гул, что эхо отдавалась по всему зданию школы, привлекая в холл ещё больше людей. Но грозное предупреждение сработало, и все мало-помалу стали расходится по кабинетам.
Ливия и Сидни последовали примеру остальных, так как перспектива остаться после занятий совсем не вдохновляла. Первый урок у них был общий — литература с мистером Марчем. По пути девушки натыкались на взгляды, но теперь их характер изменился, что впрочем, было нисколько не удивительно. В них была смесь из удивления, одобрения или непонимания. Но по наблюдению Оливии, глаза девушек были полны мечтаний и пылали невиданным энтузиазмом. Многие из них уже в эту минуту строили наполеоновские планы, что не удивительно, ведь заполучить такого парня — мечта любой девушки. Раз она отказалась, так почему бы им не рискнуть и не отведать лакомого кусочка? Если после вчерашнего выпуска «Сплетника» они завидовали Ливии, то теперь это чувство должно было испариться.
Идя по коридору к кабинету литературы, Сидни внезапно толкнула подругу локотком и на её вопросительный и недовольный взгляд кивком головы указала на свою экс-соперницу. Взору Ливии и других ребят предстала комичная картина: Кларисса загнала в угол между шкафчиками и стеной Лени Уилсон и, грозно блестя глазами, чинила ей допрос. А пойманная в импровизированную ловушку девушка хоть и не пыталась сбежать, но смотрела на обидчицу снисходительно, упрямо поджав губы. Оливия, хорошо зная Лени, могла с твёрдой уверенностью сказать, что мнившей себя красавицей Клариссе ничего не обломится.
— Надеюсь, Джордан не такой болван, чтобы связаться с этой стервой, польстившись на её сомнительные прелести. Иначе ему не вырваться из её цепких коготков живым, — сказала Сидни.
Ливия, прежде чем прокомментировать слова подруги, быстро проанализировала свои впечатления о молодом Уилсоне и пришла к выводу, что кем-кем, а болваном Джордан уж точно не был. Кларисса очень пожалеет, если устроит с парнем свои игры. Судя по всему, он не был тем, кто прощает и спускает обиды.
— Нет. Скорее всего, её просто выставят за порог после первых же минут пребывания в особняке Уилсонов, если она каким-то чудом пройдёт через охрану. А судя по выражению лица Лени, она лично даст запрет и никогда не подпустит ее к своему брату и на пушечный выстрел.
Представив такое развитие событий, Сидни и Оливия прыснули со смеху.
— Значит, дезинформация прошла, — произнесла подруга.
— Угу… прошла.
— Может, зря?
Оливия уже собралась ответить, что не зря. Ведь если никаких отношений у них с Джорданом нет, то значит, они свободны от каких-либо обязательств. Но заметив неподалёку от нужного им с Сидни класса Тайлера, который одарил её сияющим взглядом, полным надежды, Ливия прикусила язычок. Она просто пожала плечами и, быстренько схватив подругу за руку, прошмыгнула мимо парня, опасаясь каких-либо опрометчивых действий с его стороны.
Войдя в кабинет, они чинно уселись за свой стол, и Сидни, повернувшись к Ливии, блестя глазами, выдала:
— Мне вот тут пришла в голову одна очень занятная мысль… Лив, а ведь твоё стремление откреститься от Джордана, хотя он парень замечательный, неспроста. Не кроятся ли за этим твои нежные чувства к какому-то неизвестному мне представителю мужского пола, которому ты, сама того не ведая, стремишься хранить верность?
И переведя дыхание, добавила, поделившись своим озарением:
— Что-то мне подсказывает, что все именно так… может быть, это тот самый незнакомец, столь галантно тебя проводивший до дома и оставшийся равнодушным к твоей красоте? Помнится, он произвёл на тебя довольно сильное впечатление.
Сидни, когда хотела, могла быть чертовски проницательной и догадливой. Тут она своим предположением попала точно в яблочко. Оливию эта черта и восхищала в подруге, и в то же время выбивала из колеи. Теперь вот как раз оказался этот случай, и она просто не знала, как ответить на поставленные вопросы. Но, видимо, в её взгляде что-то отразилось, потому что Сид не потребовала ответа, а отвернулась. Охота задавать вопросы куда-то пропала. Девушка порадовалась такому повороту дела и смогла расслабиться. Впрочем, спас весьма шаткое положение Ливии и мистер Марч, в эту минуту вошедший в класс.
Глава 34
Вечером того же дня Габриель уютно расположился в библиотеке в любимом кресле Оливии. Голову он откинул на мягкую спинку, веки прикрывали глаза и скрадывали яркий свет сущности, белоснежная рубашка была небрежно расстегнута на груди и блики пламени нежно касались его кожи. Руки парень вытянул на подлокотники, обхватив их ладонями. Закинув ноги на стол, тем самым приняв свою излюбленную позу, так выводившую из себя девушку, и задумчиво стал созерцать языки пламени. Мягкий полумрак комнаты окутывал архангела, давая ему минуты покоя и безмятежности, что было крайне необходимо, так как он истратил большое количество энергии и запаса сил, которых у него осталось не так уж много. Если уж он не может восстановить свой пошатнувшийся внутренний баланс, то хотя бы несколько мгновений тишины ему никак не повредят, особенно если учесть, что Оливии ничего пока не угрожает. Несколько минут назад он со спокойной душой оставил её готовиться ко сну, надеясь, что в пижаме у Ливии не возникнет желания совершать необдуманные поступки, особенно когда на улице довольно прохладно. Но всё равно, неоднократно за прошедший с их «расставания» час парень ловил себя на мысли, что хочет вновь оказаться рядом с девушкой. Правда, свои порывы он сумел-таки задушить и остаться на месте. Девушка заслужила немного уединения.
Габриель тяжело вздохнул, и устало потёр переносицу, прикрыв глаза. В душе вновь всколыхнулась буря противоречивых эмоций, лишь только парень начинал задумываться о безумном поступке Оливии. Ярость, страх, беспомощность, недоверие словно эхом отдавались у него внутри. А от одной мысли, что он мог попросту потерять девушку, его бросало в холодный пот. Образ того, как Ангелиус острыми когтями безжалостно разрывает нежную плоть молоденькой Носительницы там, на кладбище, ломая хрупкие косточки, и клыками вонзается в сочную мякоть утробы, стоял перед глазами. Для архангела было лучше сгинуть самому, чем увидеть, как это произойдёт с Ливией. Она стала для него ближе, чем кто бы то ни было во всем свете, даже ближе, чем братья. Не единожды за последнее время Габриеля посещали желания, более присущие смертному, чем архангелу. Это красноречиво говорило, что его земные часы, отмерявшие срок пребывания в мире людей, когда он ещё способен творить подвиги, ссыпали в пустую чашу свой волшебный песок. Только в этом случае архангел радовался, начиная чувствовать себя ещё более живым, чем когда-либо ранее. Ему внезапно страстно захотелось всегда быть с ведьмой рядом, деля каждый час её жизни. Ловить нежное дыхание, разговаривать, слышать её смех, так напоминавший парню перезвон колокольчиков на ветру, касаться пальцами шёлка волос и бархата кожи. Ощущать Ливию каждой клеточкой своей души и своего существа, так тянущегося ей на встречу, не слушая доводы трезвого рассудка. С каждым днём, с каждой минутой девушка покидала строгие рамки, где можно было считать её лишь своей подопечной и никем более.
Теперь всё менялось, и он буквально захлёбывался от ещё доселе неизведанных мыслей и желаний. Даже тёмных, которые не должны быть присущи существу Света, особенно высоких чинов, да и всей ангельской братии в целом. Если бы Высшие Силы проведали об этих чувствах, Габриель мгновенно лишился бы крыльев и был низвергнут в ад на радость врагам. К примеру, в момент, когда он понял, что заперт, словно птица в клетке хитрым птицеловом, сбежавшим с ключом, обманут девчонкой-ведьмой, которая так умело обвела его вокруг пальца и удрала, оставив одного, возможно мгновенно угодив в западню демонов, архангела охватил такой гнев, что захотелось испепелить и разрушить всё живое. Показать миру ту ярость, что закипала внутри. Но мысль, явившая это страшное желание, испарилась так же быстро, как и появилась, а на смену пришла другая, помогавшая Габриелю биться и сопротивляться магическим замкам, пытаясь их сорвать. Хотелось успеть, успеть вовремя и спасти глупышку от смерти, не позволить демону украсть Оливию у него.
Каждый миг того сражения с древней магией, каким-то чудом доставшейся ведьме, накрепко отпечатался в сознании Габриеля, будто его выжгли калёным железом. То были ужасные мгновения дикого страха, гнева и желания ещё разочек увидеть упрямую девчонку, если повезёт. Сомнения не вызвал тот факт, что Ангелиус непременно воспользуется тем, что Носительница осталась одна, без охраны, такая беззащитная и уязвимая, пока тот, кто должен был не спускать с неё глаз ни днём ни ночью, словно тигр в клетке носится по дому. Не сразу, но демон поймёт это, и тогда спасенья можно не ждать, он уничтожит любого, вставшего у него на пути, а затем, измучив Оливию, выколачивая из неё сведения, убьет и ее.
Все эти мысли проносились у Габриеля в мозгу, а время все бежало вперёд, сводя его с ума, чары постепенно лишали Сил, так как парень не экономил их, желая, чтобы заклятие поскорее спало. Что, в конечном счёте, и произошло. Такого облегчения архангел еще никогда не испытывал. Распахнув дверь, он мгновенно растворился в холодном и прозрачном свете, следуя по чуть уловимому следу ведьмы, надеясь, что ещё не поздно, что всё ещё можно исправить. Габриель был готов, если понадобится, сразиться в одиночку с целой ордой молодых и сильных демонов всех мастей и уровней, да и с Ангелиусом в придачу, лишь бы вернуть Ливию под своё крыло. Он готов был нарушить кодекс ангелов и вмешаться в мировой баланс Сил, вырвав девушку из рук посланников Смерти или самого Ангела Забвения, если бы опоздал, и ей был нанесён вред, несовместимый с жизнью. Парень был готов ко многому, но только не к тому, чтобы увидеть её живую и невредимую, под действием алкогольных паров, так хорошо чувствуемых им даже на расстоянии благодаря сверхобонянию. Радость от сознания, что с ней всё в порядке, и никакие демоны, что очень странно, девушке не досаждают, а также желание схватить Ливию в объятия и никогда не отпускать, сменились желанием жестоко покарать негодяйку. В мозгу появилась мысль, которая уж точно не делала ему чести, способная в мгновение ока лишить его ангельского чина: захотелось убивать.
Пока Габриель с ума сходил, обливаясь холодным потом в тревогах за неё, Ливия довольно хорошо проводила время, и ей, видимо, было откровенно плевать на то, что она могла стать лёгкой добычей для Ангелиуса. Девушка, умиротворенная и чрезвычайно спокойная, стояла под сенью деревьев, блеск изумрудных глаз скрывали опущенные веки. Маленький рыжий завиток упал ей на щёку и нежно ласкал кожу. Оливия обхватила себя руками, подставила своё разгорячённое личико прохладному ветру и тихонько покачивалась в такт льющейся с освещённой яркими огнями беседки нежной музыки. Было заметно, что она искренне наслаждается своим одиночеством и выглядит вполне довольной жизнью несмотря на весь кошмар своего нынешнего существования. Если бы Габриель не был так зол на неё в тот миг, он мог заметить, как хороша была его подопечная в тот миг. Но красная пелена ярости закрыла глаза, преступно скрадывая всю красоту. Архангел был уверен, если бы Ливия увидела его тогда, всё её хорошее настроение сняло бы как рукой. Держать себя в рамках оказалось очень трудно. Даже сам парень от себя не ожидал такого гнева и очень посочувствовал бы любому демону, неосмотрительно вставшему у него на пути в то мгновение.
