— Но это не… – я хотела возразить, что это не про меня, но мысль оборвалась.
Любимая. Свидания. Элиас встречался с Лиреей. С той самой рыжей красавицей, раздававшей амулеты. И теперь она перестала приходить. Потому что амулет был уже ему передан? Цель достигнута?
Это же хорошо? Значит, Элиас вне опасности? Его чувства были лишь инструментом. Облегчение смешалось с горечью за разбитое сердце друга.
— А коли мне не веришь, давай-ка припомним, и те наветы, про попа, да тебя. Это тоже на основе реальных событий?
— Не, это бабке приснилось. – Этими словами девушка признала свое поражение. Но глаза все равно сузились. – А инквизитор тоже выдумка скажешь? Он мужчина куда более интересный кавалер.
— Нет! – Слово вырвалось громче, чем я хотела. Люди за соседним столиком обернулись. Жар залил лицо. – Нет у меня никакого романа! Ни с инквизитором, ни с аптекарем. И никуда я не ходила на свидания.
«Только помогла ему избавиться от амулета, который мог превратить его в чудовище» - мелькнула мысль.
Ну, не дуйся ты так! – Эльда отмахнулась. – Просто подумала. А Элиас… ну, ладно. - Она вздохнула. — Я думала, он из-за тебя. Значит, какая-то другая счастливица умудрилась разбить сердце нашему аптекарю.
Другая. Любимая. Разбитое сердце как побочный эффект его спасения. Мне безумно хотелось рассказать правду. Но страх – вечный спутник моей скрытой жизни – сжал горло.
— А ты сама там его не ревнуешь? – Эльда прищурилась, наблюдая за моим лицом. – Больно лицо грустное стало у тебя.
Грустное? Я машинально провела рукой по щеке. Да, после мыслей об Элиасе настроение поникло. Но ревность? Нет. Только жалость, вина за ложь и немножко стыд за тот поцелуй, которым я его спасла.
— Конечно, нет, Эльда, – ответила я ровно. – Мы именно друзья. И мне жаль, что ему больно. Вот и все.
— Ну, тогда и ладно. Не настаиваю, – Эльда сдалась, поднимая руки. – Мне пора, подружка. Мама просила еще на рынок заскочить. Так что я побежала.
Она расплатилась, кивнула и выпорхнула, оставив после себя шлейф духов и крошки от эклеров.
Глава 43
Эшфорд
Дождь словно нетерпеливыми пальцами стучал по узким стрельчатым окнам струями воды. Влажный камень стен замка жандармерии впитывал сырость и холод, делая воздух тяжелым, как железный саван.
Я сидел за столом, заваленным донесениями и картами с отмеченными красными крестиками - местами недавних нападений или пропаж людей, и пытался выдавить из пергамента хоть каплю логики. Пальцы сами собой сжались в кулак – не от гнева, а от усталости, въевшейся в тело глубже, чем грязь лесных троп.
И почему в тот момент, когда надо думать о важном расследовании в моих мыслях снова появилась Теяна.
Образ ее незвано всплыл передо мной. Смутил покой.
Выдохнул, отгоняя ненужные мысли.
Не время. Не сейчас.
Но мысль о том, что травница там, у самого края этого проклятого леса, что опасность подбирается все ближе…
Резкий, отрывистый стук в дверь прервал мысленный сумбур. Не успел я крикнуть «Войдите!», как в кабинет шагнул Верент. Инквизитор средних лет. Широкий подбородок, карие глаза под нависающими кустистыми бровями, каменное лицо, на котором редко можно было увидеть улыбку. Его мундир был безупречен, сапоги сверкали даже в этом тусклом свете.
«Всегда завидовал его невозмутимости», – мелькнуло у меня в голове.
— Господин Блэкторн, – голос его был низким, глухим, как грохот камня в колодце. Мужчина не стал входить полностью, застыв в дверном проеме, заслонив свет факелов, льющийся из коридора. - Новая жалоба поступила. Из поместья Мемлоков. Служанка, Карита. Сама прибежала, перепуганная до полусмерти. Утверждает, что видела чудовище в лесу. Буквально час назад.
Мемлоки. А я надеялся больше никогда с ними не столкнуться. И снова этот проклятый лес. Будь он не ладен!
— Где она?
— В приемной. Дрожит как осиновый лист. Мальчишки из караула пытались ее успокоить чаем, но толку мало. — Верент бросил оценивающий взгляд на мою карту. — Похоже, Ваши опасения насчет активизации чего-то там не беспочвенны.
— Пока это лишь слухи и крики, перепуганных людей — ответил я, вставая. Спина хрустнула после долгой неподвижности. — Но игнорировать их нельзя. Пойду поговорю с ней.
Легкое раздражение, как оса под кожей кольнуло. Еще один слух? Еще одна перепуганная душа, увидевшая медведя или корявый пень в сумерках? И принявшая его за заколдованного человека?
С тех пор как мы с Теяной обнаружили заколдованного пастуха, таких вот нашедших чудовищ было много. И приходилось опрашивать каждого, чтобы понять, действительно ли было чудовище или это только чужие страхи.
Но Верент не стал бы беспокоить, если бы не было чего-то существенного.
Приемная Жандармерии была просторным, но мрачным помещением с каменными стенами и высокими, узкими окнами, пропускающими скупые лучи солнца. Карита сидела на краешке грубой скамьи, сжимая в белых от напряжения пальцах глиняную кружку.
Она была молодой, лет восемнадцати, не больше. Худенькая, даже хрупкая, в простом сером платье служанки, запачканном у подола землей и прилипшими травинками. Каштановые волосы, выбившиеся из скромной косы, обрамляли бледное, как мел, лицо. Большие, широко раскрытые глаза цвета темного меда были полны не отступившего ужаса.
Девушка вздрогнула, когда я подошел, и вжалась в спинку скамьи.
— Вероятно, Вы - Карита? — спросил как можно мягче, присаживаясь напротив нее на другой скамье.
Моя тень накрыла ее, и девушка инстинктивно отшатнулась. Постарался сделать тон более доброжелательным.
— Я – инквизитор, Эшфорд Блэкторн. Расскажите мне, что случилось. С самого начала. Зачем Вы пошли в лес?
Свидетельница сглотнула. Всхлипнула, поставив чашку с грохотом.
— За ягодами, господин инквизитор. Земляника. Для пирога, - голос у нее был тонкий, срывающийся. - Старший господин Мемлок… он со вчерашнего вечера только и говорит о пироге с земляникой. - В голосе девушки прозвучала горечь. - А хозяйка, госпожа Мемлок сказала: «Карита, без ягод не возвращайся. Старший господин ждать не может».
Свидетельница снова всхлипнула.
— Я ведь тоже не глупая. Слухи-то ходят по городу, что в лес лучше не ходить. Говорят, опасно там! Чудовища повадились. Люди пропадают. Недавно там двух ткачих чудище разорвало, – она снова всхлипнула. - Я умоляла, на коленях стояла, но хозяйка сказала: «Иди! Без ягод – поди искать себе новую работу, коль такая ленивая».
«Проклятые Мемлоки», – пронеслось в голове с ледяной яростью. - «Отправить девчонку одну в чащу из-за прихоти старика!»
Пальцы девушки сжали кружку так, что костяшки побелели. Я кивнул, не выражая ни осуждения, ни сочувствия – просто фиксируя факт. Таковы порядки в домах вроде Мемлоков. Служанка – не человек, а инструмент для исполнения прихотей. А сгинет в лесу – так новую найти не сложно.
— И Вы пошли.
— Да… — служанка сглотнула. — Долго бродила по лесу. Знакомые полянки уже опустошены… Пришлось зайти дальше. Туда, где еще не все обобрали. Искала, искала. Сердце колотилось, каждый шорох пугал. И вдруг… — глаза девушки снова округлились от ужаса при воспоминании. — Я нагнулась за ягодкой под кустом и услышала хруст. Тяжелый. Как будто… как будто ломают толстые ветки. И запах. Сладковато-гнилостный. Ужасный запах.
Служанка замолчала, дрожа всем телом. Я ждал, не подгоняя. Иногда тишина вытягивает правду лучше любых вопросов.
— Я посмотрела туда, — шепотом продолжила она. — Из-за старых дубов оно вышло. Оно… оно… — Карита вдруг вскинула голову, и ее голос сорвался на крик, полный животного ужаса: — У него нет ног! Нет ног!
— Как же чудовище вышло к Вам, если у него ног нет? – уточнил недоумевая.
— Вернее, их восемь! Как у паука, – поправилась она. - Огромные, черные, лохматые. А тело массивное, как у медведя, покрытое бурой шерстью. И лапы вместо рук с когтями – длинными, как ножи! - Девчонка затряслась так, что зубы застучали. - Голова и клюв. Как у хищной птицы, только очень большой.
— Чудовище увидело меня! – продолжила эмоционально рассказывать девушка, снова погружаясь в кошмарное воспоминание. – Зарычало и ринулось ко мне. Я так испугалась! Бросила корзинку, и побежала. Слышала, как оно ломает кусты за спиной. Чувствовала его дыхание вонючее. Думала, умру! Но споткнулась о корень, упала в овраг. Чудовище пронеслось мимо. Я лежала, не дыша, а оно ушло куда-то дальше.
Девица зарыдала, не сдержавшись.
— Я выползла и бежала, бежала сюда!
— Тихо, тихо. Успокойтесь. Вы хорошо запомнили место? — спросил я, возвращаясь к сути. — Где именно это произошло? Опишите как можно точнее, в какой части леса видели чудовище.
Карита, все еще дрожа, но немного успокоившаяся после выплеска эмоций, начала описывать: старый дуб с расщепленным молнией стволом, заросшая тропинка к высохшему ручью.
— Вы сделали правильно, Карита, что пришли сюда, – сказал я, вставая. – Вы здесь в безопасности. А с чудовищем мы разберемся.
***
Командор выслушал мой лаконичный доклад, не отрываясь от карты леса, раскинутой на столе.
— Клюв, медвежьи когти, человеческие глаза, – пробурчал он. - Проклятый амулет. Опять. Еще и восемь ног как у паука. Как после этого этих ведьм не ненавидеть?
Мужчина поднял на меня тяжелый взгляд.
— Ну, что? С парнями ты сработался. Одного я тебя все равно не отпущу.
— С какими парнями? – не понял я.
Легко у него все получается. Я нашел след, я и иду? А как до меня такие вопросы решались?
— Гарольд и Роланд не возражают, - пояснил командор.
Я скрипнул зубами, сдерживая порыв выругаться.
— Чтоб один обделался, а другой рухнул мне на руки как девчонка? - я позволил себе язвительную усмешку. - Нет уж, спасибо. В прошлый раз хватило.
Брандт поднял брови с преувеличенным удивлением, разводя руками.
— Впервые слышу.
— Вот что, я беру того носатенького, которого Вы с собой вечно таскаете. Как его там? Раз за Вами ходит, то толковый наверное. Или что у Вас у всех выходные?
— Отдохнуть бы ему. – Лениво протянул командор. - Чай не в карты резался. Тоже ходил охотиться.
— Но не вдвоем же мы на весь город горбатимся?! – взорвался я. - Как там его, командор? Дайте мне человека, а не обузу!
— Келлен, - недовольно ответил Брандт.
— Вот этого Келлена беру. И еще какого-нибудь нормального. – Четко и медленно проговорил я, оперся на стол и внушительно добавил. – Или сам пойду отдыхать, забурюсь в кабачок, накину пивка и вообще только и сможете, что в столицу на меня нажаловаться.
Брандт хмыкнул. Угроза была реальна. Это он понимал. Пришлось отдавать адекватных бойцов.
— Горман и Келлен. Внизу сидят. Сам их порадуй такой честью. Как раз вернулись. Ты людей любишь «отдыха лишать». – За этими словами командора явно проскочил какой-то любитель понудеть, скорее всего тот, что без танцев остался, таки на уши Брандту присел. Но мне-то на это фиолетово.
— Хорошо. – Ответил я, не ощущая полноценной победы. Надо было и правда выбирать кабачок.
Глава 44
Эшфорд
Мы выдвинулись через полчаса. Парни вопросов не задавали.
Брандт дал обоим довольно хорошую характеристику. Хотя и тем предыдущим давал тоже. Горман – высокий, жилистый, с черными волосами, всегда собранными в хвост, и вечно насмешливым прищуром карих глаз. Быстрый и выносливый. Келлен – молодой, коренастый, с открытым добродушным лицом, внушительным носом и рыжими кудрями. Со сметливым умом. Оба надежны. Оба уважали дисциплинировану, вперед не прут, советы слушают.
— Восемь ног… — пробормотал Келлен, ловко переступая через бурелом. — Паучий аспект плюс медвежья мощь и хищная голова? Интересный коктейль для проклятия. Кто-то явно экспериментирует.
— Меньше болтовни, больше внимания, щенок, — глухо процедил Горман, не поворачивая головы. — Чем экзотичнее тварь, тем противнее с ней связываться. Особенно если под личиной – человек.
Он был прав. Это знание висело над нами тяжелым грузом. Наша задача была не убить, а обезвредить. Сорвать источник проклятия – амулет, что поддерживал чудовищную трансформацию. И сделать это, не превратив несчастного в фарш. Это требовало точности, хладнокровия и огромного риска.
— Может, у девчонки фантазии разыгрались? — не выдержал Горман, вытирая пот со лба. — От страха…
— Не думаю, - ответил я. – Подобных превращенных я уже видел.
Часы тянулись мучительно медленно. Лес молчал. Ни птиц, ни белок. Только шелест мокрых листьев под ногами. Мы прочесывали район вокруг сломанного дуба, расширяя круг. Ничего. Только гниющая древесина, колючие кусты и навязчивое чувство, что за нами наблюдают.
Раздражение клокотало во мне. Проклятое место. Проклятые чудовища. Неужели ложная тревога? Или тварь ушла глубже?
— Блэкторн, гляди – тихо позвал Келлен. Он замер, присев на корточки у огромного, покрытого мхом валуна.
Я подошел. На грязи перед валуном, в небольшом углублении, где дождь не размыл виднелись отпечатки. Нечеткие, размазанные, но… явно не копыта и не человеческие стопы.
Что-то с острыми пиками на концах. Как будто несколько толстых, костистых палок с когтями вдавились в грунт. Рядом – глубокий след от чего-то тяжелого и когтистого, похожий на медвежий, но крупнее и странно асимметричный.
— Чудовище, – прошептал Келлен. Его глаза сузились до щелочек. - Недавно. Час, может два. Шло или ползло отсюда.
Парень указал вглубь чащи, туда, где заросли становились почти непроходимыми.
Мы двинулись по следу. Напряжение висело в воздухе, как туман перед грозой.
Долго шли и в какой-то момент услышали. Сначала – тяжелый хруст ветки. Потом – низкое, булькающее рычание, от которого кровь стыла в жилах. И запах. Тот самый – сладковато-гнилостный, теперь невыносимо сильный.
Чудовище вышло из-за огромного валуна, покрытого мхом. Карита описала его слишком скромно. Это был кошмар, сплетенный из самых темных снов. Восемь толстых, черных ног, двигавшихся с жуткой, паучьей быстротой, несущих массивное, бурого цвета туловище, покрытое проплешинами гноящейся кожи и спутанной шерстью. Передние лапы – медвежьи, но более крупные. С когтями, действительно похожими на изогнутые кинжалы из обсидиана. И откуда в этой детине столько роста? Предыдущий был ниже. Голова птицы, огромная, с мощным, крючковатым клювом.
И глаза. Человеческие глаза с круглым зрачком. Полные невыразимой муки и безумной, хищной ярости. Они уставились на нас, клюв раскрылся, издавая тот самый скрежещущий звук.
— Богини, – остолбенев произнес Горман, оценивая размеры врага.
Даже видавшие виды инквизиторы замерли на миг.
— Цель – шея, грудь! Ищите амулет! – крикнул я.
Бой начался сразу, яростный и хаотичный. Чудовище двигалось с устрашающей скоростью для своих размеров, его ноги позволяли ему резко менять направление, а когти свистели в воздухе, оставляя глубокие борозды на коре деревьев.
Келлен прыгал, как блоха, отвлекая его, пытаясь зайти сбоку, клинок звенел, отскакивая от хитинового покрова ног, как от камня.
Горман принял на себя основной удар, отражая когтистую лапу с глухим лязгом, который отозвался звоном в ушах.
Я пытался подобраться ближе, ища взглядом амулет на груди твари.
Коготь чиркнул по моей спине. Острая боль, тепло крови, смешивающейся с потом. Я откатился, стиснув зубы.
