— Может быть, это не мое дело, но посмотри вокруг. Эта зала гудит от гомона ртов, питающихся на деньги налогоплательщиков. Жандармов – куда ни плюнь, - попадешь в товарища. Ты посмотри сколько их вокруг – потребителей налогов безутешных граждан Эдернии. Не уверен, что все они прямо заняты. Но на этом деле вас как минимум двое. Неужели не справляетесь?
Молодой жандарм покраснел.
— Нет, господин Блэкторн. Просто дело сложное. Мало зацепок. А убийца… он же где-то здесь. Может повторить. - В его глазах читалось искреннее беспокойство, желание работать, а не отсиживаться. Это было приятным контрастом после Рорка.
— Пойдем выйдем. – Позвал я, разворачиваясь к двери. - Расскажешь, что знаешь. От начала. Кто убита, когда, где, кто нашёл.
Шейн вышел вслед за мной. Он выпрямился как школьник при ответе строгому учителю, стараясь изложить чётко.
— Жертва – Саяна Фарда, двадцать лет, продавщица в кондитерской «Сладкая Роза» на Рыночной площади. Обнаружена мертвой утром три дня назад в городском парке, в северной его части, возле старого дуба. Привязана в сидячем положении, в молитвенной позе. Время смерти установлено предположительно между десятью вечера и полуночью. Причина смерти – перерезанное горло. И, - Шейн слегка сглотнул, - ей отрезали уши.
Я кивнул. Знак? Трофей? Или просто издевательство?
— Нашёл её кто? – Спросил я. Мне были важны детали.
— Нашли двое. Практически одновременно. Первый – садовник парка, судейский сынок. Он пришёл рано утром проверить свои клумбы. Второй, сотрудник городской управы. Утверждает, что просто прогуливался перед работой и увидел садовника, склонившегося над телом.
— Судейский сын. Это какого судьи? Гровера что ли? – я припомнил.
— Внебрачный сын, господин Блэкторн, – подтвердил Шейн. – Ферит Гровер. Не от мира сего. Говорит с трудом, медленно соображает. Внешность, ну, не привлекательная, мягко говоря. Работу в парке получил явно по протекции отца. Живёт на окраине с матерью. С общением все сложно, девушки его сторонятся, да и парни часто смеются.
— Какие-то криминальные истории? Прошлое? – Спросил я чисто для проформы, понимая, что вряд ли судья допустил бы такую оплошность.
— Официально не был замечен в чем-то криминальном. Работает себе садовником, никого не трогает. Но не сказать, чтоб окружающие слишком довольны фактом его работы. Пару раз госпожа Мемлок и некоторые другие аристократические дамы подавали прошения в городскую ратушу о смене садовника. Ведь Ферит пугающе выглядит и портит им настроение. – продолжил рассказывать Вудлок.
— Ферит был знаком с жертвой? Мотив? – Спросил я.
— Официально не знакомы, но у нас городок небольшой. Все так или иначе знают половину города. - Шейн развёл руками. – Что касается мотива. Возможно, обида на весь мир? На женщин, к примеру. Но доказательств – ноль. Он не смог внятно объяснить, что делал вечером в день убийства. Мать утверждает, что был дома. А судья сказал, что Ферит вечером и ночью был в его особняке. Вот такая нестыковка. Покрывают.
— А второй? – Спросил я.
— Совсем другой тип, – Шейн оживился. – Молодой, двадцать пять лет, симпатичный, образованный. Говорит вежливо, складно. Местный служащий, с архивами работает – должность не пыльная, но почётная. Живет один в небольшом частном доме недалеко от центра. Недавно потерял отца.
— Образованный? Где учился? – Уточнил я.
— Учился в столичном университете. Но не доучился. Вернулся сюда года полтора назад. – пояснил жандарм.
— Почему? – Вопрос вырвался автоматически.
Из столицы обычно не возвращаются в такие места без веских причин.
— Вот это мы пока не выясняли. - Шейн смущённо поёрзал. – Говорит, что не потянул финансово. Жизнь в столице дорогая. Но подтверждений нет.
— Звучит не очень убедительно, – закончил я за него. – Есть стипендии, подработки. Обычно жители периферии никогда не бросают столичный университет без веских причин. Запрос в университет делали?
— Нет ещё, господин инквизитор. Господин Рорк говорил, что это лишнее, если нет прямых подозрений. - Шейн потупился.
— Мне что ли тебя учить! Сделай запрос, – приказал я резко. – Сегодня же. Нужно знать настоящую причину его отчисления или ухода. Должна быть полная информация на всех подозреваемых. И что белый воротничок мог делать в парке так рано? По дороге на работу? Путь логичный?
— В принципе, да, – задумался Шейн. – От его дома до управы через парк – самый короткий путь. Говорит видел Ферита, который уже стоял над телом. Подошёл, они вместе подняли тревогу. На вопросы отвечает гладко, но никаких конкретных деталей. Ничего подозрительного не видел, никого не встречал. Ферита вроде не подозревает, но и не защищает. Нейтрален.
— Знакомы ли они?
— Никаких связей между ними не найдено. Вот и всё, – вздохнул Шейн.
— Очень удобно, – проворчал я. – Один невменяем, другой – образец благонравия. И оба на месте преступления чуть свет. И оба не видели никого подозрительного.
— Тупик, - жандарм развёл руками.
— Тупик – это когда не ищешь выхода, – отрезал я. – Продолжай копать Ферита. Узнай всё о его перемещениях, настроениях. Особенно в отношении женщин. Узнай, где он бывает, с кем общается. Его «странности» – может, они не такие уж безобидные? И поговори с коллегами убитой, с друзьями. Есть таковые вообще?
— Да, Кавия Ренн. Работала с Саяной в «Сладкой Розе», – кивнул Шейн.
— Ладно, поговорю с ней сам, – решил я. – А ты займись запросом и проверкой сыночка судьи. И, Шейн, - посмотрел ему прямо в глаза. - Делай свою работу не как старший жандарм Рорк.
— Обязательно, господин инквизитор. – Шейн улыбнулся и вышел.
В нем чувствовалась энергия, которой так не хватало этому городу. Надеюсь, служба не превратит этого деятельного человека со временем в его старшего наставника, жующего за работой.
Глава 41
Теяна
Аромат «Сладкой Розы» обволакивал. Я сидела за маленьким столиком у окна, втиснутым между полкой с баночками джема и витриной, ломившейся от пирожных. Пальцы нервно теребили край бумажной салфетки, превращая ее в бесформенный комок.
Остатки вишневого эклера на тарелке передо мной казались вдруг приторными, неаппетитными. Все внутри еще дрожало – легкая, предательская дрожь, оставшаяся после него. После того, как эти серые глаза впились в меня, а слова – «идеальная мишень» – отдавались ледяным эхом где-то под ложечкой.
Инквизитор. Охотник. Палач. Тот, для кого моя истинная суть – лишь топливо для костра. И все же… Все же память цеплялась за тепло его рук, вытаскивающих меня из ледяной пучины. За его губы, коснувшиеся моих в полумраке хижины. За тот странный, сбивчивый оттенок в голосе, когда он просил: «Береги себя.»
Безумие. Опасное, пьянящее безумие. Эшфорд был смертью в обличье из бархата и стали. А я – дичью, замешкавшейся у острия его праведного гнева. И эта встреча здесь лишь подчеркнула пропасть между нашими мирами. Он – по долгу, а я – пытаясь заглушить тревогу эклером.
Дверь кондитерской распахнулась с веселым звоном, впуская уличный гул и… «солнечный зайчик в желтом платье». Эльда впорхнула в помещение, ее курносое лицо сияло привычной беззаботностью, но в широко распахнутых глазах читалось приглушенное беспокойство.
— Тея! Вот ты где! – Она пролетела между столиками, едва не зацепив поднос подавальщицы. – Извините! Ой, Тея, ты не поверишь, что в городе творится. - Она плюхнулась на стул напротив, сдувая светлую челку. Ее взгляд сразу упал на мой недоеденный эклер. - Ох, вишневый! Умница. Мне тоже, пожалуйста! Два шоколадных! – крикнула она в сторону прилавка, даже не глядя. – И кофе покрепче! Ах, Тея, ты слышала? Про Саяну?
Я кивнула, отодвигая тарелку. Сердце сжалось. Милая, всегда приветливая Саяна, которая знала, что я люблю вишневую начинку и всегда улыбалась, когда я заходила. Теперь ее не было.
— Слышала, – ответила я тихо. – Ужасно. Она была такой солнечной.
— Именно! Не могу поверить. Такая милая девушка. Всегда улыбалась.
Эльда схватила принесенный эклер, и откусила маленький кусочек. Ее пальцы сжимали нежное тесто.
— И представь, везде только и разговоров, что про эту… серию. Девушек убивают, Тея! Отрезают уши. Как той дочке пекаря. И еще нескольким другим. Это же кошмар!
Она наклонилась через столик, понизив голос до шепота. Ее глаза стали огромными.
— И знаешь что? У меня… у меня есть подозрение. Кто это мог сделать.
Ледяная игла прошла по моему позвоночнику. Подозрение?
Неужели Эльда что-то видела? Знает? Мысль о том, что убийца мог заметить ее, мою яркую, неосторожную подругу, заставила сердце уйти в пятки
— Что? Какое подозрение? – спросила я, стараясь звучать спокойно, но внутри все сжалось в комок. – Эльда, если ты что-то знаешь, нужно сразу к жандармам!
Эльда махнула рукой, пренебрежительно.
— Пф, жандармы! Рорк только чай пьет. А Шейн старается, но...
Она оглянулась, убедившись, что нас никто не слышит, и еще ниже склонилась ко мне. Голос стал таинственным, с дрожью возбуждения.
— Сейчас, убийцу тебе скажу. – она сделала драматичную паузу. Наклонилась еще ниже и шепнула. – Баба Руша.
— Ах-ха, - смешок сорвался с моих уст. – Слушай, у старухи Руши плохо с головой, конечно. Людей она не любит, но чтоб уши отрезать?
— Да, нет, дурашка ты моя. – Эльда прыснула смехом - Баба Руша – этот тот, кто мне сказал, кто убийца, - заявила подруга.
М-да, надежнее источника не найти.
— Короче слушай. У трупа Саяны видели Ферита. – Эльда серьезно посмотрела на меня так будто я должна была вскрикнуть от этой новости или еще как-то ярко отреагировать.
— Ферита? Какого Ферита? – не поняла я.
— Ну-у-у! – Эльда скривилась, изобразив на своем личике гримасу крайнего отвращения – сморщенный нос, перекошенный рот, прищуренные глаза, а потом пояснила. – Этого! Уродливого! Садовника из парка. Жуткий такой… бр-р-р! - Она поежилась. – На него смотреть – мурашки по коже! И пахнет чем-то кислым. И мозги на бекрень.
— А-а, тот самый, – я вспомнила неказистого парня с тяжелой челюстью и медленными движениями.
Да, не красавец. Да, мысли с трудом пробиваются в его голову. Но… убийца?
— Эльда, ну это же… Он же безобидный! Глуповатый, да. Не от мира сего. Но чтоб убивать? - Я покачала головой, машинально ковыряя вилкой остатки крема. – Да ты во всех грехах его готова обвинить только потому, что он тебе однажды ромашку протянул, а ты как от чумы отпрыгнула и неудачно упала в лужу.
— Если б к тебе такое страховидло потянулось, ты бы так же испугалась! – парировала Эльда, обиженно откусывая эклер. Крем остался на губе. – И в данном случае я не преувеличиваю, – добавила подруга с набитым ртом. – Девчонки вообще говорили, он у одной сережку украл. И в рот положил. Фетиш у него на ушах. Что непонятного? Не лечат его совсем никак. Да и не запирают. Таких надо изолировать. Между нами говоря, я уже и жандармам все сказала. Можно больше не бояться. А если Бабе Руше не веришь, она не одна так считает.
— Ну, ты еще, - усмехнулась я, посматривая на мою смешную подружку.
Обидчиво надув губки Эльда выдала:
— Парень есть один очень умный…
Глава 42
Теяна
— Опять парень? – не удивилась я такому повороту. Почти все истории моей подруги начинались со слов «Парень есть один…». Так что я даже не удивилась такому повороту.
— Я не монашка, - ответила Эльда. – В отличие от некоторых.
Она посмотрела на меня, как бы обвиняя в том, что это я решила отдать жизнь на откуп святой церкви.
— Так и говори, что твой новый парень, - раскрыла ее тайного «одного парня» я.
— Йорген Мелл, - пояснила девушка. - Он не хухры-мухры. Университет кончал, – сказала подруга с уважением. – Считай надежный источник.
Эльда, которая сама вообще-то не сильно любила читать, тем не менее очень уважала тех, кто обучался в университете.
— И с каких пор Йорген Мелл такой надежный источник? – спросила я удивленно. – Ты его раньше в упор не замечала.
Лицо Эльды внезапно зарделось, как вишня в моем эклере. Она опустила глаза, кокетливо вертя в пальцах кусочек теста.
— Ну, ты просто зря его недооцениваешь, дорогая. Он такой умный. - Голос девушки стал тише, мягче. – Столько всего прочитал! Знаешь, он даже древние трактаты про здешние леса изучает. Говорит, тут столько тайн.
— А ты-то откуда все эти его… таланты знаешь? – Не унималась я, подозрительно глядя на ее румянец. Уж, больно он ее выдавал.
Эльда замялась, потом вздохнула.
— Ладно, ладно! – Она отпила кофе. – Он, ну, за мной ухаживает. Помнишь, я тебе рассказывала, как на прошлой неделе в слезах прибежала домой после того, как мой бывший, этот подлец, при всех сказал, что я вертихвостка. - Ее губы дрогнули. – Так вот, я сидела на скамейке у фонтана, ревела, а тут Йорген. Просто шел мимо. Увидел, подошел, протянул чистый платочек. Шелковый между прочим! И сказал, – подруга закатила глаза, воспроизводя. – Сказал: «Не тратьте слезы на того, кто не способен оценить ваше сияние. Он недостоин даже пыли с ваших башмаков».
«Слишком книжно, - промелькнуло в моей голове. – «Как цитата из любовного романа».
— Помнишь, Тея, ты мне говорила, что найдется еще принц, который меня оценит?– продолжала Эльда, сияя.
Я вспомнила тот наш разговор.
— Ну, может, он и не принц. Но он такой достойный! И щедрый! - Подружка тряхнула головой, и я заметила в ее ушах новые сережки – изящные капельки какого-то тусклого, темного камня с едва уловимым мерцанием внутри.
— Вот, подарил. Говорит, они напоминают ему звезды в небе. Как и мои глаза. Поэтично, правда? – она прямо сияла от радости.
— Поэтично, – согласилась я, разглядывая сережки. – Эльда, это все очень мило, но вернемся к Фериту. Почему ты решила, что именно он убийца?
— Весь город уже знает. Его первым там обнаружили. Йорген своими глазами видел. Как это чудовище зависло над бедной Саяной. Может и надругался.
— Эльда, – сказала я мягче, – Если даже твой достойный Йорген не считает нужным обвинять Ферита перед жандармами, хотя видел его там, то нам с тобой и подавно не стоит торопиться с выводами. Пусть жандармы разбираются.
Подруга фыркнула, но, кажется, немного успокоилась.
— Ладно, командирша. Буду молчать как рыба. - Она допила кофе и сменила тему с легкостью мотылька. – Ой, кстати! Видела сегодня Элиаса. Твой аптекарь. Ходит, будто тень неприкаянная. Весь вид – сплошное уныние. Глаза красные. Небось из-за тебя вздыхает? – Подмигнула она. – Признавайся, он тебе душу излил о своей любви, а ты его с лестницы спустила?
Я закатила глаза, чувствуя жар на щеках. Опять.
— Мы с Элиасом только друзья, Эльда. Ты это знаешь.
— Да-да, так и поверила, – протянула подруга. – Слухи-то ходят. Старая Руша говорит, что самолично видела ваш поцелуй.
— А по слухам от Гивельды у меня роман с дедом Элиаса. В это ты тоже веришь?
— Ну, с Элиасом могло бы и быть. Не бывает дыма без огня. И Руша придумывает на основании каких-то событий. - настаивала подруга. - То-то матушка моя видела его вчера возле аптеки – стоит, грустно смотрит в одну точку. А потом слышала, как он в подсобке жаловался деду. Говорил, что его «любимая» его разлюбила. Перестала приходить на свидания. - Эльда смотрела на меня с укором. – Ну, Тея! Как тебе не стыдно?
